Любовь никогда не перестаёт, хотя и пророчества прекратятся

Это не было чем-то про эрогенные зоны или триггерные точки, или про какие-то кинки. Это была история про две души, которые давно были близки, но решили, что хотят соединиться. Азирафаэль боготворил бледную и тонкую кожу демона, усеянную мелкими веснушками, обтягивающую плотно жилы и мышцы, из которых, казалось, только и состоял Кроули. Ангел покрывал ее поцелуями, он двигался вниз от шеи с острым кадыком, который судорожно дергался вверх и вниз, он прикусывал выступающие ключицы и путался пальцами в темных волосах на груди. Эти ключицы и эти волосы в распахнутом вороте рубашки сводили его с ума последнюю сотню лет, когда из моды вышли глухие высокие воротники и галстуки. Азирафаэль, возможно, расскажет об этом Кроули. Где-то через тысячелетие. Или два. Еще ангела восхищал окружающий их запах. Они лежали в постели демона, на его гладких графитно-серых простынях, которые полностью были пропитаны его запахом. Кроули пах кожей и сандалом, и чем-то еще неуловимым: кажется, раскаленными песками Иудеи. Ни пледа, ни одеяла не было под рукой (Азирафаэль подозревал, что демон успел развоплотить их, пока он сам был увлечен другими вещами). Нечему было скрыть два тела, которые сплелись так же, как ранее соединились линии их судеб: сквозь античность, и Средние века, и Просвещение они двигались, как две змеи в брачном танце, то расходясь, то вновь соединяясь. Ангел подрагивал весь целиком, от щек до икроножных мышц. Он целовал и целовал Кроули, и никто никуда не торопился, потому что им казалось, что впереди у них новая вечность. Вечность пальцы будут запутываться в белых и рыжих волосах на чужом затылке, вечность губы будут скользить по коже, вечность косые мышцы будет сводить сладкой судорогой, а мозг — затягиваться густым дурманящим сумраком. Вечность они будут любоваться и наслаждаться друг другом, превращая суетное влечение тел в продолжение того неторопливого вдумчивого разговора, который они вели на протяжении шести тысячелетий. Но вечность закончилась, когда ангел и демон слились в общей дрожи и трепете, и с соединенных губ сорвались глубокие вздохи, а их человеческие, такие восхитительно чувствительные человеческие тела устало обмякли. И тут в голове Кроули раздался голос.