50 Оттенков Кайсаг

Поцелуи Исаги всегда приятные. - Йоичи~ - На порядок тише обычного выдыхает Кайзер, когда обессиленно валится на диван совсем рядом с, что-то читающим, Исаги. - Да? - Он старается не выдавать заинтересованности и для вида всё ещё бегает глазами по строчкам, правда, теперь абсолютно не понимая ни единого слова. - Малыш Йоичи, пожалей меня. - Почти жалобно тянет Михаэль. Японец наконец отрывается от чтения и переводит на него взгляд. Не сказать, что он шутит. И пусть любой другой вряд-ли заметил бы изменения, Исаги уже достаточно много увидел, чтобы знать наверняка — Кайзеру грустно. Осенняя хандра, кажется, запоздала, потому что на улице уже во всю веселилась мучениями людей зима, но это не отменяет того факта, что немец был явно огорчён. - Ты заболел? - Он прижимает ладонь к чужому лбу, но бледное лицо, как и всегда, на несколько градусов холоднее, чем его собственное, поэтому переживать о его здоровье долго не приходится. - Я просто соскучился по тебе. - Он с упрёком щурится. - Постоянно у тебя какие-то дела, так хотя бы сейчас не прогоняй меня. - Йоичи признаёт поражение, откидывая голову на спинку дивана. - Я не виноват, что в последнее время у меня много работы. - Теперь Исаги отвечает блондину таким же испепеляющим взглядом. - А ты, между прочим, всегда где-то пропадаешь. И, знаешь, не жалуюсь. - Кайзер вдруг вновь расплывается в хитрой улыбке и Йоичи спешит отвести взгляд к потолку, словно это остановит Михаэля от того, чтобы воплотить в жизнь только что пришедшую идею. На коленях резко ощущается тяжесть. - А ты скучал по мне? - Он складывает руки на его правом колене и кладёт на них подбородок, хитро зыркая снизу вверх. - Даже не думал. - Исаги опускает голову и несколько долгих, почти бесконечных секунд, хмуро вглядывается в, настойчиво затягивающие в свои омуты, голубые глаза. Кайзер в ответ смотрит так, что дыхание перехватывает, а голова заметно кружится от этой обольстительной улыбочки на его невозможно-красивом лице. - Не смотри на меня так. - Книга, уже некоторое время закрытая, наконец-то на что-то годится — он удачно использует её, чтобы дать себе несколько секунд передышки от этого инкуба и его, до отвращения к самому себе, пленительных губ. - Ну чего ты так грубо? Не стесняйся, солнце~ - Он терпит поражение, когда сердце предательски пропускает удар. За эту отвратительную неделю он взаправду успел позабыть, что смазливое личико — не единственный инструмент соблазнения этого демона. Йоичи чувствует себя нагло обманутым, когда сдаётся и отбрасывает книгу на столик неподалёку. Рано или поздно, стеклянная поверхность треснет. Хотя, удивительно, что она не сделала этого месяцем ранее, когда этот озабоченный усадил его на бедное стекло и навалился сверху.. - Хватит меня так называть. Отвратительно. - Фыркает, старательно придавая голосу брезгливости. Правда, Кайзер в любом случае прелестно слышит фальш, но молчит, не желая переходить черту от "подразнить" до "вывести из себя." - Как скажешь, солнце. - Абсолютно непринуждённо улыбается, убирая руки от его острых коленей, напоследок немного забираясь под края шорт. Правда сам не спешит отстать от его ног, вместо этого нагло укладываясь на мягкие бёдра. - У тебя такие очаровательные ножки~ - Исаги чувствует почти жжение на собственных щеках, ушах и шее, когда Кайзер ведёт ладонью по его левому бедру, шепча такие вот мерзости. -У тебя такой грязный язык. - Сквозь зубы выпаливает Йоичи, прикрывая лицо руками. - Как мило. - Он искренне посмеивается и Исаги просто физически не может не улыбаться. Искренний, не едкий или ехидный, смех блондина — редкий, но невероятно красивый звук, что ласкает уши лучше любой музыки. Потягаться могут, разве что, его же руки, имеющие привычку трогать эти самые уши, задумчиво выводя невидимые символы на чувствительной коже, пока немец засыпает, дыша ему в затылок. - Но я серьёзно. - Из мыслей выводит мягкий шёпот. Когда он убирает руки, Михаэль уже не смотрит на него: задумчиво поглядывает в сторону, повернувшись на бок, и невесомо гладит кончиком пальца его колено. - Я серьёзно скучаю, малыш Йоичи. - Блондин прикрывает глаза. Больше не играет на его лице эта хитрая, выводящая из себя, улыбочка, и он лишь легко кусает собственные губы. - Сходим куда-нибудь, когда это закончится? - Предлагает Исаги и отчаянно не знает, куда девать руки. Хотя нет, знает: блондинистая головушка — идеальный вариант. Кайзер в растерянности выдыхает и, пусть всё ещё не решается посмотреть на него, но открывает глаза, в которых плохо скрывается недоумение, когда чужие руки бережливо прячутся в его волосах. Йоичи гладит его, массируя кожу головы, от чего, не менее за день уставший, немец ластится к его рукам. Наконец-то смотрит в глаза. Он поворачивается на спину, теперь уже давая полностью рассмотреть собственное лицо, и мягко обхватывает его запястья, направляя их чуть ниже, ближе к вискам. Значит, сегодня утром Исаги не показалось и у Кайзера правда болит голова. Его растрёпанные волосы рассыпаются позолотой по его коленям и Йоичи неожиданно находит это таким привлекательным. Японец не успевает дать себе отчёт в действиях и наклоняется ближе, почти касаясь его носа. Целует в губы. Чувственно, трепетно-осторожно и бережливо сминает его губы и прикрывает глаза, когда ему отвечают примерно тем же. Разве что, чуть ленивее, потому что блондин с благоговением задерживает дыхание и каменеет каждый раз, когда Йоичи проявляет инициативу и этот раз не становится исключением. Его ладони скользят выше и обхватывают Исаги за шею, притягивая ближе, целуя чуть крепче. Тоже глаза в блаженстве закрывает. Целоваться с Йоичи, определённо, невероятно: Целоваться с Йоичи — высшая степень наслаждения, пьянящая до заплетающегося языка эйфория, предел самых приторных фантазий, пик удовольствия и чистейший экстаз в квадрате. Целоваться с Йоичи — личный сорт сильнейших наркотиков, жизненно необходимая Кайзеру зависимость и спасательный глоток свежего воздуха для утопающего в пучине одиночества него же. Михаэль чувствует себя, словно совершивший непростительный грех, посмевший опорочить божество, когда лёгкие предательски не выдерживают и ему приходится отстраниться. Йоичи тяжело дышит, смотря прямо в глаза и судорожно втягивая воздух. Впитывает в себя внимательный взгляд снизу вверх. Тщетно пытается утихомирить бьющееся между лопаток сердце. Переводит взгляд чуть в сторону и Кайзер чувствует гордость, когда вид на его припухшие от поцелуя, наливающиеся розоватым и приоткрытые в попытке восполнить нехватку воздуха губы и раскрасневшиеся щёки заставляют Исаги наклониться и снова поцеловать. - Ты сладкий~ - Шепчет в ухо, напоследок касаясь его губами, когда Йоичи отстраняется в следующий раз, задыхаясь. Он выпрямляется и сверху вниз смотрит затуманенным взглядом, безбожно краснея и — немец не верит в Бога, но готов весь день с пристрастием молится ему, чтобы хотя бы ещё раз это увидеть — слизывает с приоткрытых, пухлых и блестящих губ их смешанную слюну. - Очаровательный. - Продолжает Михаэль, когда взгляд сапфировый проясняется и Исаги спешит прикрыть нижнюю часть лица тыльной стороной ладони. - Единственный. - Кайзер победно улыбается, когда вытирает уголок собственных губ и Йоичи засматривается на это, вновь опуская руку в его волосы. - У тебя губы мягкие. - Отвечает тихо, чуть хрипло. Немец одобрительно мычит и снова поворачивается на бок, в этот раз лицом в его торс. Комната погружается в тишину. На улице отдалённо слышен гул голосов прохожих, но сердце, от чего-то слишком быстро бьющееся, заглушает и этот отголосок. Только звуки чужого дыхания Йоичи всё ещё улавливает. - Малыш Йоичи, - Кайзер снова поворачивается на спину и обхватывает его запястья руками, хитро улыбаясь. - ты ведь не откажешь мне в небольшой просьбе? - Исаги намеревается спросить, но его наглейшим образом прерывают. - Погладь меня. - Йоичи насмешливо фыркает, но подчиняется. Массирует виски, заставляя в блаженстве прикрыть глаза. - Да, здесь. - Михаэль снова поворачивается на бок и руками обнимает одну из его ног. - Я разбужу тебя позже. - Он наклоняется и оставляет поцелуй на щеке, заставляя Кайзера слабо улыбаться. - Пока что можешь спать. - Немец удовлетворённо мурлычет себе под нос что-то, отдалённо напоминающее согласие и, очень напоминая Исаги кота, ластится к его рукам, что ласкают затылок. Оставляющие после себя липкость сахарной ваты на щеках. - Ты с такой жалостью смотрел на неё, что я подумал о том, что у тебя глубокая травма, связанная со сладкой ватой, Йоичи. - Дразнит Кайзер, отдавая Исаги эту самую сладкую вату. Он мгновенно кусает её и широко улыбается, как только кусочек приторного облака тает на языке. Как они и договаривались, в следующую субботу, наконец освободившись от всех дел мирских, футболисты отправились развеяться. Не сказать, что Кайзер любит парки аттракционов, но недавно открывшейся привлёк внимание Йоичи накануне, поэтому Михаэль и потащил его сюда. - Это так сладко! - Он по-детски топчется на месте, пока кусает, окрашивающую язык в голубой, сладость и с немым восторгом смотрит на, немало сбитого с толку настолко бурной реакцией на обычный сахар с красителем, Кайзера, что любезно согласился подержать его сумку. Йоичи, не зная, куда девать собственную радость этому маленькому подарку, забавно жмурится. Нет, ну правда как маленький ребёнок... - Малыш Йоичи, на тебя, между прочим, люди смотрят. - Михаэль, конечно, нагло лжёт и быстро признаётся в этом, пользуясь тем, что Исаги отворачивается, и наклоняясь за кусочком сладкой ваты, что заставляет его немного поморщится. Для Кайзера слишком приторно. - Что? Где? - Он встревоженно оглядывается, но не замечает никого, кто хотя бы украдкой посматривает в их сторону. Зато хорошо чувствет, как кто-то нагло крадёт у него лакомство и растерянно возвращает взгляд к Михаэлю. - Эй~ - Искренне обиженно тянет он. Похоже, сахарная вата будит в Исаги Йоичи его внутреннего ребёнка.. - Вообще-то, я её купил, поэтому имею право попробовать. - Он поучительно поднимает указательный палец вверх, словно читая нотации кому-то. - Ну и ладно. - Исаги, может, всё ещё для вида дуется несколько мгновений, но оставляет это, фыркая с его маленькой шалости. - Идём, нам нужно успеть прокатиться на американских горках до того, как там соберётся уйма народу. - Блондин берёт его за руку и, всё ещё любезно держа его шоппер и кофту, которую он снял, потому что стало слишком жарко, ведёт его в одному ему известном направлении. Они бредут сквозь немноголюдную "улочку" в огромном парке и Михаэля вынуждают остановиться. Йоичи вырастает каменной статуей посреди улицы и мёртвой хваткой цепляется за рукав его чёрной — на сей раз он снисходительно не станет напоминать, что это, вообще-то, гольф — водолазки. - Если ты не прекратишь это, по твоей вине нам сейчас придё- Короткий поцелуй в щёку закрывает ему рот с поразительной эффективностью. Липкие губы оставляют после себя слабый, стягивающий кожу при улыбке, след, что ощущается на розоватой скуле слишком ярко, чтобы у Кайзера были силы игнорировать это. - Спасибо, Михаэль. - Он отпускает его и хихикает, когда Кайзер не находит ответа и молча возобновляет шаг, старательно пряча лицо. - Подожди меня~ Обжигающие карамелью в районе шеи. Всё вокруг светится яркими огнями, когда на Мюнхен опускается ночь, своим покрывалом укрывающая спящих в своих квартирах людей. Большое окно посреди гостиной поначалу заставляло Исаги чувствовать себя в этой квартире как на ладони у всего мира, но тогда Михаэль открыл ему большую тайну, заключающуюся в том, что с улицы ничего не видно как минимум потому, что, как они видят прохожих лишь быстро движущимися лейкоцитами с высоты птичьего полёта и, по совместительству, их квартиры, так и те, даже вглядываясь в горящее окно до слёз раздражения в глазах, физически не смогут разгадать в этих очертаниях даже пол, созерцающих ночной город, людей. На улицах настоящий праздник: пёстрые вывески, зазывающие к себе потратить лишнюю копейку и вернуться домой с глупой улыбкой и глубоким непониманием того, как один бокал вина обернулся попойкой на всю ночь и сильнейшим в жизни похмельем; талантливые, словно с рождения конкретно к этому моменту готовящиеся, музыканту, в кровь и мясо стирающие собственные пальцы о жёсткие струны, и не менее выдающиеся, увлекающие некоторых особо хмурых прохожих в пляски, танцоры, что точно проснуться завтра от боли в ногах и уже заставляют наблюдавшего за ними Кайзера морщится от собственных мрачных фантазий и слишком горького шампанского; но лично для Исаги главным оповещением того, что сегодня выдающийся день, был сам Кайзер, имеющий, заставляющую Йоичи по ночам рефлексировать на тему одиночества, привычку наблюдать за весельем других людей через окно собственной квартиры и делить эмоции, разве что, с, пьющей в сторонке глинтвейн, девушкой. Йоичи выбирается из душа и проходит по просторному коридору, шлепая влажными ногами по плитке и паркету. Прямо в сторону окна. - Брось это. - Он обнимает его сзади и слепо утыкается лицом в плечо, на ощупь находя бокал игристого-шипящего в чужих руках. - Как ты вообще можешь эту гадость пить? - Йоичи чувствует себя преступником, когда отрывается на мгновение от Михаэля, чтобы поставить остаток жидкости на стол, желая, несомненно, от неё без церемоний избавиться. - Я и хуже пробовал. - Монотонно высказывается немец. Руки Исаги шаловливо, утратив всякий стыд, забираются под кофту и Кайзер накрывает их собственными ладонями поверх хлопка с нескрываемым удовольствием. - Молчи. Не хочу знать, что за мерзость побывала в твоём грязном рту. - Фыркает небрежно и прячет улыбку ему в плечо. - Да ну? Так уж прям не хочешь? - Он хитро улыбается, явно напоминая конкретный случай, когда Йоичи в нетрезвом состоянии устроил допрос с пристрастием бедному Нессу, который в итоге умолял сидящего рядом Юкимию избавить его от страданий и утихомирить японца. - Совершенно не хочу. - Михаэль теряет весь свой настрой, когда тёплые губы касаются выпирающего на шее позвонка, посылая вниз по позвоночнику разряды тока. Йоичи поднимается выше, целуя затылок, а потом снова прикипает к шее, тягуче целуя сбоку. И всё это время его руки ненавязчиво бегают туда-сюда по торсу наперегонки с мурашками. Он задумчиво кладёт голову на его плечо и закрывает глаза. Кайзер этим, без сомнений, нагло пользуется, опуская на тёмную макушку руку. Исаги снова целует его в шею. - Бесстыдник. - Нарочито возмущённо качает головой блондин, когда ладони на животе скользят чуть выше, пересчитывая рёбра. Йоичи притирается кончиком носа к венке на бледной шее и вдыхает запах геля для душа и шампанского. - Сам в шоке. Вот к чему приводит общение с тобой. - Парирует Йоичи, довольно улыбаясь руке Кайзера, что мягко ласкает его волосы. Одобрительный поцелуй чуть выше ключицы красноречиво даёт понять, что ему следует продолжать. Оседающие на языке щемящей нежностью в разбитое колено или содранный локоть Михаэлю сегодня целый день не везёт, поэтому когда он падает на скользком полу раздевалки и сдирает в кровавое месиво локти и немного царапает колени, ему лишь с облегчением кажется, что всё только к этому и шло. Потому он и спокойно встаёт, не обращая внимания на испуганные взгляды окружающих, и быстро собирается домой, не дожидаясь на этот раз Йоичи. Правда, на него он всё-таки натыкается, потому что в момент, когда он достаёт ключи, чтобы открыть подъезд, со спины раздаётся громкое, знакомое: - Кайзер! - Названный поворачивается и елейно улыбается запыхавшемуся Исаги, который, согнувшись напополам и уперев руки в колени, стоит рядом, судорожно пытаясь восстановить сбитое дыхание. - Какого черта ты так быстро ходишь..?! - Злобно шипит японец, поднимая на него взгляд. - Ты шёл за мной? - Блондин оглядывает его скептическим взором, - А позвонить не мог? - но теряет прежнее ехидство, когда Йоичи роется в кармане олимпийки и достаёт оттуда его телефон. - И правда, почему я так не сделал? - Он притворно-задумчиво отводит взгляд на несколько секунд, а потом, переведя обратно, победно хмыкает и небрежно вручает мобильник его владельцу, выпрямляясь и шагая ему за спину, по пути ещё и имея наглость выхватить с его рук ключи. Когда они заходят в квартиру, Исаги непривычно блекнет. Стихает, делаясь мрачноватым и немного грустным. Кайзер думает, что разберётся с этими позже, приняв душ, и направляется в ванную комнату. Правда, по возвращении он уже не так уверен в том, что Исаги тот, кому нужна поддержка: он абсолютно спокойно, сосредоточенно роется в аптечке и непринуждённо достаёт оттуда, уже покрытый слоем пыли, тюбик. - Кайзер, иди сюда. - Йоичи мягко хлопает по дивану рядом с собой и Михаэль заинтересовано на него смотрит, когда покорно садится. - Тебе что-то нужно? - Он обольстительно улыбается и недоуменно приподнимает светлые брови, когда чувствует мягкие пальцы на внутренней стороне локтя. - Очень больно? - Исаги смотрит на его пострадавший локоть с нескрываемой жалостью. Честно, смотри на него так кто-нибудь другой — Кайзер бы растоптал этого человека подобно валяющемуся у ног фантику. Потому что мерзко. Потому что осознание того, что всё плохо приходит всегда под ручку с этим сочувственным взглядом, что до жути лицемерно шепчет "мне жаль.", а уже через несколько минут безвозвратно забывает о чужом горе. Но когда так смотрит Йоичи — что-то тёплое расплывается в груди огромным пятном, щекочет изнутри, чтобы он не мог сдержать лёгкой улыбки, и приятными мурашками расползается по коже от самых кончиков пальцев и до корней волос. Если Исаги смотрит на него с сожалением, то его взгляд не пытается в очередной раз напомнить о том, что случилось что-то неприятное, нет. Взгляд сапфировых глаз отражает в себе его желание пожалеть, помочь справиться с болью и успокоить. Его глаза — безмолвное обещание, желанного до дрожи в голосе, утешения. А Йоичи, несмотря на своё дурное отношение к нему, всегда держит свои обещания. Причём держит невероятно крепкой хваткой. Потому и тянет осторожно его локоть ближе к лицу и — Кайзеру определённо нужен врач, потому что его сердце недалеко от того, чтобы остановиться — деликатно прикладывается губами к ссадине, чутко поглядывая на ошарашенное лицо в попытке прочесть дискомфорт, которого, на удивление, Михаэль совсем не испытывает в данный момент. В данный момент его абсолютно не беспокоит никакая боль в этом мире и он немного наклоняет голову, расплываясь в улыбке. Исаги тоже мимолётно улыбается, когда отстраняется. - Нет, не очень~ - Беззаботно тянет и щурится, улыбаясь шире. Йоичи выдавливает немного вязкой, бьющей резким запахом медикаментов, жидкости на пальцы и катает её между ладонями, согревая. - Что ты делаешь? - Немцу подобное совершенно непонятно и он предполагает, что это какая-то, свойственная японцам, привычка. Исаги мажет кончиком пальца по его шее и Михаэль рефлекторно тянет другую руку, чтобы стереть субстанцию. - Холодно. - Ты сам ответил. - Йоичи победно улыбается, пожимая плечами, и наконец вновь касается руками изувеченного локтя. Тёплой, мазь ложится на кожу непривычно приятно и Кайзер благодарно треплет его волосы. - Ты так обо мне заботишься, малыш Йоичи. - Блондин резко зарывается рукой в темные волосы на затылке и притягивает Исаги к собственной груди, на что он лишь тихо фыркает. Йоичи хорошо успел рассмотреть алеющие уши ещё в тот момент, когда отстранялся от его локтя. Тёплые, вместо "идём спать" и "ты милый", в лоб и висок. Ранее утро. Сказочный рассвет, уже прячущийся в освежающей перине облаков, что медленно покачиваются и плывут по ветру. Не торопятся, наблюдая за медленно просыпающимися людьми, кутающие улицы Мюнхена сонной паутиной толпы, что торопится по своим делам. Прохладный летний ветер ласково гладит деревья, забирая взамен несколько молодых зелёных листьев, что кружатся в самобытном танце, опадая к ногам прохожих, и не забывает провести лёгкой рукой и по его волосам. Кайзер через открытое окно наблюдает за тем, как красиво всё вокруг сияет, когда солнце игриво выглядывает сквозь пушистую вату, посылая солнечных зайчиков, что редкими проблесками света преломляются, проходя сквозь капли росы, охватившие испариной кусты и редкую траву на клумбах и обочинах, и лужи на земле, которые заботливо оставил после себя выпавший ночью дождь. Он пьёт кофе и ловит боковым зрением еле уловимые движения. - Уже проснулся, малыш Йоичи? - Он искоса сверкает голубыми глазами с лисьим прищуром и отпивает немного кофе. На часах взаправду слишком маленькие цифры.. Исаги лишь сильнее добровольно топит себя в воротнике свитера. Его свитера. Чёрные шорты до середины бёдер и, явно великоватый ему, свитер в купе с растрёпанными волосами. Кайзер находит эту картину очаровательной в той же степени, что и полтора года — и двадцать три дня, если быть чуть-чуть точнее и немного дотошнее — назад, когда увидел подобное впервые. - Кайзер~ - Его улыбка становится чуть шире, когда Йоичи выходит из тёмного угла, до которого ещё не может дотянуться солнце, только для того, чтобы лбом упереться в чужое плечо и невесомо зацепиться пальцами за края рукава тёмно-серой футболки. Михаэль привычно перехватывает чашку с кофе другой рукой и опускает освободившуюся ладонь в чужие волосы. В обычное время невероятно сложно заметить это, но в свете первых лучей солнца его пряди отливают океанским синим и плавно разглаживаются под ловкими пальцами, переливаясь таким красивым сиянием, что вид за окном теперь кажется чем-то вторичным и тривиальным. - Да? - Йоичи, который за несколько минут молчания, кажется, снова начал засыпать на его плече, отрывает лицо от серой футболки и обхватывает его ладонь. - Иди спать. - Его глаза всё ещё закрыты, когда он легко поддается вперёд и, перед этим откинув светлые пряди назад, прижимается сухими губами к его виску. Кайзер отзывается удовлетворённым мурлыканьем и его ладонь скользит Исаги за спину, слабо подталкивая к окну достаточно близко, чтобы теперь стоять за его спиной. Исаги открывает глаза. - Мм~ Уже не хочу. - Он оставляет несколько поцелуев на его шее и затылке. Йоичи что-то недовольно мычит и наклоняется вперёд, опасно перегибаясь через подоконник и рассматривая прохожих. Немец за его спиной напрягается, крепко обхватывая его поперек живота. - Ты головой ударился? А если упадешь? - Кайзер не на шутку пугается подобной беспечностью и прижимает чужую поясницу к собственному торсу. - Ты меня поймаешь. - Расслабленно бросает в ответ, хлопая его по всё той же, крепко обнимающей его поясницу, руке. Он зевает и поворачивается к нему лицом, встречаясь с не слишком довольным взглядом. - Не смешно. - Михаэль хмурится и Йоичи не может не подумать о том, что это мило, поэтому привстает на носочки и целует в лоб, поглаживая волосы. - Это всё ещё не смешно, Йоичи. - Пойдём. - Он тянет его за руку и Кайзер, тем не менее, подчиняется, оставляя кружку на подоконнике. Идёт за ним до кровати и снова получает поцелуй, когда ложится рядом. Заставляющие внутренности узлом скручиватся во внутреннюю часть бедра. - Каайзер~ - Исаги проходит на кухню, где, резко понадобившийся ему, Михаэль преспокойно пьёт чай, просматривая их недавний матч. В любой другой ситуации он, наверное, не стал бы ставить на паузу на — пусть и просмотренном по меньшей мере раз двадцать восемь — но интересном моменте, но то, что Йоичи он вдруг понадобился интригует его куда больше. - Мм~ - Одно движение пальца и кухня погружается в тишину, которую лишь спустя несколько мгновений прирывает стук кружки, которую он же опускает на стол после того, как на протяжении пяти секунд заинтересованно смотрит на Исаги из-под чашки. Тот широко зевает, прикрывая рот ладонью, и только после этого отвечает. - Ты уже был в душе? - Он достаёт стакан и наливает себе воды, чуть ли не спотыкаясь в момент, когда поднимает правую ногу, натягивая на неё сползший носок. - Ещё нет? Боюсь спросить, зачем тебе эта информация.. - Немец смеётся и поднимается с места, делая последний глоток. Пересмотр игры подождёт.. - Тогда иди. - Кайзер оказывается совсем рядом и Йоичи без какого-либо удивления упирается в его грудь, когда поворачивается. В голубых глазах так и читается лукавое "зачем?" - Ну, если ты не хочешь~ - Он наигранно печалится и, отложив и свой стакан, неспешно шагает к выходу из кухни. Его, как и ожидалось, мягкими объятиями тянут обратно. - Дай мне десять минут. - Кайзер уходит в ванную комнату, оставив один поцелуй на шее, и правда возвращается спустя десять минут. На нём шорты скрывающие ноги до середины бёдер и любимая тёмно-серая футболка. - Малыш Йоичи, чего ты хотел? - Он находит Исаги сидящим на диване, но тот с него соскальзывает, стоит только услышать его голос. - Что ты делаешь? - Уже с меньшим энтузиазмом спрашивает. - Просто сядь. - Йоичи в нетерпении ёрзает и требовательно хлопает по дивану несколько раз. Кайзер, впрочем, не намерен сдаваться так просто. - Просто скажи, чего ты хочешь~ - Почти пропевает блондин, складывая руки на груди и упираясь боком в дверной косяк. Он хитро щурится и елейно улыбается, когда Исаги мажет по нему недовольным взглядом. - Сядешь — скажу тебе. - Точно такой же улыбкой отвечает, облизывая губы. Михаэль всё же слишком заинтригован, чтобы упустить возможность, поэтому неспешно, развязно покачивая бёдрами, проходит к дивану и плавно садится. - Спрашиваю ещё раз: чего ты хочешь, малыш Йоичи? - Его улыбка по щелчку пальца теряется, когда Йоичи удовлетворённо трётся щекой о его бедро. - Твои бёдра. - Он прячет улыбку всё в той же ноге. - Я соскучился по ним~ - Его взгляд снизу вверх посылает мурашки и, к слову, очень эффективно затыкает. И Исаги, когда ему дают разрешение в виде поглаживания по голове, поудобнее между ними устраивается, с упоением сжимая упругую плоть руками. - Больно. - Морщится он, когда его ляжку сжимают слишком сильно. Йоичи, несмотря на весь свой запал и, кажется даже, помешательство на его бёдрах, спешит отодрать руку, торопливо поглаживая. Он смотрит на него с неприкрытой виной и льнёт к пострадавшей ноге ближе, целуя её несколько раз в расцветший красноватым следом отпечаток. - Раздвинь ноги шире. - Исаги окончательно голову теряет, когда Кайзер — почти покорно — вверяет ему полный и неограниченный доступ к собственным ногам и, как-то доверчиво, что-ли, откидывается на некоторое время назад, отнимая руки и совсем уж не контролируя ситуацию. Йоичи в этом несомненно — если учитывать то, сколько уже раз он, пусть и не так открыто как сейчас, приставал к его бёдрам — профессионал и не сделает ничего, что могло причинить бы дискомфорт — скорее застынет белой статуей, отлитой горделивым да тщеславным мрамором, как только хоть отголосок боли на чужом лице уловит. Но Михаэль просто в целом не привык к тому, чтобы доверять кому-то, потому этот жест и заставляет японца дышать чуть прерывистее. - Ага~ - Не делай такое лицо, ради всего святого. - Кайзер вёл себя иногда почти распутно, но не был бесстыдником настолько, чтоб не краснеть, когда Исаги смотрит так: с пылающими каким-то нездоровым обожанием глазами; по-хищнему довольной улыбкой, что мягкой полудугой ложится на лицо; и такими сосредоточенными руками, что кажется, словно его бёдра — ценнейшее из сокровищ. - Не смотри, если уж моё лицо не нравится. - Он поднимает его левую ногу, одной рукой обхватывая лодыжку, а другой поддерживая всё то же бедро, и целует под коленом, спускаясь к голени и совсем чуть-чуть её кусая. Достаточно лишь для того, чтобы ещё с несколько секунд любоваться тем, как еле заметный след бледнеет, окончательно растворяясь на фоне остальной, почти белоснежной, кожи. Михаэль не особо-то возражает или любыми другими способами выказывает своё неудовольствие — сидит тихо и с любопытством смотрит, поэтому Йоичи окончательно уносит и он, не особо церемонясь, закидывает его ногу себе на плечо полностью. Ещё несколько поцелуев на голени и он медленно возвращается — целует чуть ниже подколенной ямы, скользит губами по острому колену, оставляет россыпь влажных поцелуев, что редко сменяются еле ощутимым, даже не сказать, что неприятными, укусами на ляжке, и снова оказывается так близко, что щеками трётся о внутреннюю сторону его бёдер. Там тоже целует. - Такие мягкие.. - Он легко их мнет и поднимает на него внимательный взгляд, пока, нарочито медленно, прикладывается губами особенно влажно. - Ты распутник. - Кайзер щёлкает его по лбу и Йоичи на секунду морщится. А потом широко улыбается, скрывая этот жест в его бёдрах. - В следующий раз, когда ты будешь ко мне лезть, я скажу тебе тоже самое. - Он его снова легко кусает. - Вкусно? - Михаэль щурится и насмешливо улыбается, поглаживая по голове и тихо фыркая. - Представить себе не можешь, насколько. - Йоичи снова мастерски сбивает с него всю спесь и определённо может гордиться собой, но, наверняка, не делает этого, если учитывать тот факт, что всё его внимание сосредоточено в этих умопомрачительных ляжках. Нет, они правда такие идеальные, что ему даже сейчас мало. - Самые лучшие. - Исаги обнимает его колени руками и полностью прячет лицо, прижимаясь им к его ногам. И даже так целует несколько раз. Ласки прерываются и он требовательно тянет кисть выше. - Руку дай. - Зачем? - Тем не менее — он вкладывает руку, и это, похоже, и есть то, чего Йоичи от него так рьяно требует, потому что тут же покрепче сжимает его ладонь. - Я давно не держал тебя за руку. - Он зевает и поднимает голову, лениво на него поглядывая. И ещё один поцелуй, только теперь ещё тягучее, от которого глаза японца вновь зажигаются, оседает на его чувствительной коже. Исаги губами нагло залезает под ткань шорт. Он правда скучал. Разлетающиеся бабочками трепета по всему телу в поясницу. Раннее утро. Шум машин за окном, которое Кайзер нарочно не закрыл вчера вечером, и которое впускало свежий, ещё немного морозный, воздух в их квартиру. В целом, будь Михаэль один, нараспашку открывать окно в такую погоду он не стал бы, но он спал с Йоичи, а тот, при малейшем холоде, прижимается к нему ближе, поэтому он не побрезговал немного потерпеть утреннюю прохладу, чтобы быть потом задушенным в объятиях. Михаэль собирается подняться, но чужие руки крепко обхватывают его поясницу и Йоичи сонно мычит что-то отрицательное. - Мне нужно собираться, малыш Йоичи. - Вкрадчиво шепчет, на что получает лишь ещё одну порцию тихого негодования. - Ну Кайзер~ - Жалобно тянет, закидывая на него ещё и ногу. А так ли Михаэлю Кайзеру обязательно присутствовать? Потому что после нескольких умоляющих поцелуев в плечо он не совсем в этом уверен. Да и горло у него что-то побал- - Нет, мне правда нужно идти. - Он гладит чужие ладони, покоящиеся на его животе, словно чтобы утешить, но японец лишь недовольно бурчит. Кайзер почти чувствует, как душа покидает его тело, а сердце разрывается в истерике, когда сухие губы оказываются у него на пояснице. Йоичи проходится поцелуями вдоль позвоночника туда, куда может достать в данном положении, и возвращается назад, оставляя несколько поцелуев на его маленькой, на первый взгляд даже незаметной, родинке. - Пять минут ничего не изменят. Всего лишь пять минуточек. - Исаги покрепче сжимает руки, но расслабляется, стоит блондину шлёпнуть его по ладони. - Извини. - Прощаю тебя. - Кайзер хватает в руки телефон и наводит будильник, что прозвенит через полчаса — он не уверен, что не уснёт к тому времени снова, валяясь с Йоичи в кровати. Сбивающие с толку своим благоговением, в лодыжки Жарко. Кайзер просыпается от того, что в комнате неописуемо — он ещё раз говорит, что ненавидит чёртово лето и всё с ним связанное — жарко. И не удивительно, только совсем немного тоскливо, что Йоичи не лежит рядом, по обычаю его обнимая. Одеяло хочется гневно пнуть в сторону, но подозрительная тяжесть на ногах мешает ему это сделать и он, спросонья, лишь раздражённо с этим мирится, вместо этого используя руки, чтобы отбросить его вниз, куда-то к предательским конечностям, что сковывает.. что-то. Мозг пусть и не до конца включён, но чуйка, именуемая инстинктом самосохранения, верно подсказывает, что то, что он вдруг не может сдвинуть ноги — не есть нормой. А если вдруг.. Дальше всё то же сознание, возбужденное недавним просмотром, даже для него пугающего — из-за которого, кстати, Кайзер всё-таки совсем немного удивлён тем, что пугливый малыш Йоичи, пусть и мучающийся от жары даже больше него, но смог отпустить его во сне — ужастика, начинает накидывать всё более и более извращённые варианты того, что или кто сейчас мешает ему двинуть ногами. В комнате рассветный полумрак, потому что лучи ещё недостаточно окрепшие, чтоб пробиться сквозь плотные жалюзи, но это не мешает воздуху уже быть душным и спертым. Пока есть время до того, как солнце полностью выйдет из-за пены облаков, нужно открыть окна. Желательно — все. Тьма доверительно укрывала бы то, что сцепило его ноги крепкой хваткой, проснись он часом ранее, но сейчас тонкие полосочки робкого света всё же позолотой падают на помятую кровать. - Какого чёрта? - Его голос указывает на недавнее пробуждение своей хрипотцой, но всё равно звучит достаточно громко, чтоб потревожить чужой, явно вполне комфортный, — очень лестно, ага — сон. Да, тем, кто великодушно помог ему так резко проснуться, бодрящим лучше любого кофе, испугом, был никто иной, как Исаги, мать его, Йоичи. Он просто свернулся поперёк кровати клубочком у его ног, как преданный щеночек, и мирно пускал слюни на его стопы, обнимая их руками. Кайзер не слишком довольный тем, что ему пришлось это всё испытать минутой ранее, потому не брезгует пнуть его в плечо. - Ты опять меня бьёшь, Кайзер~ - Его шёпот почти жалостливый, когда он разочарованно хмурится и открывает сонные глаза, кидая на него взгляд. Минута — достаточно много времени на то, чтобы осознать, что человек напротив тебя не спит, но Михаэль ему это прощает и терпеливо ждёт, пока до Йоичи, ещё что-то тихо шепчущего, словно самому себе, дойдёт наконец, что блондин — да и любой относительно здоровый человек, не страдающий лунатизмом, если уж относительно честно — вряд-ли станет спать, приподнявшись на локтях в позу полу-сидя. Когда намёк на осознание на чужом лице показывается сквозь пелену сна, Йоичи, заместо долгожданных объяснений, ложится обратно на его, немного совсем — что странно, учитывая позу — затёкшие, ноги. - Что ты делаешь? - Исаги снова заунывно хнычет, когда толчок в плечо повторяется с большей силой. Немцу начинает казаться, что он не должен злиться, когда Йоичи лишь сильнее утыкается лицом в его ступни, пытаясь укрыться от неприятных ощущений, потому он выдыхает и повторяется, в этот раз снисходительно воздерживаясь от ещё одного пинка. - Что ты делаешь? - У тебя холодные ножки~ - Японец поразительно быстро меняется в эмоциях, когда сонный: Печаль с его лица стирается, когда он спустя несколько секунд осознаёт, что бить его больше не станут, и он расплывается в довольной, почти победной улыбке, показательно укладывая на его ногу собственные, приятные на ощупь, надо сказать, щёки. - Ты совсем совесть пот- - Желание гневно на него браниться резко сокращается вдвое, стоит Йоичи вновь приподнять голову и чувственно чмокнуть его в правую лодыжку. - Не злись на меня. - Он коварно прячет — точно довольно улыбающееся — лицо в, удачно отпихнутом минутой ранее, одеяле, и вытягивает руку, трепетно поглаживая его по коленке. А потом, словно снова уснув посреди разговора, прикрывает глаза и бормочет, правда на секунду заставив думать, что сквозь сон. - Я же просто обнял тебя.. Почему ты на меня так злишься? - Обиженно дует губы японец, выпрямляя ноги в коленях — благо, кровать по ширине достаточно большая, чтобы он мог это сделать. Кайзер усиленно генерирует способ свести всё в шутку, но в итоге лишь ещё больше чувствует вину за то, что накричал на него, потому ограничивается коротким: - Спи дальше, если так нравится. - И позволяет ещё немного погладить себя по колену. Обычно, Исаги ругался на него за то, что он ходит без носков, когда у него такие холодные ноги, а сейчас, похоже, смирился и сам решил ими побыть, оплетая его тёплыми ладонями. Что ж, он явно не слишком против таких интересных — судя по тому, что и ногами приобнять его не побрезговали — чулок. По-детски взволнованные, робкие, в кончик пальца Кайзер снова что-то готовит, но в этот раз на лице нет и следа от привычного энтузиазма и воодушевления — напомните пожалуйста, зачем он это делает, если Исаги не будет есть вместе с ним? - "Я уже поел." - Он корчит, умышленно гипертрофированный и искаженный, восторг на лице, явно копируя одного небезызвестного человека, что совсем недавно пришёл домой с чьего-то дня рождения. Разве что, перекривлять Йоичи хватает духу — и желания — лишь шёпотом, потому что, во-первых, ему в самом деле — как минимум, если всё ещё пытаться сохранить в этих сапфировых глазах его, давно в пух и прах разрушенный, образ — должно быть плевать с высокой колокольни, ведь ничего страшного, если он просто закинет другую порцию в холодильник и, быть может, съест позже сам, и ему должно быть дело до того, что станет с этой бесполезной стряпней, если она не интересует Йоичи, а, во-вторых, тот, до жути довольный, пусть и уставший, расхаживал по квартире последние двадцать минут и Михаэль разбудит точно свою бренную совесть, если разрушит это чужое умиротворение совсем рядышком — Исаги сидит за столом, листая что-то в телефоне, и даже так не забывает о своей улыбочке, что-то себе под носом напевая на японском. По вышеперечисленным причинам Кайзер не отказывается от причитаний, но предпочитает заняться этим в голове, когда заканчивает с мытьём — надо было хоть этим его занять, чтоб не чувствовать себя настолько раздраженным собственным бессилием перед счастьем на чужом лице — овощей, приступая к их нарезке. Он мастерски орудует ножом и, наверное, смог бы даже пару трюков с ним показать, если бы зрители наблюдались достойные. Нет-нет, один "достойный" точно был, причём в непосредственной близости, но, увы, немного не "зритель", потому что его большие глазки сейчас, словно намеренно, смотрели куда-угодно, начиная от сотого круга взглядом по окружающему миру и заканчивая увлечённым разглядыванием собственных рук, но не на, бросающего на него мимолётные взгляды через плечо, Кайзера. За любованием чужим личиком и мрачными мыслями о том, что он, наверное, мог бы сделать вид, что резко перехотел есть и попросту ускользнуть пораньше в постель, не забыв с собой и причину всех его сегодняшних несчастий прихватить, словно зацикленная, скучная картинка нарезания овощей, что Михаэль, кажется иногда, и вовсе просто смотрит с черепной коробки, вдруг наконец меняется. И лучше бы она этого не делала, в самом деле. Кайзер, не переходя на крик, но всё равно достаточно громко, ругается, пугая этим Исаги. Кончик указательного пальца вспыхивает яркой болью и на нём спешно образовывается капля крови, что, полностью сформировавшись, капает на светлую поверхность столешницы за секунду до того, как Михаэль всё полностью осознаёт и хватает бумажные полотенца совсем рядом. Точнее, пытается это сделать, потому что на привычном месте те не находятся — их уже выхватили чужие руки. - Ты в порядке? - В его голосе невероятно много беспокойства и он мягко прижимает, сложенную вдвое, салфетку к его пальцу. - Да.. нормально. - Он больше, наверняка, сбит с толку тем, как быстро Йоичи откинул свой телефон и материализовался рядом, потому рассеянно кивает, принимая внезапную помощь и просто вот так застывает — глупо хлопая глазами в попытке прийти в себя от удивления, уставившись во все глаза на, полностью сосредоточенного на его одном единственном пальце, Исаги и вытянув этот самый указательный палец. - Ты уверен? - Он даже наклоняется, когда убирает салфетку, чтоб рассмотреть увечье. И, как это было бессчётное количество раз, следовало бы, наверное — опять же, если ещё предпринимать попытки спасти свой образ, наплевав на тот факт, что тот был разрушен давно и безвозвратно — как минимум, почувствовать раздражение за то, что с ним сюсюкаются, как с маленьким ребёнком, но когда Йоичи, почти срываясь на бег, уходит в прихожую, где стоит аптечка, он решает, что гордость и подождать в этот раз сможет. - Тебе не нуж- - Он бы закончил даже в том случае, если бы Исаги его нагло перебил, но японец, будучи готовым к такому исходу, идёт дальше — он кладёт собственную руку на его губы и хмурится. - Тебе, Кайзер, не нужно. Хватит притворяться. - Он выглядит искренне недовольным, но позволяет руке соскользуть ниже к щеке, а потом и вовсе по шее спуститься на плечо. Там он тёплую ладонь и оставляет на несколько секунд, неуловимо, наверное, даже неосознанно, поглаживая, пока, тоже самовольно и нагло, тянет Михаэля в сторону раковины, чтобы промыть ранку водой. - Ты был отвлечен, потому и порезался. - А он прямо-таки и не знал! Спасибо, что уж.. - И что теперь? - Ответ приходится ждать, потому что брюнет слишком занят тем, чтобы безболезненно обработать царапину перекисью, а потом и аккуратно наклеить пластырь - Если дело во мне, то мы всегда можем поговорить. - Он осторожно, почти и не сжимая, обхватывает рукой его запястье, поднимая руку выше. И, смотря прямо ему в глаза, невесомо целует поверх пластыря. Кайзер чувствует объятия и заторможено на них отвечает. - Да и вообще — если что-то случилось, ты можешь рассказать мне. Я всегда говорю тебе о том, что меня беспокоит, а ты вечно молчишь, Кайзер. Тебе не обязательно это делать, когда ты рядом со мной. - Он гладит его по спине и немец выдыхает, расслабляясь в его объятиях — его плечи опускаются, а сам он укладывает щёку на его плечо, целуя губами шею. - Я устал. - Его гладят теперь и по голове тоже. И снова кончик пальца целуют. Собственнические, точно по-глупому ревнивые, россыпью оседающие на груди - Что? - Кайзер уже просто не может игнорировать пристальный взгляд со стороны Исаги. Они вернулись домой минут двадцать пять назад уж точно, но с того момента, как, отчего-то ещё по дороге домой нахмуренный, Йоичи сел за стол на кухне, он и не пошевелился. Даже слова ему не сказал. - Ничего. - Он складывает руки в замок и подносит к лицу, опираясь на них лбом и прикрывая глаза. - А я думал, ты в бога не вер- - Ему приходится оборвать себя, чтобы поймать полотенце, которое в него великодушно кидает Йоичи. - Нет, я серьёзно. - Он правда убирает с лица ухмылку и откладывает кусок ткани в сторону, подходя ближе. Это его фатальная ошибка, на самом деле. - Кайзер. - Как только он оказывается достаточно близко, Йоичи тянет его на себя, утыкаясь лицом в грудь. - Чувствуешь себя нехорошо? - Он мысленно пытается вспомнить хотя бы один момент, когда Йоичи брал в рот алкоголь сегодня, но перед глазами лишь оставленная японцем в конце вечера, абсолютно такая же полная, как и была в самом начале, рюмка. - Ага~ Мне так плохо.. - Михаэль всерьёз переживает, потому что обычно Йоичи не ведёт себя.. так: Не смотрит исключительно на него потемневшими радужками сквозь полуприкрытые веки, словно боится увидеть больше, и дрожащие ресницы, как за самым красивым человеком наблюдает; не кладёт мягко руки на его лопатки и плавно, максимально осторожно и трепетно тянет ближе к себе, чтобы, также аккуратно и чувственно, прижаться тёплым лицом к его, мерно вздымающейся, груди; не шепчет тихо и вкрадчиво что-то, когда он зарывается пальцами в его тёмные волосы, поглаживая. - Я могу тебе помочь? - Он не видит его лица, но чувствует. Чувствует, что Исаги снова думает о чём-то, что его беспокоит. - Может быть.. - Йоичи отстраняется и поднимает голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Он на ощупь находит край его футболки и легко тянет вверх. - Снимешь её для меня, Кайзер? - Он снимет. Он готов признать это лишь на секундочку, но когда Йоичи просит его так, медленно моргая и внимательно следя за каждой мелкой эмоцией на его лице, он снимет. Он снимет чёртову футболку, стянет с себя шорты вместе с бельём и распустит пучок на голове, если Йоичи так этого попросит. Он сделает что угодно, главное, что Исаги будет неотрывно наблюдать своими бездонными океанами вместо глаз за этим. - А волшебное слово? - Михаэль давится собственным сердцем, когда он улыбается. Почему этот маленький эгоист использует против него его же приемы? Эта, по-лисьи довольная, улыбка ложится на его губы так естественно, что сначала и не скажешь, что она ненадолго у Кайзера позаимствована. - Пожалуйста, Михаэль. - Он коротко целует его в губы и блондин одним движением стаскивает с себя футболку, что, несомненно, радует Йоичи, потому как его руки мгновенно опускаются на обнаженный торс. - Мне неприятно.. Он скользит руками всё выше и выше, пока не оказывается на его груди. - Неприятно? Что именно тебе не нравится, солнце? - Его снова сжимают в объятиях. - Мне неприятно видеть тебя с той женщиной. - Шепчет достаточно тихо для того, чтобы Кайзер принял это за галлюцинацию. - Что-что? - Он застывает и Исаги поднимает голову, чётко произнося каждую букву вновь. - Мне неприятно видеть тебя с той женщиной. - Йоичи снова опускает голову вниз. - Она к тебе неровно дышит и меня это бесит. - Немец закрывает краснеющее лицо руками, на что Исаги отзывается фырканьем. - Прекрати.. - Неслышно произносит, когда влажные губы щекочут солнечное сплетение. Кайзер спокойно может быть сколько угодно испорченным и как только хочешь смелым вплоть до момента, пока на Йоичи не находит это его желание проявить инициативу — в такие моменты он смотрит на бедного блондина так, словно собирается — в некотором смысле, он это и делает, но даже в мыслях озвучить это является для Кайзера непосильно-смущающим — съесть его. - Могу я кое-что сделать? - И что он сейчас сделает? Нет, что сам Кайзер сейчас сделает? Откажет человеку, что щенячими глазками уставился на него с таким видом, словно отказ в самом деле убьёт его? Нет, будь это просто какой-то человек, он бы без труда так и сделал, но.. Но Йоичи другой и всё тут. - В зависимости от того, что именно ты хочешь сделать. - Руки с его груди резко пропадают и спустя секунду, что разрывает бесшумную квартиру грохотом упавшего стула, их поза конкретно меняется и точно не в выигрышную для Михаэля сторону. Всё-таки, обнажённая кожа спины не слишком приятно липнет к столешнице. Хотя, на этом все минусы, в общем-то, и заканчиваются — всё остальное ему более чем нравится: Ладонь, надёжно оберегающая его затылок от того, чтоб стукнуться о твёрдый стол во время такого неожиданного движения; другая рука Йоичи, что также заботливо укрывает его спину от ушибов, исчезая только в тот момент, когда его лопатки уже плотно прижимаются к столу; его внимательный, изучающий взгляд; довольная улыбочка; губы..? - Могу поинтересоваться, чем ты занят, сладкий? - Он властно хватает его за волосы и совсем легко тянет наверх, вынуждая посмотреть на себя снова. - Я хочу поцеловать тебя тут. - Его рука окончательно выскальзывает из-под его спины и касается груди указательным пальцем. А потом ещё, только чуть выше, ещё раз в другом месте.. - А ещё тут, тут.. Я хочу поцеловать тебя. - Немец его отпускает и Йоичи припадает губами к его ключицам. - Сладко.. - Ты бесстыдник. - Кто научил этот невинный цветочек таким мерзостям, кто-то ему скажет? Где его божий одуванчик Йоичи, который краснеет от взгляда слишком выразительного, научился таким грязным комплиментам? Впрочем, он хорошо знает ответ на оба вопроса, просто не видит смысла произносить — Исаги и без того раз десять за последние полминуты его имя назвал. - А ты — мой. - Россыпь мягких, коротких поцелуев вводит в ступор, а череда грубых укусов, что ложится сверху сразу же и вовсе заставляет голову идти кругом. Его ладони, кажется, повсюду, потому что ещё мгновение назад Михаэль, он готов поклясться, чувствовал пальцы в своих волосах, а сейчас те скользят вниз по его левой руке, очерчивая плавные изгибы шипов и сплетаются с его пальцами. Он бесцеремонно — хотя ничуть не больно, потому что прикладывает усилия, чтоб не причинить дискомфорта — задирает его руку вверх, другой ладонью направляя туда и правую кисть. Ещё более удобно — теперь обе его руки в достаточно крепкой хватке и кто знает его, этого безумного обладателя сапфировых глаз, когда его отпустят. - Не хочу больше смотреть, как она тебя трогает. - Да, правда была сегодня одна барышня, которая "невзначай" могла его касаться с завидной регулярностью, но.. его это так волнует? - Малыш Йоичи ревнует меня? - Он, спустя ещё несколько минут посвященных тому, чтобы вдоволь расцеловать его ключицы и шею, наконец возвращается к груди, с пристрастием оставляя влажный след от собственных губ на его коже всюду, куда дотянуться может. - Очень. - Только и выдыхает ему в, безвозвратно красное, ухо, там тоже оставляя несколько поцелуев перед тем, как вернуться к груди и пересчитать губами рёбра. - Как мило~ - Он посмеивается. Михаэлю никогда особо не нравилась обратная сторона славы в виде настырных людей, безуспешно стремящихся добиться его расположения, как та дамочка, но если Йоичи будет с такой жадностью сжимать его в руках, трогать и гладить всюду, куда только возможно, каждый раз, когда к нему вот так будут прилипать — он вполне может и потерпеть. Заботливые, всегда мягким пледом во всех смыслах обволакивающие, в плечо Кайзер чихает. Просто один раз, сидя в гостиной на диване и думая над тем, что посмотреть — имеет право, после того, как неделю работал без продыху — чихает, думая о том, что, наверное, нужно закрыть окно, и всё. Ни кашля, ни плохого самочувствия — если не учитывать нечеловеческой усталости, конечно — ни любых других симптомов простуды. Только один чих, которому сам Михаэль значения не придаёт настолько, что даже не помнит об этом спустя несколько секунд. Не помнит, в отличии от, как раз проходящего мимо — сегодня весь вечер со своим кактусом возится, боже — Исаги, который, в силу того, что сам болеет чаще с момента прилёта в Германию, даже на этот безобидный знак реагирует бурно. - Что-то не так? - Спрашивает блондин, когда Йоичи, показательно громко, закрывает окно. Он лишь окидывает его внимательным взглядом, хмурится, останавливаясь на босых ногах глазами, и молча уходит на кухню. Кайзер, будучи слишком вымученным, не обращает и на эту маленькую странность особого внимания, возвращаясь к поиску. Несколько минут спустя он, уже найдя нужный фильм, снова прерывается, чувствуя лёгкое раздражение тем, что, словно сговорившись, ему сегодня весь вечер кто-то или что-то мешает расслабиться. - Что теперь? - Уныло спрашивает, когда Йоичи садится на корточки рядом. - Если я скажу тебе надеть носки, ты не станешь меня слушаться, правда? - Исаги натягивает на его ноги тёплые носки с такой ловкостью, словно делает это каждый день по нескольку раз, и поднимается, продолжая вгонять его в замешательство. Теперь уже тем, что следующим сидением выбирает его колени, легко перекидывая ногу через его бёдра и, синхронно с ногами, одним движением накидывает на плечи плед. - С чего такие выводы? - Замок из рук незамедлительно оказывается за его спиной, но Исаги, кажется, подобное предвидел, потому лишь фыркает на такой детский жест. - Я не прав? - Он неуловимо касается ладонью его лба, но, быстро понимая, что тот абсолютно не горячий, скользит рукой ниже, оказываясь на шее. Наклоняется и целует в плечо, только после этого поправляя, чуть съехавшую, футболку. - Не совсем. - Фильм, в общем-то, не такой уж и интересный, если присмотреться. Уж точно не такой интересный, как Йоичи. - Извини тогда. - Ещё один поцелуй в плечо. Хитрые и коварные, за ухом - Что ты делаешь? - Кайзера, которому нужен лишь повод, чтобы сделать перерыв — желательно, пожизненный, на самом деле — в общении с особо настырным человеком, что никак не брал в толк, что нет, он не будет сниматься в рекламе женского нижнего белья, не особо-то и волновало, что именно заставило Йоичи отвлечь его, потому что, опять же, даже если бы это был звонок от Несса — в данном случае он был бы рад, потому что ему нужно, если не перед совестью, то хоть перед менеджером оправдаться. Не особо волновало, пока эти подлые руки не стали собирать его волосы в небрежный пучок. - Спасибо конечно, но они мне не мешают сейчас. - Зато мне мешают. - Он что-то задумал. Он что-то задумал и Кайзер может быть уверенным в этом, при одном только взгляде на него — слишком уж активно в этих глазах черти пляшут, слишком уж знакомая эта воодушевленная, опасная улыбочка и слишком уж знакомо он облизывает губы в предвкушении. - Да? - Он окончательно поворачивается к нему лицом. Хочется поднять голову, чтобы быть лицом к лицу, но он испортит даже то жалкое подобие причёски, что делает ему Исаги, если так сделает, потому предпочитает покорно замереть, рассматривая его грудь. А ведь есть там, на что поглаз- - Прекрати облизывать меня взглядом, развратник. - Он фыркает, когда замечает столь пристальный взгляд. Удивительно, ведь произойди это ещё год назад, в самом начале их отношений, японец точно бы не побрезговал ему за такое по голове настучать. - По твоему лицу смею предположить, что ты сейчас тоже собираешься сделать что-то отнюдь не невинное. - Он, конечно, очень польщён таким вниманием, но закрывать глаза на очевидное Михаэль не привык, потому и язык за зубами в этот раз надолго не задерживается. Сколько бы времени не прошло, а дразнить Йоичи невероятно весело. - Правильно предполагаешь. - Его за это награждают коротким поглаживанием по голове, на что улыбка сама по себе расплывается на лице пошире. - Может, посвятишь меня в свои планы, малыш Йоичи? - Он поднимает голову, наконец имея возможность в деталях рассмотреть лицо напротив. В тысячный раз, но всё же. - Может. - Пожимает плечами, вдруг обходя его и оказываясь за спиной. Очень интригующе.. - Правда, что ты делаешь? - Его целуют в шею чуть ниже затылка и у Кайзера непроизвольно бегут мурашки. Ему, кажется, больше не нужен ответ на этот вопрос. Йоичи целует несколько раз затылок, опускается к чувствительной коже на шее, которую он обычно прячет за волосами, покусывает её и целует, а потом возвращается к затылку. Дорожка из поцелуев медленно тянется в сторону его левого уха и Михаэль невольно дёргается, пытаясь сбежать от тёплого дыхания. Слишком чувствительные у него уши. - Не дергайся. - Исаги обнимает его за шею, притягивая ближе и несколько раз целует за ухом. Он вдруг фыркает и легко цепляет зубами кончик чувствительной ушной раковины. - У тебя уши красные. - А тебе это, как я посмотрю, очень нравится.. - Кайзер рефлекторно тянет руки, чтобы прикрыть свою маленькую слабость волосами и понимает, зачем нужен чёртов пучок. - Ага~ - Хотя бы честно. И до жути довольно. - Прекрати дышать мне в ухо. - Он прекращает — вместо этого смеётся, ещё сильнее обдавая теплым дыханием. А потом снова, опять целует! Исаги бесстыдно заглядывает в экран ноутбука и фыркает, покрепче сжимая его в руках. - Соглашайся, тебе идёт. - Он смотрит на синее бельё недолго, но разглядывает в деталях. Немец вдруг тоже улыбается и быстро строчит ответ. - Если ты так считаешь.. - Йоичи снова переводит взгляд от его уха на ноутбук и резко хватает его за руки. - Я пошутил, пошутил! - Да, дразнить Йоичи и правда невообразимо весело. Пытающиеся согреть, в тыльную сторону ладони - Клянусь, я больше никогда не выйду на улицу..! - Удивительно, но это слова Кайзера. Не комнатного цветочка Йоичи, который ещё в начале осени трясётся под двумя одеялами, проклинает холод и носа не то, что из дома — с под одеяла не кажет с наступлением зимы, а, закалённого, как раз больше предпочитающего морозную свежесть, чем спертый воздух летом, Кайзера, который, как раз потому, что "закалённый", не стал одеваться по теплее и сейчас чувствует, как медленно, но уверенно у него умирают пальцы. - Как же так? - С Исаги ужасный актер и пластиковая жалость в его голосе тому очень наглядный пример, а театрально открытый рот пошире — красноречивое доказательство. Настолько отвратительно, что на секунду даже смешно. На секунду, потому что в следующее мгновение Йоичи рушит и те крупицы позитива: - Ты же у нас не мёрзнешь~ - Полный насмешки взгляд доставляет ощутимый дискомфорт — ему нечего возразить в тех случаях, когда он, очевидно, неправ. - Ты же такой стойкий и сильный~ - А он всё продолжает эту пытку водой, честное слово. - Хватит уже. Давай просто поскорее вернёмся. - Он хмурится и Исаги с этого посмеивается. Он вдруг стаскивает с себя шарф и тот оказывается на его шее. - Просто не хочу, чтоб ты простудился, придурок. - Обрывает его ещё до того, как он хитро улыбнуться успевает, останавливаясь. Кайзер, ведомый желанием поскорее переступить порог тёплой квартиры и, желательно, впасть в спячку на ближайшие несколько месяцев, стащив в кровать все — спасибо Йоичи, что не так уж и давно поселился в его обители, за то, что их много — имеющиеся дома одеяла, шаг замедляет очень неохотно, но рука на плече придаёт мотивации это сделать. - Спасибо~ - Кажется, что это то, чего хочет этот требовательный взгляд, когда он оборачивается через плечо, но ему только кажется, потому что через мгновение его, более грубовато, чем хотелось бы, поворачивают к себе полностью. - Мне твои "спасибо" – Он уже сказал, что из японца плохой актёр? Потому что вполне может повторить сейчас, когда Исаги корчит самое страдальческое выражение и бормочет его слова таким голосом, словно его уже в гроб собираются класть. - не нужны. Трясёшься весь, так хотя бы дай мне помочь. - Очень интересно, чем же ты мне поможешь? - Наверное, они сейчас поссорятся. Улыбка выглядела бы, возможно, и правда насмешливой, если бы синеватые губы не резали глаза своей неестественностью настолько сильно. Йоичи явно так и думает, поэтому лишь фыркает и молча поплотнее укутывает его в собственный шарф. Или не поссорятся.. - Как минимум, этим. - И он не про шарф говорит, потому что в руки Кайзера вдруг падает его же шапка. Он всё это время носил её у себя в кармане? - Как ты..? - Когда они уходили, та точн- "- Я забыл кое-что. - Они собирались зайти в лифт, когда брюнет резко обнаружил, что его бренный телефон не с ними. - Я подожду тебя. - Пожал плечами, ещё не осознавший, насколько суровая реальность ждёт его там — за дверями чёртового подъезда уже спустя несколько минут, блондин." - Что, не возьмёшь? - Исаги снова хитро улыбается, протягивая руку, чтобы забрать спасительный элемент одежды. - Извини, забыл, что тебе она не нужна~ - Я возьму. - Одно движение и кусок ткани оказывается на голове. Так немного легче. - Вот и хорошо. - Йоичи возобновляет шаг, сминая хрустящие, только образовавшиеся недавней метелью, сугробы под ногами, и немец спешит за ним. Они ещё несколько минут идут молча, даже взглядом не перекинувшись, — хотя Кайзер всё равно чувствует, что Исаги о чём-то размышляет — но потом блондин, и сам немного погрузившийся в размышления, отвлекается от мысленного философствования на неожиданное тепло. Продрогшие пальцы цепляют другие, более тёплые ладони. - Что? - Михаэль предполагает, что Йоичи что-то понадобилось, потому он и тянет к нему свои пальцы так несмело, но его теории рассыпаются в крошку, когда взгляд натыкается на, ещё более красного от смущения, чем до этого — от мороза, Исаги, который слабо качает головой и опускает взгляд под ноги. Он стесняется, очаровашка. - Ничего.. - Кайзер слабо сжимает те несколько пальцев, за которые опасливо цепляется японец, чуть сильнее и он увереннее обхватывает его руку. - У тебя просто руки холодные. - Похоже на то, что он оправдывается за свои последующие действия — берёт и целует костяшки. У Исаги тёплые губы. В этот раз останавливается уже Михаэль. Потому что не холодно больше. Потому что несколько поцелуев в костяшки разрядами тока проходятся по всему телу и теплом разливаются в груди. Йоичи подтягивает руку к своему лицу, когда тоже — и плевать ему совершенно, что ноги оказываются в сугробе — останавливается. Он берёт её в обе ладони и растирает, согревая тёплым дыханием и ещё несколькими поцелуями. - Тепло. - Кайзер, позволяя себе улыбнуться мягче, чём он делает это обычно, смотрит на него мгновение, а потом не может сдержаться от того, чтобы обнять. Поцелуи Исаги всегда, в любых обстоятельствах приятные.