Без поцелуя не считается

Открыли окна в домашнем кабинете: после улицы казалось душно. Напомни потом закрыть, хорошо? Реджина говорит, но внимание Эммы рассеяно: по полу, по столику, по кушетке, по коленкам Реджины — всюду распечатанные бумаги. Вот там её внимание. Конечно же, всё разложено по стопкам. На некоторых даже есть названия, будто статьи или книги. «Анальный секс для женщин. Основы». «Как правильно страпонить: гайд для квир-женщин». «Базовые роли в БДСМ». «Смазки и секс-игрушки. Совместимость материалов». «Фингеринг и римминг, начало». Опять что-то про БДСМ? Лежит вверх ногами: сразу не разобрать. Каждая распечатка в отдельном файле, это даже не стоит и упоминать. Реджина говорит: ёмко, но с паузами на «удели этому моменту внимание, ведь это чрезвычайно важно», и предложения звучат так, будто она репетировала, а может, и правда репетировала. Но точно ведь по плану, потому что на каждом смысловом пункте специальная заминка перед прыжком на следующий, это прям сто процентов. Это лекция? Это лекция. Реджина замолкает, и Эмма поднимает на неё глаза. Стрекот цикад проскакивает через оконный проём. — Повтори, что я сейчас сказала, будь так добра, — отодвигает Реджина в сторону то, во что Эмма вчитывалась последние несколько секунд. — Ты сказала, что тебе важно знать все детали, — всё ещё шарит Эмма взглядом вокруг. — Чтобы чувствовать себя расслабленной, — замечает она садомазо-коробку рядом с кушеткой. — Чтобы получать кайф. И что-то там про правила. И про договорённости. — Почти. Но другими словами. И я не произносила слова «кайф». И ты пропустила часть, где и тебе нужно знать некоторые детали. А это только вступление. — Уже целое вступление? А я думала — только название лекции, — улыбается Эмма. — Свон, — не улыбается Реджина. — Ещё раз. Короче. Дефиниции, роли, правила, планирование, риски. Непонятно? Дефиниции определяют роли, а роли определяют функции, а функции формируют правила. Да, Свон, правила. Тебе может казаться, что их нет, но ты так удивишься, когда узнаешь, что, сама того не понимая, всегда действуешь по одной своей излюбленной схеме… Почему ты так улыбаешься? Так, ладно, — прерывается лекция. Читай, — протягивает ей Реджина. Читай сама! Я не шучу. — Да я вижу, что тут серьёзно всё очень. — Раз не можешь слушать, читай. — Окей-окей! Виды сабмиссивов, — начинает Эмма по-игривому бодро. — Дальше, — сразу перебивает её Реджина. — То, что выделено. Ниже. — Есть чё-то ниже саба? — усмехается Эмма. Шутка не оценена. Читает дальше. — Пакостница или, другими словами, паршивка, — замедляется она, — или, ещё более точными словами, маленькая дрянь, — останавливается, хмурясь. — Если тебя не устраивают эти слова, можешь заменить их на сочетание «непослушная девчонка». Читай дальше, — кивает Реджина. Непослушная девчонка хочет оказаться в позиции подчинения, но не сразу. Она желает, чтобы над ней взяли власть, но при этом хочет быть «плохой» и не поддаваться до последнего, — прерывается Эмма. — Зачем я это читаю? — мотает она головой. — Фигня какая-то. — Вот за этим, — уверенно кивает Реджина, указывая на текст дальше. — Дочитай. Непослушная девчонка хочет, чтобы её удовольствием управляли. Ей тоже нужны границы и правила, но только для того, чтобы нарушать их и быть собой, — заканчивает она со смешком. Хрень! — откидывает листки. Реджина продолжает за неё. Взаимодействие с ней — это всегда испытание для всех участвующих, — подчёркивает она паузу приподнятыми бровями. Ей интересно подвергать сомнению любое слово и действие доминантки, нарываясь на наказание или усиление воздействия, — повышает Реджина голос, потому что теперь Эмма хочет вернуть листки обратно. — Вот видишь, — отпихивается Реджина, поднимая распечатку выше. — Ты только доказываешь своим поведением, что это действительно так. — Нет, вовсе нет, — не сдаётся Эмма, — я просто хочу найти дальше там, ну, про доминантку, — и Реджина с усмешкой отдаёт ей всё: держи, выкручивайся. — Я просто хочу найти, где там подтипы нёрд, ботан, зануда, ну понимаешь, о чём я? — нервно посмеивается Эмма. — Про тебя ведь тоже должно быть что-то написано, — перебирает она листочки. — Свон, — подсаживается Реджина ближе, — ты сказала, что после барбекю я могу делать с тобой что хочу и как хочу. У нас состоится серьёзный откровенный разговор, в ходе которого ты будешь мне отвечать «да, я поняла» или «да, я согласна», если это так, и обратное, если нет. Я хочу именно этого. По итогу мы установим договорённости, — кладёт она руку поверх листков. — Ты меня поняла? — требует взглядом. — Да. Я. Поняла, — смотрит Эмма в упор. — Так тебе понятно, что я поняла? Или на бумажке ещё какой-нибудь написать? — Анкеты. Мы их переделаем. Ты подготовила их для нас в обе стороны, я так понимаю, затем, чтобы меняться ролями. Меня устраивает такое положение дел, но свои потребности я опишу после. Сначала разберём позицию, где я доминирую. Выбирай, какой костюм тебе нравится больше. Нет, Свон, голой я не буду, ты же понимаешь. Этот? Ожидаемо. Сеточка прочная и внизу не будет таких разрезов. Там будут специальные шорты для игрушек. Игрушку я оставила: мне нравится нейтральная форма, режимы вибрации и сама идея, что я могу наказывать тебя по-всякому. Но больше никаких ремешков: всё должно быть быстрым и удобным. Про игрушки позже, вернёмся к анкетам. Я нашла тот вариант, который ты выбрала за основу. Почему ты удалила секцию «кинки» с подсекцией «грязные разговоры»? Нет, для меня «болтать» во время секса не само собой разумеющееся. Посмотри, какие тут интересные опции. Ты же не все их выбираешь? Обзывательства тебе ведь не подходят? Тебя даже слово дрянь не устраивает, так ведь? Сво-он. Я не слышу ответа. — Нет, меня не устраивают обзывательства. Реджина. — Надо же, ты наконец-то перестала дуться и начала отвечать мне? — похлопывает Реджина её по коленке. — Молодец. Уже неплохо, — улыбается она, поглаживая, и Эмма отводит взгляд. — Чего ты тогда не выберешь смущение? — бормочет она в сторону. — Тебе, кажется, нравится меня смущать, — мельком бросает она взгляд на Реджину. — Чё ты тогда это не напишешь? — Ты права, — задумчиво покачивает Реджина головой. — Да, ты права. Тогда, — берётся Реджина за ручку, — я выбираю мат в процессе с твоей стороны, подробное описание процесса с обеих сторон и, — вдавливает она ручку в бумагу, — мне доставляет удовольствие смущать тебя. — Жирная точка. — А тебе? — поворачивается она. — Нравится? Что тебе нравится из того, что и как я произношу? Только не говори, что всё подряд. Эмма хмыкает, мотая головой. Поджимает губы. — Свон, — тянется к ней Реджина, — ты всё ещё злишься из-за «непослушной девчонки»? Ну если ты и правда непослушная, — дотрагивается она до её плеча. Сжимает пальцами, но ослабляет, нежно поглаживая. — Скажи мне, ты сейчас обиженная или смущённая? — подталкивает она её. — Реджина, ты, конечно, можешь стараться обидеть меня, что ты и так часто делаешь, но чтобы… — Действительно, — прищуривается Реджина. — Была бы обиженная, плевалась бы и показывала язык, раскидала бы тут всё и кофе бы сверху ещё разлила… — Я просто не понимаю, зачем нам надо всё это вот так вот разбирать, а? — Ты смутилась, — уверенно кивает Реджина, игнорируя её несогласие. — Что я такого сказала? Что ты молодец, м? Я похвалила тебя. Тебя это смущает? Так тебе нравится, когда я тебя смущаю? Или дело не в этом? Когда нахваливаю? Нравится, когда я тебя поощряю? — давит она. — Плохая девчонка желает стать хорошей девочкой, — проговаривает она убедительно. — Очаровательно. Какая же ты милая, Свон, ты хоть понимаешь это? Я так тебя ещё больше смущаю, да? — наблюдает она за её лицом, за тем, как Эмма пытается найти ответ, но только сильнее поджимает губы. — Знаешь, а мне и правда всё это доставляет особенное удовольствие, — закрадывается в голос Реджины радость открытия. — Да? Странно, что ты только что это поняла, — раздаётся неровный смешок. — Я уверена, что ты прочитала всё это, — взмахивает Эмма рукой, — только для этой цели. Нет? — Свон, ну что ещё за жалобы? Анкеты — чья идея? В профи-БДСМ кто меня записал? Нарывался всё это время кто? Укусить себя попросил кто? — Я просто хочу с тобой встречаться, Реджина, — отсаживается Эмма, забираясь на кушетку с ногами, — я просто хочу с тобой гулять, разговаривать, есть, сексом заниматься. Понимаешь? Смотреть там что-нибудь вместе и всё это потом обсуждать. Ездить куда-нибудь. Отдыхать. Отношения. Вместе. Встречаться, — продолжает она, но Реджина останавливает её, подсаживаясь, берёт за руку. — Эмма. У нас встреча прямо сейчас, если ты не заметила. Вот я, перед тобой сижу. Мы ели целый день и ты так и сказала, нет, ты так и сказала, подтвердив — «я объелась». Верно? Секс у нас происходит полтора раза в неделю. Тебе же недостаточно? Мало этого. Я тоже хочу больше, но речь не только о количестве. Поэтому я предлагаю тебе поговорить и договориться. Давай я по-другому, раз так тебе непонятно. Я тебе напомню один случай, когда ты стащила мой вибратор и заманила в свой офис. Ты выдвинула одну удачную теорию. Может, ты просто хотела меня раззадорить или оправдать свою безграничную наглость таким образом, но вот какой вопрос ты мне задала дословно. Что мне больше нравится: когда мою дисциплину нарушают или когда я её восстанавливаю? Мой ответ — «да» без всякого «или». И если бы ты до конца дочитала определение… Нет! Дай мне договорить. Если бы дочитала, а не вредничала, то поняла бы, что мне весьма интересна твоя непослушность. Мне нужно тебя утихомирить. Тогда ты получишь всё, что хочешь. Я дам тебе удовольствие. Я хочу тебе его дать. Но мы должны договориться, потому что сюрпризов я не люблю. Понимаешь? Дело не в наручниках, не в игрушках и не в практиках. Ты ведь понимаешь сама: методы и инструменты не так важны, как преследуемая цель. Так ведь? Хорошо. Так, и где мы остановились? Да. Грязные разговоры. Вернее, чистые и добрые. Говорить тебе приятные слова? Хвалить тебя? Хочешь, чтобы я была с тобой ласковой и нежной? Эмма, тебе нечего стыдиться. Открыть окно сильнее? Или, может, хочешь воды? Мне нужно, чтобы ты подтвердила мои догадки вслух. — Да, — смотрит Эмма в пол. — «Да» что именно? Я задала тебе пять вопросов. На какой из них ответ? — Чёрт, — резко выдыхает Эмма. — Ты издеваешься? — бросает она взгляд на Реджину. — Ты точно издеваешься! Нет? Я не всегда понимаю. Мы реально договариваемся о таких вещах? А я ещё и дрянь. Я поняла, да: есть маленькая дрянь и дрянь побольше. Дрянцо и дрянище. Вот и все определения для нас с тобой, — отмахивается она. — Нет, Эмма, не получится у тебя сейчас меня разозлить. Я же ясно дала понять, что разговор откровенный. Сейчас тебе необязательно нарываться, можешь сменить тон. Прибереги свою дерзость, хорошо? Она нам пригодится, обязательно, попозже. Основы, первые пять листов, принцип добровольности: мне нужно, чтобы ты сказала вслух, какие у тебя… — Да! — обрывает её Эмма, зажмуриваясь. — Я хочу, чтобы ты была со мной такой. Как ты сказала до этого. — Хорошо, — удовлетворённо кивает Реджина. Это очень хорошо. Ведь мне и самой это нравится. Но только в этом направлении. Мне самой этого не нужно. Значит, идём дальше. Мы больше не будем торопиться, ни с чем. Я буду предлагать практику, но ты должна будешь показать мне, что действительно хочешь этого и что ты готова. Понимаешь? Самое важное — обратная связь, поэтому от тебя ожидается описание ощущений при любом изменении. Ты согласна? Хорошо. Следующее. Место. Оказывается, для меня это важно. Отвлекаться на что-то или кого-то, кроме тебя, во время процесса для меня недопустимо. Больше всего меня устраивает мой офис и номер в гостинице, но я сама буду его снимать. Я хочу владеть пространством полностью и заранее. Если мы меняемся ролями, то позволительно, чтобы место было неожиданным. Ты запишешь? Это я говорю для тебя про себя. Мне нужно, чтобы ты увозила или заманивала бы меня куда-нибудь, а там связывала бы, но только верёвками, ничего твёрдого и холодного. В лес. Мне нужно, чтобы ты увозила меня в лес. Чтобы старалась меня напугать, используя грубую физическую силу. Ты будешь делать мне больно: варианты я тебе предоставлю. Но в процессе мне будет важно видеть твоё лицо. Ты всё записала? Время. Учитывая изменившиеся обстоятельства, я внесла корректировки в некоторые свои дни. Расписание будет для тебя открыто. Ты сможешь инициировать встречу в любой удобный день. Но. Это значит, что другие дни тебе недоступны. И. По поводу инициирования. Будут правила двух типов. Это ради порядка и безопасности. Первые правила, которые нарушать категорически запрещено. Тебе запрещено вмешивать в наши игры других людей, запрещено портить моё имущество и унижать меня прилюдно. И есть правила, которые нарушать можно. Записывай: тебе нельзя… — Так можно или нельзя? — Что непонятного я сказала? Тебе нельзя портить мои личные вещи, к примеру, одежду, нельзя пробираться на мою территорию, нельзя меня не слушаться, нельзя мешать мне работать, нельзя спорить со мной, обзываться тоже нельзя. — То есть беспощадной стервой тебя нельзя называть? — выглядывает Эмма исподлобья. — Свон. Ну что ты делаешь? Это же для того, чтобы инициировать встречу. А у нас уже встреча. И не порти слова, не используй их просто так. — Я тренируюсь. Надо же как-то материал закрепить, — прячет Эмма улыбку. — И высокомерной сукой тебя тоже нельзя называть? — старается звучать серьёзно, но усмешка пробивается. — Ты только это усвоила? — улыбается Реджина. — Ты разницу между правилами поняла, по сути? Приведи пример. — Рабочую встречу прерывать категорически запрещено. Зайти к тебе в офис, когда ты одна, и скинуть все твои бумаги со стола, назвав тебя при этом дрянью, можно-нельзя, — довольно заключает Эмма. — Слушай, а мне нравится, что мы всё так разбираем. Давай ещё! — Разумеется, будет ещё. Мы не закончили блок по безопасности. Перед встречей обе должны быть выспавшимися, здоровыми и в настроении. На встречах всегда должна быть вода, а после встречи… — Нене, Реджина, я не это имела в виду. Опять лекция? Я такими темпами должна была уже сертификат по бдсм получить. — У тебя ещё миллион часов неотработанной практики. Тебе до сертификата ещё нужно потеть и потеть, мокнуть и мокнуть. — Я про закрепление материала на примерах. Тренировка, понимаешь? На примерах, где я твои бумаги расшвыриваю и обзываю тебя … — Завтра. Или не завтра, я не помню точно: нужно проверить в календаре. Кажется, завтра. Но для этого нам обеим нужно выспаться. И ещё. Местом может быть и чаще всего будет мой офис. И всё должно быть под рукой во всех смыслах. Значит, в тумбочках. В тех, что закрываются на ключ, так что не порти их больше своими отмычками. Ну что ты так на меня смотришь? Расписание у тебя на почте, доступ по ссылке. Анкеты мы переделали: перечитай, прежде чем планировать внезапное разбрасывание бумаг с моего стола. На ночь можешь остаться здесь, я тебе уже писала. Гостевая комната для тебя готова. Сплю я одна, ты в курсе. Можешь побыть в кабинете некоторое время, чтобы изучить обновлённые анкеты и материалы, но не забудь закрыть двери на ключ и все окна обязательно. Ванная комната у нас одна на двоих, но утром с шести до семи она занята. Всё запомнила? Даже если нет, я всё написала в деталях к сценарию «барбекю», — берётся Реджина за пустую чашечку. — Мы же обо всём договорились? — всё же подходит она к окнам. — Да. Договорились, — наблюдает за ней Эмма. — Я всё поняла.

***

С шести до семи ванная комната занята: Эмма просыпается только из-за шума фена, сама раньше этого вряд ли встала бы. Реджина рассекает по кухне, собираясь по пути. Позавтракаете с Генри, хорошо? Он должен уже скоро встать, но может полениться и не спуститься вовремя. И спроси у него, чем он будет заниматься сегодня. Летняя школьная подготовительная программа. Он и так знает, ведь у него всё расписано в плане на стене в комнате. Уже видела? Хорошо. Тебе же сегодня только к обеду? Найдёшь, чем вам позавтракать? Генри и сам знает, где что стоит, но будь рядом на всякий случай. И если будете пить какао, то сполосните кружки сразу или… Да, да, всё верно, из-за корицы. Нет, я сама не завтракаю. Видишь, я уже не успеваю. Смузи? Нет, точно не таким. Что-то было ещё, что мне нужно было тебе сказать. Что-то важное, — остановка на глоток кофе. Да, верно: сегодня я закрываю квартал и полугодие, а это что значит? — роется она в сумке. Что отчёт от тебя я жду ещё с прошлой недели, — поправляет она волосы, ещё глоточек. Нет, не надо меня подвозить, и коробку я сама донесу, мне уже пора, а вы просыпайтесь и завтракайте, — проверяет она часы, встряхивая рукой. Всё понятно? — Нет, — сонно улыбается Эмма, — ничё ваще не понятно, повтори ещё раз и с самого начала, — задерживает она Реджину на секунды. Как раз хватает, чтобы та ей улыбнулась в ответ.

***

Как поймать Реджину? Чтобы увезти её в лес и сделать с ней всё, что она просит, надо для начала устроить засаду. Кстати, а что она там просит? Ага, погуглить про шибари и про ваксплей, не забыть потом заехать в спецмагазы, всё купить и пару раз потренироваться на себе. А как поймать? Да как обычно. Тут даже слежка не нужна, можно и без камер обойтись, и без маячка. Вот оно всё: в расписании, прямо перед Эммой. Тут и привычки, и занятость, и места. Расписание с доступом на просмотр: руками не трогать, только смотреть. Ха-ха. А что там про «трогать»? Потребуются инструменты. Нож? Было бы неплохо. Какие ножницы в лесу? Нож, раз верёвки. Перчатки, раз воск. Так как же поймать Реджину? Что? Кто там пишет? Реджина, ну не отвлекай: для тебя же стараюсь. Да отправила я тебе отчёт. Сто раз уже отправила. Что? Какие ещё правки? «… Необходимо исполнить в кратчайший срок. С уважением, Р. Миллс» Правки, отчёты, презентации, задачи, поручения и поручения поважней. Выбирайте, пользуйтесь, мисс Свон. Устройте мне представление с вышибленными дверями и салютом из бумаг. Как же красиво летит всё на пол. Степлер брызжет скобками, карандаши и ручки весело перебрякиваются. Реджина теряет терпение, Эмма теряет одежду. Отличная командная работа. Методы и инструменты не так важны, как преследуемая цель, — так Реджина утверждает. Но всё равно спрашивает, на будущее. — Что тебе больше всего понравилось? — поглаживает она Эмму по голому животу. — Из всего, что я с тобой делала. — Твой стриптиз, — с улыбкой произносит Эмма, и обе смеются. — Необязательно было обливать меня водой, Свон. — А как бы я тогда тебя раздела? Сеточку бы твою как увидела? — ведёт она пальцем по ромбикам, но Реджина перехватывает её руку. — Ответь мне. На вопрос. Эмме нравится, как Реджина с ней говорит. Реджина никогда не скажет явно, она не использует определений. Но Эмму заводят глаголы. Нет, ей нужны глаголы именно в повелительном наклонении. Сначала Реджина ставит в наклонение глаголы, а потом ими ставит и саму Эмму. Поднимись. Иди ко мне. Сядь, медленно. Я сказала «медленно». Замри, — удерживает её Реджина, впиваясь пальцами в бока. Привыкни. Приподнимись: теперь двигаться буду только я. Руки положи мне на плечи, там держи. Говори всё, что чувствуешь, мне нужна мгновенная обратная связь, Эмма, я не слышу, говори, — вглядывается она в её лицо. А говорить сложно. Сложно даже смотреть. У Эммы находятся только наречия. Хорошо. Ч-чёрт, как же классно. Так слишком быстро. Да, вот так самое то, — сжимает она плечи Реджины, тянется в объятие. Становится невозможно даже думать, когда Реджина переходит с глаголов на сложные предложения. Когда её голос меняется: льётся ласково или нежно шепчет. О том, как она скучала и ждала, когда Эмма придёт. Почему ты раньше не пришла? Так хотела увидеть твоё лицо. Ты вечно ухмыляешься, но я знаю, как ты можешь улыбаться. Не смущайся, не надо, Эмма посмотри на меня, — обхватывает Реджина руками её голову, склоняя к себе. Когда ты улыбаешься, я хочу до тебя дотронуться, — касается Реджина губами её щеки. Эмма замедляется, а потом и застывает, только чтобы сохранить этот контакт: зубами по коже. Реджина не кусает, трогает, вычерчивает по щекам, скулам, подбородку, изредка пробует языком. Да, сложно говорить. Эмма задыхается, ускоряясь. Не слышит ни глаголов Реджины, ни собственных наречий. — Эм-ма. Ты мне ответишь? Только не говори, что всё. Как тебе, например, паддл? — приподнимает Реджина лопатку. — Не сильно больно? Эмма смеётся, переворачиваясь: сначала, значит, отшлёпала, а потом спрашивает. Реджина удерживает её, притягивая обратно к себе: ты мне ответишь или нет? — А тебе? Что тебе нравится? — Носки. Твои милые носочки, — единственное, что на Эмме в данный момент. Реджине нравится оставлять Эмму только в носках. Или в чулках, или в кроссовках. Зависит от сценария. Ей нужна голая Эмма. Как ни странно, но в голой Эмме находится больше нахальства, чем в одетой. — А. Носки? — задирает Эмма ногу. — Специальные, для свиданий. Но с твоей сеточкой не сравнить, конечно. После остаются следы. Реджине нравится их потом рассматривать, поглаживать пальцем. Сосок торчит ровно из ромбика. — Отвезёшь меня домой? У меня кроме этого, так сказать, костюма для свиданий и мокрой офисной одежды больше ничего. В следующий раз, когда соберёшься обливать меня водой, приготовь сменку. У Эммы ключ от дома и код от сигнализации. Чтобы не через окно, Свон.

***

Так как поймать Реджину и отвезти её в лес? А куда в лес? Пока ещё достаточно тепло, но вот насекомые, блин. Карту на стол. Лесной домик. Пустой? Вроде да. Надо уточнить. В кемпинге спросить, но только аккуратно. И поставить видеофиксатор на пути с сигналкой на сотовый.

***

Свон: *отправила изображение. Загрузить изображение? Свон: Хочешь что-нибудь из этого? Реджина: Ты где? Свон: В сексшопе. Непонятно разве? :D Реджина: Зачем? Свон: За виниловыми простынями. Реджина: Зачем? Свон: Это такая игра «зачем»? :) За тем, чтобы ты не сидела и не сушила феном кровать в номере, а вместо этого мы бы сразу ехали есть. Ну и в офис на диван удобно. Реджина: И ради этого обязательно нужно было ехать в другой город? Свон: Нормально близко. Через пару часов уже буду. Так взять или нет? Реджина: Не надо. Мы и так не всё ещё перепробовали. Реджина: Возьми смазку. Нашу любимую. Она скоро кончится. Свон: Точно только это? Реджина: Можешь заехать в какой-нибудь большой супермаркет и проверить томатную пасту определённой марки? Реджина: *отправила изображение. Свон: Нашла. Реджина: Возьми две! Свон: Взяла. Теперь главное не перепутать. Реджина: :) Реджина: Хочешь сегодня поужинать вместе? Лазанья со смазкой на водной основе. Свон: :D Ну как такое пропустить? Реджина: А после ужина как раз обсудим последнюю встречу.

***

— Эмма, так ты ответишь мне? Что тебе больше всего нравится? Эмме нравится, когда Реджина теряет свой драгоценный контроль. Сначала она сосредоточенно диктует Эмме что и как делать, инструктируя даже её дыхание: на вдохе расслабься, на выдохе напрягись. Глаголы в повелительном наклонении прерываются то ли насмешками, то ли подбадриваниями. Видишь? Говорила же, что в такой позе будет удобнее. У тебя хорошо получается, Эмма, но ты можешь больше, я чувствую. Можешь? Да, вот так. Как же я люблю, когда ты такая сговорчивая и податливая. По голосу обычно и заметно, когда Реджина теряет контроль, и Эмма проверяет взглядом. Смотрит на Реджину, видит дикарку. — Больше всего мне нравится, когда тебе башню сносит. Ну. В хорошем смысле. — Можно мне определение? Или какой-нибудь синоним. Эмма хохочет. Серьёзно? Блин. Ну вот когда у тебя глаза как у кошки, которая сейчас прыгнет и сожрёт. Или когда ты слова начинаешь путать и просишь меня побольше материться. Когда у тебя руки трясутся и губы дрожат. Типа как-то так. Что тебя так сильно заводит? Это из-за контроля? Из-за доминирования? Из-за каких-то нарушенных запретов? Из-за грязных слов? Из-за порнушки вслух? Из-за чего? — Из-за кого, — поправляет Реджина, прокашливаясь. — Вау! Ничё себе, — посмеивается Эмма радостно. — И из-за кого же? — Ни единой догадки? — приподнимает Реджина бровь, но Эмма смотрит на неё в ожидании. — Если я скажу, что из-за одной послушной хорошей девочки, которая тает от слов на моём языке, ты не вспыхнешь, Эмма? — Н-нет, — поспешно мотает Эмма головой, а Реджина мягко смеётся. — Удивительно, как быстро нежный молочный может превратиться в пунцовый. Да? И я не о шлепках сейчас. Нет, Свон, мы не будем обсуждать, являются ли словосочетания «таять» и что-то там с «башней» синонимичными. Может, позже. Сейчас есть один незакрытый момент, который я хотела обсудить устно. — Мне нужно жёстче, — заявляет Реджина твёрдо. — Сможешь? — Ещё жёстче? — приоткрывает Эмма рот. — То есть всё, что я с тобой сделала, с засосами на бёдрах и укусами на плечах, не катит? У тебя синяки сошли вообще? Реджина. Покажи тогда. Я серьёзно. А мышцы не сводит больше? И я ещё скинула тебе витамины, которые… — Не переводи тему на витамины и смузи. Я же не про это. — Да. Я знаю. Ты просила сделать больно и страшно. Ты мычала, я слышала ты мычала, и это точно не от радости. Да я же тебя так сильно к креслу привязала, с шибари мне точно ещё нужно потренироваться, тебе ведь капец как туго было. Помнишь? Я тебя три оргазма специально обломала, — размахивает Эмма руками. — Тебя потом несколько минут трясло, когда ты наконец… — Эм-ма, — берёт её Реджина за руку. — Всё, что ты сделала, было замечательным. И обездвиживание, и воздействие, и принудительные практики. Я просто сообщаю тебе, что можно жёстче. Не бойся меня напугать. Можешь быть изощрённей и наглей. Хорошо? Это же в рамках встречи. — Ладно, — пожимает Эмма плечами. — Но с лесом сейчас не получится, потому что с комарами соревноваться в укусах я не собираюсь. Если только через пару месяцев, ближе к осени.

***

Очень легко поймать человека, если знаешь, где он живёт, работает, куда ходит и как часто, если у тебя есть ключи от его дома, код от системы безопасности и прямое разрешение. Но если всё это есть, то какая же это поимка? Дело не в физическом перемещении. Да, Реджина? Изощрённей тебе надо. Вот так можно поймать Реджину: на её же собственных правилах. Эмма изучает расписание, выискивая подходящий день. Разноцветные прямоугольники пёстрой сеточкой покрывают дни и недели жизни Р.Миллс. Реджина помешана на контроле и времени, но речь не про других людей, а про её собственную жизнь. Знать наперёд. Реджина не любит неожиданностей: когда быстро, когда что-то другое. Напугать её можно именно так. Устроить ловушку — почти как засада с поимкой: Эмме нравится это вдвойне. Обновить рабочий арсенал. Верёвки — не синтетика, нет, мягче нужно и только натуральное, но тоньше. Есть тут потоньше? — проходит она в следующий раздел стройматериалов. Свечи обычные из воска без ароматизатора побольше и потолще. Да, эти подойдут. Дада, Мэри Маргарет, это всё для моей новой религии. Буду молиться, пока богиня не спустится с небес, снизойдя до нас, услышав наши громкие слова. Спички ещё нужны, не зажигалка. И много воды. Городское совещание перенесли. Нет, Реджина, конечно я не знаю, как так вышло. Ты целый день ходила по департаментам, вот они без тебя и потупели разом. У тебя что с сотовым? Сел? Сидни до тебя не смог дозвониться. Подвезти тебя? Зарядка в бардачке кстати. Найдёшь? Там их куча под разные модели. Эмма могла бы и не скидывать Реджине целый день видеоролики по теме «техника безопасности бдсм сессия», самое высокое качество. От таких у Реджины быстрее садится батарейка. Эмма могла бы просто испортить зарядку и купить потом новую. Рисковать не стала: сразу всё сделала. Она могла бы взять на подготовку больше времени и устроить встречу позже, но тогда эффект неожиданности стал бы эффектом ожидания. Эмма могла бы сказать и не про Сидни, и не про городское совещание. Но главные слова прозвучали. Да, перенесли без твоего ведома, уже ждут. Реджина переключается не сразу: негодование сменяется непониманием на втором перекрёстке. Куда мы едем? А совещание? Нет никакого совещания?! Нет никакого совещания, Реджина. Слишком быстро едем? Страшно? Закрой глаза тогда. Реджина закрывает. Сегодня Эмма не шутит и не смеётся. Она молчит: когда мчит, когда сворачивает в лес, когда сосредоточенно паркуется, когда выволакивает Реджину из машины, затаскивает в какой-то домик, швыряет на кровать. Дверь на засов. Реджине не страшно: ни когда Эмма привязывает её за руки к жёсткой деревянной кровати, ни когда снимает с неё часы и украшения, ни когда достает нож. Эмма расхаживает по этой хижине, хозяйничая, зажигает свечи, которыми уставлен весь стол. Снимает с себя всё сверху, перетягивает волосы, собирая в пучок, надевает перчатки. Перекидывает ногу, усаживаясь сверху, сжимает бёдрами её ноги. Ещё сильнее: не для проверки, для демонстрации. Реджина наблюдает: она точно не знает, что выбрала Эмма, но догадывается. Кончик ножа упирается под пуговку блузки: Эмма смотрит Реджине в глаза, пока пуговка отлетает одна за одной. — Вот столько ты обычно расстёгиваешь, прежде чем зайти ко мне в офис и отругать за очередной бесполезный отчёт? — продолжает Эмма, натягивая ткань. — Больше, я знаю, — пробирается она к коже. Перчатки скрипят. Реджине не страшно. И пока что ей не больно. Ей любопытно. Пахнет деревом, кожей и давним костром. В движениях Эммы уверенность и расчёт: она следит за свечой, снимает перчатку, берёт какую-то бутылочку. — Масло. Чтобы жгло посильнее, — выбирает место на теле, прослеживая взгляд Реджины. — Здесь? — угадывает она. — Проверим все варианты, — натирает она её кожу. Живот вздрагивает. Эмма останавливается и задувает одну из свечей. Капает себе на руку предварительно. Первая порция неуверенная: капли падают на кожу вразброс. Реджина шипит. Свечи хором ахают: вздрагивает пламя. — Больно? Насколько? Ещё? — берётся Эмма за следующую свечу, не тушит. — Знаешь, — не дожидается она ответа, — я всё думала, зачем тебе так важно видеть моё лицо в процессе, — преподносит она свет ближе. — Есть идеи? С остальным вроде понятно более-менее. Не признаешься? Ладно. Я сама тогда расскажу тебе ещё одну теорию. Я думала, может ты вся из себя такая интересная мазохистка? Нет? Рано списала садистку со счетов. Ты наверняка понимаешь, что ты мне важна, — поглаживает Эмма её живот, щупает застывший воск. Я не смогу тебя обидеть и больно тебе мне сделать сложно. Ты не могла не заметить, как я придерживала твою голову, когда вытаскивала из машины, так ведь? И мягкую подложку вокруг своих запястий ты не могла не заметить, — дёргает Эмма верёвку, обмотанную поверх. Масло знаешь для чего? Чтобы воск потом легко сошёл. Тебе не страшно. Тебе не больно. Не физически. Вторая порция даётся легче: Реджина стискивает зубы, вглядываясь в лицо Эммы, замечая, как быстро та моргает. — Тебе важно видеть моё лицо, — продолжает Эмма уверенно, — чтобы видеть мой страх. Ты всё же садистка, Реджина, — смотрит она в её расширяющиеся глаза. — Как тебе такая моя теория о тебе? Страшно? Реджина дёргается. Выкручивается. Пытается скинуть. Нет! Я не хочу! Нет. Слезь! Коленка в дерево, остро. Дёргается опять. Красный меняется на жёлтый. А синий ещё не сошёл. Желтый? Точно? Реджина? Уверена? Да, хочу дальше. Ножик по ткани вскрывает шов, резко в обе стороны. Воздух прохладой по нежной коже. Эмма перерезает и верёвки. Можешь двигаться, если хочешь. Воск отпадает с кожи кусочками. Свечи дрожат, но бесстыдно глазеют, и Реджина тушит их. В темноте ищет руки Эммы, тянет на себя. Сожми меня, — просит молча. Всю сожми.

***

Машина смотрится так странно в этой глуши. Где они вообще? Что это за место? Реджина кутается в какую-то куртку, которую Эмма на неё накинула. Термос с кофе. Сэндвичи? Нет, я пока не хочу, — молча мотает головой. Реджина хочет кофе. Странно, что ей холодно, обычно она не мёрзнет. Кутается ещё. Чья куртка? Что происходит? Хочется замотаться потуже. Машина смотрится так странно, будто её не должно тут быть никогда. На руках всё ещё обрывки верёвки. — Снять? — подсаживается Эмма. Принимается развязывать узлы, не дождавшись ответа: быстро и ловко. — Реджина, ты согрелась? — Согрелась? — переспрашивает Реджина и понимает вдруг, что голос сел. Охрипший. Саднит. Ещё кофе. — Попей лучше воды, — протягивает Эмма. — Ты как? Ты как, Реджина? Тебя выкинуло? Я читала, что так может быть. Эмоциональная перегрузка. У тебя это? Или что у тебя? Не хочешь пока что говорить? А что хочешь? Давай я просто тебе всё перечислю, а ты потом скажешь, что хочешь, окей? Могу нагреть воды, чтобы ополоснуться. Воск с масла должен сойти хорошо. Помимо сэндвичей у меня суп, могу нагреть тоже. Твоя одежда в тачке. Я выбрала что-то примерно похожее. Тёплые вещи только не взяла, я не знала, что так получится. Полотенце зато есть. Но если мы тебя накормим супом и… — А чья куртка? — Дэвида. Помнишь Дэвида? Из кемпинга. Он тут немного зимовал, а куртка теперь местная. Да нормальная, не волнуйся, — улыбается Эмма. — Ты просто сказала, что тебе очень холодно. Я плед наверное в тачку закину для таких случаев. — Хорошо, — кивает Реджина. — Спасибо. Эмма смотрит на неё ещё какое-то время, пока Реджина не доказывает ответным взглядом и слабой улыбкой, что да, она тут, всё хорошо, это правда было «спасибо», мне просто нужно посидеть вот так, молча, никуда не глядя, ни о чём не думая. Правда, Эмма, правда. Это лес. Дышит на них. Наблюдает. Ждёт. Смотрит в ответ. Реджина закрывает глаза, чтобы избавиться от этого ощущения. Слышит Эмму: хлопают дверцы машины, шуршит пакет. Не сразу разбирает за этим другие звуки. Птицы, насекомые, травы, деревья, ветер, — всё живое и единое сразу со всех сторон. Эмма возвращается, укутывая её всеми этими «хочешь?», «будешь?», как и тёплой курткой, пропахшей сладким дымом. Эмма никогда не сделает ей больно. Реджина никогда не будет её бояться. Страшно Реджине только от самой себя. Она вглядывается в лес, а спрашивает у Эммы, только сейчас понимая: — Это ты сказала «красный»?