Lost

      Всё утро следующего дня Феликс проводит в странном противоречивом состоянии. Даже после того, как Ян навестил его, боль в сердце от колких слов всё ещё любимого человека не прошла. Излечить её, кажется, уже и невозможно — она кровоточащими ранами достала до души и шрамами останется там навсегда. Сколько пластырей не клей, не избавишься. С ним расправились как со старой запылившейся игрушкой. И не абы кто, а человек, которому Ли посвятил всего себя, целиком, без остатка. Человек, который и не заметил этого. Осознание того, что это не сон, не самый страшный кошмар, а реальность, жестокая и беспощадная, жжётся под рёбрами и душит цепкой хваткой на шее. Но не всё так плохо. Мягко и ненастойчиво хорошее смазывает осадок от произошедшего, убирает тени мерзких рук с шеи. Хорошее в лице Чонина. Сложно принять, что кто-то всё ещё видит в нём человека, а уж тем более человека, нуждающегося в помощи. И он помогает — не словами, но действиями. То, что он говорит, важно для Феликса. Но то, как Чонин выражает заботу через действия, несравнимо по ощущениям ни с чем. С Дохёном сравнить не получается — такое доброе отношение к себе парень ощущал, может, в первый год их отношений. И тогда это ощущалось так правильно. А когда Дохён перестал быть таким внимательным, то это воспринялось как само собой разумеющееся. Страсть влюблённых проходит со временем, перерастая в крепкую любовь. Теперь, познакомившись с Чонином, он больше обращает внимание на чувства, которые испытывает от каждого проявления внимания. Может, потому что раньше он не испытывал такого?       В таких размышлениях проходит несколько часов после пробуждения. Как они и договаривались, сегодня придёт Ян. Тело пробивает дрожь и обдаёт жаром от предвкушения. Он не знает, что они будут делать, о чём завести разговор. Но было в этом ожидании что-то приятное, мёдом разливающееся внутри. Не зная, чем себя занять, парень сидит на кухне и смотрит в окно. Прикрыв глаза, он без сопротивления отдаётся мыслям о Чонине.

***

      Чонин сел на край кровати рядом с Феликсом. Милое времяпрепровождение перешло в разговоры о состоянии Феликса. И теперь ему нужно рассказать о том, что случилось с ним. Ян не настаивает, не просит и даже смотрит как-то осторожно. Но то ли сама ситуация, располагает, то ли Феликс просто не может держать это в себе, но в любом случае Ли, опустив голову, начинает рассказывать: — Я упоминал об этом, но, думаю, надо рассказать подробнее. Итак… Я написал ему несколько дней назад, — Чонин удивлённо поднимает брови, но ничего не говорит, предлагая Феликсу продолжить. — Спрашивал, что было не так в наших отношениях и почему он решил расстаться, ничего не сказав. И он… — Феликс запинается и вжимает голову в плечи, будто боясь, — извини, мне сложно об этом говорить. — Всё хорошо, не торопись. Рассказывай в том темпе, который тебе удобен. — Ладно… Он написал, что я постоянно надоедал ему. Что я и не нужен ему был, только внешностью моей и пользовался. Красивая куколка рядом…       Феликс всхлипывает. Он, казалось бы, уже столько думал об этом и должен был принять, но нет. Проговаривая вслух эти слова, грудную клетку сдавливает болью, жжется ссадинами и не даёт нормально вздохнуть. Сложно, невероятно сложно, но Феликс продолжает вытягивать из себя слова, будто Чонин действительно это требует. Это, конечно, не так, но в твёрдом молчании нет этому опровержения. — Он меня терпел… А я даже не замечал как мной вертели. Влюблённый дурак. И вот, когда я это прочитал… Я так разозлился, даже не знаю, на кого. И весь этот бардак, который ты убрал вчера, я сделал после этого. Мне так противно от самого себя, от того, что так наивно повёл себя. — Ты не виноват. Ни в коем случае, как не оправдывай, твой вины нет, — Чонин бережно и аккуратно берёт его за руку, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони. — Это… Это ужасно, этот парень поступил с тобой не то что некрасиво, а бесчеловечно. Ты не заслужил такого отношения к себе. Потому что это жестоко, прикрывать свою корыстность любовью. Это даже простой невзаимностью не назовешь, это намного хуже… Боже, я даже представить не могу, как ты себя чувствуешь. — Я не могу его винить, даже так… Я жалок, и он просто сжалился надо мной. И извлёк из этого выгоду… — Не говори так. Нет в этом ни толики хорошего. Тем более, вы были в отношениях. Не должны быть отношения такими, болезненными. Тебе не нужно его винить, но нужно понять, что он не хороший, не добрый и не любящий. Всё наоборот. И ты в отношениях с ним был жертвой, а не источником проблем.       Феликс молчит. Головой он понимает, что есть в его словах правда, а сердцем отрицает до последнего. В прошлый раз, он уже не прислушался к Чонину, а тот оказался прав. Может, в этот стоило бы послушать его. Слишком много сложностей, слишком много стен, которые надо разрушить. Дохён — плохой, но именно он захватил сердце Ли. Отворачиваясь от Дохёна, он оставляет вместе с ним и часть своего сердца. — И что мне делать? Что делать теперь, когда меня бросили и больше некому даже пожалеть меня? — Надо попытаться его отпустить. Он в прошлом, он — воспоминания. Да, он не пожалеет, не обнимет, но и не сделает больно. Чтобы не усиливать боль, нужно убрать руки от шипов. И… У тебя есть я. Я хочу помочь, только попроси.       Феликс кивает, скорее для себя. Он понимает, что хочет донести до него Чонин, но разве можно так легко распрощаться с тем, кого любил и к кому сердце не остыло до сих пор? Разве легко бросить завораживающую розу, когда шипы пронзили ладони насквозь? — Я знаю насколько это трудно, — добавляет Чонин смотря на растерянное лицо Феликса, — но ты хотя бы должен попробовать, чем потом жалеть об этом.       Феликс слушает ободряющие и казалось бы мотивирующие речи, но ничего с собой поделать не может. Как бы он не кивал и не соглашался с Яном, внутри он все отрицает, взваливает всю вину за неудачные отношения на себя. Он до сих пор боготворит Дохёна. И чем больше он слушает себя, свои мысли, тем больше ему кажется, что избавиться от прошлого, все забыть и отпустить, не в его силах.       Но Феликс готов попытаться. Не может он отказать смотря на эти сияющие глаза Чонина, что одним своим видом заставляет чувствовать себя странно. Но это «странно» вовсе не плохо. Просто рядом с ним Феликс, который привык сравнивать все и всех со своим бывшим, чувствует себя так, будто он в порядке. Будто и нет всех этих проблем рядом с Ли. Сравнивая Чонина с Дохёном, парень лишь удивляется тому, насколько эти люди разные. — Тогда… покажи мне пример, — шепчет Феликс, — о которым ты твердишь, потому что у меня опыт только один и сравнивать мне не с чем. — Я рад, что ты согласился, — Чонин неосознанно, по привычке, проводит рукой по чужой макушке, но посчитав это неуместным, прекращает мучить чужие волосы.       А Феликсу одних этих лёгких поглаживаний хватило, чтобы вновь довериться. Понять, что Чонин зла ему вряд-ли желает, ведь он выглядит таким добрым и искренним. И Феликс надеется, молит, чтобы его умение выбирать плохих людей рядом с Яном исчезло. Ещё одного предательства он не выдержит. — Тогда, я наверное пойду, — Феликс неохотно отстраняется от Чонина, позволяя ему встать и поправить одежду на себе. Бок о бок с неловкой, и казалось бы, такой не вовремя появившейся, тишиной они дошли до двери. Феликс терпеливо ждёт, пока Чонин соберётся и обуется, а заодно вновь рассматривает его с ног до головы. Но поймав взгляд парня, отводит глаза в сторону. — Спасибо, Феликс, — Ли на секунду зависает, смотря на эту яркую улыбку. — За что? — За то, что доверился. Я не подведу тебя, — и Ян уходит, оставляя удивлённо Феликса переваривать сказанное.

***

      Вновь прокручивая, словно киноплёнку, их разговоры, Феликс удивляется тому, как Чонин к себе располагает. Всем: миловидной внешностью, мягким голосом, яркой улыбкой и, самое главное, словами. Он не давит, не настаивает, но внушает доверие своей мягкостью, добротой и тем, как, казалось бы простыми словами он может поддержать Ли. Вместе с Чонином они могут и мило побеседовать, и поговорить на более важные и тяжёлые для Феликса темы. И всегда последний от этих разговоров получает необъяснимое тепло и положительные эмоции. Ян Чонин — поистине невероятный человек.       На часах 12:03 и Феликс послушно ждёт Чонина. Он даже не знает, чем обусловить своё нетерпение. Может после того, что между ними было, Чонин стал для него чем-то вроде спасателя. Но наверное главная причина кроется в новом знакомстве, причём с доброжелательным и милым (он не может это отрицать, как бы не сопротивлялся) парнем. Последние года два или три ни с кем и не общался, со всеми друзьями он разошёлся когда-то тогда же. Это причина, по которой Чонин стал так быстро важен ему — ведь он первый за долгое время друг. И один из немногих людей, излучающих такую чистую искренностью добрую энергию.       В дверь стучат и Феликс подрывается с места, буквально летя к ней. За ней Чонин, с неизменной улыбкой и… пакетом? Неужели этот парень опять снабжает Феликса продуктами? — Это что? — заинтересованно заглядывает внутрь он, пока Ян проходит в квартиру и разувается. Из пакета торчит упаковка с мукой, лоток яиц и ещё какие-то пакетики. Это только подогревает интерес Феликса и он вопросительно смотрит на Чонина. — Это… — он смущённо чешет затылок и на его щеках выступает лёгкий румянец, — я подумал, что было бы неплохой идеей приготовить вместе кексики. Ты не против?       У Феликса моментально глаза загораются. Ещё недавно он с удовольствием пёк, пробуя добавлять что-то своё и экспериментировать, и у него даже неплохо получалось. Но со временем на любимое занятие стало просто-напросто не хватать сил, а затем и желание как-то незаметно исчезло. Но печь он всё же любил: какое-то необъяснимое удовлетворение доставляла хорошо приготовленная самим собой выпечка. Наверное, это одно из немногого, что он в себе любил, за что мог похвалить. Поэтому и сейчас внезапное предложение обрадовало Феликса, возвращая к тому времени, когда он горел этим. — Даже не представляешь, насколько это хорошая идея. Я обожаю… Ну, по крайней мере раньше обожал готовить, а особенно выпекать. Чонин улыбается радостно и делает два шага в сторону кухни, причём уверенно так, будто он здесь второй хозяин, но останавливается и ждёт, пока Феликс за ним пойдёт. — Тогда пойдем?       Ли кивает и следует за ним. Вместе с кем-то он будет готовить впервые. И это волнительно. Не то чтобы он никогда не готовил кексики, чтобы волноваться из-за этого, а вот совместная готовка — что-то новое, непривычное. Да и в целом заниматься чем-то своим не в одиночку в новинку. Но есть в этом что-то захватывающее, от чего ладошки потеют и нетерпение акварелью разливается по телу. — Итак… Раз ты любил готовить, — уже войдя на кухню, Чонин ставит пакет на стул и начинает выкладывать оттуда всё содержимое, — то ты умеешь это делать? Если честно, я пёк что-то в последний раз лет, наверное, в десять, когда помогал маме с пирогом. Так что я ничегошеньки не умею. — Тогда я попробую тебя этому научить. У меня хорошо получалось и я часто этим занимался. Некоторые рецепты даже наизусть помню. — Вот и отлично! Как думаешь, у меня получиться? — задумчиво протягивает Чонин обводя взглядом продукты. Он в себя несильно верит, но попробовать хочется. В конце концов, вчера он пообещал ему, что покажет достойный пример. — Получиться, — почти шепчет Феликс. Вот он в способностях Яна не сомневается. Уверенность эта неизвестного происхождения, но с Чонином по-другому и не получается: этот парень как кладезь нового. — Кстати, а почему ты решил испечь что-то со мной, тем более если не умеешь? — Ну, — Чонин начинает говорить тише и отворачивается, дабы скрыть своё смущение, — я же хотел показать тебе, что можно лучше, чем с ним. Но, поскольку и у меня опыта нет, я решил посмотреть немного дорам. Испечь что-нибудь вместе показалось мне самым простым, но в то же время романтичным, поэтому так…       Говоря это, Чонин хотел под землю провалиться от стыда. Его за язык никто не тянул, но даже если бы он соврал, правда об его неопытности всё равно всплыла, причём без особых усилий. И, конечно, пусть он и знает о здоровых отношениях в теории, на практике он полный нуль. Но это и понятно: он приспособился к сексу, с кем угодно и как угодно (без особых извращений, конечно), потому что постоянно этим занимался, а вот романтических отношений у него никогда и не было. Более того, никто кроме Хвана и, быть может, девочки из детского сада ему в любви и не признавались. Да он сам отношений не жаждал. Наверное.       Феликс мямлит «ясно» в ответ на это. Он действительно смущён тем, что Ян так серьёзно к этому отнёсся и начал выполнять своё обещание уже на следующий день. Ещё больше в замешательство ввело то, что тот говорил о них так, будто они уже встречаются. Как бы стремительно не развивались их отношения, в таком ключе он о Яне не думал. Интересно, а думал ли о нём, как о потенциальной паре сам Чонин?       Чтобы развеять появившуюся между ними неловкость, Ли решает начать процесс готовки и подготовить всё необходимое. Он благодарен Яну за то, что тот так предусмотрительно купил все ингредиенты, потому что в последние дни парень плохо ел и в магазин за всё время сходил всего раз. И, естественно, того, что нужно было для приготовления кексов у него нет. На самом деле, появившись в его жизни совсем недавно, Чонин уже многое сделал вещей, за которые Феликс ему безмерно благодарен. И это делает Чонина человеком, внушающим доверие. Хочется всё же думать, что он делает это не из-за корыстных целей — и пока это получается.       Молчание затягивается. Феликс, задумавшийся о чём-то своём, расставлял на столе разные мисочки, венчики, сито и прочее. А Чонин не знал куда себя деть: он сам это затеял, но теперь, оказавшись в этой ситуации, он не знает о чём и думать. Феликс наверняка чувствует то же, иначе этой неудобной тишины между ними не было бы. Но он абсолютно не подготовлен к таким взаимодействиям, поэтому даже с большим желанием разрушить этот лёд, он понятия не имеет, как это сделать. Но, благо, Ли ему в этом помогает, заговорив первым: — Подашь мне, пожалуйста, муку и разрыхлитель? — говорит он, смотря на Чонина через плечо. — А, да, сейчас, — из-за того, как неожиданно его выдернули из своих мыслей, парень запинается, не сразу поняв, что у него попросили. Наверное это только усугубило и без того неловкую атмосферу. Стыд-то какой. — Ты хочешь сделать это сам? Может, я помогу? — Нет, не стоит. Это несложно, я и сам справлюсь, — Феликс берёт протянутый ему пакет с мукой, открывает его и начинает просеивать. Он выглядит неизменно задумчивым, а вот переместившийся поближе к нему Чонин теперь заинтересованно наблюдает за действиями Ли. Ян стоит за его спиной и выглядывает из-за чужого плеча, чуть ли не положив на него свою голову. Внешне кажется, что Феликс никакого внимания на это не обратил, но внутри он сгорал от такой близости. Его прошлые опасения как сигнализация трезвонили в голове. — Чонин. Извини за такой неловкий вопрос, но я не могу не спросить. Я тебе нравлюсь? В романтическом плане, я имею ввиду.       Чонин на мгновение теряет дар речи. Хмурит брови, отходит на шаг в сторону и прокашливается. Казалось бы, ответ — твёрдое «нет», но что-то заставляет задуматься. Действительно ли он ничего не чувствует к нему? Может ли желание помогать ему и всегда быть рядом являться не мимолётным порывом, а чем-то большим? И как вообще отличить такое глубокое чувство «любовь» от своего рода сочувствия? Но времени думать об этом сейчас нет — чем дольше он тянет с ответом, тем больше кажется, что ответ положительный. Пока он не определиться со своими чувствами, но сказать об этом сложно, ведь Феликс может понять его неправильно и отдалиться. Это совершенно не то, чего бы хотел Ян. — Нет. Может показаться наоборот, я понимаю, но это не так, — отвечает он, а на щеках предательски выступает румянец. — Хорошо… Извини, мне просто было интересно, не вкладываешь ли ты в свои действия романтический подтекст, — Феликс продолжает делать вид, что ничего не происходит, и тянется за маслом и сахаром. Пусть он и надел маску безразличия, голос выдавал его с потрохами. Подрагивающий, тихий и неуверенный — таким он казался. Чувствуя это, Чонин слегка успокаивается и улыбается, чтобы развеять не покидающую их неловкость: — Просто забота. Не волнуйся из-за этого.       Феликс кидает взгляд на ярко улыбающегося Яна и мысленно успокаивает себя. Наверное он и правда накрутил себя. Он начинает взбивать всё и комната наполняется шумом миксера с просветами в лице улыбающегося Чонина. Тот стоит на расстоянии двух шагов, более не подходя. Вероятно неожиданный вопрос Феликса застал его задуматься о том, как это может выглядеть для последнего. И это заставляет Феликса испытать двоякие чувства: с одной стороны он ликует, ведь это уже не первый раз, когда Ян так печётся о нём, и Ли начинает привыкать быть окутанным вниманием, но с другой вина грузом сидит на загривке. Но, как это было всегда, парень не поддаётся ни одному из этих чувств, защитив себя напускным равнодушием. Как жаль, что весь этот маскарад вновь и вновь разрушает Ян Чонин. — Давай ты будешь говорить, а я делать по твоим инструкциям? Мне как-то не нравиться, что ты один этим занимаешься, я тоже хочу, — Чонин всё же приближается и смотрит с надеждой, слегка наклонив голову, чтобы направить взгляд прямо в чужие глаза.       И Феликс ломается. Чонин близко, Чонин смотрит пронизывающе и до дрожи, Чонин опять хочет помочь. Одиночная самостоятельность, которую упорно пытается показать Ли, задыхается в цепком «давай вместе». Было ли то наслаждением от внимания, которого так недоставало ему последние года или что-то, выпархивающее из груди и расплывающееся в чужой улыбке.       Но он всё равно позволяет Чонину занять своё место и взять всё в свои руки. Тот неумело, но осторожно продолжает делать тесто под чутким руководством Феликса. Давая указания, Ли периодически отводит взгляд от миски, над заготовкой теста в которой колдует Чонин, на самого парня. Мазками проходится по его лицу, по объёмному свитшоту бежевого цвета, но цепляется за оплетённые венами руки, виднеющиеся из-под закатанных рукавов. Он ещё в первую их ночь приметил, что Чонин мускулистый. — Ты достаточно подкаченный. Занимаешься? — Ага, — он кидает взгляд на Феликса и довольно улыбается. Кажется, он смог произвести впечатление, — Хожу в спортзал время от времени.       И так, от небольшого замечания они перешли к разговору, что наконец разрушил тихое безобразие между ними. Разговорившись, Феликс узнал о том, что Чонин на год младше его самого, что тот недавно закончил колледж и работает в цветочном магазине. Такая работа, по мнению Феликса, очень сильно ему подходит — цветы ассоциируются у него с теплом, засыпанными утренней дымкой полями и улыбчивым небом. Описания лучше для Чонина он придумать и не мог. За болтовнёй они и не заметили, как закончили с готовкой. Оставалось только дождаться, пока кексы испекутся, и убрать рабочее место. Вместе время проходит незаметно, а дела идут легко. Они всё же смогли раздвинуть шторы неловкости и погрузиться в весёлое и беззаботное времяпрепровождение. Может прошло и не так много времени, которое они провели вместе, Феликс чувствует, как лёд даёт трещины. И он уверен — вода под ним тёплая, совсем как сам Чонин.