Как человек с человеком

***

Проснулся Итан в полной темноте. Сердце сразу сжалось на вдохе — ему почему-то казалось, что он не может вдохнуть. Спустя пару минут это прошло. Спустя пару минут жёстким светом резануло комнату: бетонный прямоугольник без окон, раковина, разбитое зеркало и матрас. Свисающая с потолка лампочка. Последний раз он так просыпался, когда напился до беспамятства лет в двадцать и угодил в каталажку. Итан попытался оттолкнуться и встать, сразу замечает, как тянут болью мышцы рук, когда он упирается ладонями в мягкий матрас. Он точно что-то потянул, и скорее всего тогда, когда рванул на себя ящики, чтобы перебежать долбаную комнату монстров. Мужчина приходит в себя взъерошенным воробьём, скидывает с колен тонкий плед, такой потрёпанный и серый, с дырками и необмётанным оборванным краем. С пятнами крови. Из носа сильно хлынуло красным, и почему-то сразу очень много. Итан рванул к раковине, багровые капли растекались неровными кругами и скользко мазали слив. Стекали, становились прозрачными и снова багровели. Чёрная воронка с зубьями жадно проглатывала воду с примесью красного, громко гаркнула в конце водопроводными трубами. Уинтерс сполоснул лицо водой, умылся несколько раз. Было тепло. Внутри, правда, холодело с минуты на минуту от незнакомого места, и особенно от того, что он не находил глазами сумку с оружием. Без тяжёлого рюкзака на плече опасно, до фальшивого свободно в плечах и… чёрт, это пугает. Он так свыкся с оружием за спиной, что без него ощущается теперь до одури голо. Итан оценивает внешний вид через осколки разбитого зеркала над раковиной, цепляется за серость под глазами и вот этот новый порез у виска. Оценивает матрас, на котором спал, ненадолго приходит в ужас от антисанитарии, но в целом… У него руки и ноги на месте, все восемь пальцев ещё при нём, под майкой нет жгучих красных разрезов, криво сшитых ран или пятен крови — нет следов экспериментов. И на том спасибо. Он, конечно, помнит, что закрывал глаза не здесь, а в другом месте, в метре от пыльной вентиляционной шахты, и перед ним ещё распирался самодовольством этот душевнобольной говнюк. А значит, Гейзенберг любезно перетащил его отключившуюся тушку на матрас, одеялом вон обернул. А ещё спиздил сумку. Он находит четвёртого лорда просто и быстро, буквально за поворотом, в соседнем помещении — там плескался яркостью свет, так что Итан просто шёл хоть на что-то знакомое. Тот за работой, встречает низкой спинкой кресла с надорванной обивкой к безоружно вставшему в проёме Уинтерсу. — Долго спишь, — шумно отзывается Гейзенберг вместо приветствия, не повернувшись даже лицом. Кажется, он что-то паял — сильно воняло пластиком. И это оттуда, где стоял Итан. Перед ним, кроме центральной фигуры в кресле, стола и горелого пластика, открывался весь кабинет инженера, с присущими ему, да и всем научно трудящимся, впечатляющим количеством хлама. Окон не было. Нигде. Вся фабрика начиналась одноэтажным зданием на поверхности, углублялась вниз, эдакой воронкой вкапывалась в землю. Этажи Гейзенберг нумеровал буквами с прилагающей цифрой, маркировками литейных, мастерских, складских, технических и прочих помещений. Все они запутанным муравейником и рабочим классом прооперированных тел с каду спускались вот так вниз, к самому дну. Атмосфера здесь прилично отличалась от других этажей: меньше было бетона и железных сеток вместо дверей, к стене была приставлена койка на одного — точно как из армии, ящики и полки с аккуратно расставленными вещами, мурлыкающий водой и газом обогреватель, даже закосавшийся углом половик. Освещалось всё лампами, тоже по особенному — точечными светильниками, раскиданными по комнате: одна у кровати и тумбы, другая за рабочим столом, третья снова у стола, дальнего и заваленного чертежами, ещё одна лампочка грустно свисала у самого входа, щедро поливая на Итана желтушным светом, вырисовывая его фигуру и отделяя от темноты. — Хватит пялиться мне в затылок, — Гейзенберг недовольно разворачивается, недобро вцепившись глазами в Итана. Он задирает ладонью бинокулярные очки на макушку, с ними выглядит совсем как ребята из отдела обслуживания техники. Смотрит внимательно долго, до тех пор, пока не задымил аппарат на столе. — Вот же срань… — процедил. Он повернулся обратно к столу, громко щёлкнул тумблером и, подождав пару секунд, вымахивая ладонью сизый дым в стороны, устало положил пальцы на переносицу. — Я бы поболтал с тобой, Итан, мне правда несложно, — продолжал фальшиво ровным тоном, в лице окрашиваясь ещё мрачнее и злее; отложил в сторону прибор — небольшой, с уходящим под стол проводком и нагревающимся тонким наконечником-паяльником. — Но, как видишь, я немного занят. — Он вытащил из коробки новую линзу. Рядом лежала такая же разбитая, и ещё пластиковая коробочка со спаянной трещиной и, видимо, её содержимое вместе с водопадом проводов. Итан подробно рассмотрел стол: в общем и целом, среди запчастей можно было угадать то, что когда-то было камерой. Той, которую Уинтерс сломал. — Где всё моё оружие? — твёрдо произнёс мужчина. Хотя, вряд ли ему так просто ответят. Гейзенберг закатил глаза. Шумно выдохнул серый дым в высокий потолок, потом ткнул сигарой куда-то правее, к ящикам. Итан проследил за движением — у ящиков действительно лежал его рюкзак. Однако мужчина не спешил кидаться в ту сторону: не может же всё быть так просто. — Долго над душой стоять будешь? — инженер тем не менее блистал терпением и выдержкой. — Забирай своё барахло. Итан обошёл медленно, стараясь не светить спиной, подхватил сумку. Позволил себе ненадолго ткнуться взглядом внутрь: там полнейший бардак. Гейзенберг, будь он неладен, внимательно вытаращился на него. Это сковывало, заставляло отвечать тем же подозрительным взглядом в ответ. — Если тебе что-то от меня нужно, — Итан дипломатично проговорил, уже с пущей уверенностью и тяжестью рюкзака на плече, — говори сейчас. Мне нужно найти Миранду. Вообще, Итан не до конца понимал концепцию: его притащили сюда, дали отоспаться. Резонно всплывал вопрос: нахуя, и чем придётся платить взамен? Лорд шумно выдохнул. — Ты спешишь, — разочарованно процедил, резко вскочив со стула. Итан вскинулся, быстро перехватил руками первое, что попалось, сумка громко плюхнулась на пол. Гейзенберг шумно пронёсся мимо, будто сквозь него, тащил за собой ещё один деревянный стул и с грохотом впечатал в пол напротив своего. Итана резко вщемили туда же, вместе с его дробовиком и всем недовольством, прижали руки к деревянным подлокотникам и вдавили с такой силой, что, казалось, стул просто не выдержит такого напора. — А теперь перейдём к сраной дипломатии и переговорам, раз тебе так неймётся! — рыкнул Гейзенберг, и, наконец, соизволил отодвинуться, отпуская руки мужчины, уже покрасневшие от жёсткой хватки. Сам инженер сел напротив, и, заметив, что Уинтерс неуверенно поднимается, громко рявкнул: — Сядь, блядь, на место! Не раздражай меня, Итан, тебе не понравится, что случится, если я выйду из себя. — подождал, пока Итан всё же сядет, прежде чем продолжить: — Итак, к слову о Миранде, поверь мне, эта тварь и не думает прятаться. Вопрос в другом: ты как её убить собрался? Уинтерс промолчал. Плана, как такового, не было. Опирался он на оружие, на магазин Герцога и дополнительные примочки типа мин, взрывчатки, кислоты, на волю случая, на собственную решимость, в конце концов. — Видел твой арсенал, — невозмутимо продолжал наседать Гейзенберг, мотнув рукой к сумке. — Чудо, что ты вообще выжил. Или невъебическая такая удача. Разве что, — опустился взглядом, неприятно заскользил по чужому телу вниз, остановился в районе живота, под рёбрами, сощурился, ощутимо меняясь в лице. — Почему-то тебя ничто не берёт. Очевидно, что намекал он на тот случай в подвале, когда он проткнул Итана ржавым куском арматуры. Лорд подался вперёд, чуть сокращая расстояние, и продолжая целиться в глаза своими янтарными радужками. В полумраке они почти светились какой-то одержимой агонией, известной только её обладателю. — А что Миранда… Её не берут пули. Мицелий просто всасывает их и выплёвывает обратно. У неё нет тела, такого, которое можно ранить, уязвимого, смекаешь? Её физическая форма слишком подвижная, она… Перестраивается. Ты должен был заметить. — Как дочери Димитреску? — предположил Итан. — Чем проще устроено тело, тем сложнее его убить. Нет жизненно важных органов, — соглашается Гейзенберг. Уинтерс до этого понимал, что вытянуть в одиночку будет трудно. Понимал ещё то, что четвёртый лорд не просто так перед ним распинается. — И что ты предлагаешь? — О-о. Это уже другой разговор. — Гейзенберг довольно осклабился, — Только одно но… Тебя не было в моём сценарии, Итан. — Ты видел, на что я способен. — заинтересованно парировал Уинтерс, — К тому же, был бы у тебя шанс её убить, ты бы уже это сделал. Выходит, ты не можешь. Не осилишь. — мужчина откровенно огрызается. — Не язви, — Гейзенберг почему-то улыбается ещё шире, — План у меня есть. И тебе в нём найдётся место, если будешь послушным. Итан ещё с полминуты купался в зрачках напротив. Серьёзно, теперь он сомневался, что этот гад не может видеть в темноте. Две светящиеся точки, точно как у голодных койотов, которые истекали слюной и выползали из леса стаями. — И какой план? — наконец отвечает Уинтерс. Гейзенберг довольно скалится, рывком поднимается и уходит к стене с доской, возвращается уже с картой и суёт Итану в руки. — Место ритуала, — лорд указывает на круглую площадку недалеко от деревни, — Я пущу через мост армию. И прежде чем ты начнёшь выделываться: мне до твоей Розы дела нет. — Карл нависает над ним, звенит амулетами и обдаёт серым дымом и теплом. — Зайдёшь с тыла, подождёшь, пока мои солдаты начнут атаковать, и заберёшь ребёнка. Итан долго обдумывает чужие слова. Гейзенберг не дожидается, пока мужчина что-то ответит. — Я буду херачить по сучке металлом. У меня полно игрушек, которые ей не по зубам. Вроде той, что в подвале. — Он снова душит взглядом. Заставляет вспомнить огромные шипастые жернова или… что это вообще было. — Ты будешь отстреливаться. Но есть ещё кое-что: BSAA знаешь? Знаешь. Когда они появятся, начнётся настоящий пиздец. В их отряде не больше тридцати человек, они будут зачищать точечно. Когда дело пойдёт к концу — скинут бомбы. Всё понял? Пекло обещало быть похлеще, чем в Луизиане. — BSAA тут каким боком? — Итан мотнул головой: в голову полез Крис, все эти пули, выпущенные в Мию. — Они же тебя и притащили. Давно тут снуют, — пренебрежительно отмахивается Гейзенберг. — Итан, — инженер снова позвал, заставляя обратить на себя внимание, — Я тебе уже говорил, что твой арсенал — дерьмо. Уинтерс посмотрел на него с непередаваемым выражением лица. Специально ведь подначивал. — Я говорю, что могу сделать кое-то получше. Но надо разобрать твои игрушки на запчасти, — предлагает Гейзенберг. Итан мрачно посмотрел на него, потемнев глазами ещё глубже. Атмосфера натянулась полиэтиленовой плёнкой: не пропускала кислород, удушливо стягивала горло. — Какой несговорчивый, — Лорд одобрительно хохотнул. — Сделаю тебе кольт. Стандартная обойма, патроны можно напичкать взрывчаткой. Миранду размажет будь здоров. Она так охуеет… Последнее он выдохнул вместе с дымом сигары и с чистым ликованием. От Гейзенберга потянуло такой жгучей яростью и удовольствием, что Итан снова — снова, блядь, будь оно неладно — начал глубже тонуть. Итану не хватало убедительности. План был на голову выше его собственного, но остро не хватало доверия. Что, если Гейзенберг его крепко наебывает? — Шевели извилинами, Уинтерс. Моё предложение действует, — он глянул на настенные часы, слишком быстро и вскользь, чтобы на самом деле смотреть на время. — Здесь и сейчас. — Я убил твоих сестёр и брата, — попробовал Итан. Ответом на угрозу внезапно довольный оскал. Не такой реакции он ожидал. — Я сильнее их вместе взятых. А сверху сотни голодных выродков с каду. — парировал Гейзенберг. — К тому же, кто сказал, что я вообще тебя выпущу? Итан рефлекторно дёрнулся. Заиграл желваками под кожей, плотнее стиснул зубы. — Мне нужны гарантии, что Роза не пострадает. — и через паузу: — По крайней мере, что ты и твои упыри её не тронут. — Даю слово. — Гейзенберг протягивает руку: в кожаной перчатке, полураскрытой ладонью вверх, ждёт, пока Итан ответит. Итан — переступает через себя, свои принципы и всю мораль — всё же повторяет жест. Гейзенберг довольно скалится. Потом Итан потянулся к сумке. Вытащил лезвия, мины, взрывчатку, когда стало не хватать рук, вывалил все добро инженеру на стол. Тот только присвистнул, когда из потайных карманов, вшитых в сам каркас, мужчина выцарапал револьвер. — Этот нерабочий, — пояснил Итан. — Твой рыбий братец залил его кислотой, но снять целые детали ещё можно. — Почаще бы так. — Гейзенберг горел глазами всё ярче, обдавая жаром. Серьёзно, отопление здесь работало на ура. После ледяной деревни Итану определённо было приятнее быть в тепле. — Я имею в виду: будешь со мной паинькой и никто не пострадает. Ну, кроме той самой сучки. Полумрак снова режет качающейся лампой. Казалось, будто инженер специально дёргает её за железный наконечник, чтобы потрепать Уинтерсу нервишки. А может — да, так было точнее — никакая проводка не выдержит здешней атмосферы. С потолка снова тяжело замолотил очередной трупак, решивший, что своей железкой продолбит себе ход вниз. Вот что раскачивало лампу. Когда-нибудь она точно оборвётся, она и вся эта побелка, весь потолок рухнет вниз. А пока — пока они обсуждали план, хотя больше было похоже на то, что Итана всё-таки перемалывают заживо. Не только Гейзенберг: вся фабрика с её производственным шумом, выхлопами свистящего газа из скважин и визгами орущих сверху солдат. Сраная дипломатия обернулась сомнительной сделкой, и Итану лишь оставалось верить, что он как-то сможет вырулить всё в лучшую сторону.

***