Когда-нибудь

Сентфор достаточно маленький город, чтоб появление новой семьи считалось целым событием. Даже мама с Оскаром обсуждают, что, по слухам, в Сентфор приезжают очередные состоятельные бизнесмены. — Говорят, они заселились в бывшем доме Кляйнов, — делится мама последними сплетнями за ужином. Майкл лениво размешивает тайский суп с грибами, пока Бобби рядом с аппетитом уплетает собственную порцию за обе щеки. С тех пор, как мама уволилась и занялась домохозяйством, их стол превратился в сборную солянку из самых разнообразных блюд, которых мама только находила в маленькой книжке экзотических рецептов. (У Майкла аллергия на грибы, но кого это волнует, не так ли? Он уже не удивляется тому, что мама постоянно забывает кое-какие мелкие факты о нём: он всё понимает, правда. Его младший брат в приоритете, так как его болячки всегда гораздо серьёзнее.) — В доме Кляйнов? — спрашивает Бобби флегматично. Разговор явно не вызывает в нём интереса: он просто поддерживает бессмысленную светскую беседу. — Не такие уж они и богатые. — Поешь, сынок, — озабоченно говорит Оскар, обращаясь к Майклу, и тот решительно его игнорирует. За прошедшие пару лет отношения с отчимом не улучшились ни на йоту. Майкл редко бывает с семьёй: он вообще не помнит, когда в последний раз до сегодняшнего дня вот так сидел с ними за одним столом. У него есть футбол и команда, за которую он несёт ответственность, есть достаточно активная социальная жизнь и миллион друзей, к каждому из которых он старается уделять должное внимание. Дома он практически не появляется, маму видит редко (дай боже, пересекутся раз в неделю). С Бобби у него, на самом деле, не такие уж и плохие отношения, просто у них совсем нет точек соприкосновения. Им буквально не о чем говорить друг с другом: они слишком разные, начиная от предпочтений в музыке до окружающей каждого из них компании. Майкл чинно сидит за столом до конца ужина, дожидается, пока мама, Оскар и Бобби закончат есть, мысленно уже представляя, как будет лопать чизбургер, а не какие-нибудь заморские острые супы с грибами или с сырой рыбой. Вкусы в еде у него максимально простые и непритязательные. — Я буду у Стива, — просто бросает он, когда встаёт из-за стола и небрежно срывает толстовку, висящую на спинке стульчика. Мама застывает посреди кухни с кучей тарелок в руках. И смотрит недовольно. — Опять к этому негоднику, — жалуется она. — Не нравится он мне. Она не одобряет ни одного из друзей Майкла и ставит его в известность при каждом удобном случае. Майкл чуть не закатывает глаза. — Я знаю, мам, — просто говорит он. Ты говорила мне всего лишь сто тысяч раз — думает он, но сдерживается и не произносит вслух. — Я просто думала, — неуверенно продолжает мама, осторожно шагая в сторону раковины. — Что этот вечер мы проведём вместе. Может, посмотрим какой-нибудь фильм? Не часто у нас график выходных совпадает так удачно. Майкл уже представляет, как они сидят в темноте и неловкой тишине, смотрят какую-нибудь дерьмовенькую мелодраму с рейтингом G или PG-13, потому что всё остальное, слишком «жестокое» или «откровенное», мама осуждает. Бобби сидит рядом и жалуется на любую мелкую ошибку на экране, Оскар глупо хохочет с совершенно несмешных шуток, а сам он, голодный, засыпает от скуки, чувствуя себя последним лузером на земле… Нет — Майкл встряхивает головой, отгоняя мрачную и унылую картину, возникшую в мыслях, — и натягивает на лицо вежливую улыбку. — Мы со Стивом договорились готовиться по математике, — лжёт он совершенно бесстыдно. — Мисс Бейкер обещала нам поотрывать головы, если мы на этот раз не выучим формулы. Ну, по крайней мере, эта часть — не ложь. Мисс Бейкер часто обещает им невообразимые пытки, но другое дело — Майклу (или Стиву, если уж на то пошло) совершенно плевать на математику. Да, он плохо знает математику. Но не то чтобы он надеялся построить блестящую карьеру ученого или поступить в Лигу плюща. Только снаружи он может вдохнуть полной грудью, наслаждаясь ароматом земли после дождя. В Сентфоре часто пахнет так: приятно, свежо, травой и деревьями. Изумруд — вот, с чем в первую очередь ассоциируется у Майкла этот город: потому что вокруг всё зелено (а зелёный его любимый цвет). Он недолго торчит так на крыльце, просто дыша: бросает взгляд на наручные часы на запястье и двигается в сторону местной забегаловки. Она находится чуть далековато, но Майкл не против пройтись. Земля под ногами сырая, и бежевые ботинки на шнурках быстро пачкаются. Майкл морщится, но пока что-либо исправить возможности нет. Солнце садится, окрашивая небо тысячами разных палитр. Это красиво — думает Майкл. Он бы нарисовал это, если бы умел: но, к сожалению, его твердые от постоянных мозолей руки слишком грубы и не предназначены для создания чего-либо прекрасного. Так что он решает не оскорблять красоту природы своими попытками её изобразить или повторить. Ко времени, когда Майкл достигает пункта назначения, солнца уже не видно: зато одиноко блестят первые звёзды. Он бывал во многих городах, и нигде ещё не видел, чтобы звёзды сияли так же ярко, как в Сентфоре. Как мама всегда говорит, увы, обилие искусственного света в крупных мегаполисах затмевает красоту естественного ночного неба. Бобби в ответ на такое всегда лишь насмешливо хмыкает: его зрения не хватает на то, что бы в полной мере оценить всю прелесть окружающего мира. Даже в очках. Иногда Майкл жалеет своего брата за то, что он проиграл всю генетическую лотерею: у их отца ужасное зрение, а у матери — астма. Бобби никогда не сможет полностью разглядеть, насколько хороша собой их мама или как красиво сияет свежевыпавший снег под луной. Майкл заходит в забегаловку: над дверью звенит колокольчик, оповещая хозяев о новом посетителе. Его тут же обдаёт всем и сразу: поток тёплого воздуха, пахнущего жареными котлетами, шум людей, болтающих друг с другом, яркий свет лампочек после уличного полумрака. Майкл обводит неспешным взглядом зал для посетителей, пока глаз не цепляет знакомая, полуседая макушка. Он хмычет неприязненно, но всё равно двигается в сторону стола и вскоре опускается на мягкий диванчик напротив мужчины средних лет, лицо которого теряется за толстенными стёклами очков. Линзы неестественно увеличивают и без того не маленькие зелёные глаза, делая мужчину похожим на какого-нибудь мультяшного персонажа. — Здравствуй, папа, — приветствует Майкл без тепла в голосе. К великому его сожалению, человек, сидящий напротив, действительно его отец. Это подтверждается и тем, что Майкл похож на него как две капли воды (уж лучше бы он был низким, невзрачным и невыделяющимся, как мать или Бобби, чем быть похожим на этого придурка), и тем досадным фактом, что у них одинаковая фамилия. — Долго же ты, — жалуется папа первым же делом. — Заставил меня ждать, негодник. — Скажи спасибо, что я вообще пришёл, — Майкл закатывает глаза и сдерживается от голодного взгляда на чизбургер, который лежит в тарелке перед отцом. Тот, к сожалению, хоть и придурок, но придурок внимательный: поэтому он тут же сдвигает тарелку к нему. Майкл перебирает варианты — плюнуть или обмакнуть лицо папы в еду, — но приходит к выводу, что чизбургер ни в чем не виноват. Поэтому он хватает бургер руками, осторожно сдвигает упаковку и делает первый укус. Всё-таки, чизбургер — еда богов — думает он, неторопливо прожёвывая кусок. — Ещё бы ты не пришёл, — внезапно говорит отец и лениво потягивает большой стакан колы через трубочку. — Тебе ведь нужны деньги от своего старика, не так ли? Деньги-деньги, вырастил на свою голову попрошаек. — Во-первых, нас вырастил не ты, — напоминает Майкл, но при этом не исправляет части про денег. Да, он терпит компанию этой гниды только по единственной причине: ему нужны деньги на мотоцикл. Он раздраженно швыряет наполовину съеденный чизбургер обратно на тарелку и вытирает руки бумажными салфетками. — Во-вторых, скажи спасибо, что я не требую выплатить всю сумму, которую ты задолжал мне и Бобби как своим детям. Я в любом случае получу деньги, так что ты в невыгодном положении. Отец закатывает глаза: — Дармоеды, — ворчит он. — И не стыдно тебе? Майклу вовсе не стыдно. Он просит немного: деньги на мотоцикл, а ещё оплату университета Бобби в ближайшем будущем. После того, какие страдания причинил этот человек семье, Майкл думает, что имеет право на компенсацию. Ему абсолютно всё равно, что папа только недавно вышел из тюрьмы и только устроился на работу. Кого действительно волнует финансовый недостаток этого подонка? Пусть гниёт в нищете — думает Майкл. — Мне нужны деньги, — скучающе говорит Майкл. — Надоело постоянно просить Оскара подвезти. А ещё Бобби хочет поступить в Гарвард или МИТ. Он тоже хочет жить без каких-либо нужд. Одна мама не может этого устроить. — Завёл семью на свою голову, — папа качает головой, а затем лезет в карман и достаёт толстый белый конверт. Кладет его на стол и медленно протягивает — Майкл следит внимательно за каждым движением, чтобы всё прошло без глупостей. — На какое время это заставит тебя заткнуться? Майкл откладывает бургер, берёт конверт и неспеша считает деньги внутри. Достаёт пару купюр и возвращает обратно. — Я же не совсем изверг, в конце-то концов, — усмехается он, заталкивая конверт глубже в карман толстовки. — На мотоцикл мне хватит. Но ты продолжай копить, Бобби нужны деньги на университет.

***

Новое место жительства — это всегда стресс, особенно когда ты — подросток с хрупкой психикой. Сара бессильно сжимает кулаки, но в их положении споры бесполезны, поэтому она только и может, что пассивно вымещать раздражение на невинных вещах. Она с яростью бросает в чемодан платье. «Сентфор» звучит очень знакомо, но Сара не может вспомнить, откуда слышала это название. Однако совершенно точно, что это не то место, в котором она видит себя. Даже не сомневается в том, что ловить там нечего. Никто из родителей не интересуется её мнением насчёт переезда: лишь ставят перед фактом. Сара не устраивает прощальных речей для одноклассников — не заслужили. Никого даже не предупреждает: лишь приглашает Джию на чашечку чая в местное кафе, где они долго-долго обнимаются и даже пускают слезинки, обещая, что будут скучать друг по другу. После этого сам процесс переезда проходит как в тумане: сборы вещей, суматоха, жутко неудобная поездка, которая занимает четыре часа и в ходе которой Сару укачивает. Чем дальше от Балтимора, тем унылее становится вид за окном, температура воздуха — ниже, а солнце — бледнее. В какой-то момент Сара достаёт из кучи сумок толстовку, а затем и куртку, потому что в Сентфоре моросит. Земля влажная: бежевые ботинки тут же пачкаются, как только она вступает на землю. Она тут же жалеет, что надела свои любимые джинсы светло-голубого цвета, спускающиеся до пяток. — Добро пожаловать в наш новый дом! — говорит мама без радости в голосе. — Это временные меры, — обещает папа, но мама уже демонстративно не слушает и тащит две дорожные сумки внутрь. По сравнению с роскошным домом в благоустроенном районе, с прилегающей территорией, с бассейном и садом на заднем дворе, в котором они жили раньше, их новое жилище — просто потрёпанные стены, крыша и лестница. Двор крошечный: даже кустик негде посадить. Вокруг сотни таких же разваливающихся домиков, детей не видно, только и слышно карканье ворон. Сара тоскливо осматривается и решает прогуляться, чтобы ознакомиться с местностью: грузовик они арендовали на пару дней, так что вещи никуда не денутся. Неподалёку должна находиться школа, в которую мама записала её ещё до самого переезда. Виды не особо красивые, здания обветшалые, однако уродство архитектуры (если это можно так назвать) компенсируется обилием зелёного и… живого. Может быть, Сара не была бы против здесь отдохнуть, возможно, сходить в поход или на пикник, но жить? До сих пор происходящее кажется таким сюрреалистичным: она не может принять того факта, что теперь они здесь на постоянной основе. Сара понимает, что потерялась в своих мыслях, только когда уже слишком поздно: она не замечает другого человека и сталкивается чуть ли не нос к носу. По инерции она отлетает на пару шагов назад: сердце колотится в груди, но, к счастью, она удерживается на ногах и не падает на влажную землю. Незнакомцу повезло меньше: мальчик падает на задницу, роняя папку, полную бумаг, которые тут же сыпятся. Он кажется намного меньше и легче Сары: каштановые волосы взъерошены, а зелёная толстовка больше чуть ли не в два раза истинного размера владельца. — Прости! — смущённо восклицает Сара и тут же опускается на корточки, чтобы помочь собрать бумаги. Она даже не успевает их коснуться: мальчик грубо отталкивает протянутые руки: — Отвали! — огрызается он. — Чего не смотришь, куда идёшь?! — Могу спросить тебя о том же, — спокойно возражает Сара, но послушно прекращает тянуться к бумагам. Так и остаётся сидеть, на случай если помощь всё же понадобится, но руки держит при себе. Мальчик собирает смятые и испачканные листы обратно в папку, осматривается, проверяя, не упустил ли ничего. — Не видел тебя тут раньше, — под нос бурчит он в конце концов, убедившись, что ничего не потерял. — Новенькая? Сара тут же включает дежурную-дружелюбную улыбку. — Да, приехала только что, — они оба встают, и только после этого мальчик смотрит на неё прямо и щурится. Сара протягивает руку. — Сара О’Нил. Мальчик глядит с сомнением, после чего раскрывает испачканные в грязи ладони и показывает ей. — Без рукопожатий, — говорит он. — Роберт Тёрнер, но называй меня просто Бобби. Однако, полагаю, в будущем мы не будем общаться, — высокомерно изрекает он и движется в противоположном от Сары направлении. Больше всего на свете Сара терпеть не может, когда ею вот так пренебрегают, поэтому она упрямо следует за Бобби так, словно не понимает намёков. — Это ещё почему? — наивно спрашивает она. — Я тебя умнее, — Бобби закатывает глаза. — Меня не интересуют глупые дети. — А тебе самому, позволь спросить, сколько? — интересуется Сара мягко. Джия всегда восхищалась её способностью оставаться дипломатичной даже с абсолютными придурками. Навскидку Роберту или Бобби лет четырнадцать. Он ниже Сары на пару дюймов, худой, теряется за мешковатой одеждой, густыми волосами и толстыми очками на половину лица. Очки, посередине заклеенные скотчем, визуально уменьшают каре-зелёные глаза. Есть стойкое ощущение, что толстовка, которую он носит, принадлежит не ему самому, а кому-то гораздо выше и крупнее. Он недовольно рассматривает свою теперь уже грязную одежду и цокает. — Чёрт, теперь всё это отстирывать, — ворчит он под нос, не отвечая на вопрос Сары. — Брат меня убьёт… — У меня есть автоматическая стиральная машина, — говорит Сара прежде, чем сможет остановить себя. Бобби тут же поднимает взгляд, в котором теплится надежда, а значит, отступать уже некуда. — Не похоже, что здесь работают прачечные. Можешь постирать вещи у нас, если не торопишься. — Эм… было бы здорово, — неожиданно смущается Бобби и тихо добавляет: — если это вас не обременит, конечно… Сара легкомысленно хихикает, чтобы разрядить обстановку, и пожимает плечами. — Пойдём, — бросает она и разворачивается в сторону своего дома. Всю дорогу Бобби молчит. Кажется, ему немного стыдно за недавнее хамское поведение, что хорошо: значит, он ещё не до конца придурок. Не то чтобы Сара серьёзно обижается на такую ерунду. Бобби кажется ещё совсем мальчишкой. Грузовик, видимо, перепарковали в более удобную позицию: Сара издалека разглядывает отца, который заносит домой сразу две коробки. Мамы не видно: скорее всего, она занимается организацией еды. — Вы только что переехали? — неожиданно подаёт взволнованный голос Бобби. — Это не будет странно, что я сразу же со своим грязным шмотьём…? Не лучшее первое впечатление… — Я сама буду объяснять, — фыркает Сара, хотя внутренне понимает чужое беспокойство. Она тоже немного волнуется, что родители могут ошибочно принять Бобби за какого-нибудь бродягу, который набивается к новым соседям в тёплый дом. Они также могут скептично отнестись к объяснениям Сары: после того самого побега доверие к ней в семье поубавилось. Они осторожно проходят внутрь. Мебель ещё не расставлена: повсюду валяются коробки, а из кухни доносятся звуки включенного телевизора. Некоторые вещи остались им от прошлых хозяев, например, стиральная машина, поэтому проблем никаких возникнуть не должно. — Давай сначала поздороваемся с родителями, — предлагает Сара, сама не понимая, почему шёпотом.

***

Всё проходит гладко: мама только рада, что Сара так быстро заводит друзей. Папа ничего не высказывает: даже не отвлекается от телевизора, в котором рассказывают о последних новостях. Сара одалживает свою одежду Бобби: у неё в шкафу есть серые спортивные штаны и белая футболка, которые сойдут за мужские. Щёки Бобби красные от смущения, когда он выходит из ванной переодевшись: одежда Сары ему точно по размеру. Дом ещё не успел отогреться после того, как они зажгли камин, поэтому Сара, недолго думая, роется в шкафу и находит серый бомбер — на этот раз точно мужской. От куртки исходит затхлый запах: неудивительно, учитывая, что после первой стирки Сара не надевала её два года. Она даже сама не знает, зачем так долго хранит этот несчастный бомбер — носить она его, особенно перед матерью, всё равно не решается. Несмотря на слегка неприятный запах, это всё же лучше, чем разгуливать в одной футболке поздним августовским днём (а в Сентфоре даже летом прохладно), так что Бобби вполне может потерпеть — думает Сара. — Надень это, — она небрежно швыряет куртку Бобби, который тут же хватает её, а сама отворачивается к зеркалу и поправляет немного покосившийся хвостик на затылке. В отражении она видит Бобби за своей спиной, и тот почему-то в глубокой задумчивости рассматривает куртку, словно Сара только что вручила ему нерешаемую головоломку. Она интерпретирует это по своему. — Понимаю, залежалая одежда не пахнет приятно, но это лучше, чем мёрзнуть, — фыркает она, критически подергивая кончики своего несчастного хвоста. — Сейчас ты будешь показывать мне Сентфор. Нечего дома торчать. — Я думал, их шили только для нашей футбольной команды, — выдает Бобби и наконец накидывает на плечи куртку. Она большая для Бобби, но, что удивительно, всё ещё выглядит совсем как новая: блеск серебристых рукавов ничуть не потускнел за пару лет. Всё остальное сшито из простого серого трикотажного полотна, затянутого изнутри шерстью. На частях рукавов, которые должны прилегать к бицепсам (а в случае Бобби к локтям), написано белым «1984», те же цифры, только крошечным шрифтом, набиты и на левой груди. — Пару лет назад, — рассказывает Бобби, — команда по футболу нашей школы ездила на соревнования в соседний город, им всем выдали подобные куртки. Мой брат так хвалился, что эти куртки специально сшили для них, видимо, их всех обманули. — На самом деле, мне его подарил мальчик, — делится Сара: и тут же, как только она произносит последнее слово, в голове щёлкает осознание. Майкл — внезапно понимает она. Сентфор. Так вот почему название города казалось ей таким знакомым. Майкл был из Сентфора. Сара не слишком хорошо помнит его лица, хотя первый месяц после знакомства не могла думать ни о ком другом и витала из-за этого в облаках. Вероятно, он спас ей тогда жизнь, ведь вместо Майкла она могла столкнуться с кем-то куда более зловещим. Одинокая, юная девочка в чужом городе. Она помнит лишь то, насколько сильно пленила её зелень его глаз. — …да, это был человек из Сентфора, — заканчивает она мысль. — Так что команду твоего брата, скорее всего, не обманули. — Ого, — впечатляется Бобби по неизвестной причине. — А ты сама откуда? — Из Балтимора, — говорит Сара, кладя бумажник в карман. — Только сегодня приехали. Ты далеко живёшь? — Городская, — небрежно комментирует Бобби. — Мой дом в десяти минутах отсюда. Стиральная машина шумно гудит, когда они проходят мимо ванной. Сара предупреждает маму, что идёт осматривать окрестности, и только после этого они с Бобби выходят на улицу.

***

Бобби знакомит её со своими друзьями: Кэнди и Дереком. Они ровесники Сары, а Бобби самый младший в компании: ему всего пятнадцать лет. Но учатся они все вместе, и скорее всего, Сара тоже будет с ними в одном классе. «Бобби очень умён, в шестом классе он пропустил один год обучения, поэтому он с нами» — объясняет Дерек, и у него тоже завораживающие зелёные глаза, а ещё мальчишеские усы над губами. Они очень милые ребята, правда. Такие разные, но тем не менее находят общий язык, принимают друг друга со всеми недостатками, как бы банально это ни звучало. Дерек и Кэнди не ругают Бобби за чрезмерное высокомерие, в то время как Бобби не обижается на дружеские подтрунивания, временами даже улыбается вместе с ними и хихикает. Сара действительно неимоверно рада тому, что столкнулась с такими хорошими людьми в первый же день в Сентфоре. Она даже думает о том, что если здесь так легко заводить друзей, то, может быть, не всё так мрачно, как ей казалось изначально. Её восхищают интеллект Бобби, зрелость и серьёзность Дерека, и, наоборот, непосредственность и беззаботность Кэнди.