Без поцелуя не считается

Встреча — это не только место и время. Самое важное назревает в деталях, но без «где» и «когда» не может быть «как именно».

***

Свон: Давай опять в машине? Только уедем в лес подальше. Можно будет кричать громче. Реджина: Точно не в твоей служебной и не в моей личной. Свон: Ахаха))) Боишься, что всё там испачкаем? В твоей чистой машинке с кожаной обивкой. Реджина: По лесной дороге она не проедет. Предлагаешь на обочине встать, чтобы с трассы каждый проезжающий видел твоё голое место, которому не сидится? Свон: Ну давай в моей. Она везде пролезет. Нормально же тогда проехали. Реджина: Не подходит. Она маленькая. Не связать тебя толком, не отшлёпать. В прошлый раз ведь не вышло. И она сильно раскачивается. Свон: Давай тогда опять у меня. В офисе. Ты давно у меня на столе не сидела. Свон: Почему не отвечаешь? Вспоминаешь, как сидела? Свон: Сорян, я чё-то не то написала. Не сидела, а скользила. Свон: Давай тогда у тебя? Там диван хотя бы. Он шире и мягче, чем кушетка в камере. Реджина: Хочу комфорта. Реджина: За «стол» получишь отдельно. Свон: Трейлер арендовать? :) Сразу с садо-мазо атрибутикой. Реджина: Не понимаю, зачем такие сложности. Реджина: Не уверена, что ты такой найдёшь. Только если сразу с душем.

***

Свон: *отправила изображение. Загрузить изображение? Реджина: Это что ещё такое? Свон: Странно, что ты не узнаешь собственные засосы. Реджина: Не «собственные», а оставленные мною. Теперь-то они твои. Я прекрасно их узнаю, но почему именно во время рабочей встречи? Свон. М? Свон: Ну хоть тут я могу увидеть выражение твоего лица :) И вообще тебя. Реджина: Опять заставить тебя отвечать вне очереди? Свон: Можешь и после рабочей встречи оставить. Или вызвать на ковёр. Реджина: У меня окно всего в тридцать минут. Я хочу дольше. Не печатают, смотрят друг на друга. Эмма улыбается, Реджина не сразу: вглядывается в Эмму, поглаживая кнопочку на телефоне. Реджина: Отправь ещё, где остались засосы. Внизу ещё не сошли? Сзади внизу. Свон: Прямо тут тебе фотку сделать? Или просто на стол перед тобой встать и джинсы снять? Реджина: Можешь отлучиться на несколько минут. Всё равно тебе в конце отвечать. Свон: Сама рассмотришь при встрече.

***

Свон: Завтра можешь? У меня выходной. Реджина: Не знаю, когда освобожусь. Скорее всего, поздно. Свон: Напиши когда сможешь, я перенесу свою смену. Свон: Не пиши, я уже у Сидни спросила. Реджина: Не решай ничего сейчас, всё может измениться, я напишу попозже, сейчас не могу. Свон: Я накидаю варианты, ты потом выберешь.

***

Свон: Я обновила твою анкету. Добавила щипки (место потом покажешь) и внесла запрет на наручники. Реджина: У меня в пятницу освободился вечер. Свон: Офигенно! Я кое-что купила, надеюсь, тебе понравится :) Реджина: Кляп? Свон: Признай, ты не хочешь, чтобы на мне был кляп. Иначе как ты услышишь всё, что я тебе наговорю? Тебе же нравится это. Аудиопорно. Я так и напишу в анкете. Реджина: Не аудио. Вербальное. Важно слово, а не звук. Так что ты там купила? Свон: Жидкий вибратор. Попробуешь, если захочешь. Ещё я подумала: может следующий сценарий придумаем так, чтобы у тебя был полный контроль изначально? Реджина: Тебе не хватает контроля? Свон: Мне показалось, что тебе не хватает контроля. Свон: Купи меня. Реджина: В каком смысле купить? Свон: Типа как проститутку. Реджина: Я не понимаю. Реджина: За деньги купить тебя? Свон: Как будто бы. Вызови меня. В номер. Я уже забронировала. Будешь говорить, что хочешь, а я буду делать. Реджина: Нет, я так не могу. Свон: Ну или в баре меня найди. Сними меня. Реджина: «Сними»? Свон: Снять. Подцепить. Купить. Реджина: Откуда такие познания, могу я поинтересоваться? Свон: Ты забыла, какая у меня профессия? :D Я много чего знаю. Могу и тебя научить, если хочешь. Реджина: Я подумаю.

***

Реджина: Я хочу встретить тебя в баре. Но не за деньги. Можешь зайти в приёмную? Только я занята. У Сидни для тебя закрытый пакет. Просто скажи, что для проекта, он поймёт и отдаст.

***

Свон: Пакет у меня. Свон: СЕРЬЁЗНО? Реджина: Прекрати кричать. У меня совещание. Потом покричишь. Свон: РЕДЖИНА!!! Реджина: Я хочу, чтобы на тебе было ТОЛЬКО это. Реджина: Таков мой сценарий. Незнакомка в баре. Свон: Теперь скажи мне, что это не костюм проститутки. Реджина: Платье вполне приличное. Чулки тебе, кажется, нравятся. С размером бюстгальтера угадала? Свон: Ну, типа, всё выпирает. Значит ли это, что да, угадала? Реджина: Да. Свон: Погоди-ка Реджина ТОЛЬКО это? Реджина: Ты всё правильно поняла. Будь послушной для меня. Хоть раз. Свон: Шпильки? И не говори мне, что это обычные каблуки, это НЕ КАБЛУКИ! Реджина: Какие ко мне претензии? Ты же сама предложила мне выбрать сценарий. Следующий за тобой.

***

Неоновая надпись «Кроличья нора» читается не сразу. Некоторые буквы выгорели, оставляя на первый взгляд «ролия ора». Внутри накурено-душно и темно, над барной стойкой тусклый свет. Там и сядет. Сумку на стойку, телефон рядом, ключи в карман пиджака, а его — на спинку стула. — Что вам? — склоняется бармен. — Это, — указывает Реджина. — Со льдом. Отряхивает руки, тянется за салфеткой справа. Слева белокурая женщина в красном. — Да, тут не занято, — обращается она к Реджине с усмешкой. — Что, простите? — хмурится Реджина. — Я говорю, тут не занято, присаживайтесь, — обхватывает она трубочку губами, поцеживая напиток. — Занято, — отвечает Реджина довольной ухмылкой, — я же тут сижу. — Да, я уже заметила. Трудно не заметить. — Как это понимать? — поворачивается к ней Реджина. — Такая женщина, как вы, в таком месте, как тут? Трудно не заметить. Реджина покачивает головой, ничего не отвечая, обхватывает стакан, покусывает губу. — Так и какая я женщина, по-вашему? — возвращается она к диалогу. Глоток. Женщина в красном откидывается, осматривая её с ног до головы, пока Реджина разглядывает её в ответ. Улыбаются друг другу, но держатся. — Ладно, я готова, — облокачивается женщина о стойку, подсаживаясь ближе. — Костюм: сидит отлично, как шитый на заказ. Лейбл, — без спроса отворачивает она ворот висящего на стуле пиджака, — подтверждает догадку — не типичный бренд. Украшения: минимально, но не дёшево. Часы, сумка — туда же. Ключи от мэрса, — кивком указывает она при каждом предположении. — Вы хорошо зарабатываете. Берём топ богатеньких профессий. Вычёркиваем медицину и айти, оставляем менеджмент, финансы и юриспруденцию. — Почему это? — только тут прерывает её Реджина. — Почему вычёркиваем? — Айти с таким сотиком? — поджимает она губы. — Нет. Только не такой. Дорого, модно, но не практично. И вы экран не заблокировали. Извините, подсмотрела, пока вы салфетками увлекались, — невинно улыбается она, продолжает. — Медики в таких местах заказали бы что-нибудь покрепче, — посмеивается. — И ещё, ваш макияж, не сильно броский, но чёткий, маникюр из салона точно, рубашка белая выглажена так, что… воротник шею не царапает? Шучу, не обижайтесь. Осанка. Поза. Вам важно и нужно выглядеть презентабельно. Не медик. Определённая подача голоса. Вы скорее всего работаете с людьми. Сверху вниз. Финансы вычёркиваем тоже тогда, — возвращается она к напитку, больше пожёвывает трубочку, чем пьёт, не сводя взгляда с онемевшей Реджины. — Можем добавить и политику, но что тогда вам делать в таком сомнительном месте? — пожимает она плечами. — Только если вы не отсюда или метите не так высоко, тогда да, — кивает она самой себе. — Политика, менеджмент, юриспруденция. У вас мобильный заряжен полностью, а сейчас десятый час. Вы его проверили взглядом несколько раз, прежде чем отпить. Вы кому-то нужны даже в такое время. Вы постоянно в доступе для входящих на всякий пожарный. У вас часы ослаблены настолько, чтобы проверять время за секунду. Ремешок болтается дальше по запястью. Помешаны на контроле? Или на времени? Часто торопитесь, не успеваете. Из сумки торчат документы. В двух файлах, много. Домой взяли, не закончили. Стакан поставили на салфетку. Ровно в центр, прицеливались. И я думаю, если, — клонится она к Реджине, подзывая её рукой, и Реджина не может не склониться в ответ, — да, я так и думала, — втягивает она воздух носом, — духи приятные, но запах порошка и кондиционера для белья всё равно пробивается. Запах чистоты. Порядок любите? — улыбается она, отклоняясь обратно. — Мы проверим, не отвечайте. Я сейчас, сейчас закончу, — вытаскивает она трубочку из своего стакана, бросает на стойку. — Так вот, — поднимает она стакан, — вы очень обеспеченная мать-одиночка, которая устала от менеджерской работы в конце трудовой недели и решила отдохнуть в баре, где вас никто не знает, хотя бы тут никто не знает, — победно выпивает она до дна. — Вот видите, — возвращает она внимание Реджины, — трубочка на столе вас отвлекла. Не волнуйтесь, — тянется она за салфетками через Реджину, — обещаю вас не испачкать, — швыряет она салфетку просто поверх. — Мать-одиночка? — возвращается Реджина. — Ну да. Я же подсмотрела. Ваш незаблокированный экран. Сообщение от няни. Отчиталась. Значит, вы одна. И кольца нет. В разводе? Не замужем? Не женаты? — игриво улыбается она. — Надо же, — приподнимает Реджина брови. — Это что, такой флирт? — А что? — пожимает она плечами. — Надо официально заявить? Если и так непонятно. Форму, может, какую-нибудь заполнить? Реджина смеётся, пьёт. Ей нужна пауза, она к такому не готовилась. Ставит стакан. — А вы? — разглядывает она смеющееся лицо Эммы. — Вы как оказались в таком месте? Кто вы? — Ваш черёд гадать, — подпирает Эмма голову рукой. — Сложно сказать, — щупает Реджина её взглядом. — Ваше платье… — обтягивающее до невозможности, с достаточно откровенным вырезом, выставляющее всё напоказ, — и причёска, — завивающиеся локоны скрывают лямочки платья. — Может, у вас свидание сорвалось? — Мы этого ещё не знаем, — находится Эмма тут же, и Реджина смеётся опять. — Может оно только начинается. — Какая самонадеянность! — Ну почему же «само». От вас тоже многое зависит. — Вам никто ничего не говорил про вашу сверхнаглость, граничащую с хамством? — Начальница часто намекает, — посмеивается Эмма. — Но, как видите, это не помогает. — Хорошо. Ладно. Давайте так, — отставляет Реджина стакан. — Если я угадаю, кто вы, то вы угощаете меня. Если нет — всё за мой счет. — Идёт! — подсаживается Эмма ближе, с трудом закидывая ногу на ногу. Поправляет край платья. — Ваша одежда мне ни о чём не говорит. Я даже не уверена, что это ваш стиль. Вы сидите немного скованно. Хотите ноги расставить, но всё время себя сдерживаете. Одежда ничего не скрывает, наоборот, показывает, — тянется Реджина рукой к её плечу, к бицепсу, и Эмма замирает. — Вы в отличной физической форме, — так и не касается её Реджина. — Но тут может быть что угодно. Может, вы просто любите спорт. Фитнес-тренер? Гадать не буду. Давайте лучше вернёмся к вашему поведению, а не к внешности, — не сводит Реджина с неё взгляда. — Вы с таким удовольствием расписывали всё, что замечаете. Работаете головой. Анализ людей. Широкие познания в различных сферах. Выставляете напоказ своё интеллектуальное преимущество. Вам это так важно? Или вам было важно впечатлить меня? — Почему же это должно взаимоисключаться? — хмыкает Эмма. — Не должно. Просто проверила, выставите ли вы напоказ свою логику ещё раз, — улыбается Реджина. — Может, и мышцы для вас тоже преимущество? Тоже напоказ. — Не знаю. Вам отвечать, — кивает Эмма на пустые стаканы. — У вас с собой ничего нет, кроме телефона экраном вниз. Голова, мускулы, телефон. Больше ничего. Прячете остальное. Прячете себя. Ничего такого, что сказало бы про вас хоть что-нибудь. Зачем вы здесь? Работаете? Или ищете приключений? В таком месте. После совсем недавних своих приключений, — ухмыляется Реджина. — Что вы имеете в виду? — прищуривается Эмма. Реджина тянется к ней, подзывая рукой, и Эмма наклоняется. Ещё ближе, — зовёт Реджина, отводит волосы, чтобы добраться до уха. — У вас засосы, — щекочет она шёпотом, — засосы на шее и ниже к плечу. И прямо здесь, — касается она кончиком языка, — тоже давний засос. Обновить бы, — горячо выдыхает Реджина и отстраняется. Эмма открывает глаза. Потирает шею, сгоняя мурашки. — Вы частный детектив под прикрытием, — всматривается Реджина в её лицо. — Иначе не объяснить одежду, к которой вы не привыкли, и всего этого представления до, — взмахивает она пальцами, — весь ваш очень, очень широкий кругозор, — опускает она взгляд ниже, — и весьма глубокий анализ, — пялится, не скрывая. — Видите, какое дело, — мельком облизывается Эмма, — если я под прикрытием, мне нельзя этого говорить. — Наглость какая, — смотрит на неё Реджина, пьёт глазами. — Скажите вашей начальнице, чтобы почаще вам напоминала про это. Мне кажется, она недостаточно над вами работает, — смотрит без отрыва. Прерывается, чтобы подозвать бармена. Повторите. За мой счёт. Оплата сразу. Что там было у мисс? Безалкогольное пиво для неё и яблочный сок со льдом для меня. Стекло стукается о стекло. — Я обязательно всё передам начальнице, — улыбается Эмма. — Но почему же самоуверенная? Разве я хоть в чём-нибудь ошиблась? — А я? — Почему именно частный детектив? А не какой-нибудь там коп или агент? — Прослушка под таким платьем? Да под ним даже бельё можно рассмотреть. Наверное, — два больших глотка, лёд кусает губы. — Вы скорее на телефон свой запишете без спроса, раз с невинной улыбкой преспокойно сообщаете, что подглядели в мой экран. Частный детектив, для которого слова «частный» и «личный» не синонимы. Нравится проникать в чужой приват? Или вы только подсматривать и подслушивать любите? — А есть причина, по которой вас надо прослушивать? — приближается Эмма. — Или может, сразу наказать вас за что-нибудь? Взять вас на месте. С поличным. Взять? — Так всё-таки детектив под прикрытием? — игнорирует её Реджина. — Или без прикрытия? — опускает взгляд ещё ниже, и Эмма теснее сжимает бёдра, берётся за пиво, пьёт без остановки. — Жарко стало? — продолжает Реджина. — А я думала, будет прохладно. — Хочешь проверить? — оставляет Эмма бутылку, и Реджина хватает сумку, накидывая пиджак. Поехали, я отвезу, скажи куда. Отвезу тебя и всё проверю. Заодно обеспечу тебе приключения, надолго останется. Быстрее, быстрее, — следят глаза за мигающими жёлтым светофорами и перекрёстками. Ещё быстрее, только не больше шестидесяти. А кто из нас кого снял, я так и не поняла? Ладно, неважно. Я знаю: обе сняли друг друга. Задери платье, но не сильно. Машин нет все равно. Гостиница. Значит, всё-таки без прикрытия, — забирается Реджина рукой снизу и дальше — выше краешка чулка, пока Эмма отпирает номер. Какая же ты плохая, плохая девчонка, — прижимается она к Эмме. Обеспечить тебе прикрытие сзади? Эмма смеётся, затаскивая Реджину в номер. — Сказала прийти на встречу без трусов, а я ещё и плохая? — тянет она Реджину к кровати. Подожди, не торопись, надо включить свет, я хочу всё видеть, я хочу видеть тебя. А это что такое? Нет, Свон, это не устройства для слежки, прекрати. Разве что для пыток, — подскакивают брови. — Фиксаторы, повязки, зажимы, — устраивает Эмма небольшую презентацию. — Куча лубрикантов разной степени вязкости и для разных игрушек. А эта штука, я не помню, как называется, она для шлёпания. Ну, ты скорее всего и так знаешь. Что, нравится тебе? Я знала, что понравится. Страпон на ремнях с вибратором с внутренней стороны. Игрушка-ёлочка, смотри какая прикольная, мне нравится форма. Уже знакомый нам твой любимый вибратор, ну, назовём его домашний, — улыбается она. — Теперь скажи мне ещё раз, что ты не плохая девчонка? — посмеивается Реджина, откидывая что-то, напоминающее лопатку. Но не сильно далеко. Усаживается на край кровати. — Иди ко мне, потом всё это рассмотрим и попробуем. Сядь, — отставляет Реджина колено, притягивая к себе Эмму за руки. — Сядь, — задирает она её платье. — Расскажи мне, — стягивает она лямочки по плечам, пощипывая кожу, — расскажи мне что-нибудь, — просит она взглядом. — Что тебе рассказать? — обхватывает Эмма её лицо. — Что-нибудь плохое и грязное, да? — забирается она пальцами в её волосы, склоняет голову в бок. Проговаривает в шею, на ухо рассказывает. Про то, как завалит на кровать и придавит собой. Ты же понимаешь, что я сильней? Мышцы мои щиплешь, но они от этого слабее не станут. Тебе не вырваться, Реджина. Видела верёвки? Я свяжу тебя, но не сразу. Надо же раздеть тебя сначала. Ты будешь вырываться, а я буду стаскивать с тебя одежду. Все помнётся, может, порвётся кое-где. Не страшно, что порвётся? Я могу сильно потянуть. Растянуть. Как тебе такая идея? Ты думала, для кого тут страпон? — Что-о ты такое говоришь? — склоняет голову Реджина, слабея под её словами. — Что же ты делаешь, Эмма-а? — проговаривает она. Эмма сочиняет для неё вербальное порно. — Ещё давай, — раскачивает Реджина Эмму на себе. Сосёт её кожу, нюхает, дышит в неё. Платье собралось в районе живота одним большим странным поясом. Всё остальное досталось Реджине. — Сними брюки, — приостанавливается Эмма, — я же тебя испачкаю. Испачкаю снаружи, а ты изнутри. Сними всё, хотя бы свой пиджак. — Пусть всё пачкается. Дальше. Говори. Я завалю тебя на живот, Реджина, чтобы ты ничего не видела. Тебе не захочется видеть, как и к чему я буду готовиться. Видишь, как я о тебе забочусь? Ты всё ещё будешь стараться вырваться. Но я оседлаю тебя, и ты сдашься. Вот тогда и привяжу руки к кровати. Понимаешь, неудобно будет ставить тебя на колени, если и ноги связать. Сначала я тебя отшлёпаю той лопаткой. Она хорошо бьёт, я проверила на себе. Знаешь, почему тебе понравится? Кровь прильёт, и киска твоя набухнет. Я же не садистка тебе какая-нибудь. Не смейся, нет, не смейся, скоро тебе будет совсем несмешно. Я, в отличие от некоторых, не садистка, мне надо, чтобы всё хорошо было смазано. Нам это пригодится, если я буду тебя долго драть. — Подожди, — останавливает её Реджина. — Сядь по-другому. Перекинь ногу. Так, чтобы я смогла трогать тебя, — усаживает она Эмму сама. — Я хочу тебя трогать. М-хм, да, вот так. Хочешь игрушку? Ты сильно готова, — проверяет Реджина ещё раз. Хочешь? Какую? Вот это давай. Да-а, а тут много ремешков. Помоги мне? Дада, я всё с себя снимаю. Застегни сзади. Нормально? Мне кажется, съезжает немного. Поправь. Хочешь сверху сесть или лечь? Только подсказывай мне, я же тебя не чувствую. Так? Нормально так? Остановиться? Что? Что не так? Красный? Тебе больно? Чёрт! — подскакивает Реджина. Дьявол, — дёргает она ремешки, торопится, ругается, но Эмма её останавливает, подсаживаясь рядом. — Реджина, не паникуй. Ты что? Всё нормально. Просто я немного, ну, остыла. Из-за ремешков. Пока мы их застёгивали, — улыбается она. — Там же ещё вибратор. Попробуй хотя бы его. Тут другие режимы, не такие, как на твоём домашнем. — Нет, — не успокаивается Реджина. — Нет! Я сниму. — Хорошо, конечно. — Остыла? — виновато поджимает Реджина губы, и Эмма кивает. — Чёрт, Реджина, — вглядывается она в её лицо. — Ты иногда такая серьёзная. Ну то есть ещё серьёзней, чем обычно. Я просто, типа, подсохла, — посмеивается она, и Реджина неуверенно улыбается. — Ладно, — легко выдыхает она, — что тут у тебя на этот случай? — перебирает Реджина тюбики. — Вот это давай попробуем? Это то, про что я писала. Жидкий вибратор. Реджина, да нет там никакой инструкции, хватит вчитываться. Ну видишь, просто написано «нанесите». Ничё не будет, если побольше намажешь. Ну, сколько? Вот столько, наверное. Я возьму вот столько. Хочешь, попробуй меньше, если так боишься. Но я бы на твоём месте везде намазала, если тебе нравится стимуляция всей твоей вуль-вы, — выговаривает Эмма чётче. Чувствуешь? Прикольно же? Я думаю, не обязательно трогать, можно просто сжать всё и подождать. Дада, я это имела в виду. Хорошо тебе? Реджина молчит, прислушивается. Жжёт. Зудит. Точки-огни везде. Везде горит, везде кусает, щиплет. Вибрирует. Пульсирует. Реджина ничего не говорит, валит Эмму на спину, усаживается сверху на бедро. Трётся и трёт. Хорошо. Ей очень хорошо, но мало. Ещё хочу контакта, — вдавливается она в Эмму. Ещё дай, — елозит она. Мне мало, надо теснее, ближе, мокрое к мокрому, горячее к горячему. Да, вот так. Удобно тебе? И мне, да. И мне хорошо, — откидывается Реджина, закрывая глаза. Льётся огонь, и смола растекается. Влажный мягкий мох после дождя густой запах чистый до остроты чистый. Соединяются запахи. И пальцы. Эмма зовёт её. К себе тянет. Укладывает, говорит, объясняет, спрашивает. Да, пусть, хорошо, я сделаю, лягу. Только двигайся дальше, и резче, мне мало, надо угомонить огонь. Нет, не надо. Пусть сильнее горит. Ещё, — стонет Реджина в одеяло, топит в нём вскрик. Ещё? — еле успокаивает Эмма дыхание, заваливаясь, и Реджина укладывает её на бок, подсаживаясь сзади. Ещё, да. Я поняла как, только расскажи мне опять про всё, что ты хочешь со мной сделать. А хотя, знаешь, лучше опиши, что происходит прямо сейчас: как хлюпает и чмокает, как тебе горячо и офигенно. Только с матами, Эмма, пожалуйста.

***

— В душ пойдёшь? Прикинь, у нас наконец-то есть душ, а не салфетки, — радостно улыбается Эмма. — Или ты только одна моешься? Реджина не может даже встать, какой там душ? Откуда у тебя столько энергии? — хочется ей спросить, но она просто улыбается и мотает головой: потом, всё потом, ладно? Всюду разбросаны игрушки: нет, ничего не пробовали, кроме домашнего вибратора. Просто кровать стукалась о тумбу и всё свалилось на пол. Только это заставляет Реджину подняться: помыть и положить сушиться рядом с коробкой. Наверное, коробка нужна теперь побольше. — Реджина, это ты? — раздается из-за занавески. — Это незнакомка из бара, — посмеивается Реджина, включает воду в раковине, но передумывает. — Тут не занято? — отодвигает она занавеску. — Привет, знакомая незнакомка, — отступает Эмма, впуская её. — Что, рассматриваешь мои твои засосы? — намыливает она руки. — Давай я, — прикасается к ней Реджина, ведёт руками по телу. — Надо было просто больше смазать, прежде чем пробовать, — задумчиво проговаривает она, глядя на пену. — Да забей уже, Реджина, — переступает Эмма, повинуясь её рукам. — Дело ведь не в страпоне и не в смазке. Тебя намылить? — поворачивается она. Реджина отвечает не сразу: отворачивается и приподнимает руки, придерживая волосы. — А в чём тогда? — спрашивает она в стену. — В том, чтобы мы обе были расслаблены. Чтобы нам классно было. Чтобы получали кайф. Ты расслабишься уже? — сжимает Эмма её плечи, резко спускается под мышки и щекочет. Реджина ловит её руки, притягивая к себе. Оказывается, силы у неё ещё есть. Или Эмма поддаётся, придвигаясь ещё ближе. — Прекрати баловаться, — призывает она. — Сейчас же. — Или что, если нет? — опасно посмеивается Эмма в ответ. Нет, Свон, нельзя так много заниматься сексом. Ни за один же раз. Ну какая разница, сколько я кончила? Какая разница, смыла ли я всё? Ты спрашиваешь не для этого, ты просто хочешь раззадорить меня, да? Признайся. Или я тебя накажу. Да, если признаешься, накажу тоже. Так нельзя. Можно только ущипнуть меня. Но знай, что на каждое твоё действие будет двойное противодействие. Тройное. Засоси кожу. Вот здесь. Что же мы делаем? — притягивает Реджина её голову, прижимая к груди. Опять? Опять. Укуси, только слегка. За живот. Укуси в живот, в мягкое место.

***

— Так сколько? — Что сколько? — Сколько раз ты кончила? Оргазмы. Реджина смеётся, отворачиваясь к окошку. Ночью Сторибрук превращается в другой город. Вроде бы знакомый, но заново узнаваемый. Или она пьяная, она как будто пьяная, а ведь ничего крепкого за сегодня не выпила. — Я не знаю, Свон. Ты что, считаешь? А куда мы едем вообще? Куда ты меня везёшь? Есть. Мы едем искать еду, Реджина. Ты же хотела пить и есть, а в номере у меня только крекеры и сливочный сыр, а ты это едой не считаешь. Хорошо хоть гадостью не назвала. Чипсы и сухарики из автомата тебя вряд ли устроят, поэтому мы и едем. Я же тебе говорила: ночью найти тут хоть что-то нормальное можно только на набережной. Ужин в ресторане я тебе не обещаю, но кое-что прикольное могу предложить. Да хватит проверять сотовый. Спят они уже давно. Ты же няне за всю ночь заплатила? Вот и расслабься. Блин, жрать так хочу, умираю просто. Надо было хотя бы крекер взять. И пить. Дай ещё воды. Осталось ещё? Это всё? Не, ты тогда допивай, я не сильно хочу, потерплю. Я будто бы накуренная, точно! Сушняк, жор и счастливая до одури. Что? Что такое? Я уже давно чистая, не смотри так на меня. Одиннадцать лет, точно, — поджимает Эмма губы. — Двенадцать, — быстро исправляется она. — Двенадцать? А сколько тебе сейчас? Не двадцать восемь? — считает Реджина быстро. В октябре будет двадцать девять. Вот, приехали. Да нормально я паркуюсь, ничё не будет с твоим мэрсом, не поцарапаю, не бойся. Ты же сама сказала, что я быстро с ним разобралась. Видишь, ещё даже место осталось. Пять сантиметров — это тоже место. Давай я всё куплю, а ты найди нам где сесть, окей? На набережной вообще какая-то своя другая жизнь. Сложно найти свободную скамейку. Парочки, шумные компании, которые хочется обойти, подростки рассыпными кучками. Скейты, велосипеды, ролики. Сейчас разве не ночь? Что они тут все делают? Сколько времени? — вскидывает Реджина руку, чтобы часы показали ей ответ. Но передумывает, идёт дальше, вслушиваясь. У кого-то музыка играет. С телефона? Или просто из машины с парковки, — оборачивается Реджина. Эмма шагает за ней. Счастливая такая, не насмотреться на неё. Эмма Свон в своей обычной одежде, только закрученные локоны подпрыгивают в такт бодрому шагу, напоминая Реджине о том, что вечер вообще начался в каком-то там баре. — Это что такое? — с сомнением вглядывается Реджина в предложенное. — Донер-кебаб, — вручает ей Эмма какой-то сверток, не дожидаясь, пока Реджина решится. — Просто попробуй. Шикарнейшее мясо, овощи и офигенный соус. Всё в тонком тесте. Это реально вкусно. Просто откуси, Реджина, хватит нюхать. Я знаю, ты хорошо умеешь кусать, — смеётся Эмма. — Ешь. Правда, вкусно. Даже говорить не хочется, просто съесть всё. Реджина закрывает глаза, опять прислушиваясь к музыке, к голосам, к морю. Его едва слышно за всем этим людским шумом, запах даже еле пробивается через ароматы жареного мяса и печёной кукурузы. Ветер тёплый, но резвый, волосы путает, и Реджина убирает их, чтобы в рот не попали. Эмма посмеивается над ней, что даётся ей с трудом: откусывает она много и жуёт жадно. Реджина улыбается ей. Донер-кебаб. Она почему раньше это не пробовала? Столько тут живёт и ничего этого не знает. Соус стекает густыми каплями, но Реджина успевает облизнуть пальцы. Поворачивается к Эмме, смотрит дальше на всё, что, оказывается, здесь есть. Лето тут, и они в нём. Они внутри лета в самом центре мира. Эмма сидит рядом с ней, расставив ноги по привычке, касаясь её кончиком кроссовка. И больше ничего не надо.

***

Только пора домой. Надо домой. Реджина везёт Эмму обратно в гостиницу, и Эмма грустнеет. Старается этого не показывать, но Реджина ловит тяжесть молчания. — Семь, — произносит Реджина. — Семь оргазмов, — и Эмма улыбается опять. — Прикольно! Классно, — энергично кивает она. — Значит, понравилась тебе эта штука? И позы тоже? — Понравилось. И позы тоже. Ты, оказывается, очень много знаешь. — Ну. У меня широкий кругозор. Ты же сама заметила, — и Реджина смеётся. — Знаешь, я подумала про все эти игрушки… Кстати, где ты их взяла? — Сгоняла в соседний городок, — пожимает Эмма плечами. — Так было быстрее, чем ждать доставку. Ну и конечно, лучше всё в реале посмотреть, чем в инете выбирать. — Сгоняла в соседний городок, — усмехается Реджина. — Очаровательно. — А если у тебя тут ничего нет, я что должна была сделать? Ты же не думаешь, что я всё это всегда с собой вожу? Приехала такая из Бостона в Сторибрук и захватила секс-игрушки на всякий случай, — кивает Эмма, посмеиваясь. — Ладно-ладно, я поняла. Я про другое хотела уточнить. Давай я всё это возьму себе, всю коробку, чтобы внимательно изучить. Или скинь мне названия, чтобы я прочитала инструкции. Эмма отвечает не сразу, и Реджина поворачивается, ожидая ответа. — Реджина, а ты вообще в теме? — нахмуривается Эмма. — В «теме»? — хмурится Реджина в ответ. — В теме чего? — Ну, в бдсм-теме, — но Реджина только сильнее хмурится. — А что, есть какая-то тема? — и Эмма громко заливается. — Почему ты смеёшься? — притормаживает Реджина. — Ты можешь мне объяснить? Я не понимаю, о чём вообще идёт речь. — Ладно-ладно, только не психуй, — машет Эмма рукой. — Просто я думала… Чёрт! Извини, я что, смутила тебя? — хватается она за лоб. — Но как же так-то? — удивляется Эмма самой себе. — Я думала, ты, типа… я не знаю, как сказать иначе… ну, профи. — Я? Профи? Профи в бдсм? — мотает Реджина головой. — Не понимаю. Что ты имеешь в виду? Я даже не знаю толком, что это по сути означает. — Не поверю, — не смиряется Эмма. — Ты гонишь! — Нет. Я не-го-ню, — настаивает Реджина. — Так ты поэтому писала про садо-мазо трейлер? И игрушки… Подожди, мы что, по-твоему, занимаемся бдсм? Свон, — смеётся и Реджина, — объясни мне всё сейчас же. Эмма успокаивается, выдыхая. — Я купила всё это для тебя, Реджина. Я думала, тебе это нравится. Сильно нравится. И анкеты я скачала в интернете из-за этого, просто удалила лишнее и кое-что добавила. Стоп-слово ведь для этого тоже. Погоди. А зачем ты меня тогда отшлёпала? Не за этим? — Свон. Ну как это зачем? Я тебе столько раз уже объясняла. Не «зачем», а «почему». Потому что ты напрашивалась. Ты напрашивалась, я тебя и отшлёпала. Тебе же понравилось? Не отвечай, вижу по лицу. Мы приехали давно. Тебе пора. Эмма не хочет уходить. Особенно сейчас. — Почему ты не хочешь остаться? У нас ещё целая ночь. — Уже не целая, — проверяет Реджина часы быстрым движением. — Уже третий час, — не смотрит она на Эмму. Не хочет видеть, какое у неё лицо, и так по голосу всё ясно. — Мы же хорошо провели вечер, так? — всё же решается она. — Остальное — лишнее. — Поспали бы вместе. — Спать вместе — это пустая трата времени. Никакого сознательного взаимодействия. И я люблю спать одна. — А просыпаться? — Эмма, — покусывает Реджина губу. — Я тебе больше дать не смогу. Ты же понимаешь? — Вдруг, — пожимает Эмма плечами. — Ты всё верно описала. Про меня. Там, в баре. Я — мать-одиночка, которой надо обеспечивать себя и сына. Я ничего не успеваю, ты же видишь сама. — Ну ладно, не заводись. Я просто решила уточнить. Да, я знаю, ты занята. Коробку тебе через Сидни передать? — снова улыбается Эмма, и у неё почти получается. — Или на рабочую встречу принести? — Я заеду сама. Спокойной ночи, Эмма, — заканчивает Реджина встречу.