Принц Полукровка. Альтернативная история.

      — Да! Скачите! Пляшите, мои кролики! – радостно завизжал карликовый полтергейст, бросив очередную конфету Берти—Бенкс нам под ноги.       — Берегись! — крикнул я, дёрнув за руку Лили, за миг до мощного хлопка. Наши волосы в одночасье покрылись разноцветными лентами и бумажными кружочками. Небольшая комнатка 3 на 3 метра, факела которой исполняют свою осветительную функцию едва ли лучше декоративной, полностью потерявшую первозданный вид: перевернутая мебель, разноцветные блестки, обертки и фольга на всех поверхностях, разбитые кружева.       — Аско Торшер! — притянула к себе Ли, надеясь, видимо, сбить врага из—за спины. Однако предательская мебель пролетела сквозь гадкую нечисть и вышвырнула нас же из комнаты.       — Ха-ха! Недотёпы! Недотёпы! —запел ликующе призрак с улыбкой до ушей, — Ну что? 3 комнаты за Пивзом из 3! Да я в ударе!       — Что тебе от нас надо?! Почему не даёшь побыть одним? Доставай Поттера, трус! — крикнул я, поднявшись с пола, пока Пивз с медленной грациозностью подлетел к нам, будто хозяин дома, с очередной взрывной конфетой (размером с его дурную голову).       — Не умеешь ты проигрывать. А давайте петь!

«Змей и Львица!

Змей и Львица!

Химера скоро возродится!

А химеры под запретом,

ибо будут беды мира!

Беды все сольются в чан,

если логово найдут

Змей и Львица

Змей и Льви…»

      Сильным ударом моей ноги дверь закрылась с грохотом, прервав назойливую песенку, придуманной лично призраком потехи ради. Тут же раздался последний хлопок. Похоже, дверь задела его игрушку, но проверять мы не решились, предпочтя торопливо уйти.       Химера — такого прозвище нашей компании дали по самой очевидной причине, какая могла только быть. Ещё бы придумали какие—нибудь Гриффлизерин, СнепЭванс или какой-другой каламбур.       — Надоел он… да и все в замке. Ну почему, если переезд из умирающей фермы в Ирландии, так в гадкий Клоукворк; а если Хогвартс, то обязательно одногруппники—дураки и не менее глупый призрак. Что за не справедливость, Севи! – не сдержалась Ли, ударив руки об бок.       — Да ладно тебе, могло быть и хуже.       — Что хуже? —, остановилась она у мраморной колонны, — Мы столько времени потратили на поиск укромного места, где мы бы могли вместе заниматься и общаться. Я уже искренне готова хоть в запретном лесу строить домик, лишь бы нам не мешали. Внешний двор школы поприветствовал нас прохладным ветерком. Гигантские каменные оконные рамы полностью омыты мокрым снегом, а подоконник представлял уже из себя ледяное зеркало, которым Лили решила воспользоваться. Яркие блестки так крепко приклеились к волосам, что вытащить их оказалось не так-то и просто.       — Теперь 4 часа вычесываться...— всё ещё рычала подруга, пальцами раздвигая каждый ярко рыжий волосок. Вызвавшись добровольцем, я аккуратно начал ей помогать, тем более её волосы всегда приятны наощупь, хоть запах ненатурального цитрусового шампуня ломает общую акустику.       — Мы найдем способ одолеть полтергейста, требуются лишь знания.       — Ах… опять библиотека. Сев, я не хочу всю школьную жизнь там провести, как бабулька!       — Зато злишься под стать— хмыкнул я, и лишь через 10 секунд она осознала шутку, правда уже после того, как ударила меня локтем по груди.       — Дурак, лучше подумай— в какой клуб вступишь.       Слабый кивок обезопасит от лишних споров. Лили полностью посвятила себя кружку рукоделия, в котором пробует ВСЁ: лепку, шитье, вырезание из дерева и другие сомнительные ремёсла. Как будто это пригодится в жизни. Однако она полностью уверена в важности таких наук, особенно связанные с походным делом, или как он там называется. Сейчас бы в конце ХХ века строить шалаши и спать на земле как туземцы, кто этим будет заниматься? Лучше бы продолжала гимнастику и записалась на дуэльный клуб, а не фехтование. А ещё лучше— плюй камень.       Я бы и сам хотел вступить, но в команду меня брать никто не желает. Зачем нужен католик в магическом мире? Можно попробовать вступить и в разнофакультетные сборные, но и там особо мне не рады, в том числе и пуффендуйцы, хотя в лоб причину не высказывают.       Справедливости ради — мне эти клубы не нужны, ведь я и так состою в клубе Зелий, открывающийся только для учеников с 3 курса. Но лили считает иначе: «Ты там только со мной работаешь, а нужно уметь работать в коллективе», но я не виноват, что кроме Аргентума Эйвери и Крио Мальсибера со мной контакт не держат. Это два слизеринца 3-го курса, которых, как и меня, когда-то, подметил Люциус и взял под своё крыло, и им этого хватило, чтобы игнорировать события все связанные со мной события прошлого года. Только вот они несправедливо радикальны к магглорождённых, потому наше общение сугубо формальное. Лили по понятным причинам их не признает, но лучше так, чем вообще никто.       Ещё очень повезло, что Регулус не встревает в конфликты, но не стоит ожидать от младшего брата Сириуса – приятностей. Наблюдает, шпион змеиный.       — Не «Угу», а чтобы вступил к концу этого семестра куда—то ещё, или пойдёшь на мою вышивку. Будешь со мной платочки шить. — улыбнулась коварно она, и кто из нас ещё «Слизерин»? Вот, метод шантажа освоила прекрасно, правда применяет исключительно на мне.       — Я вступлю, но мне же ещё с профессором Флитвиком заниматься. И ты бы лучше присоединилась: дополнительные по заклинаниям и алхимии лишними не будут.       — Будут. Это не честно, что он дает занятия только тебе.       — Ну почему же, я же сдал усложненный экзамен по зельям.       — Зельям, Сев, а не Заклинаниям.       — Все это магические искусства. Ты сама знаешь, что Слизнорту нет абсолютно никого дела до факультета. Почему не Макгонагалл сделали деканом? Ей это лучше идёт.       — Так она декан— удивленно заявила Лили.       — Нет, декан это Слизнорт, а она замдиректора.       — Северус, ты серьезно? Она декан Гриффиндор. Она гриффиндорка.       — Да?! А почему всегда носит зелёную мантию, а не красную?       — Я не знаю, может ей нравится, это же просто цвет. Ты разве не замечал какая профессор храбрая и уверенная?       — Замечал, что она достаточно строга, холодна и лишнего не позволяет. Как, в принципе, я должен был увидеть её гриффиндорские черты?       — Она постоянно на Квиддиче ходит с шарфиком красно—желтого цвета и приходит поддержать команду. Севи! Как вообще можно такого не знать?! А, вроде, ты у нас по «деталям», Мистер Холмс.       — Я не люблю квиддич, и я никогда не называл себя Шерлоком Холмсом.       — Ну-ну, а вообще она очень добрая и ни грамм не холодная. Ты видишь в людях только плохое.       — Я вижу в людях то, что они сами дают мне увидеть.       — Ах... Какой же ты невыносимый зазнайка— добавила она, приобняв и положив голову на мое плечо. Кругом гололед, снег, благо тут теплее, чем в подземелье. Я добуду нам логово, чего бы мне это не стоило. Забегу—ка я после ужина в библиотеку и поищу по призракам информацию.       Ужин в Хогвартсе — пир без выступлений директора. Лишь редкие сообщения от профессоров, но сегодня все предались безмолвно рабству желудка. Интересно, откуда в школе столько продуктов? Где их хранят? Поразительно, как в столь зимний период на столах лежат свежие фрукты и ягоды.       Разговоры моих одногруппников меня не волнуют, а вот удобно расположенный учебник ЗОТИ по призракам за 5 курс — более чем. Главное, что Ли их не видит— ей я пообещал не брать книги Люциуса. Правда читать их очень сложно:

"Потусторонние эктоплазматические сущности подразделяются в основном по степени относительности пятимерной осязаемости к 4—х мерной..."

      Невыносимый набор слов, без примечаний. Каждый занят своим делом, но в одну секунду школа Хогвартс замолкла подобно мертвецу в могиле. Слабый, но отчетливый гром погасил все звуки, а тарелки на наших столах слегка пошатнулись, успев пролить несколько капель сока с бокалов. Сидящий напротив меня барон замер как статуя, пока директор не подошёл к одному из окон, синхронно повернув головы всех присутствующих.       Черное беззвёздное небо осветлилось яркой звездой, которая очень быстро коснулась стоящей за озером горы. Мощный взрыв заставил на наших глазах отделить несколько заснеженных валунов, а яркий огонь в течение нескольких секунд освещал это зрелище.        — Вот ещё летит! — крикнул староста Когтеврана Шелдон, указав на новый неопознанный светящийся объект, и вместе со взрывом я почувствовал сильные толчки. Мирный ужин перевернулся в смесь криков, и воплей. Все сидящие у окон чуть ли не через стол готовы лезть, чтобы хоть немного обезопасится от зоны поражения. Я лицом ударялся об десятки мантий и тел, что вытолкали из—за стола. Огромная волна учащихся поглотила меня.       — Тихо! – гаркнул во всеуслышание директор, и весь шум и гам умолк. Я оказался зажат между другими слизеринцами, загораживающими весь обзор.       — Немедленно прекратить истерику и панику. Старосты и учителя — немедленно сопроводите учеников в подземные гостиные: Гриффиндор к Пуффендуй, а Когтевран к Слизерин. Я к вам подойду.       Приказ директора незамедлительно поступил в исполнение. Старосты двух факультетов стали нас вести вперёд, пока педагоги встали по бокам. Все моё движение контролируется, а дыхание и вовсе слилось с единой системой толпы. Я шёл, едва различая пол и лестницу, пока кислород сперся, а тело нагрелось, будто в печи. Мощная рука, внезапно, схватила меня за локоть и потянула к себе. Весь поток препятствовал моему невольному движению, но также не позволял вырваться или замереть на месте. Кусок моей мантии так же кто—то подхватил и усиленно не давал мне уйти.       — Да иди ты сюда! — едва разобрал я слова. Перед глазами всё перемешалось, когда меня затащили куда—то через тяжелый гобелен. Тишина внезапно окутала кольцом, заглушив сотни шагающих ног, а слабый факел слегка осветил лица похитителей.       — Что вы делае...–хотел крикнуть я, но ладонью меня заткнули, и спешно стали вести вперёд, под предводительством Онесимуса Крэбба— довольно высокого и немного пухлого мага, который всегда был «охранником» Люциуса. После ухода последнего, Онесимус устроил полную эксплуатацию всех не привилегированных слизеринцев (особенно младшекурсников), придумывая разные угрозы и не существующие правила для тех, кто по глупее или угодникам. Не зря его прозвали «диктатором» за спиной и почему—то «Калигулой». Что они хотят со мной сделать? Они причастны к взрывам?       Мои попытки вырваться мысленно вернули меня в Клоукворк, где так же со мной обращались. Удерживающие меня два парня очень похожи на «бойскаутов» с аналогичным смердящим запахом пота. Они вывернули мне руки за спину, вынудив весь путь проходить со согнутой спиной, спортивными локтями придавливая лопатки, едва ли не всей массой наваливаясь.       — Знаешь, Северус. —, торопливо заговорил новоявленный староста, не поворачиваясь ко мне, — Слизерин— самый могущественный факультет Хогвартса. В него попадают лишь самые лучшие. Конечно, по началу все зеленые, но под давлением уголь становится бриллиантом, однако ты перевернул всё с ног на голову. Ты — паразит нашего факультета. Ты — католик, друг грязнокровки, и, по какой—то причине, быстро нашёл дружбу с Малфоем. Ты лишний в факультете, но я помогу исправить это. Ты отвлечёшь в случаи чего своим вниманием и дашь нам время на план. Выживает сильнейший, а к твоему сожалению, ты самое слабое звено.       Удары по животу, спине, ногам посыпались на последнем слове. Четыре кулака опытных вышибал не дали мне и шанса удержаться на ногах, пока я напоследок не почувствовал слабокислый привкус на языке, а с губ стекали слабые капельки. Я лишь смог двумя глотками это запить, пока картинка в глазах окончательно не закружилась вальсом. Мой путь продолжился, но ноги совершенно не двигаются, а глаза покрываются инеем, как в окне, затемняя взор и заставляя тело леденеть.       Едва слышимые стуки капель воды громким треском падают о камень, доносясь эхом до моего уха. Всё тело отяготилось невиданной силой, а веки упорно не желают открываться. Неторопливо я заставил себя подняться на четвереньки, чтобы полностью не срастись с местностью. Не хватало ещё умереть.       Ледяной каменный пол, такие же стены — обычный Хогвартс, но вот что не характерно ему, так это краткий источник света в виде синего факела, отсутствие хоть каких—либо окон и огромные остроугольные арочные проёмы вокруг.       — Подземелье — сам себе проговорил я, кратко облизав пересохшие губы. Четыре коридора окружают меня со всех сторон. В какой мне идти? Из какого меня протащили на смерть мои же одногруппники?       Доверившись судьбе, я пошёл в самым ближайший от меня проём, точнее неспешно захромал. Невыносимая боль окутала тело и неизвестно от чего больше: то ли от избиения; то ли от долгого лежания на холодном полу; то ли от осознания того, что меня бросили. Я— козел, которого отдали на съедение крокодилу. Хотя, как бы это помогло отвлечь? Я должен быть близко к выходу, в таком случаи, иначе это не имеет никакого смысла. Но вот кого отвлечь? Стоит ли мне выходить из подземелья сейчас? А как понять, когда можно?       Северус, прежде чем выйти, нужно найти — куда войти. Лабиринтовые коридоры не меняются, путь удлиняется, а варианты бесконечно увеличиваются. Звук падающих капель не становится ни громче, ни тише. Неужели я хожу кругами? Губы совсем засохли, а ноги подкашивались, заставив меня присесть. Сырость и холод пробирают до костей, а тонкая мантия едва ли предназначена для таких длительных прогулок.       Нужно найти Ли, вдруг её так же, как и меня бросили? Хогвартс!       — Проклятый Хогвартс! — не сдержавшись крикнул я вслух. Краткий щелчок раздался откуда—то вдалеке.       — Эй! Тут кто—нибудь есть. Пивз! Это ты?!— прокричал я в даль и звук повторился, но стал громче и более похожий на цоканье насекомых, перебирающих лапки.       — Кровавый барон...— неуверенно повторил я, встав на обмороженные ноги и взявшись за палочку, о которой я и позабыл.       — Цок-Цок. Цок-Цок. – с более отчетливым звучанием донесся ответ.       Из конца коридора стремительно прорисовался силуэт. Огромный панцирь, усеянный толстыми шипами, отражает от себя единственный источник света. Три пары толстых крабовых лап издают цоканье при каждом шаге. Черепашья голова с заостренным клювом защищена головной пластиной из того же материала, что и панцирь. Он остановился у факела и, подняв голову, как того позволяла короткая шея, достигнул роста мне по колено.       Я замер как статуя, сжав палочку до хруста, смотря на это существо. Сделав шаг назад оно медленно шагнуло ко мне на встречу, но сделав я шаг вперёд — оно не шелохнулось... Как же не люблю я всяких животных! Может попробовать обойти? Медленными шажками, прижавшись спиной к стене, я попытался обойти, но внезапно существо зарычало и тараном набежало на меня. Едва увернувшись, я свалился на пол. Крабо—черепаха направила на меня свои рога и вновь попыталась взять штурмом. Необдуманным ударом ноги по панцирю, я смог сбить тварь с курса, направив в стену. Воспользовавшись сакральными секундами, я устремился прочь, а цоканье принялось агрессивно преследовать. Не прекращая бег, я пытался применять хоть какую—то магию, но это существо ловко отбегало все мои атаки.       За очередным поворотом рептилия резко развернулась на 180 градусов, продолжая погоню. Яркий шарик заблестел из—под хвоста, и тут же полетел на меня! Огненные шары летят в мою сторону с завидной периодичностью, но благо что краб очень плохо целится. Подловив кратковременную пазу, я остановился и ударил краба заклинанием Флиппендо.       Без лишних мыслей рука вывела плоскую спираль, направив оранжевую струю дыма по крабу, перевернув тем самым его на спину. Недовольный рёв зверя распространились волной по коридорам. Ноги сами отогнали меня как можно дальше. Я стал специально бежать во все возможные петли, пока со всех сторон раздавались уже не одна пара декаподов и то тут, то там, сияли огни, пролетая над головой. Дыхание сперлось, а легкие каменеют, но я всё бегу и бегу. Я не могу умереть! Не здесь! Массивная туша прыгнула на меня так, что я вывалился куда—то кувырком. Лапы твари до боли схватили меня за плечи и сжали, а перед лицом огромный черепаший клюв звонко защелкал. Руками я сжал шею и отталкивал от себя, оперившись ногами в жесткое брюхо. Моё сердце заставляло пульсировать трицепс, от чего крабу неудобно было меня придавливать. Свободной рукой я стал бить тварь со всей силы по глазам, носу, панцирю, не ощущая ничего, кроме твёрдой шкуры рептилии. Но краб отступил, правда лишь для того, чтобы запустить в меня очередной снаряд, повернувшись задом.       — Гласиус!— произнёс я, не вставая. Вся задняя часть зверя покрылась ледяной коркой, не дав снаряду выйти, воспламенив клоаку. Тварь взвыла от боли, и стремительно убежала в глубь коридора, неся новый свет сородичам, оставив меня одного.       Мои легкие и горло будто заполнились горячим песком, сердце бешено колотится от каждого вздоха. С щеки, рук и ноги сочится кровь, окрашивая одежду и пол в темно красный оттенок, в некоторых ранах малые куски плоти так и свисают на одной кожице. Нужно продолжать путь...— лишь подумал я, встав. Ноющая боль в ранениях постепенно нарастала, пока запах гари медленно облучил всю мою мантию. Накинув капюшон, я постарался хоть как—то уменьшить отток горячего воздуха, так же замотав руки рукавами.       Капающая вода, будто издеваясь, раздражала своей близостью. Бесконечное Лимбо, а не путь... Мне и холодно, и жарко; и больно и ватно… Но нет, стойте, вода и вправду становится громче! Но Сил бежать нет, потому я просто стал идти, задумавшись... Если там чистая вода, то там и рептилии, а если обитает здесь что похуже? В то же время, я, по ощущениям, здесь несколько часов, и еще ни разу не глотнул воды. Умереть от жажды, или от встречи с местными обитателями?       Второй вариант наименее жуткий, потому я и выбрал его. Вода столь сладостно подзывала к себе, что я все—таки поспешил вперед, невзирая на хромоту. Яркий голубоватый свет ослепил глаза, впрочем, я очень быстро привык, когда увидел фонтан в центре крестового коридора. Недолго думая, я подбежал и жадно принялся пить ледяную воду, пару раз поперхнувшись и только напившись я полностью осмотрелся. Большие гобелены с неразборчивыми символами давно покрылись пылью, как и рыцарские доспехи со скамейками. Судя по всему, эта часть подземелья давно никем не используется. Интересно, почему фонтан всё ещё работает? Хотя чему я удивляюсь? У нас свечи над потолком летают, а тут работающий фонтан.       С помощью воды я так же промыл раны, более внимательно осмотрев спасителя. Мраморные рыбки, похожие на сомиков, украшали чашу конструкции, а струйная насадка представлена в виде цветка лотоса, из центра которого и бьет целительный источник.       Каменная кладка пола выполнена в форме сложенных лепестков, а вот стены ничем не отличались, разве что прорастающим мхом. Единственное удивительное, что я увидел за сегодня – дверь между проходами. Аккуратно я заклятьем открыл ее, но меня лишь встретила непроглядная мгла. Висячий на стене факел пришлось снять и аккуратно заклинанием провести вперед. Огромные матрасы пластинами лежали друг на друге, представляя из себя склад. Пройдя чуть в глубь, я увидел порванную обивку от мебели и доски. Уж не знаю — откуда это здесь, но сегодня я посплю как король. А вдруг с Ли что-то случилось, а я тут сплю? С ней преподаватели, да и я мало чем помогу уставшим.       Из пледов и обивки я снарядил внутри комнаты еще маленький домик, который должен помочь справиться с общим холодом и влагой, да и одеялом послужит каким ни каким. Одна из стен оказалась достаточно теплой, потому через мягкий матрас я усиленно прижался к ней уснув без сновидений.       Проснулся я в непривычном для себя ощущении жара. Воздух в мягком доме успел насытится углекислым газом, но вне его все так же свежо. Надо будет Лили сюда привести. Слегка сполоснув лицо и напившись воды в фонтане, я задумался о своём дальнейшем пути. Потерять это место так не хочется, ибо здесь вода, но и оставаться вечно не могу— голод и так туманит мысли. Мне нужен сосуд для воды, да и что—то, чем можно разметить путь. На ум не пришло ничего лучше, чем выпотрошить один матрас и использовать наполнитель, как крошки хлеба из старых сказок. Ни вазы, ни кувшина, ни чаши — ничего нет в этом красивом месте.       Мрачная мысль направляла взор на ту самую статуэтку рыбы, т.к. она внутри полая. Северус! Каким надо быть варваром и невеждой, чтобы попытаться сломать то, что тебя спасло? Но без этого я не факт, что выживу!       Несколько минут дум заставили меня нарушить школьное правило. Ударом боевого заклинание я разломал латные доспехи на составляющие части. Заполненный водой ботинок слегка протекал, и мне пришлось замотать его дополнительным слоем обшивки с набивкой, а также выпуклой стороной стальной коленной чашечки — прикрыть ботинок и так де замотать. Да, Северус, такому меня жизнь не готовила, странно что они не покрылись ржавчиной без ухода. Но с таким, стыдно сказать, бурдюком и мешком перьев, смешанного с поролоном, я и пошел в случайном направлении. Можно было бы для защиты взять алебарду рыцаря, или щит, но они слишком тяжелые, а держать их под Левиоса, или другими заклинаниями похожего типа, лишь замедлят мой ход и не помогут против ловких созданий. Знал бы я заклинания контроля, то смог бы оживить доспехи, и они были бы моими стражниками.       Проходы удлиняются все дальше и дальше, а вода в каблуке уменьшается— протечка идет слишком быстро, и нужду негде справить. Деревянные двери, однако, появляются с гораздо большей регулярностью, чем раньше. Правда за одной из них меня едва не дождался изголодавший крабочерепах, или как эта тварь там по—научному называется.       Неразборчивые смешанные голоса, неожиданно, развеяли ощущение топтания на одном месте. Без задней мысли я стал бежать им на встречу. Вода с ботинка вылилась мне на мантию, руки, ноги, а "сосуд" заболтался на лямках, шумя как консервные банки.       Голоса все отчетливее и отчетливее: мужские, рослые, грубые. Наверное, старшекурсники, или так играет акустика с голосами преподавателей? Впервые я застал лестницу, ещё и ведущую наверх. Бежал я из последних ног, заходя постоянно в тупики. Нет! Я не могу здесь остаться! Попытки предугадать очередной проход с помощью нажатий по кирпичам приводило к успехам, но их направление приглушали только голоса, вынуждая возвращаться обратно. Но один коридор встретил меня лампой, а не факелом как обычно. При открытии двери голоса стали столь сильны, что я уже начинаю разбирать слова, но их посыл мне ещё не ясен, да и не важен. Чем ближе я проходил внутрь, тем отчетливее прорисовывался очередной тупик. Но это не камень — это дерево. Несколько балок образуют собой форму квадрата, с крестом внутри, а с внутренней (от меня) стороны натянута ткань, с крошечными отверстиями, из которых просачиваются тоненькие струйки света.              — Да никого тут нет.       — Гончие вроде чуют что—то, но идти в глубь подземелья нет желания.       — Но что—то же издало этот громкий шум. Наверняка это он, и придется идти. Обработка должна быть 100%.       Этот не старшекурсники — с ужасом осознал я. Неужто это террористы? Как можно тише я сделал синхронный шаг назад с прошедшими тенями. Животное дыхание слышится так отчётливо, будто эта, верно собака, прямо перед моим лицом. Я сделал дополнительные шаги в сторону, но они, как на зло, ещё что—то обсуждали, прежде чем уйти прочь. Легким движением руки я приоткрыл картину, оставив маленькую щель. Странные разговоры о "следах" я осмыслить не смог, когда высунул часть тела наружу. Повернув голову в сторону картины, я увидел нарисованные стопки книг и пустое кресло. На правом верхнем краю ары золотыми буквами написано "Дампло Дареон", а ниже примечание "Первооткрыватель гео—акватической экосистемы". Но самого геолога нет, даже его любимые воздушные скалили (рыбки разноцветного окраса, любящие парить над головой вредного ученого), тоже пропали.       Сделав последний шаг вперед, я едва не поскользнулся от мощного хлопка, благо я удержался за раму картины. На полу разместился голубоватый круг, размером с голову, заштрихованное на половину. Это ни пыль, ни песок, а просто аккуратный мигающий свет, плотно прилегающий к полу. Это печать!       — Быстро! Он там! — раздался крик с животным рычанием. От страха я бросил в сторону прохода всё, что было в руках, а сам побежал в противоположную сторону. Мне повезло, и уловка сработала, позволив мне спокойно взобраться по винтовой лестнице, окруженной стеной со всех сторон.       Кто же эти люди? — думал я с отдышкой, стараясь подниматься как можно бесшумно. Ноги залились уже свинцом, но останавливаться нельзя. " Обработка", что они хотят с нами сделать!? Где профессора и директор!? Нужно найти гостиную Пуффендуй. Я обязан найти Лили любой ценой!       Поднявшись до первого маленького оконного проема без стекла, я смог взглянуть наружу. Холодный ветер кулаком ударило по лицу, засыпав в добавок снегом. Кое — как прищурившись, я заметил под собой овраг и море, а слева, спрятанное за совиной башней доки, у которого крутились люди, жаль не понять какие. К сожалению, это едва ли мне помогло сориентироваться, но я хотя бы примерно догадываюсь в какой стороне цокольный этаж с живыми лестницами, а от него я попаду куда мне надо. Но вдруг там террористы? Подземельные узкие пути сменились надземными и широкими с огромными дверными и оконными проемами, привычными статуями и украшениями, вот только картины пустые, а в коридоре ни души, даже призрачной. Полное вымирание и гнетущая тишина заставила моё сердце остервенело выпрыгивать из груди.       Выйти к цоколю не составило труда. Я встал на площадке 6—го или 5— го этажа, но пришлось быстро пригнуться и спрятаться за периллы. На первых этажах караулят люди в темно синих мантиях с кожаными пластинами того же цвета. Кто в капюшонах, кто без, кто даже в масках. Некоторые держали на поводках тех самых "гончих". Это высокие животные (чуть ниже груди взрослого мужчины) с длинной пастью, как у крокодила, усеянную толстыми зубами. Сам зверь покрыт густым мехом с грубой комбинацией серого и цвета охры с переливом черных локонов, предавая шерсти грязный вид, а вдоль толстой шеи и тела проходит ровная короткая полоска коричневой гривы. Без намордников они осматривались, и были готовы в любой момент подать сигнал тревоги. Что же делать?       Я попытался, не поднимая спины, вернуться назад и обдумать план, когда меня схватили за плечо и тут же грубо закрыли рот. Грязная рука крепко меня сжала, а зловонный запах ударил в ноздри.       — Тише! — шикнул знакомый голос, и я позволил себя затащить куда—то в скрытый проход, пока меня не отпустили. Повернувшись, я увидел нашего завхоза Филча, до смерти перепуганного.       — Ты как здесь оказался?!       — Сэр я потерялся… а что происходит? Кто эти люди?— Не здесь— отдернул Филч, и схватив за руку, повел за собой.       — Это мракоборцы, парень. Они ищут нас, чтобы провести какой—то ритуал.       — Ритуал? Но разве мракоборцы не наши стражи правопорядка? — удивился я. Запах Хлорки пробил мой нос наповал, ещё на пути, прежде чем оказаться в маленькой коморке, уже отдающей легким ароматом лимона.       — Ох, они ещё те защитнички— заторопился он, копаясь в больших шкафах, пока Миссис Норрис сидела на невысокой кровати, наваленную одеялами и подушками так, что не провалится пока сидишь— невозможно.       — Ты сам, как? Кто тебя так погрыз?Аптечку дать?       — Я в порядке. А где тогда профессора, директор и другие?       — Значит ты точно, где-то прогуливался… Все они в Большом зале. Едва мракоборцы прибыли, как повели всех туда, в том числе и учителей и призраков. С помощью какой—то твари они посогнали все нарисованные картины. Я сразу почувствовал неладное и свинтил. Они теперь успокоится не могут. — А по вашему мнению, что за ритуал «Очищения"?       — Черт их знает, я в их делах не разбираюсь. Держи— кинул он мне железный ящик, прежде чем заторопился за дверь, видимо боится хвоста за собой. В коробочке оказались бинты, зелья от ожогов и слабые лечебные снадобья. Я взял один флакон, чтобы обработать зудящую рану на щеке. Я не успел толком осмотреться, как смотритель вернулся, резко забаррикадировав засовом дверь за собой.       — Живым я вам не дамся! — рыкнул он, пока за дверью раздавались ударные заклинания.       — Открывай давай!       — Мистер Филч! Вы нарушаете законы и будете наказаны за неповиновение властям во время Чрезвычайной ситуации!       — Законы?! Да пошли бы вы с ними! — не сдавался он. Дверь держится из последних сил на петлях, но завхоз быстро взял на руки кошку и открыв проход в стене побежал прочь. Я уже хотел побежать следом, но дверь хрустнула с ужасной силой, окутав комнату в плотный туман из опилок. Едва приметив подходящее убежище, я быстро залез в огромный шкаф, плотно закрывшись и придерживая ручки к себе. Шаги ботинок и лап стали приближаться ко мне без слов, но с мощным дыханием. Похоже животные принюхиваются. Они сейчас найдут меня. Сердце заколотило как молоток по гвоздю, а о собственном дыхании я и вовсе позабыл. О боже, если ты есть… как ты мог это допустить?!       Шаги удалились гораздо быстрее, но я уже слился с этими дверцами, и оторвать меня от страха смогло лишь пронзительное мяуканье. Очень медленно, трясущейся рукой, я приоткрыл дверцу шкафа. Щель толщиной в мизинец, этого хватило, чтобы увидеть мяукающую миссис Норрис, что залезла своим носом под кровать. Неторопливо раскрыв настежь, в том же темпе, я выбрался наружу, ступив ногами об мягкий пол, покрытый древесной стружкой и каменной пылью. Биение сердце заставляет все мое тело подпрыгивать под непонятный ритм. Меня не нашли…— только сейчас я осознал, но почему? Кошка удивленно меня осмотрела, поразившись внезапному явлению…       Я так же ничего не ощущал, только запах хлорки, лимона и прочего… Меня не учуяли…Не придя толком в себя, я стал беспорядочно изучать содержимое шкафа. Чистящее для посуды, серебра, пола, даже для минералов магического мира, как ликвидстон (минерал, похожий на сгусток воды, с такой же переливающейся структурой), змеевик и т.д. Наконец я нашел средство для пола с мятным ароматом. И не придумаешь лучшего для зимнего периода, чем пахнуть как зима!Раскрыв крышку, я прямо, как есть, медленно облился, чтобы и волосы, и тело и одежда пропитались запахом. Все травмы жутко закололи… надо было их предварительно чем-то обмотать. Времени нет на это!       Нужно где—то запрятаться, а после найти директора, ведь только он знает, что делать. Выбросив бутылку и смахнув лишние капли, я направился в сторону разодранной двери, т.к. путь от неё мне более—менее известен, чем не понятный проход.Скрип эхом донеся откуда—то эхом издалека.       — Нужно уходить, миссис Норрис— прошептал я, и несмотря на злобное шипение, взял в руки кошку. Поскольку комната Филча на пятом этаже, буквально на против самоходных лестниц, следить за цоколем глупо, неудобно, да и если мракоборцы скроются в большом зале, я их не увижу, а вот найти окошко на улицу то, что надо. План появился моментально, и я незамедлительно привел его в исполнение. Пришлось следовать по самым известным путям этого крыла, чудом не встречая не единой жизни, чтобы добраться до цели. Это одна из сотен башен замка, и я залез на самую её вершину, выходящей аккурат в сторону деревушки Хогсмид и полностью открывая вид на основной мост и выходящим к нему два внешних двора с западного крыла. Сама комната небольшая, жутко холодная и на удивлении пустоватая. Хорошо диван есть, и можно зачерпнуть снега с подоконника в слегка побитый кувшин и разогреть его заклинанием, что я и делал, завалив люк старой мебелью. Ох Лили, когда тебя найду, то покажу настоящее выживание— думал я, аккуратно смотря в окно и наблюдая за мракоборцами. Ритуал…государство… зачем государству свою же школу брать в плен? Может ищут чужака? Но как это связана со взрывами? Министерство само устроило, или кто—то из вне? Может Филч ошибся и перед нами кто—то иной? Животное совершенно мне никак не помогало, лишь сидело и ждало, когда я разогрею очередную чашу снега и дам попить, ну хоть не орет.       Вопросы стали моей колыбелью, и я довольно много спал, чтобы не тратить тепло, и хоть как—то сбавить волнения. Лили и других никто не тронет, пока здесь мракоборцы, если это конечно не переодетые террористы… Нужно задуматься о побеге и привода помощи…       Наконец я почувствовал прилив сил и сердце перестало колотить яростно грудь. Миссис Норрис разбудила меня громким мяуканьем, не отрываясь от подоконника. Солнце непривычно ярко в чистом небе, а во дворах пусто, лишь огромный силуэт, похожий на Хагрида, что—то бродит у главных ворот. Понаблюдав ещё несколько минут, я освободил путь и вышел во все ещё пустую развилку с лавочками и фонтаном, однако картины заполнены. — Мисс…— аккуратно обратился я к изображению женщины в викторианском жилете и массивными очками, как у пилотов.       — Все холоднее и холоднее— куда—то в сторону проговорила она и я решил пока её оставить в покое. Миссис Норрис стремительно убежала прочь, бросив меня в неизвестности. Вот и помогай животным.       Медленными шагами я продолжал свой путь, осматривая, как в музее картины, которые так же бубнят случайные слова себе под нос. Пейзажи с животными тревожно замерли, не подавая признаком жизни. На цоколе мне, то и дело, попадались призраки, бездумно и безмолвно парящие в даль. Перемещающиеся лестницы, как ни в чем небывало, продолжали свой маршрут, только уже в безмолвном помещении. Как не привычно спускаться в одиночку, но я наконец смог дойти до главного зала, где с правой стороны располагался один из проходов в кабинет директора.Я стал спешно стучать по дубовой двери, пока за мной обеденный зал тревожно закрыт, что случается… практически никогда. Дверь открылась очень резко и я, незамедлительно вошел. Вновь спиральная лестница встретила меня, вынуждая и без того больные ноги стираться окончательно в кровь.       Приветственный звон колокольчиков, однако, стимулировал подниматься все выше и выше. Круглая комната заполнена полками с сотнями книг и десятками свитков.                   Гигантская люстра полностью освещает живописный деревянный стол в центре подиума, окруженного толстыми рядами колонн. Меня встретила только огромная красно—желтая птица на чаше, возле стола. Интересный зверь… стол завален бумагами и папками. Может там есть что полезное? Едва я сделал шаг, как меня ласково позвали:       — Ах, дорогой мой ученик, невежливо входить не поздоровавшись.       — Простите сэр. Добрый день, я студент второго курса факультета Слизерин Северус Снейп. — сразу отчеканил я вступление и директор жестом пригласил к себе.       — Не бойся, садись, Северус.       Я и не боялся, но садится на столь мягкое кресло с узорными рисунками так не привычно, что я не мог нормально обустроится, чувствуя непонятный дискомфорт. Каменный камин с вырезанными символами школы слишком обжигал своим резким теплом, а кресло не давало отвернуться. Директор терпеливо ожидал меня и больше глазами изучал, прежде чем я спросил:       — Сэр, пожалуйста объясните, что происходит? Что случилось со всеми? Почему в разгар дня— замок стал безмолвным могильником? Где все?       — Я отвечу на любой твой вопрос, мальчик мой, но прежде, позволь мне узнать твою историю, иначе я не смогу узнать с чего начать.       Вздохнув полной грудью, я рассказал директору обо всем что со мной произошло без утайки. Мне и не было смысла скрывать, тем более, когда учитель заметил в кармане мантии останки самодельного бидона. Он внимательно слушал, залечивая раны.       — Я восхищен, мой дорогой друг— искренне признался директор. – А скажи, за что тебя так староста Слизерина наказал?       — Он заставляет убираться в гостиных и во дворе за себя и своих подручных, получая похвалу от профессора Слизнорта за проделанную работу. Старшекурсников вынуждает делать своё домашние задания, и даже отбывать наказания. Те, кто отказывается— наказывают. Он может даже затравить и побить. Я всегда отказывался ему потакать. Ему не нравится моя дружба с гриффиндоркой и требовал разорвать отношения, а лучше предать и опозорить «грязнокровку». Как видите, сэр, новая власть так решает вопросы с неподчинением. — солгал частично я, чтобы не выдать свою «католическую принадлежность». Кто его знает, как сама школа относится к таким вещам, если её ученики убить готовы.       — Ох уж эта власть. Что она творит с людьми… Я обещаю, что займусь этим, жаль ты раньше не сказал. Хотя и сейчас не торопился, твой урчащий живот я уже услышал. Послушай, Северус. Те маги, что тебе попадались на пути, это и вправду мракоборцы. Они пытались полностью скрыть правду о странных огнях в небе, с чем справились достаточно успешно. Как видишь – указал он рукой на заполненный стол— Я корректирую учебный план и расписание. Ещё минимум сутки продлиться ошеломленное состояние всех обработанных.       — А почему вы не обработаны, если даже картины попали под чистку? А их явно больше, чем учеников.       — Я же директор, и кто—то же должен контролировать выполнение министерского приказа?       — Так… и что они скрывают?       — Северус. — тяжело вздохнул учитель – По-хорошему, я должен сделать все, чтобы ты так же забыл все события. То, что произошло в эту среду, поистине ужасно. Боюсь, если я расскажу, то ты, мой мальчик, будешь в страшной опасности, как и твои близкие. Я прошу тебя— никому и ничего не рассказывать. Только ситуация станет спокойнее, ты узнаешь правду, которую знают лишь единицы. А пока, позаботься о себе, поешь. Ты же не хочешь перепугать свою подругу, верно?       — Верно… но, почему? Вы сказали, что можете меня сдать, почему этого не делаете?       — Лишний шум, Северус, и лишние проблемы. Ты пережил достаточно, чтобы самому не желать вспоминать свои события. Уже не болят раны?       — Нет, сэр… но можно пригласить сюда Лили Эванс из факультета Гриффиндор? Я волнуюсь за неё…Второй курс, и я обещаю— даже родители ничего не узнают.       — Вот и договорились.       Хлопнув в ладоши, директор призвал двух эльфов, которые быстро накрыли кофейный столик. Я решил дождаться Ли, чтобы с ней покушать и поговорить. Один я, конечно, все это съем, но боюсь мой желудок мне спасибо не скажет. Зря, директор говорит о дополнительном лечении, в зеркале над камин я даже и не заметил ссадины, а любая боль и вовсе спала. Он настоящий кудесник.       Ужин с Ли прошел великолепно, вот бы так было по чаще, однако пусть лучше мое приключение в этом году станет самым сложным и страшным событием в жизни. Вот уж в страшном мире мы живем, где тебя могут лишь по щелчку лишить памяти. Интересно, к чему приведет это история? Закончилась ли она? Уж лучше, пусть история продолжится без моего участия.