Без поцелуя не считается

Как врёт Эмма? Вопрос не о качестве, о методике. Как именно она это делает? Каким образом она не говорит правду? Прежде, чем принять окончательное решение, необходимо определить методику. Эмма — частный детектив: у неё легенды, переодевания, роли и допросы в свободной форме. Для Реджины она легко может притвориться незнакомкой в баре, строгим шерифом, похитителем. Пусть обе они знают, что это — всего лишь игра, но как же хорошо у неё получается и как быстро она подстраивается под изменения. А как Эмма работает? Всё начинается с изучения объекта и подготовки, потом рождается легенда и в итоге получается сценарий. После можно и дом на продажу осмотреть и на чаепитие сходить. Но если не всё идёт по плану? Допросы Руби, Вейла, Джефферсона и Августа — разные линии поведения, будто она подстраивается на лету к каждому из них. Эмма может быть очень разной при допросе: прохладно спокойной, живо заинтересованной, безразличной, вежливой, приветливой, заботливой, резкой. Она может внимательно выслушать, вставить какую-нибудь свою историю, приправив как следует шуточками, или задать серию точных прицельных вопросов. Гибкая и лёгкая. На чём её можно поймать? Всегда ли ей удаётся так легко оперировать эмоциями и видимостью того, чего на самом деле нет? Достаточно часто. Она может специально оставить машину на видном месте, чтобы отвлечь внимание своего преследователя. Может без сомнения заявить, что у неё аллергия на кофе. Легко убедить Сидни в том, что ей нужно установить программу во время обеденного перерыва. Притвориться, что не понимает, о чём идёт речь, чтобы выудить из человека информацию или привести его в нужное место. Но если поймать саму Эмму, как она себя выдаст? Врать без угрызения совести постоянно — тяжело. Ей легче не ответить прямо. Если спросить у неё «какие детали тебе известны?», получишь что-то невнятное типа «всё, что нужно, ты уже знаешь». А если прямо спросить «какой же результат ДНК-теста?», то в ответе не будет ответа. Звучать это будет примерно как «нам это всё равно ничего не даст!» Ещё может скрыть важные детали, сделав акцент на чем-нибудь другом. «Грэм отравился» — да. «А кстати он ещё замешан в поджоге» — потом как-нибудь. Сначала она скажет, что Мэри Маргарет из «забывчивых», а потом выяснится, что она допрашивала её чаще всех. Зачем, спрашивается? Зачем Мэри Маргарет заставила тогда Эмму приехать в лагерь? Зачем она прислала эту статью? Почему отношения между этими двумя больше смахивают на гиперопеку с одной стороны и побег от этой опеки с другой? У Эммы может быть два телефона, несколько раций, пароль на пароле, тайник за тайником. Она блокирует компьютер, даже если просто отворачивается в сторону, она гасит экран телефона сразу же, как заканчивает с него читать. А значит, есть что прятать. Эмма может легко убедить Сидни в том, что программу нужно установить на её компьютер именно в обеденный перерыв. Но что тогда упустила Эмма? То, что Реджина планирует всё своё рабочее время, даже если в это рабочее время она не в офисе. Да, конечно же Эмма может предусмотреть и второй вариант на случай провала первого: отвлечь чем-то более важным. «Я подобрала твой пароль на компе» — до сих пор слов просто нет! «Но зато я помогу подобрать тебе пароль, который ты не помнишь». Эмма может не договаривать, даже если пьяна: поразительная стойкость! Но она упустила один момент: Реджина всегда считает. Чем заняться паре в отпуске? Десять вариантов свиданий. По какой причине Эмма пропустила один вариант? Статья и правда одна из первых в поисковике: Реджина нашла почти сразу. Может быть, Эмма просто не дочитала, потому что стало скучно и сдалась? Нет. Она пропустила один вариант намеренно, и он был не последним в статье. Поездка верхом на лошадях. Реджина может спросить прямо: почему ты упустила именно этот пункт? Эмме сложно врать, когда она поймана, когда это личное, когда серьёзно, когда внезапно. Как тогда во время ужина при звонке Фишер на личный номер. Незамедлительная реакция. Поймана врасплох. Скажет правду, но всё равно не всю. «Да, у меня есть коллега, которую я консультирую». Но ведь это же не так? Это Эмма консультировалась с Фишер, просила у неё помощи со списками адресов. Эмма всё это время вела расследование, просто Реджина не с самого начала об этом знала. Эмма даже уже проверяла некоторые города поблизости, чтобы найти ту женщину. «Сгоняла по-быстрому в соседний городок в сексшоп» — очаровательно. «Заодно проверила одну разыскиваемую для своего личного дела» — осталось за кадром. Реджина сверила чеки и адреса — всё сходится. Методика Эммы заключается не в том, что она врёт: она просто очень удачно складывает кусочки данных и выдаёт их в нужный момент. Но ведь где-то она должна их все хранить? Даже если не записывает каждого свидетеля, то собственные итоговые мысли она сливает в одно место. Карта на шестьдесят четыре гигабайта. Не скрывать от Эммы, что звонила Сара Фишер, и рассказать ей обо всех деталях — да, пожалуйста. Попросить того же самого у Эммы — ничего не получить. Почему нет? Какой пароль? Обычно телефон с ней или в бардачке машины, но на телефоне стоит длинный пароль. Не такой короткий, как на личном. Но зато не такой сложный, как на рабочем компьютере. Да, Реджина видела: на компьютере у неё и буквы, и цифры, но в телефоне только числовая клавиатура. Какой тогда? Если Реджина прямо спросит, почему Эмма упустила пункт из статьи, она выдаст любой кусок данных: была пьяная, находилась в стрессе, случайно пролистала, а чё, правда упустила, ты уверена? Сместит акцент, пошутит, плавно сменит тему и расскажет близкую по смыслу историю с кучей деталей, она что-нибудь обязательно придумает. Эмма не говорит правду именно так. На этот вопрос теперь есть ответ. Теперь следующий: какой у Эммы пароль? Что ты зашила в этот код?

***

— Расскажи, — просит Реджина. — Да чё там рассказывать? — пожимает Эмма плечами. — Расскажи, — ласковей просит Реджина, — а я пока всё тут дорежу. Ну, в общем всё сделано. Грэма отстранила до выяснения обстоятельств, Сидни усадила перепроверять детали дела о пожаре. Нет, Реджина, я не давала Сидни задачи следить за Грэмом. Ну зачем тебе все эти скучные подробности? Да что ты заладила с этим «как шериф мэру»? Мы обе в отпуске вообще-то. Ладно, мадам мэр, шериф отчитывается. Грэм и так понимает, что Сидни приставлен за ним шпионить, так что отправлять за Грэмом слежку в качестве Сидни — плохая идея. И вообще отправлять Сидни на слежку — всегда плохая идея. Ну конечно я сказала Сидни, что мы уезжаем. Да, я сказала ему, чтобы он не звонил ни тебе, ни мне, потому что мы уезжаем далеко на природу и связи там нет. А зачем тебе столько овощей? Да не отвлекаюсь я. С Августом всё тоже улажено. Сказала ему, что по нашим специальным внутренним базам нашла человека по числам из его бумажки, только ведёт всё это к самому Голду, так что вся его операция с кражей шарфа и поездкой в Гонконг провалена… Ну да, всегда можно сказать, что есть какие-то специальные хитрые базы. Конечно, поверил. А что ему делать ещё? — посмеивается. Для этого я подготовила якобы распечатку карточки с фоткой Голда с этими номерами, положила в драную папку, чтобы краешек было видно. Прямо в руки ему папку с файлом не стала давать, конечно же, иначе он бы сразу понял, что липа это всё. Просто оставила Августа в допросной на минуту, и конечно же он сунул туда свой нос. Ну что, всё готово к нашей поездке на природу по загадочной карте? Да, нужно именно две карты, поверь мне. Дай-ка мне ту, которая новая, надо её помять немного. Ты так поедешь или переоденешься? Погоди, а зачем тебе все эти овощи? Ты почему их по контейнерам раскладываешь? У нас же есть уже еда. Ну и что, что там Фишер написала: это не консервы! Нормальные супы. Не нравится? А я думала, понравилось. И вообще, всегда можно на заправке перекусить или в отеле. Набрала лишний вес? Какой же он лишний, если он твой? Отличный у тебя вес, Реджина. Капец, сколько контейнеров! У меня там уже спальники все место заняли. Ну, я же попросила у Мэри Маргарет спальники мимоходом, пока рассказывала, какое шоу ты решила им там забабахать. Поэтому, чтобы подтвердить легенду, пришлось спальники взять. Кто уезжает далеко на природу переночевать у озера без спальников и палатки? Всё должно сходиться. А у тебя нет каких-нибудь старых вещей, которые не жалко порвать или испачкать? Не отвечай, сама уже поняла, что ступила. Просто представь, что тебе придётся сидеть в этом, например, несколько часов и просто ждать. В машине сидеть. В моей машине сидеть. Убедила? Убедила. Реджина перетряхивает гардероб. Эмма молча ждёт, завалившись на кровать. Пока у неё есть время и Реджина не мониторит каждое её слово, она ещё раз быстренько пробегается по всему, что уже ей сказала, чего пока не собиралась говорить и чего не скажет никогда. Вроде всё на своих местах. Она пока что не скажет Реджине, кто будет шпионить за Грэмом, а последить за ним нужно несомненно. Да, Эмма создала видимость поездки и для Сидни, и для Мэри Маргарет, но делала она это и для Грэма в том числе. Он всё слышал несколько раз: Эмма постаралась погромче и почётче. Теперь он знает, что ни её, ни Реджины не будет в городе. А это просто отличный шанс избавиться от улик! А ведь он ещё и отстранён. С ума наверное можно сойти, когда у тебя ни контроля, ни доступа, а улики где-то валяются. Не устоит. — Нравится? — оборачивается Реджина. — Я не про одежду, а вообще. Кажется, тебя всё это очень увлекает, судя по предвкушающей улыбке. — Может быть, — кивает Эмма. — Может, мы и правда переночуем у озера? — Почему нет? Посмотрим по обстоятельствам. Посмотрим, — кивает Эмма задумчиво. Пока что она не скажет Реджине про слежку за Грэмом. О чём она точно не скажет — об отправленном письме в исправительное учреждение округа Брэдфорд штата Флорида. Об этом она и Фишер не скажет. — Да, мне очень нравится! Классная идея. — Это всё из-за статьи, — стягивает Реджина очередной свитер. — Кстати, скинь мне её, и в следующий раз отправимся куда-нибудь ещё. — Пять сек, — вытаскивает Эмма сотовый из кармана. — М. Уже нету. — «Уже»? — натягивает Реджина самые комфортные брюки, что нашлись, пока внимательно следит за лицом Эммы. — У меня автоудаление сообщений, — покачивает Эмма мобильником. — На этом у меня не такая большая память. Ты бы знала, сколько сообщений Мэри Маргарет может прислать за одну только минуту, — усмехается она. Автоудаление, — улыбается Реджина. Разумеется. — Я всё, — принимает она окончательное решение. — Поехали? Эмма не скажет ей правды. Никто из этого города не скажет ей правды. Даже Сидни под приказом выдал не всё. Но Эмма носит правду с собой. Реджине нужен пароль, и она его получит. Ведь как Эмма и сказала когда-то, люди часто придумывают пароли, лично относящиеся к ним и по одинаковым схемам. Так это или нет — неважно. Важно то, что сама Эмма в это верит. — Поехали! — резво подскакивает Эмма. Ей нужно увезти Реджину из этого города хотя бы на день. Хотя бы на сто километров в любую сторону. Она её уговорит. Отвлекутся, расслабятся, поболтают. Остановятся на перекус в местной забегаловке: Реджина брезгливо подцепит меню кончиками пальцев, Эмма пошутит что-нибудь. Снимут номер в дешёвом отеле, переночуют там, отбиваясь от насекомых, выискивая что-нибудь на ужин. Или действительно переночуют в палатке. В любом случае отлично проведут время. Она уговорит Реджину. Но о чём она точно никогда не расскажет Реджине — об очень коротком разговоре с Сидни. Почему-почему-почему Сидни ничего не сказал ей раньше? Эмма всегда была уверена, что он знает больше всех. Он самый близкий, он всегда рядом, он владеет ключами, расписанием, доступом в её кабинет, он знает её так хорошо вплоть до хода мысли. Сидни, почему? Ответ очень простой: потому что она велела не говорить ничего ни ей, ни тем более вам, шериф Свон, мне очень жаль, что я не смог вам помочь. Да, Сидни, очень жаль. Так, блин, жаль! Да, шериф Свон, мне искренне жаль: мадам мэр допустила ошибку в расчётах, но вы — очень хороший детектив. Я желаю вам плодотворной поездки с мадам мэр и обещаю, что вас ничто не побеспокоит.

***

Плодотворной поездки, счастливого пути. — Я тебе уже говорила, какая ты охренительно умная? — изучает Эмма карту, выбирая направление. — В такой формулировке я ещё не слышала, — довольно посмеивается Реджина. — Я разбила точки на группы, — указывает она пальцем, — чтобы за один раз… — Ага-ага, вижу. Реджина проделала огромную работу с особой любовью к деталям. Перед Эммой карта, пестрящая точками, сигнальными метками, статусами, процентом вероятности попадания в цель (формулу Эмма спрашивать не рискнула), временем от трассы до места нахождения, сносками-ссылками на краткое описание объекта на обратной стороне. Поверх этого всего — круги разноцветными фломастерами: сгруппировала по расстоянию между пунктами, чтобы сэкономить время. Вообще-то Эмме даже не нужно думать, куда ехать в первую очередь: Реджина и об этом позаботилась, пронумеровав группы и дороги. — Повторим легенду? — бережно складывает она карту пополам и передаёт Реджине. — Повторим. Реджина и Эмма решили наконец-то отдохнуть, взять паузу от тяжёлой работы, ведь и ребёнок в детском лагере, так что почему бы и нет? Реджина и Эмма отдыхали у озера, реки, пруда, выбрать подходящее по местоположению на карте, и больше устали, чем отдохнули. Вставить шутку про сложности организации досуга на природе. Добавить деталей, если собеседница расположена. Сделать комплимент дому, земле, местным природным красотам. Если собеседница до сих пор не расположена, просто ждать, пока батарейка телефона зарядится и изучать всё, до чего глаза дотянутся. По возможности и по настроению хозяйки дома напроситься в туалет. За обеими сразу не уследишь. Изучить всё, что возможно. Да-да, телефоны сели, паэурбанк кончился за ночь, переходник сломался, так что от машины не подзарядить, навигатор и без того тупил всё утро, бумажная карта либо старая, либо фальшивая. У вас нет случайно карты? Может, там есть наш город Сторибрук? Там не будет никакого Сторибрука, ни на карте, ни в интернете, так что придётся всё-таки ждать, пока зарядится телефон. Потому что у сына скоро день рождения, и мы решили устроить сюрприз-шоу, думали, что приедем уже сегодня, чтобы организовать последние детали, и наверняка из фирмы уже звонили. Какой кошмар! — скажет Реджина, прикрыв глаза. Да не волнуйся, ничего не отменится, — успокоит её Эмма, мило улыбнувшись. Это — если всё развернуть. Изначальный минимальный путь — заблудились, карта, телефон, батарейка. Остальное — по ситуации. На что обращаем внимание? На реакцию. Самое важное — первая реакция на лицо Реджины и её имя. Ведь не может она не знать Реджину, которая мэр. Но если даже Реджину не узнают, то следующая точка — Сторибрук. Название города она не может пропустить. А мы не должны пропустить её реакции. — Как ты думаешь, кто она? — спрашивает Эмма. — А что, мы уже гадаем? А как же «я всего лишь обычный детектив, я не думаю, я просто всё проверяю»? — Да ладно, тебе-то можно. Кем она может быть, по-твоему? — Понятия не имею. Реджине давно уже неважно, кто там куда зачем уехал, а кто остался. Да, она проделала огромную работу, нанося все эти данные на карту, наизусть уже знает, как куда ехать и где свернуть. Она вывела собственную формулу для подсчёта вероятности нахождения цели по исходным данным: дата заезда, площадь земли, близость к водоёму, даже достала количество машин из спутниковых снимков. Тогда ей действительно хотелось знать, кому именно удалось уехать и по какой причине. Но не сейчас. Главное сейчас, что они вдвоём с Эммой, не в городе, не в офисе, не возле компьютеров. Там теперь только Сидни со специальным заданием от Реджины. А Эмма — рядом с ней. Реджина сама эту карту составляла: там столько точек, что можно неделю колесить по всему штату, повторяя легенду столько раз, что она станет настоящей. — Ну, если прикинуть, — ёрзает Эмма на месте, глядя на дорогу. — Вот будет прикол, если это и есть Злая Королева, — улыбается она задорно. — Нет. Точно нет. — Почему? — Потому что, — выдыхает Реджина, — она ведь даже за мной не пришла. А по твоим сведениям она меня преследовала. — Ну, может она передумала за тобой охотиться. — Почему? — поворачивается к ней Реджина. — Устала. Пожила нормальной жизнью и решила, что и так тоже ничего. — А зачем тогда уехала? — Такс, — кидает Эмма взгляд в её сторону. — Как так вышло, что на вопросы отвечаю я? — посмеивается она. — Ты и отвечай. — Она не Злая Королева, — переводит Реджина взгляд на дорогу. — Злая Королева не стала бы убегать, так ведь? А эта — ушла. Может, она сама от кого-то скрывается? От какого-нибудь преследователя. Преследовательницы. Может в городе есть кто-нибудь, кого она боится. — Или, — подхватывает Эмма, — её не устраивает текущее положение вещей, к примеру, что каждый второй врёт или притворяется, и поэтому она решила сменить место жительства. Реджина, — выскакивает из неё резко, — ты же не думаешь, что она типа скрывается от какой-нибудь злодейки, а? — Я просто гадаю, — взмахивает Реджина рукой. — Я думала, мы развлекаемся. Или что ты обычно делаешь, когда занимаешься поисками? — Ну, мы обычно повторяем легенду. Делаем ставки иногда. — Так всё-таки гадаете? — усмехается Реджина. — Нет, это другое. Мы разминаемся. Генерируем очень много идей, всяких разных, самых нелепых, просто невероятных. Или выводим что-нибудь логически или статистически. И потом делаем ставки. Но! — не даёт она Реджине возразить. — Ставки делаем только на то, что можно увидеть сразу и что не влияет на ход дела. Например, — опять не даёт она Реджине возразить, — в какой она будет одежде? — Что? — Ну, вот такая ставка. Какой внешний вид? Она кто по твоей догадке? Фермерша? Значит, типа, что-то рабочее? Вряд ли деловое и строгое. Удобное, размером побольше…. — Очень стереотипно. — Пусть. Тебе же легче. Ну и наверное, украшений будет минимум. Чтобы не мешались. Понимаешь? Не будет она носить ни колец, ни цепочек. Серьги — максимум. — Ладно. Хорошо. Поняла. Но всё-таки, думаю, что что-нибудь будет. Ты говорила, у неё были хорошие ковбойские сапоги. Чем-то она должна сверкнуть. — Окей, принято! — Вот этим вы и занимаетесь? — усмехается Реджина, наблюдая за довольной улыбкой Эммы. — Когда вдвоём с Фишер — да. С ней весело спорить. А ещё болтаем обо всём. Особенно, когда ждём на месте. А когда я одна, то просто головоломки разгадываю. — Думаешь, нам нужно будет долго ждать? — Если она, как ты сказала, работает на себя, то должна быть дома. Если дома будет пусто, будем ждать в зависимости от того, сколько времени понадобится на туда-обратно до ближайшего супермаркета. Дольше не стоит. На обратном пути, если что, заскочим. — Хорошо. — Сложнее будет, если в доме живет больше одного человека. Если к нам выйдет кто-нибудь другой, понимаешь? — Нет, она точно одна. — Нельзя исключать другие варианты. Видишь теперь разницу? Надо будет как-то аккуратно выяснить, один ли человек, есть ли в доме кто-нибудь ещё и… — Она будет только одна, Эмма. За столько лет она ни с кем не сблизилась, не строила никаких отношений, никто с ней не знаком и описать её не может. — Но… Ты же тоже. Видишь? Всё меняется. Реджина молчит. — Про тебя ведь я тоже справки наводила ещё в самом начале. Точно такая же история. Никаких личных отношений, никаких хобби, только сын и работа, — но Реджина всё ещё молчит. — Реджина? Я видела рецепт. — Какой ещё рецепт? — Коврижки. С патокой. От Джефферсона. — Это не коврижки. Это — Йоркширский паркин, — величественно произносит Реджина. — Хватит смеяться. Почему ты смеёшься? Эмма! — Ладно, ладно. Просто ответить мне. Только один вопрос. А какой рецепт ты дала ему? — Пирог, — робко начинает Реджина, — с козьим сыром и картофелем. И ещё один… Перестань надо мной смеяться, — ворчит она смущённо. — Да не смеюсь я. Просто улыбаюсь. Я просто улыбаюсь, Реджина. Блин, есть теперь захотелось. Можешь дать чё-нибудь? Что ты там нарезала? Не, не хочу перчик. Огурчик? Давай! Да я сама могу есть. Да не отпускаю я руль, две руки ведь. И дорога пустая. Ну Реджина! Ладно, давай, корми меня. Короче, — похрустывает огурцом. Я что хотела сказать? Что всё меняется.

***

— Чё за фигня? — возмущенно выдаёт Эмма, как только они усаживаются в машину. — Не, ты видела? — Это просто… Поразительно. — Да не то слово! Уже второй раз. Охренеть. В первый раз им попалась семейная пара. Вероятно, даже с детьми, судя по брошенным недалеко велосипедам. Можно было бы сразу и уехать, но всё же решили потренироваться. И вот усатый мужчина по имени Джейкоб уткнулся в свой телефон, водя пальцем по карте, которая съезжала в бок от его неловких движений. Так, говорите, с какой трассы вы свернули? Двести девяносто пятая? Да, я слышал, река Кеннебек, но знаете, мы тут не так давно живём, в этом году только заехали. По магазинам могу вам подсказать, куда и как ехать, и как выехать на трассу, — водил он по карте, и она всё больше скакала. Нет, так у меня ничего не получится, я с телефонами не очень, а вот моя жена, — прервался он. Глория! Сейчас она выйдет, она на заднем дворе с цветами, у неё и телефон помоднее. Опять, наверное, фотографирует и выкладывает всё. Глория! Можешь мне помочь? — торопил он появившуюся женщину. Эмма заметила сразу, Реджина позже. Эмма заметила сразу, потому и свернула пьесу пораньше. Рокленд! — воскликнула она. Вот, можно по нему ориентироваться, — улыбнулась она женщине. Спасибо вам огромное, а то мы уже думали не вернёмся домой сегодня, а как тут выехать на трассу? Это куда получается сейчас выезжать? И пока Глория объясняла им дорогу, Эмма просигналила Реджине глазами. Смотри! Пара семейная, у них точно есть дети. Это не та женщина, которую они разыскивают. Да, мужа ещё можно завести за этот период, но двоих пацанов — вряд ли. Не, я видела: у неё на заставке фотка. Дети биологические, не маленькие. У самой у неё интерес к нам нулевой и реакции соответствующие. Но блин, Реджина, ты видела? Высокие с широким голенищем с зауженным носочком и очень красивым узором сапоги. Ковбойские. Ладно, ладно, конечно у неё могут быть сапоги просто так, но они не подходят под её стиль. Она точно будет соблюдать стиль. Шмотки — заметила? Гармонично всё. Она и мужу своему рубашку поправила, когда подошла. Я ничего не хочу сказать, я просто заметила. Ну, скажи, это как минимум забавно? Во второй раз удивилась уже и Реджина. Мисс Уокер, коротковолосая, не сильно разговорчивая женщина средних лет, сразу спросила, какие города со Сторибруком рядом, потому что слово Сторибрук она слышала впервые, даже переспросила с усмешкой. Как-как? Сторибрук? Бывают города с таким названием? Зарядка телефона ушла на задний план, так как мисс Уокер собиралась вскоре по своим делам, и вообще сильно торопилась, она и сейчас-то не сильно свободна. Делом занята, — указала она рукой на кучу какого-то хлама перед ней. Попытку Эммы предложить помощь отвергла со смущённой усмешкой и подошла поближе, чтобы поскорее показать, в какую сторону им ехать. Вот когда она вышла из-за кучи хлама, тогда Эмма с Реджиной и переглянулись. Совпадение? Один в один: и светло-коричневый цвет, и даже узор. Поразительно! — приподнялись брови. Да не то слово! — отвисла челюсть. Охренеть просто. Мисс Уокер никто не слушал в тот момент. Третья точка оказалась пустой: дом на продаже, обращайтесь по номеру. В следующем доме им открыл парень и рад был поболтать, но как только выяснилось, что он не местный, а работает здесь с дядей, интерес к нему пропал. В пятом доме Реджина меняет сценарий: она вставляет комплимент раньше времени. — Знаете, мы тут уже замучились колесить, — посмеивается Эмма. — Нам кажется, мы просто его объехали с другой стороны… Вот, — указывает она на помятую карту, — пруд Дакпуддл здесь, мы точно заехали тут, — хмурит она лоб. — Да, — согласно кивает миссис Паркер, — мы сами однажды не туда свернули, там можно ошибиться. И если вы заехали с этой стороны… — склоняется она к карте. — Какие у вас замечательные сапоги! — восклицает Реджина, не дождавшись нужного момента сценария, и миссис Паркер сначала теряется. — Извините, я просто не могла не отметить, — улыбается Реджина очаровывающе, и миссис Паркер сияет. — Мои любимые, — выставляет она носочек. — Обожаю их. Кожа, правда, искусственная, но какие же красивые. Всю жизнь бы носила. — Такие же хочешь? — включается Эмма, мило улыбаясь Реджине. — А где такие можно взять? — обращается она к миссис Паркер. — Или такие можно только под заказ? Потому что выглядят они нереально круто. Все забыли про карту и про пруд Дакпуддл: миссис Паркер объясняет им, откуда у неё взялись сапоги, и обе после приходят к итогу, что сценарий нужно дополнить.

***

Легенда остается прежней, но в сценарий добавляется один обязательный вопрос: откуда у вас такие расчудесные сапоги, мадам, мисс, миссис? Они действительно чудесные: в каждом месте, где им встречается женщина, она обязательно выходит к ним в этих сапогах. В первый раз это показалось просто забавным. Во второй — очень странным совпадением. Когда они объехали всю первую группу, то поняли, что это — постоянное правило. Все эти женщины разные: фамилия, возраст, причёска, одежда, телосложение, рост, манера речи, наличие животных, детей, других членов семьи, реакция на слово «Сторибрук», степень желания поболтать или помочь и размер ноги наверняка не у всех одинаковый. Но всех их объединяет одно — пара сапог и история о том, как они появились в их жизни. Пришли анонимной посылкой. Подарок. Скорее всего от агентства недвижимости, да. Потому что была записка: что-то вроде пожелания на новом месте. Удачи в новых начинаниях. Или… как же там? С началом новой жизни. Хм… Или что-то вроде с началом новой главы. Только и успевай каждый раз контролировать отвисающую челюсть. Чё за фигня? Так не может ведь быть! — смеётся Эмма. Пока телефон ловит интернет, Реджина проверяет местные агентства на наличие «специальных подарочных условий». «Покупка дома сапоги в подарок», — просит её Эмма, но Реджина перепробовала уже все варианты. А поищи просто по картинке, что за сапоги, — не сдаётся Эмма. Там ещё цветочки какие-то на узоре или листочки. Вдруг хоть какая-то зацепка попадётся. Но сеть пропадает, и Эмма ускоряется. Их ждёт следующая группа уютных домиков, одиноко разбросанных между широкими полями. Солнце тянется к торчащим хвостикам кукурузы, близится к земле. Эмме не терпится добраться до следующей точки, но надо заправиться и машине, и им обеим. Во! То, что надо, — замечает она знак заранее. Придорожная закусочная.

***

«Я в таком не разбираюсь, выбери сама», — просит Реджина Эмму. Кофе не забудь! Какао тут вряд ли найдётся, но кофе — на любой вариант. А что делать с едой? Сапоги. Вот это Реджине вряд ли понравится, она же там огурцов два контейнера накрошила. И такое вряд ли подойдёт, — хмыкает Эмма. Сапоги. Только в конце меню она понимает, что ничего из этого не подходит под текущие запросы Реджины: никакого сахара, ничего из теста и никакой картошки. Сапоги. А может, она просто пропустила? Сапоги не идут из головы. Пока Эмма и меню мучают друг друга, Реджина изучает сообщения от Сидни. Четыре цифры, две буквы, шесть цифр. Сидни не владеет хакерскими навыками и вряд ли он успеет освоить специальные программы для подбора паролей. Но кое-что он всё-таки умеет хорошо: выполнять задачи, не задавая лишних вопросов. Например, попросить шерифа Свон помочь ему с паролем на новом рабочем месте. Ведь от одного до шести не подходит, шериф Свон? Мне кажется, это не слишком безопасно, помогите мне. Шериф Свон могла бы сделать как надо: заставить придумывать самому или использовать генератор паролей. Но нужно было ещё связаться с Мэри Маргарет, попросить у неё спальники, оформить Грэма и разыграть Августа. И всё в ограниченное время и в строгой последовательности, потому что Грэм должен слышать одно, Август не должен слышать другого, а с Сидни нужно будет поговорить отдельно после всех. Шериф Свон вколотила пароль сама: запоминай, Сидни. Нет, нельзя никуда записывать, запоминай. А если записываешь, то только в то место, что защищено другим паролем, но точно не в свой блокнот. Реджина хорошо может всё это представить, потому что уже наблюдала такую картину лично. Программу для видеокамер на её компьютер Эмма устанавливала сама. Мадам мэр, учитывая ваше отношение к безопасности, я советую вам сменить стартовый пароль, а свой запомнить и никому не сообщать. Реджина не стала ничего менять. Но зато теперь она его знает. Четыре цифры, две буквы, шесть цифр. Общая схема. Первая часть — одинаковая. Это год. 2012. Текущий год. Что значит всё остальное? Что это за формула? — Держи! — подсаживается Эмма. — Крылышки барбекю. Да, тут это типа как закуска к пиву, но больше ничего не подходит. Нашла что-нибудь? — кивает она на телефон Реджины. — Картинка. Сапоги. — Нет, — убирает Реджина телефон. — У разных брендов разные рисунки и можно выбрать определённый под заказ. — Не понимаю, — с размаху макает Эмма несколько сырных палочек в соус. — Не понимаю, как она узнала размер ноги. Допустим, у неё есть доступ к базе агентств недвижимости. Через личные связи или она сама там работает, но это можно узнать. Отсюда и адрес, и дата сделки. Купить сапоги каждой? Дорого, но возможно. Но как узнать размер? А главное — для чего? Для кого это шоу? Не понимаю. — Я пока что тоже, — дотрагивается Реджина до телефона.

***

Засекают время. Дом пустой. Или никто не открывает? Вряд ли. Эмма обошла его кругом несколько раз: уже темнеет, а света нет. Супермаркет далеко, а значит надо ждать минимум минут сорок. Эмма развлекает себя расшифровкой отчёта от Сидни, иногда посмеиваясь, иногда хмыкая, иногда проверяя дом в бинокль. Реджина молча разгадывает свою загадку: 2012 год, две буквы, шесть цифр. Ей бы побольше данных. Эмма смеётся опять. — Что там? — отвлекается на неё Реджина. — Сидни, — мотает Эмма головой. — Какой же он забавный. Что вижу, то и пишу. Вот, — переворачивает она листик, — пишет, как заключённые играют в города. Август мухлюет, Грэм тупит. Очень забавно пишет. Ну, своими словами, конечно же. «В частности, заключённый Август использует такие уловки как отхождение от общих правил и повторение уже сказанного». Интересно, как он там с делом о пожаре справляется? — В восемь вечера проверишь почту и всё узнаешь, — сверяется Реджина с часами. — Он обязательно отчитается, даже если результата не будет. Год, две буквы и шесть… — Тебе не скучно? — откладывает Эмма бумаги. — Нет. — Ты сидишь и молчишь. — Эмма, я в порядке. — Просто я тут думаю… — скучающе выдыхает Эмма. — Про всё про это. Знаешь, есть такая штука, называется эффект наблюдателя. — Нет, я не знаю, — сверяется Реджина с часами ещё раз. — Это, например, когда свидетель чрезвычайного происшествия ничего не делает, а просто смотрит. — Наверное, ты хочешь, чтобы я спросила «почему»? — дарит ей Реджина вопрошающий взгляд. — А ты не хочешь узнать, почему? Из собственной безопасности, из-за неопределённости, из страха сделать хуже. Забавно то, что если рядом будет кто-то ещё, то вероятность помощи снижается. Понимаешь? Из-за перекладывания ответственности на другого. — Ясно. — Но есть ещё одна штука: называется стокгольмский синдром… — Я знаю что это, я слышала. — Отлично. Так вот разница между этими двумя штуками огромная, хотя в основе и того, и другого… — Эмма, что ты делаешь? — прерывает её Реджина. — Болтаю с тобой, — беззаботно отвечает Эмма. — Мы же ждём. Я просто с тобой болтаю, — берётся она за бинокль в сотый раз, но вместо того, чтобы навести его на дом, наводит на Реджину. — Перестань, — улыбается Реджина, отмахиваясь. — Лучше проверь, изменилась ли обстановка. — Там всё ещё темно, — отклоняется Эмма, чтобы Реджина до неё не достала, — нечего смотреть. Не знаю, что мне делать с ним, — опускает она бинокль, но взгляда не отводит. — Посадить за соучастие? Или опросить как свидетеля? — Ты ничего не будешь с ним делать, — категорический быстрый ответ. — Я не могу притворяться, что ничего вчера не слышала, — спокойно возражает Эмма. — Пока не выяснишь всех деталей, — настаивает Реджина тоном строже, — ты ничего не будешь делать, — добавляет она и кивком. — Если он сказал правду, то значит, я просто обязана… — Если он сказал правду, то ты пропустила ту строчку, где он назвал меня Королевой, а значит расследование, которое я тебе заказала, не закончено, потому что в нём нет ни одного упоминания обо мне в должности Королевы. — Реджина, ты же не думаешь опять, что… — Да, Эмма. Да, я думаю. Я всегда об этом думаю. — Окей, ладно, — растерянно посмеивается Эмма. — По-твоему, я знаю, что ты — Злая Королева? По-твоему, я просто об этом узнала, спокойно скрыла это от тебя, подсунув фальшивый отчёт, и стала себе жить дальше? — разводит она руками. — Да. Я так считаю. — Ну обалдеть просто! — хватается Эмма за лоб. — Я считаю, что ты либо скрываешь это от меня, либо от себя тоже. Ты остановилась. Не закончила расследование. — Я закончила, Реджина. Окей? Я сделала больше, чем надо. Я такое видела, что хочется развидеть, и такое слышала, что не хотелось бы переслушивать. С самого начала мне было понятно, что ты не она. Понимаешь? Это всё для тебя только. Чтобы ты в это поверила! Блин, — вскидывает она руку, — я же портреты составила. Вы разные. Хочешь ты этого или нет, но вы разные женщины. Не бывает так, чтобы человек вёл себя как два разных. — Бывает, — опускает Реджина глаза. — Так бывает. — Но точно не у тебя! Я с тобой давно общаюсь, я бы заметила. Реджина, — беспомощно смеётся Эмма, — это же неправда. — Ты сама сказала, что я изменилась. — Я не это имела в виду! — отчаянно вырывается у Эммы. — Ты перечислила мне симптомы травматического расстройства. Я всё изучила. Диссоциация. Ты же знаешь, что это? Знаешь, я вижу по лицу. Так бывает. Видишь? И это ещё не всё. Почему Мэри Маргарет меня избегает? Отвлекает нас от расследования зачем? Почему я вдруг мэр, а не фармацевт, как Джефферсон? Почему Сидни беспрекословно выполняет любую мою прихоть? Если всё это время я пряталась в лесу, то по какой причине я здесь всем управляю? Эмма знает, что ответить, но не может найти сил. Реджина и не ждёт ничего в ответ. Давно уже так стемнело, что свет фар заметен сразу. Обе хватаются за бинокли, ждут. Мимо. Мужчина разгружает фургон, рядом радостно бегает пёс. Отвлекается на шум их машины, лает им вдогонку пару раз. — Я докажу тебе, что это не так, — находятся силы у Эммы. — Ещё раз докажу. Но сначала ты запишешься к специалисту. Сразу же, как вернёмся. Завтра. Пообещай мне. По настоящему.

***

Блин. Чё, реально? Ну-ка, покажи карту. Как так вышло-то? Нормально же ехали, прям по навигатору. А знаки рядом есть какие-нибудь? Вон! Реджина, смотри! Вижу указатель. Сейчас проверим хотя бы, та дорога или нет. Дорога та. А почему поворота тогда нет? Ничё не понимаю. Может, просто в другую сторону? Разворачиваются. Едут обратно, но через пятнадцать минут навигатор показывает им другое направление. К чёрту навигатор. Возвращаются к указателю, разворачивают карту, по бумаге водят пальцем. Жаль, не увеличить. Фигня какая-то, — ругается Эмма. Поворот на озеро Себейго они точно выбрали верно, да, она помнит. Куда тогда делся кемпинг? Он должен быть в самом начале пути. Может, сначала найти само озеро? Блин, мы реально заблудились, — смеётся Эмма, а Реджина сильнее кутается в кардиган, и смех Эммы не кажется ей расслабленным и беззаботным. Может, кемпинг вообще закрылся? Ладно, если что, всегда можно поспать в тачке. Вот только все вещи сначала выкинуть куда-нибудь. А может, реально в палатке? Тогда точно надо до озера добраться. И они едут опять. Вроде бы пахнет водой, но ничего не видно и указателей нет. — Хватит, — закрывает Реджина окно. — Надо остановиться. Иначе мы делаем хуже. — Прям посреди дороги остановиться? — но скорость сбавляет. — Погоди, опять поворот без знака. Смотри, там кажется есть что-то вдалеке. А на карте есть? Ладно, пофиг, проверим. — Эмма! Я же попросила… — но машина уже гонит вперёд.

***

— Ччерт! — дёргается машина от резкого торможения. — Это что за фигня? Ты видела? И вон опять! Сверкают. Справа и слева. И ещё чуть дальше. Глаза в темноте ловят свет фар и блестят в ответ. — Еноты? — хмурится Эмма. — Это зверьки какие-то. Пожалуйста, пусть будут маленькие. — Кошки. — Так много? Ты смотри, они тут всюду. — Поехали, — решает Реджина. — Давай вперёд. — Блин, — включает Эмма дальний свет. Хвост мелькнул и скрылся в кустах у обочины. — Надеюсь, я никого не подавлю, — трогается машина неуверенно. Нет, это тоже не кемпинг. Да, уже поздно: вряд ли им откроют. Но ещё не так поздно, чтобы совсем спать, и свет, кажется, есть в одном окне. Легенда отработана уже до автомата, но в ней нет необходимости: они действительно заблудились. Кошки повсюду: глаза и движения заметны со всех сторон. Вряд ли домашние: слишком много. У них телефон с хитрой батарейкой, которая уже убитая в хлам специально для таких случаев, и реально помятая карта, потому что обе тыкали пальцем и дёргали туда-сюда, доказывая, что поворот был всё-таки не тот, а вот этот. Они устали обе, но у Реджины откуда-то находятся силы: она стремительно шагает вперёд. Эмма только в пути понимает, что они не спрятали первую карту, бинокли и даже фамилию на почтовом ящике не посмотрели, как обычно делали. Она просто закидывает всё на заднее сиденье второпях подальше от лобового стекла, а Реджина уже с кем-то разговаривает. Неужели и правда открыли? — Эмма! — слышит она Реджину. — Иди скорей сюда.

***

Так не может быть! Это уже просто не смешно. Может, она устала? Да как же можно так устать, что нельзя поднять голову? Они же разговаривают. Она же слышит Реджину и эту женщину, почему она не может на неё посмотреть? Вот же она стоит! Эмма пытается. Она отводит взгляд специально, а потом сразу на женщину. Но не может рассмотреть её лица. — Эмма, ты в порядке? — зовёт Реджина, и её Эмма видит чётко. — Мы очень устали, — посмеивается Реджина. — Чуть не разругались из-за этого кемпинга. Наверное, отдых на природе не для нас. — Удивительно, что вы не смогли найти кемпинг, — слышит Эмма голос незнакомки. Высокий голос. Что-то знакомое. И этот странный акцент тоже. — Кемпинг был в самом начале. А откуда вы, говорите? — Из Сторибрука, — отвечает Реджина. Блин! Блин! Реакцию нужно засечь, а Эмма даже не может поднять глаза. — Как ещё раз? — с искренним интересом. — Сотри… что? Что Сотри? — Сто-ри-брук, — чётко выговаривает Реджина. — Рядом с Роклендом. — Хм, — равнодушно продолжает женщина. — Рокленд — слышала. Но вот Стор… Брук? А что, там разве нет никаких кемпингов, чтобы из-за такого проехать треть штата? — Мы просто хотели уехать подальше, — вступает Эмма. — Чтобы перестать наконец-то думать о работе. — Я надеюсь, ваша работа не связана с навигацией. Или с поисками. Потому что кемпинг был в самом начале этой дороги. Реджина давит смешок хмыканьем, прикрывая улыбку кулаком. — Да мы обычные офисные сотрудники, — отвечает Эмма куда-то в сторону голоса. — Какие ещё навигации и поиски? До офиса главное дорогу запомнить. Кстати, у нас сын сейчас тоже в лагере. Представляете, как сложно нам к нему добираться? С нашими-то способностями. В прошлый раз вертолётом пришлось лететь, чтоб хотя бы так, сверху. — Мхм. Вертолетом, — слышится Эмме усмешка в её голосе. — Надеюсь, его вы парковали получше. — Нет, там мы просто по верёвочке спустились. — Извините, — подшагивает Реджина, — мы не разглядели в темноте, где начало территории. — Ну, как у нас тут обстоят дела с территориями, я уже поняла. Ладно, давайте карту, я вам нарисую путь, — и Эмма склоняет голову. Руку она её видит. Уже неплохо. Светлая кожа. Ногти! Работает с глиной или с краской или с землей. Цепочка на запястье. Что-то есть на ней. Надо спросить что-нибудь, чтобы кисть повернула, чтобы было видно, что там. — Мы кажется отсюда как раз и свернули, — указывает Эмма. — Реймонд с этой же стороны? — и женщина объясняет ещё одну дорогу, живо передвигая рукой. Да, маленький кулончик. Зелёный. Ромбик? Капелька? Непонятно. Она рисует, а Эмма двигается взглядом дальше по её руке. Шерсть на рукаве, свитер крупной вязки. Конечно же шерсть, ведь и следы царапин на коже, проверь ещё раз. Кошатница. Плечо, тоже всё в шерсти. Высокая, значит. Ну да, голос откуда-то повыше звучит. Шея. Вот, видно шею уже. Ещё одно украшение: голубые бусины. Всё. Эмма больше никуда не может смотреть. Даже на Реджину. Даже в сторону. Голубые бусины, голубые бусины, голубые… Застряла. Чёрт! Да так не может же быть. Она пытается закрыть глаза, открыть, моргнуть, отступить, встряхнуться, опустить голову. Карта попала в поле зрения, на ней и сосредоточиться. Ладно, хорошо, без паники. Она же может говорить и слушать. Давай быстрей, она уже все дорисовала! — Надо же, как мы далеко уехали, — хмыкает Эмма, глядя на карту: пусто вокруг, других поселений рядом нет. — Не страшно жить так далеко и одной? — С двустволкой — нет. — Наверное, нам тоже нужно будет достать где-нибудь двустволку, — обращается Эмма к Реджине. — Мы просто решили переехать в дом побольше, а он совсем на окраине. Вот мы и думаем… — Мы ещё не решили, — вставляет Реджина. — Но всё-таки, смотри: двустволка — отличный вариант. Я же тебе говорила. Забор мы тот уродливый снесём всё равно, а шпиц наш полает конечно, но вот двустволка! — Да, двустволка — отличный вариант, — откликается женщина. — Показать вам? — Ну что вы, спасибо, не нужно, — улыбается Эмма наугад, — я разбираюсь в оружии. — Наверное, нам пора, — клонится Реджина к Эмме, касаясь её плечом, — иначе кемпинг закроется. Спасибо вам за карту и за переходник для зарядки. Мы завтра обязательно завезём на обратном пути! — Не стоит. Это всего лишь переходник, — отмахивается женщина, и Эмма ещё раз регистрирует кулончик. Листик. — И всё-таки мы завезём, так будет правильно… — Особенно теперь, — вставляет Эмма, — когда знаем про двустволку. Шучу, — опять улыбается она в сторону фигуры, чувствуя, как яростно тянет Реджина её за руку. — Спасибо вам огромное за помощь. Иначе ставили бы палатку на дороге.

***

— Это что такое сейчас было? — накидывается Реджина на Эмму в машине. — Ты почему без предупреждения ушла от сценария? — Реджина! Я… — в панике трясёт Эмма руками. — Какие ещё шутки про оружие? — Реджина, ты не видела? То есть, ты видела? Её ты видела? — таращится она на Реджину. — В каком смысле? — таращится Реджина в ответ — Срочно, — роется Эмма в бардачке, выворачивая всё наружу. — Срочно опиши мне её, — вколачивает она пароль в телефон, а Реджина считает. — Реджина, давай, опиши мне её. — Ну… Обычная женщина. Высокая. Светлокожая. Постой, — хмурится она. — Ты сама что ли её не видела? — Пожалуйста, просто говори, нет, я не видела, но ты всё расскажи! Давай! — Обычная женщина в длинном платье или юбке, сверху свитер с большими карманами, весь в шерсти. Широкая улыбка, холодная. Глаза… В воду ступай за мной, не страшись… — Какие глаза, Реджина? — Глаза очень ясные. Как вода. Голубые. Лунный камень. — Реджин. Ну? Продолжай. А волосы? — Не знаю. На ней шапочка. Не видно волос. — Чёрт! А веснушки есть? В воду ступай за мной, не страшись волны внезапной, не побойся… — Сейчас, — жмурится Реджина. — Сейчас, — хочет сжать голову, но прячет в руках лицо и прижимает ладони к горячим глазам. Волос не видно: спрятаны. Она работает с землёй, сажает цветы и семена. Всюду зелень. Жизнь. Кошек любит, и они её. И царапки на руках. У неё сильный голос и злой язык. — Реджина, скажешь мне что-нибудь? Это всё? В воду ступай за мной, не страшись волны внезапной, не побойся камня скользкого, за руку держи меня. За руку держи меня. Реджина, за руку держи меня. Лунный камень. Любишь кошку, люби и царапки. За руку держи меня. Смотри, Реджина! Реджина отнимает руки от лица, и всё плывёт. Чувствует взгляд на себе и поднимает голову. — Вон же она, — шепчет Реджина Эмме. — Вон она стоит. На крыльце. Как ты можешь её не видеть? Стоит, прислонившись, под светом фонаря, обнимает себя за плечи. — Ты видишь? Смотри её. — Я вижу теперь, — вглядывается Эмма. — Как думаешь, почему она всё ещё стоит? Ждёт, пока мы уедем? Блин, смотри, сколько кошек возле неё. И на ступеньках. И на крыльце. Они просто весь двор собой закрыли, — заводит Эмма машину. — Надо было послушаться тебя. И не сворачивать, — трогается машина с места, медленно отъезжая назад. Реджина всё ещё смотрит, а женщина не уходит никуда. Кошки трутся у её ног. — Постой, — хватает Реджина Эмму за руку. — Стой, Эмма! — открывает она двери почти на ходу. — Ты куда?! — Подожди, ладно? Я быстро. Мне надо только… — колеблется она. — Надо… Сейчас я. Мне надо девочку догнать, — оставляет она Эмму с открытым ртом. Жди! — и машина защёлкивается изнутри.

***

Реджине срочно надо догнать девочку. Шаг у Реджины короче, и ей не угнаться. Она хочет крикнуть, чтобы подождали, но воздуха не хватает, так сильно она бежит. Плюхается рядом на колени, в самую жирную часть земли: достанется обеим за грязное. Зато секрет! Смотри, Реджина, — роет девочка землю пальцами, быстро-быстро. Смотри скорей: на ладошке горошинка. Смотри. Спряталась горошина, под бугорком лежит. С землёй говорит, просит её: слова слетают шёпотом и просачиваются в рыхлую землю. Пробивается зелёный червячок неуверенно, и Реджина визжит, а девочка смеётся, но речей не прерывает. Старается ещё сильней, только платок поправляет, а он на лоб сползает всё равно. Тянется зелёный листик и танцует под её словами, а она оберегает его руками. Реджина смеётся и хлопает в ладоши. Смотри! Смотри, как здорово. Он растёт! Как быстро он растёт! Платок уже по самые глаза, а руки заняты, и Реджина стаскивает его с её головы.

***

Реджине срочно надо догнать девочку. Пока не исчезла. Реджина мчит. В свете фар видно, как кошки расступаются перед ней. А женщина ждёт. Реджина вскакивает на крыльцо и тянется руками к её лицу. Стаскивает шапку, и рыжий огонь ослепляет её.

***

Платка нет. Солнце плещется в отрастающих кудрях. Девочка шипит, оборачиваясь с опаской по сторонам. Но рядом нет никого. Только они и их секрет. Расправляются листочки. Надо маме рассказать! Надо маме рассказать. Вот она обрадуется, — смеётся Реджина так сильно, что плачет от восторга. — Зелена? — вытирает она глаза и щёки. — Что ты тут делаешь? — оборачивается, а вокруг темно, нет ни солнца, ни конюшни, ни заднего двора. И только свет настойчиво от какой-то машины прямо на них. — А где горошек? — смотрит она на Зелену. — Теперь ты готова меня помнить, Реджина? — Я ничего не понимаю, — вытирает Реджина слёзы. — Что мы тут делаем? Зелена, что происходит? Зелена резко удаляется от неё и дверной проём растёт ввысь. Кто-то кричит за спиной. Машина сигналит. Кошки орут. Упирается лицом в плечо, держится руками за косяки и руки. — Превеликая Богиня. Реджина, чем же ты себя так опоила? Упрямая ты голова.