Без поцелуя не считается

Куда? Зачем? Ну куда, а? Не уходи, — тянется рука. Щупает рядом. Пусто уже. Всё ещё тёплое. — Ещё раз, только помедленней, пожалуйста. Зачем тебе ехать на работу? — Какая же ты сонная, — улыбается Эмма, пряча сотовый в карман. — Зачем, Эмма? Затем, что надо. Грэм отравился вчера. Я не говорила? Ну, стошнило его пару раз, ничего страшного. Может, тебе ещё рассказать чем именно? Вот и я думаю, что незачем. Кстати, вот твой смузи. Ладно, не кстати, я просто так сказала. Реджин, ну, не рычи на меня с утра. И вообще, чего ты встала так рано? Отоспись нормально: у тебя отпуск. А я поеду. А чё делать? Пусть хотя бы у тебя отпуск продолжится. Нет, не надо тебе выходить на работу. Ты вообще умеешь быть в отпуске? Знаешь, как это делать? Вот тебе пара идей: позавтракай, а потом иди обратно спать. Да, после завтрака обратно спать. Ну, я серьёзно, не смотри так на меня, просто попробуй. А когда проснёшься, включи телик и лежи перед ним, пока спина или шея не устанет. Конечно, ты так не делала. Вот и попробуй ради эксперимента хотя бы. От этого Земля не сдвинется, Вселенная не схлопнется. А если соскучишься сильно, приезжай на обед, но только не сильно рано, окей? Где-нибудь после двух. Ну или вечером сходим с тобой куда-нибудь. Как ты там вчера сказала? Веселиться и ходить по ресторанам? Ха, да! Точно. Так что подумай, как хочешь развлечься. А мне пока надо уладить пару дел. Нет-нет-нет, не делай такое лицо. Когда я говорю «пару дел», я свою работу имею в виду, ты тут ни при чём. Если ты не умеешь не делать дела даже в отпуске, то займись хотя бы тем, на что всегда не хватало времени. Но только теми делами, которые приносят тебе удовольствие. Попробуй, ладно? Ради прикола. Увидишь, тебе понравится. Короче, отдохни хорошо и позаботься о себе. И про психотерапию не забудь. Я оставила контакты у компа. Всё, до связи. После завтрака спать? Непонятно. Она ведь уже поспала. И как можно сделать запланированные дела заранее, когда они запланированы? Переносить всё? Абсолютно непонятно. Реджина, всё ещё сонная и взъерошенная, бродит по комнатам со стаканчиком смузи в руках в поисках источников заботы о себе. Смотреть сериалы днём при другом освещении и в другом расположении настроения — это не просто странно, это невыполнимо. Выполнимо зато убраться в доме, в шкафчиках, перестирать одежду и продумать несколько вариантов организации праздника для детей в условиях леса. Да, вот так уже лучше.

***

Собиралась Реджина не в мэрию, поэтому оделась, накрасилась и надушилась немного иначе. Собиралась Реджина не в свой офис, но первый, кто её встречает в департаменте шерифа, — Сидни. — Ты что тут делаешь? — притормаживает она у входа, незаметно поправляя блузку. — Добрый день, мадам мэр. Я здесь нахожусь. По просьбе шерифа Свон. — И где же тогда шериф Свон? — проходит Реджина внутрь и замирает. Эммы там нет, зато в камере за решёткой — Грэм. — Что вообще происходит? — вопрошает она у него, но получает только невнятные «доброго дня, Реджина». — Эмма где? — переводит она взгляд на Сидни. — Шериф Свон сейчас в комнате для допросов. Но подождите, мадам мэр, — едва поспевает за ней Сидни, — шериф Свон просила не мешать ей. — Она что, оставила тебя тут за главного? — сбавляет Реджина скорость. Если вы позволите, мадам мэр, то я вам всё объясню. Мисс Свон позвонила мне совсем рано утром и поинтересовалась, не хочу ли я провести сегодня целый день так, как проводит его настоящий шериф. Полагаю, вы догадываетесь, что именно я ответил. Мы ехали на полицейской машине по городу, прямо по главным улицам, и я сидел впереди. Признаться, я удивился, когда мы вдруг оказались перед больницей, но по широкой улыбке шерифа Свон предположил, что у нас особенное задание. Так и оказалось. Особенным заданием являлись беседа с доктором Вейлом и доставка Грэма из больницы в департамент. Шериф Свон очень быстро привела своего заместителя к машине, очень хорошо при этом придерживая его под руку, и усадила на заднее сиденье. Она объяснила мне, что когда мы приедем, она будет допрашивать Грэма, а я буду за всем наблюдать. — Зачем? — За всем. — Для чего, Сидни? — Я не могу знать, мадам мэр. Но шериф Свон сказала мне никому об этом не сообщать. — Зачем ты тогда всё мне это рассказываешь? — ещё выше приподнимаются брови. — Я не могу не рассказать вам. — И что же дальше? Дальше она его допрашивала, как она до этого и обещала. Она много раз спрашивала у него, где номера, я не знаю, какие именно, но могу догадываться, что от машины, которую нашли в лесу. Я сделал фотографию для новости для газеты в честь расширенной линейки завтраков в нашем кафе, я сейчас объясню, при чём здесь упоминание этого мероприятия. Я сделал фотографию, но не совсем чёткую, потому что в фокусе были обе мисс Лукас, и из-за этого машина на заднем фоне вышла не такой, как хотелось бы шерифу Свон. Может быть, она позвала меня сюда и для этого тоже, но мне она не задавала никаких вопросов, ведь я уже показывал ей свои блокнотные записи того периода. Помимо номеров от машины она также интересовалась пожаром в мэрии, и тогда Грэм перестал молчать и начал отвечать. — Что-что ещё раз? — И тогда Грэм перестал молчать и начал… — Нет, Сидни! Про пожар. Пожар в городской ратуше, мадам мэр. Вы, должно быть, помните. Пожар из-за проектора и краски для ремонта, как заключил на тот момент пребывающий на тот момент в должности шерифа шериф Грэм. Не понимаю, почему шериф Свон не обрадовалась, ведь Грэм наконец-то начал отвечать грамотно и он стал отвечать. Он говорил что-то про состояние аффекта и превышение должностных полномочий, давление в уязвимом положении, а ещё про неправомерное использование должностного оборудования. Мне, признаться, очень понравилось, как изменился характер диалога. Жаль, вы не пришли пораньше. Тогда шериф Свон стала спрашивать его о том, кто так… Секунду, — достаёт он блокнот. Кто тебя так натаскал, а, — читает он написанное однотонно. — Да ты послушай себя, я сама сейчас начну аплодировать, браво, Грэм. Мне ещё с кем-нибудь надо побеседовать? Здесь она резко изменила выражение лица и голоса, и тогда Грэм ничего не ответил. Но тогда шериф Свон продолжила. Она сказала… Вот. Грэм, ты же понимаешь, что это до пяти лет, а если бы кто-нибудь пострадал, не бери на себя чужое дело, я знаю, ты бы не смог навредить Реджине, так ведь? Скажи, с кем мне ещё побеседовать? Удивительно, но как раз через какое-то время она как раз и будет ещё с кем-то беседовать, ведь у неё очень громко запиликал какой-то инструмент. Я еле успевал за ней, потому что она очень быстро побежала в офис к компьютеру, мадам мэр, а отставать я не хотел, ведь она велела мне за всем наблюдать и никому ничего не говорить. И пока она просматривала видео с камер, она очень много ругалась, в частности она произносила такие слова, как «чёрт», «блин» и «жёваный крот». — Сидни… — трясёт Реджина руками. — Да-да, мадам мэр. Шериф Свон увидела того самого человека, который уже посещал Сторибрук и снова решил его посетить. На мотоцикле. — Где он? — Там же, где и шериф Свон. В комнате для допросов. Допрашивается.

***

Это точно он. Это тот самый Август, — вглядывается Реджина в них обоих. — Вот видите, мадам мэр, — важно начинает Сидни, но Реджина останавливает его одним коротким «тщ». — Вы не волнуйтесь, нас не слышно и не видно, мадам… — и раздаётся следующее «тщщщщ». Тихо, Сидни, потом похвастаешься, а сначала дай мне узнать, что это за Август и какое отношение он имеет к Эмме. — Прикольно как, — покачивает Эмма головой. — Слушай, а расскажи ещё раз, — облокачивается она на стол. — Я знаю этот приёмчик, — посмеивается он. — Ты просто гоняешь меня по кругу, чтобы я запутался: забыл бы какую-нибудь фиготу, например, или запорол название или ещё какую-нибудь хрень. Да? Да. Но это сработало бы, если бы я врал. — Если бы ты врал, Август, или как мне ещё тебя называть? Джон? Джеймс? Пиноккио? — улыбается она на последнем имени. — Если бы ты врал, это называлось бы умышленной дачей заведомо ложных показаний. Поэтому, — сцепляет она пальцы в замок, — постарайся на этот раз так, чтобы звучало правдоподобно. — Да как же я?.. — подскакивает он. — Да как?! Если ты ни во что не веришь, то неважно, буду ли я говорить правду, — приподнимает он руку, — или правду-правду, — приподнимает он вторую руку и покачивает обеими в разнобой. — Жонглировать не обязательно. Мне достаточно одной правды. Зачем ты здесь? — Чтобы передать тебе бумажку. Из-за Голда и его сына. Ну, которого он ищет. Голд же обращался к тебе с этой просьбой. — Откуда у тебя такие данные? — Да какая же разница? — откидывает он голову, шумно выдыхая. — Откуда у тебя данные, что Голд ко мне обращался? Отвечай. — Ну, залез я к нему немного в душу, покопался там немного. Всего лишь нужно было его папой ласково назвать. Дядька и поддался. А потом разозлился и послал меня, — вскидывает он руку, — и ответил, что к сыну его приведет только Спасительница, а я знаю, кто тут у нас Спасительница, ведь я сам тебя сюда доставил прямым рейсом. — Хватит, — останавливает его Эмма. — Да что «хватит»? Ты правды хотела или что? Я тебе уже назвал и улицу, и приют, и воспитателей, и год, и саму дату, погоду даже описал… — Отвечай на вопросы, относящиеся к делу, — спокойно прерывает его Эмма. — Как ты нашёл его сына? — Ответить тебе? Отвечаю. Но только если моя реальная правда не покажется тебе слишком правдоподобной, боги, да неужели на роль Спасительницы не могли выбрать кого-то посговорчивей, а? — вскрикивает он в потолок. — Если она не кажется тебе правдивой, я не виноват. — Ты будешь отвечать на вопрос? Отрабатывать вину будешь где-нибудь ещё. Мне за это не доплачивают. Сын Голда. — Шарф. Он дал тебе шарф, чтобы по нему найти чувака. Так? Да так, точно. Я стащил этот шарф, потому что ты-то его всё равно не взяла. Вот представляю твоё лицо, когда он тебе только шарф вручил. А я-то в курсе, что он вздыхал на этот шарф по сыну. Вот и его лицо представляю, когда он шарфа не нашёл. Он к тебе, кстати, не обращался за пропажей? — Оформить тебя за кражу? Или дальше продолжим? Шарф. Сын. Голд. — Красный Дракон. Он знает, как можно найти человека по его вещи. Да чё я тебе объясняю, ты ж не веришь нифига, — издаёт он безрадостный смешок. — Нашёл что сказать, да? Красный Дракон. Лучше бы сказал: купил у торговцев на чёрном рынке данных. Пошарил по своим контактам. Навёл справки. Или ещё какую-нибудь лапшу выложил бы, — похлопывает он рукой по столу. — Но тебе ведь правда нужна? А значит слушай. Красный Дракон, у которого я лечился в Гонконге. Только свалил он из Гонконга, и мне пришлось его отыскивать по соседним деревням. Вот он и назвал эти цифры. Они мне не просто так достались, между прочим. Всё? Так понятно? — пялится он на неё, а она прикрывает рот рукой, чтобы скрыть небольшой зевок. — Ты даже не ответил на первый вопрос, — нарочно лениво произносит Эмма. Устраивается на стуле поудобнее, откидываясь. — В прошлый раз я тебя предупредила, что тебе светит статья за манипуляции с детьми… — Да какие манипуляции?! Книгу, что ли, нельзя пацану подарить? — Нельзя, — грозно ложится её голос поверх его звонкого. — Нельзя внушать ребёнку всякую чушь, заставляя его тем самым ехать в другой город. Вот смотри теперь, как это выглядит со стороны: тебе грозит статья, уголовная, с твоим-то прошлым — без всяких поблажечек, а ты всё равно сюда приезжаешь, чтобы что? Чтобы помочь какому-то там дядьке Голду? Надо же, какой альтруизм внезапный. Возвращаемся к первому вопросу. Зачем ты здесь? Какой мотив? — Да что ты будешь… — ворчит он, склоняясь, хватает себя за штанину, и бухает ногой по столу. — Вот! — задирает он штанину. — Видишь? — Необыкновенно, — шепчет Сидни, и Реджина тоже прикрывает рот рукой, не успев даже шикнуть в его сторону. — Ногу, — машет Эмма отрывисто, — убрал со стола. — Ты опять не видишь? — восклицает Август. — Зачем я вообще тогда всё это объясняю? Мотив-шмотив. Деревенею я! Ясно? Потому что Проклятье не разрушено до конца! Да боги же! Ну да, я в курсе, я слышал, что все остальные вдруг протрезвели. Но чё-то оно как-то не до конца сработало, как видишь. Ты видишь? — опять указывает он на ногу. — На мне почему не сработало? Я всё уже сделал, что от меня требовалось. Почему я проклят до сих пор? И остальные тоже какие-то странные. Они все будто бы обратно запроклятились и теперь ходят и притворяются, что никакого Проклятья вообще будто не было. И значит… — теряется он в паузе на передышке. — И значит… — И значит или это т-тупое Проклятье не разрушено, или работает выборочно! — И? — И значит надо пойти к Голду, дать ему эту бумажку и попросить взамен консультацию. — Консультацию? — хмыкает Эмма и даже не скрывает издёвки. — Да. Консультацию. Он же долбаный консультант. Ты сказки-то читала эти вообще? Книгу куда дели? Ну? Чё смотришь как на придурка? Ну ладно, да, есть там немножечко бреда… — Там всё — бред, — отрезает Эмма. — …Но если внимательно вчитаться в приквел по его истории, то картинка проявляется чёткая. Чувак ищет другого чувака, ради этого всех консультирует. Он должен знать, чё и как. Он даже к нам с отцом приходил, шкаф этот проверял, прям, знаешь, архитектор хренов, отцу моему советы давал. Он. Моему отцу. Советы. Просил его меня туда засунуть, чтобы проверить, влезу ли. Это чё ещё за игры в матрёшку, а? — смеётся он. — Поняла? Шутка такая. Матрёшка знаешь чё такое? Ты вообще чем-нибудь ещё интересуешься, кроме допросов тех, кто хочет тебе помочь? Эй! Эмма! — Для тебя я шериф Свон. — Шериф Свон, почему бы вам тогда не выполнить свою работу? А? Ты ж у нас офигенная охотница за головами. Я ведь и голову тебе отыскал, за тебя всё почти сделал, а ведь я давно уже свою задачу выполнил. Где моё «спасибо за сотрудничество»? Пошла бы просто и проверила эту бумажку! Красный Дракон не будет сочинять. Надо только понять, что это за цифры и всё! — Знаешь, — неожиданно весело произносит Эмма, — а ведь ты прав. Почему бы мне уже не заняться своей работой? — вскакивает она с места, и он довольно посмеивается. — У меня ведь ещё один не до конца опрошенный, — и смех обрывается матом. — Сейчас, — успокаивает она его и достаёт сотовый. — Ало, доктор Вейл. Давно не общались, да? Мне нужен кто-нибудь, кто сможет провести анализ на наличие наркотических веществ. Есть желающие? Нужно на месте, так как человек задержан. Да, конечно, вы можете сами приехать, вопрос очень важный. Жду вас в департаменте, — заканчивает она с удовольствием. — Пойдём! — резко поднимает она Августа с места и он оседает на одну ногу.

***

— Вот. Вдвоём вам тут веселее будет, — запирает она вторую решётку, — расскажете друг другу сказки как раз, — улыбается она. Секунду, — хмурится лоб. Что-то не то. Запах знакомый. Оборачивается по сторонам. И, кстати, где Сидни? А чё ты хотела? — ругается на саму себя, выскакивая из офиса и дальше по коридору. Как сказала, так и сделал: за всем наблюдать. В допросной он, но по ту сторону. По пути достаёт рабочий телефон, набирая сообщение на ходу. На бумажке три числа. Два первых — координаты. Третье число оставалось загадкой, пока она не пробила адрес. Тюрьма. Штат Флорида. На Флориду её лицензия не распространяется, а на официальный запрос шерифа они ответят только через неделю минимум. Но вдруг у Фишер доступ пошире или есть какой-нибудь знакомый, у которого есть знакомый? Да, Фишер, пожалуйста, пробей одного заключённого. Есть тюрьма и, скорее всего, порядковый номер. Спасибо, буду должна! — заканчивает она и распахивает двери допросной. — …Именно поэтому я всегда ношу с собой блокнот, — единственное, что она успевает ухватить из беседы очень довольного Сидни и немного удручённой Реджины. — Сидни! — восклицает Эмма. — Реджина? — улыбается приветливо. — Ты закончила, — ответная улыбка. — Обед?

***

— И значит, сериалы тебе не зашли, — ничуть не торопится Эмма. — Нет, — очень быстро отвечает Реджина, но Эмма всё ещё не торопится. — Слишком светло и нет подходящей атмосферы, — всё же приходится Реджине объясниться. — И никто не комментирует каждый сомнительный сюжетный поворот. — Ясно, — улыбается Эмма. — И потом, значит, ты снова выдраила весь дом? — Не весь. Только необходимое. И я не успела изучить твои рекомендации, которые ты оставила у компьютера, потому что всё утро подбирала самые подходящие варианты организации детского дня рождения в условиях леса, — отвечает Реджина на пристальный вопрошающий взгляд Эммы. — «В условиях леса»? Так и искала? — Надо было по-другому? — вполне серьёзно интересуется Реджина. — Нет, всё очень правильно, Реджина. Расскажешь, чё нашла? — Эмма, я тебе и так всё прислала на телефон, — уже точно не терпит Реджина. — И ты уже доела. Теперь можно? — Нет. У меня ещё огромная порция какао и очень вкусный малиновый пончик. И вот, Руби как раз всё это несёт. А ты пока расскажи про день рожденья. — Я… Не знаю. Что, действительно рассказать? Ладно, — соглашается нехотя. — Как пожелаешь. Я сделала запрос в поисковике по ключевым словам, включая название нашего города, потом исключила состязания и всяческие опасные элементы, учла разные возрастные категории и пришла к выводу, что шоу фокусника-иллюзиониста — идеальный вариант. С возможным мастер-классом и сладким угощением после. Всё, — всматривается Реджина в Эмму и в то, как она медленно-медленно попивает какао. А пончик она даже не тронула. Даже в сторону его не посмотрела! — Круто! — оставляет Эмма кружку в сторону. — Ладно. Я ещё не закончила обед, но ты счас точно меня глазами продырявишь. Или пончик. А он уже и так дырявый. Давай, но только не забудь: всего три вопроса, Реджина, а потом ты идёшь отдыхать, а я — работать без тебя за моей спиной, ведь ты в отпуске, а наше расследование уже закончилось. — Почему ты мне не сказала, что Август дал эту идиотскую книгу Генри? — вырывается из Реджины. — Серьёзно? Это твой первый вопрос? Реджина! Ну, блин. Я же тебе уже об этом говорила. Когда Генри привезла. Помнишь? В твоём домашнем рабочем кабинете, когда момент был подходящий… Ну? Вопросы ещё тебе задавала. — Я… Я не помню, — мотает головой Реджина. — А что ты спросила? А я что тогда ответила? Нет-нет, не говори, иначе я использую свой вопрос зря. Ладно, — собирается она с мыслями, — второй вопрос: почему ты так упрямо не веришь этому человеку? — Такс, — отодвигается Эмма. Вдыхает поглубже. Резко выдыхает. — Вот скажи мне: с чего ты взяла, что это — тот самый Август? Просто хочу объяснить, как это работает. — Потому что, — медленно начинает Реджина, — я нашла новость о тебе и о нём в газете… — Так, — подталкивает её Эмма. — Там было всё написано, имеется и фотография. Полицейский, ты и мальчик. И кстати, он был с книгой. Я связалась с приютом и уточнила детали, — продолжает она, игнорируя хмыканье Эммы, — про него, в частности, про его книгу и про его побег. И он всё это подтверждает своими показаниями. — Всё? — А что-то ещё надо? — Нет, этого достаточно, — придвигается Эмма ближе. — Просто хочу показать тебе, что каждый, кто проделал точно такие же шаги, может завалиться ко мне и заявить, что он — Август. Любой мужик может приехать ко мне с любой книгой и сказать: я — Август. Понимаешь? Он может даже не иметь книги, такого имени или подходящего возраста, да и вообще сейчас столько персональных данных гуляет по сети: бери любое, напяливай и используй. Так и работают мошенники, Реджина. Он может использовать тебя, меня, Генри, да кого угодно, только для того, чтобы получить свою выгоду. И чтобы зацепить свою жертву, достаточно одной сентиментальной истории. Всё! — щёлкает она пальцами. — Ты на крючке. Вот уж точно фокусник-иллюзионист. Видишь, мне никак не проверить, тот ли это был человек. Нет никаких свидетельств о рождении, ДНК родственников и других данных, подтверждающих, что мальчик из приюта и есть этот мужчина на мотоцикле. Конечно же я не верю никакому Августу, потому что, во-первых, он даже про собственное имя врёт, во-вторых, он сам об этом открыто говорит. Как ему верить вообще? — Ладно, — кивает Реджина. — Хорошо. Не горячись. Я всё поняла. — Хорошо? Точно? Надеюсь, мы к этой теме больше никогда не вернёмся. Так ведь? — Третий вопрос. Голд. Он действительно обращался к тебе с такой просьбой? — Это точно твой последний вопрос? — опять не торопится Эмма. — Тебе не интересно почему, например, Грэм за решёткой? — Ты и так мне ответишь как шериф мэру. — Или, к примеру, что Сидни делает у меня в департаменте? — Ты и так мне ответишь как шериф мэру. — Чёрт, — тянется Эмма к карману, — я совсем забыла. Погоди пять сек, — быстро набирает она номер. — Ало, Сидни, как там все? Не ругаются? Ты Грэма покормил? Смотри, жирное ему не давай. Дада, по диете доктора Вейла, — приподнимает она палец, успокаивая торопящую её взглядом Реджину. — А кстати, доктор Вейл сделал все анализы? Хорошо. Да, хорошо, молодец. Ты — молодец, — заканчивает она. — Ага, — возвращается она к Реджине. — Что «ага»? Ты будешь отвечать мне на вопрос по поводу сына Голда? — Да, — спокойно отвечает Эмма, — Голд обращался ко мне с просьбой найти сына, дал мне шарф и его странное имя. Вот и всё. — Ладно. Тогда вот мой последний первый вопрос… — Так, Реджина… — Где книга? — Так нечестно! У тебя было всего три вопроса. — Первый не считается! Это вместо него. — Нет никакой книги. Ну вот что такое книга? Это же обложка и листочки между, да? Если мы про это, то никакой книги нет, — пожимает Эмма плечами. — Или я могу тебе дать какую-нибудь, ну вот ещё какую-нибудь… — тянется она к меню. — Что тебе нравится читать? — Ладно, — внезапно поднимается Реджина, — я всё поняла, — закидывает сумку на плечо. — Куда ты собралась? — подскакивает за ней Эмма. — Сначала — к этому некоему Августу, чтобы выяснить, как он вообще посмел подходить к Генри и вручать ему ужасную книгу, где есть, между прочим, моё имя! — Так он уже за решёткой. Чё ты хочешь? На второй оборот ключа его запереть? — Нет, у тебя не получится сейчас смягчить ситуацию шуткой. И это только «во-первых». Во вторых, я собираюсь к Голду, чтобы выяснить, какими знаниями он обладает… — намеревается она шагнуть в сторону, но Эмма обходит её, останавливая. — Ведь, оказывается, он всех там консультировал налево и направо по поводу Проклятья. — Словам Августа верить нельзя, — терпеливо повторяет Эмма. — И нет никакого Проклятья. — У него деревянная нога. Ты что, правда не заметила? — ловит Реджина растерянность в её взгляде. — Или это твоя тактика допроса? Сидни тоже может подтвердить. И не только нога. Ты слышала, как он постукивал рукой по столу? Эмма. — Да хоть мозги у него деревянные, — не находит Эмма лучшего ответа. — Ты уже допрашивала Голда? — продолжает Реджина. — Если нет, то я поговорю с ним сама. Ты ответишь? Или мне самой у него всё выяснить? Реджина опять ждёт. Эмма нервно подрыгивает ногой, быстро оглядывается по сторонам. Реджина ждать уже не может. — Давай присядем, — наконец отвечает Эмма, — давай присядем, — мягко берёт она Реджину под локоть, — успокоим тем самым перевозбудившуюся пару на другом конце веранды, которые теперь только и смотрят на нас, так что не оборачивайся, — мило улыбается она Реджине, — и притворимся, что немного повздорили, но хотим найти компромисс более тихими голосами. Окей? Работает: усаживаются обе. Начнём с того, Реджина, что ты никогда не пойдёшь ни к какому Голду без меня. Или даже со мной. Окей? Ты и так задала больше трёх вопросов, а я даже пончик есть не начала, а мы не так договаривались, поэтому обещай. Ты не будешь никого допрашивать. Да потому что это моя работа, Реджина, как это ещё почему? Я значок этот шерифский для кого таскаю? Для тебя, в первую очередь. И лицензия, которая даёт мне такое право, тоже у меня. Да, я допрашивала Голда, у меня к нему хренстиллион вопросов, но он «условный». Понятно? Его условия — найти сына. Это — нереально. Нельзя найти человека спустя тучу лет по шарфу и одному лишь имени. Но давай сосредоточимся не на этом, а на том, что расследование, которое ты мне заказала, завершено. И тебя устроил результат, да ведь, скажи? Мы ведь хотели по ресторанам кутить сегодня. Уже выбрала что-нибудь? Нет, я тебя не отвлекаю, мне больше нечего тебе сказать. Потому что без условия Голда все мои вопросы ему не имеют ответов. Да не важно, в чём я его подозреваю. Хватит. Перестань. Ну вот, они на нас опять смотрят. Что ты делаешь? Куда ты опять собралась? — К тебе. Хочу сесть поближе, — пристраивает Реджина стул так, чтобы сидеть впритык. Вдобавок ко всему закидывает руку на спинку стула Эммы и приобнимает её за плечо, склоняясь. — Видишь? — шепчет она. — Сразу отвернулись. Итак, на чём мы остановились? — поворачивается она к Эмме, как раз успевая застать момент падения челюсти. — Мы остановились на том, Реджина, — справляется Эмма с реакцией, — что иногда я просто с тебя офигеваю. — Ты впечатлена, всё понятно. Теперь рассказывай, зачем тебе Голд. И не говори, что теперь он тебе не нужен и никакого расследования нет. Моего, может, больше и нет. Но в перерыве между допросами Августа, или как бы его там ни звали, ты успела сделать запрос во Флориду и уточнить у них сроки передачи данных по заключённым. Ты сделала перерыв под каким-то предлогом сразу же, как только получила от него эту бумажку. Значит, торопилась. Да, Сидни всё мне рассказывает. Нет, я его не просила. И да, ты и так это знаешь. Чем так важен Голд? У Эммы вырывается смешок, скорее от растерянности. Ей деться некуда. Реджина её практически держит: рукой за плечо, взглядом насквозь. Но крепче всего она держит её общим интересом. Загадка. Зуд необходимости ответа. — Правила игры, — отвечает она Реджине с улыбкой и ожидает, когда брови её нахмурятся. Да, правила игры. С самого начала я всё гадала: кто? Кто придумал правила этого судоку? Слишком много совпадений, слишком тонкий троллинг, капец какая кропотливая работа, просто нереальный объём данных, очень тесно всё переплетено. Кто? С кем я играю? Мне нужна эта личность, которая оставила после себя такой великолепный бардак. Злая Королева, хочешь сказать? Я так и думала вначале. В смысле, да — это на поверхности, это же очевидно. Злая Королева наложила Проклятье. Любой, кто согласен свидетельствовать, это скажет. Но какой смысл? Её тут нет. А ты — на виду. Понимаешь? Тебя кто-нибудь преследует? Нет. Хочет тебе навредить? Нет. Ты тут в безопасности. У тебя здесь относительно всё хорошо. Зачем столько лет тратить на твои поиски, а потом отправлять тебя туда, где тебя не достать? За Проклятьем стоит другой игрок. Даже не игрок, не актор, не деятель, но советчик. Консультант. У него своя цель. Он всегда рядом, но не на виду. Он мелькает тенью, но часто. Он за её спиной, но теперь её нет на сцене. А он — есть. — Он всё мне выложит, — заканчивает Эмма. — Только дождусь данных от Фишер, — тянется она к рабочему телефону. Проверяет. Тут же откладывает. Пусто пока что. Тянется к пончику. — А сейчас я закончу свой обед, если ты не против. Будешь? — протягивает Реджине. — Кусочек? — и Реджина молча отказывается, улыбаясь. Отсаживается, чтобы дать место крошкам и каплям, и Эмма посмеивается, насколько это позволяет набитый рот. Довольная. Заряженная. Ожидающая. Реджина молча покусывает губу, наблюдая за ней, обдумывая только что услышанное. Откуда-то раздаётся приглушённый звон. Твой телефон? — кивает Эмма Реджине, и той приходится пересесть, хотя не хочется прерывать мысль. Номер неизвестен. — Реджина Миллс слушает, — на автомате отвечает Реджина, мыслями всё ещё находясь в диалоге с Эммой. — Реджина Миллс, добрый день, — и Реджина силится вспомнить женский голос. — Я звоню по поводу Свон. Если она сейчас рядом с вами, то не смотрите на неё, а просто ответьте мне ровное «да». — Да, — старается Реджина звучать спокойней. — А с кем я разговариваю? — Я вам всё объясню, только сначала ради её безопасности сделаем так, чтобы она не смогла нас слышать или видеть ваше лицо. Отойдите от неё, а чтобы это не выглядело подозрительно, агрессивно спросите «что значит перенесли». — Что? — теряется Реджина. Чей же это голос? — Уже лучше. Но нужно громко спросить «что значит перенесли» и отойти в сторону, как будто вы хотите поскандалить со мной. Понятно? Только не смотрите на неё. Реджина знает, кто это. Она знает. Не смотреть на Эмму. Не смотреть. — В каком смысле перенесли? — повышает она голос и резко поднимается с места. Куда идти? Надо куда-то отойти. Вот здесь. Сейчас. И встать спиной. — Я отошла. — Спасибо, что выполнили мою просьбу. Это Фишер, Сара. Мы уже с вами как-то раз общались. Я звоню по поводу Свон. — Да, я вспомнила ваш голос. А что случилось? — прижимает Реджина телефон ближе. — Пока ещё ничего. Сначала я задам вам вопросы, потом буду готова ответить на ваши. Сегодня она попросила найти данные об одном человеке для расследования. Скажите, это важное расследование? — Разумеется. — «Разумеется» потому что она так утверждает или потому что действительно нужно раскрыть преступление? — Реджине не дают время даже задуматься. — Это уголовное дело? Чьей-нибудь жизни или здоровью угрожает опасность? — Вряд ли. Но в любом случае это важно. — Она может использовать другие данные или это единственная точка входа? — Она проверяет свой рабочий телефон каждую минуту, — объясняется Реджина иначе. — Только не смотрите на неё, пожалуйста. — Я и так не смотрю. Может, вы объясните уже, в чём же дело? — Слушайте, я просто всё ещё думаю, как бы нам поступить, но, кажется, другого выхода нет. В лучшем варианте мы просто оттянем всё это дело. А она сейчас готова к стрессовой ситуации? — Я не знаю… — ещё больше теряется Реджина. — А как это определяется? — У неё стабильный график еды и сна? Она параллельно не занята ещё каким-нибудь расследованием? Нет ли какой-нибудь загадки, которая съедает все её мысли и время? — Это и есть. То, чего она ждёт. И чем занята уже долгое время. — Значит, единственное. Хорошо. Давайте поступим так, — и её речь ускоряется. Давайте поступим так, мисс Миллс. Поругайтесь на меня ещё немного, заодно подумайте, что из ваших дел и расписаний можно было перенести, мы же с этого начали диалог. Обеспечим вам легенду на случай, если вам не захочется раскрывать суть звонка, и если она спросит, кто вам звонил и что от вас хотели. Этот вопрос вряд ли возникнет, ведь то, что я нашла по её запросу, вероятней всего вызовет у неё сильные негативные эмоции и всё, что происходило минут за десять-пятнадцать до этого, включая наш диалог, вытеснится из её памяти. Понятно говорю? Хорошо. Да, вот так будет достаточно ругани, ведь теперь мы найдём компромисс в этой конфликтной ситуации. Она пригласила меня на свой день рождения к вам в город, и я понимаю, что это предлог для нашего официального с вами знакомства. А значит, я могу попросить у вас об одном одолжении. Поддержите её. Позднее я скину инструкции на ваш номер. У вас же надёжный пароль? Самое главное сейчас — не дать ей никуда уехать. Хорошо? Вы можете возвращаться к ней. Я уже всё ей отправила. Скорее всего она уже ознакомилась. Спасибо за сотрудничество. Да, Эмма уже со всем ознакомилась. Нет, она не задаст Реджине никаких вопросов. Она задаёт вопросы самой себе. Как такое может быть? Как это вообще возможно? Что за чёрт? Как? Может, это ошибка? Вопросы и восклицания. Как?! Так не может быть! Это просто не может быть так. Так не может быть! — хватается она за голову. Реджина ничего из этого не слышит, но замечает дёрганые движения. Поэтому торопится. — Эмма, — зовёт она издалека. — Ты в порядке? — Так не может быть, — подскакивает Эмма с места. Столик шатается.

***

Этого просто не может быть. Вода журчит, без толку утекая в слив раковины. Она споласкивает лицо ещё раз. Всё равно не чувствует ни влаги, ни прохлады.

***

Кусочек малинового пончика одиноко остался на тарелке. Какао не допитый. Пара, что сидела напротив, давно расплатилась и ушла. С. Ф. : Инструкции на Свон в стрессовой ситуации. Дать время позлиться, но не давать подозревать всех вокруг и проверять всё подряд. Не давать есть одни только консервы. Не давать напиваться. Если без этого никак, то лучше вина, от него она захочет спать и тем самым убережёт себя от глупостей. Лучше всего будет отвлечь её каким-нибудь важным и значимым делом. Постараться отговорить её от поездок, особенно в сторону Флориды. Если она захочет выместить гнев, предложить безопасные варианты, желательно без оружия. Не дать ей ожесточиться. Пишите, если что. Я не смогу отвечать моментально, но постараюсь сразу, как смогу. Последние слова Реджина проглядывает мельком, потому что Эмма уже возвращается. Шагает стремительно и уверенней, хотя взгляд всё ещё потерянный. — Как ты? — старается Реджина звучать мягче. — Это он, — и лицо опять начинает полыхать. — Это тот. Он. — Поговори со мной.

***

Всё слишком тесно переплетено. Так много совпадений. Что за хрень? Я всё время думала, как же это… — теряется мысль. А может, это опять игра? Может, Август сделал это нарочно? Но откуда он мог знать? Это всё усложняет. Да, Реджина, я помню, как он нашёл эти данные. Но можно ли ему верить? Как проверить? Можно втихаря стащить ДНК Голда, а потом сгонять во Флориду. Не нужно? Да, ты права. Необязательно так далеко ехать. Достаточно сравнить ДНК Голда и… Подожди, нет! Я не хочу про это даже думать. Я не хочу. Вот в чём дело. Я всё поняла, — заканчивает она свою мысль вслух. — Я ничего не буду делать, — решает она. — Ничего? — Ничего. Я обещала себе, что эта история больше никогда и никого не коснётся. А значит… Значит, я пойду в департамент, освобожу Августа, скажу ему, что его данные — пустышка, и отправляю его на повторный круг. Ведь он не отстанет, ты понимаешь это? Но можно его отстранить на время и подумать пока, как вообще от него избавиться. А пока что я займусь… — Что мне делать? — спрашивает она вдруг у Реджины. Улыбка вымученная. Абсолютно потерянная. — У тебя, кажется, Грэм задержан. Так? Что-то там с давним пожаром. И Сидни что-то делает на твоём рабочем месте. — Дада, точно, — трёт Эмма лоб. — Грэм. И Сидни. Я всё равно не понимаю, — бросает она взгляд в сторону. — Как это может быть? Понимаешь, — смотрит она на Реджину, — я всё время думала, что он пропал… Бросила его искать. А он в тюрьме, оказывается. И не я его поймала. — Ты сама хотела его поймать? — Я хотела… Думала, что… — потирает Эмма кулак. — Мне хотелось верить, что его больше нет в живых. А он есть. Надо идти на работу, наверное, — привстаёт она, но стул не двигается, запинаясь ножкой обо что-то ещё. — Доешь пончик, пожалуйста. И какао. Сдавленное «мхм» в ответ. Сотовый вибрирует. На этот раз у Эммы. Что там ещё? — подсаживается Реджина ближе с одним желанием: отобрать все её телефоны и отключить. — Мэри Маргарет, — отвечает Эмма на безмолвный вопрос. — Статья. Чем заняться паре в отпуске. Десять вариантов свиданий. Ага, — безэмоционально произносит она, прокручивая сообщение. — Ясно. — Зачем? — непонимающе произносит Реджина. — Да, «зачем». А ещё «почему». Но скорее всего «как», — тыкает Эмма обозлённо по экрану. Подносит сотовый к уху и начинает с разгону: — Ало, Мэри Маргарет, как ты смогла отправить сообщение из леса, где нет связи, а теперь ещё и принимаешь мой звонок? Дошла до трассы? Чтобы отправить мне статью? Я не раздражена, мне просто хочется понять. Гуляла и нашла сеть? Спасибо, — сухо отвечает она. — Мы почитаем, когда освободимся. — Эмма, ты в порядке? — дожидается Реджина. — Нет. Я вообще не в порядке. И теперь мне точно надо в офис. А кто тебе звонил, кстати? — смотрит она на Реджину. — Ты с кем-то говорила. С кем? — С Сарой Фишер, — не отводит Реджина взгляда.