Без поцелуя не считается

Медленной, осторожной походкой, с паузой на каждый шаг правой ноги, с опорой на трость. Открыто. Тихо в коридоре департамента шерифа. Странно. В офисе двое, но нет того, кого нужно. — Мисс Лукас, — вежливый кивок, — шериф Грэм. А где мисс Свон? Ну? Грэм, блин! Следом твоя строчка. Ты же дальше должен говорить. Ну да, я специально так сказала. Ты-то чего потерялся? Так, давайте заново. Только сначала вот что, — размахивает Эмма руками, расхаживая по офису. Кроватью в камере пользовались — заметно. Не сразу, но я медленно иду, успеваю всё разглядеть, а я ведь ещё буду тут долго сидеть. Обогреватели не видно — хорошо, но кондёр включили рано. Проверяли? Работает? Окей. Грэм, книжка почему на столе? Близко от края, можно взять и открыть, и я стопудов уверена, что там на форзаце будет написано Бланшар М.М. Да? Да. Либо спрячь, либо Руби отдай, ей больше подходит, и у неё он шарить не будет. Сам ведь знаешь почему. Потому что вы с ним договорились, и он у тебя ещё ничего не просил. Когда Руби выйдет, он может к тебе подсесть. Стулья, кстати, нужно расставить: один пусть с тобой рядом на случай, если он всё-таки осмелится вступить в контакт здесь и сейчас, а другие — у стены рядочком и напротив кондёра. Да, вот так уже лучше. Хотя нет: знаете что? Руби, если ты выйдешь, а Голд уже будет сидеть вот тут, то как он к Грэму подойдёт? Надо что-нибудь на подоконник положить: яркое, большое, чтоб был предлог ему туда подойти. Блин! Да конечно же. Надо сюда остатки погоревшей книги положить. Да, прям на видном месте, только в стопку, перевязать там как-нибудь, и чтоб было видно жжёную бумагу. Ага. Ещё надо придумать задачки для Руби, чтобы она выходила часто и надолго. Можно опять дела таскать из архива туда-сюда. Так, чё-то ещё было. Да, точно! Слишком тихо было, когда я вошла. Будто вы ждёте специально. Поболтайте хоть немного. Придумали, что будете обсуждать? Ладно, пойдёт. Ещё один момент: он не должен знать, что Грэм — шериф, а Руби типа пока что ассистентка. Поэтому если он не удивится тебе, Руби, или назовёт Грэма шерифом, как я и сделала, то сразу сигналь мне. Окей? Грэм, ты ему улыбнись, только немножко. Знаешь, так: заговорщицки. Да, вот так. Короче, давайте заново легенду. Шериф Свон больше не шериф. Она вся занята своими делами — переездом в Бостон всей семьей. Она устала от сговоров, проклятий и старых нераскрытых дел. Она безрезультатно и очень настойчиво допрашивала Грэма, но он, воспользовавшись подсказкой со стороны, наехал на неё в ответ с нехилым намёком на судебное разбирательство. Всё это было на прошлой неделе, а на выходных, пока меня не было в городе, Грэм решил «раскрыть» старое дело самостоятельно, чтобы выйти из этой истории чистеньким. Нет лучшего маньяка, чем хороший коп. Знаете такую поговорку? Да нет такой поговорки. Так Грэм снял с себя все подозрения, да ещё и молодцом вышел. Для поддержки он, ты, Грэм, переманил Руби на свою сторону. Я ведь Руби могла сразу взять: она уже давно себя проявила во время поисков пропавшего человека и потом не раз просилась мне в помощницы, а я вовремя не сообразила, отказала ей. Вот ты и воспользовался ситуацией, пока я решала свои личные проблемы. Руби теперь ассистентка. А Эмма Свон сыта этим по горло и сваливает, оставляя должность, кресло и даже любимую кружку. Отрабатываю последние дни. На случай, если вдруг Голд знает, что я моталась вчера в лес и устроила там раскопки — это потому что я хотела уличить Грэма. Но не смогла. Окей? И вообще раскопки идут уже все выходные. Да пофиг! Он же не знает. Ещё раз: легенда для нас, не для него. Нам нужно в неё поверить, чтобы вести себя естественно. Расслабься, Грэм: у тебя плечи все какие-то скомканные. Возьми дротики, постреляй. Ты сейчас победитель. Вон, посмотри на Руби: она вся довольная. Так конечно довольная: она так давно хотела тут быть. Ей скоро светит место заместителя шерифа, когда я уволюсь, а ты займёшь свою старую должность. И ты должен быть довольным по самые уши: все назначенные поручения давно выполнил и остался чистым. Так, ну чё? Заново?

***

Восемь часов подряд. Нет, не подряд: с перерывами в десять минут, ведь психологическая сессия длится пятьдесят. Реджина реально консультировалась восемь часов подряд. Без перерыва на обед? Да. Аппетита как-то не было. Эмма проверила потом: реально, восемь разных, вот записи, вот они оплаченные. Никто из них ей не понравился. А чем именно? Просто. Ничем. Вот именно, что ничем. Не подходят. Методами терапии не подходят? Нет, дело не в этом, но Реджина всё равно перечислила все, что были указаны в их профилях: психоанализ, КПТ, гештальт-терапия, клиент-центрированный подход, Юнгианский анализ… Ведь именно так и происходило общение: Реджина опрашивала их, в чём заключается методика, и как они будут работать, и какой у них план, и как скоро будет результат, и какая у них статистика. Вот примерно так. Реджина уже почти засыпала: от сбившегося графика, от перечисления, от бессилия и слёз. Сонная и ласковая тёрлась о её плечо, устраиваясь, ютясь. Дёрнулась: а сколько времени? И где мои часы? Как думаешь, Зелене ещё не поздно написать? Сможешь? Напиши ей, пожалуйста. Нет, не надо нас фотографировать, ну, Эмма, не нужно, я плакала, она будет волноваться. Просто напиши сообщение. Про мои часики. Хорошо, можешь подписаться от нас обеих, но только не фотографируй. А мы уже выбрали на завтра? Другие восемь женщин. Или девять. Я успею. Эмма крутила фильтры для отбора, пока Реджина диктовала, как эта женщина должна выглядеть. Постарше и чтобы опытная, и волосы тёмные. Ну да, — проговорила Эмма, — блондинка, всегда готовая тебе помочь, у тебя уже есть. Так каким цветом волосы? Не брюнетка, нет? Каштановые, — перешла диктовка в усталое неразборчивое бормотание. Светло каштановые. Рыжий тоже пойдёт? Кудрявые или прямые? Волнистые. А глаза? Тёмно-карие. Тёмно-тёмно-карие. Но на солнце кажется, что светлей. А ещё что? Ещё у неё тёплые руки. И мягкая улыбка. И рассудительный, успокаивающий голос. Ага. А имя? Реджина уже почти заснула. Эмма выбрала за неё. Там, конечно же, нет таких фильтров. Она выставила существующие, подходящие: проблемы со сном, расстройство аппетита, ощущение одиночества, переживание кризисной ситуации, приступы страха и тревоги, панические атаки, пережитое насилие, утрата близкого человека. Прямо они никогда не спросят, но смогут работать. Если Реджина им позволит. Восемь часов за один день. Реджина, ты спишь? Хочешь в постель? Мгновение, и они в её комнате, сразу на кровати. Эмма пообещала себе, что привыкнет. Надо бы трекер отыскать.

***

Трекер она не нашла, но отметила пару мест, куда можно заехать и купить. Всё потом, после. Сейчас она проматывает важные записи, просматривает материалы. Рисунок Алисы Джефферсон. Его Реджина удалить вчера не просила. Забыла, может быть. А может, и не хотела. Нда. Очень сложно быть «просто строго наблюдателем», и даже в голове эти слова звучат голосом Фишер. Капец как сложно «ничего не делать», когда хочется расхерачить и разворотить. Надо было на пробежку сходить, хотя бы утром уже. Да, Фишер, ты была права: нельзя одновременно всё подряд, но можешь мне хотя бы сейчас не мешать и оставить мою голову в покое? Видишь, я нормально справляюсь, — засекает Эмма таймер. Рубс: Всё по плану. Удивлён. Ждёт. Оставила их на 10 мин пока. У тебя прослушка идёт? Эмс 2: Да, всё ок. Одним ухом там. Ждём. Рубс: Я решила добавить кое-что: коробку с твоими вещами «на выход». Ты сказала, нужно его поторопить. Подписала твоей фамилией. Стоит на полу, чтобы не в глаза, но заметить можно. Эмс 2: Ты красава вообще! Рубс: :) Наушник в одном ухе докладывает: Голд не рискует, Грэм молчит, лишнего не говорит. У них ещё и запись на камеру. Если повезёт, то поймают Голда прям за руку. Заодно и Грэма проверяют. Но пока он вроде ничего. Рубс: Пошла обратно. Операция «холодный свежий лимонад». Ждать в засаде — самое простое в этой работе: сидишь, наблюдаешь, фиксируешь себе спокойно, ведь подготовка уже позади, а это самое важное и затратное. Самое сложное сейчас — ждать. Переключайся на легенду давай! Что ты делаешь сейчас? Вещи пакую. Мы пакуем вещи: я и Реджина. Освобождаем наш общий шкаф. И вещи Генри перебираем: они поменьше, но их побольше. Обувь — куча. Реджина, зачем тебе столько обуви? Ты смотри, сколько коробок получилось! Может, давай возьмём только сезонные, а остальное потом приедет? Ах да, Реджина, мне надо ещё в офис заскочить. Да так: шмотки свои забрать и с Руби попрощаться. Из-за коробок вспомнила. Заодно Голду письмо отдам. Что за письмо? От его сына. Ну, помнишь, я тебе рассказывала? Я же тебе не всё рассказала. Ни про пистолет, ни про наркотики, ни про угон. Да потому что у тебя дома распечатанная медицинская карта Генри. На всякий случай. Чтобы знать точно, чем он и когда болел. И поэтому, конечно же, мне не хочется, чтобы ты знала, сколько во мне было алкоголя и дури в тот момент, когда Генри вообще получился. Будто бы я сама знаю, будто я посчитала штуки, граммы и литры, прежде чем вбухнуть всё это в свой организм. Мне бы очень хотелось сказать, что «я вообще ничего не помню из той ночи», но что-то всё-таки осталось. Возня. Неловкие движения. Неудобство. Куски воспоминаний возвращались уже потом, когда токсикоз начался и меня тошнило постоянно. Потому что в ту ночь мне тоже было херово. Думаешь, как я поняла? По задержке? Нет, по его поведению стала догадываться. А ведь он ничего не сказал, просто стал себя вести, как будто мы с ним парочка какая-нибудь. Вот так вот: алкоголь, наркота, а потом ещё и болячки. Я не думала, что это задержка. Страх и отрицание. Ну, просто цикл сбился. Бывает же. Потому что заболела. Да просто потому что жёстко закидывалась. «Рекомендуем вам пролечить гонорею в вашем положении». Какая гонорея? А что за «положение»? А у тебя дома медицинская карта Генри. Ну конечно же, я видела, сама её изучила вдоль и поперёк: прививки по графику, запланированные осмотры, случайные простуды и одно огромное медицинское исследование в самом начале, чтобы понять, почему это он постоянно плачет. Я бы тоже плакала. Как было тебе такое сказать? Зачем? Вот тогда я и сделала свой первый допрос в свободной форме. Сотовые раньше такие стрёмные были, но функция диктофона там имелась. Змейка и диктофон. Я решила записать на случай, если решит сбежать, чтобы припугнуть потом. Ищи деньги на аборт и лечение, иначе я накатаю жалобу в полицию, и не вздумай бежать, ведь я сделала копию твоего водительского удостоверения. А он не понял, почему полиция. Разве у нас не «всё путём»? Всё путём? Всё ПУТЁМ у «нас»?! Чувак, да ты больной на всю голову. И не только на голову: проверься, блин, и пролечись! И почему же я сразу не сказала, что беременная? Офигенно просто! Так значит было? Мне, значит, не показалось? Значит ты это сделал со мной, когда я даже говорить не могла, когда я по полу ползала, руками отталкиваясь, потому что ног не чувствовала. Урод. Я запорола свой первый допрос, потому что так злилась и орала, что много лишнего наговорила, про наркотики, например. Орала и била его. Хотела по лицу попасть, разукрасить его морду, нос размазать. Не смогла. Я тогда не такая сильная была, как сейчас, драться ещё не умела. Он держал меня. Успокаивал. Я тебе такое, конечно, никогда не расскажу, Реджина. Ты и без того напряглась, когда я про побеги свои рассказывала, про то, как я с Фишер познакомилась: лежала рядом со мной каменная, я же чувствовала. Может, мне тогда уже надо было задуматься. Это потом, когда мы с тобой дом осматривали, и ты вдруг заговорила про второго ребёнка, меня просто вынесло. Ноги как будто бы отвалились опять. Пришлось тебе сказать. Может, и стоит какими-то историями делиться, но точно не такими. Тем более сейчас. Что там у тебя сейчас? Какой сеанс терапии? Должен быть уже третий. Я как бы не собиралась всё это рассказывать. В смысле, конечно, я хочу вас с Фишер познакомить: я бы нашла как. Вот это Фишер, мы с ней кучу расследований провели, а это Реджина, моя девушка. Вы обе, кстати, офигеть какие умные, а ещё обе любите статистику и книги, хоть и области разные, зато я у вас общая, так что давайте потусуемся и съедим всё, что Реджина наготовила. Без этой тупой истории обошлись бы. Слишком долго всё было. Партию толкну и будут бабки. Скоро-скоро. Ладно, со второй партии точно получится. Слишком, блин, медленно! У меня счёт на недели. Деньги нужны и на документы. Кто сделает аборт несовершеннолетней? Тогда тачку нужно угнать: сразу будут деньги на всё. Вот так он от меня избавился. Одному угнать машину почти нереально: нужна целая схема, понимаешь? Один вскрывает, другой гонит, третий принимает и либо распродаёт на запчасти, либо целиком перегоняет дальше. Четыре способа, как угнать машину — вот чему он меня научил. Как выбрать машину, как к ней подойти, какой способ выбрать. Я выбираю, а он на подхвате. Чтобы быстрее. Чтобы сразу много денег. На девчонку ведь не подумают. Подонок ты распоследний. Надо было не бухать. Надо было не обкуриваться. Надо было не нюхать. Надо было сразу сообщить в полицию. Да хоть родителям: тогда уже пофиг было. Надо было не вестись на тачку эту с угоном. Надо было вообще никогда с ним не связываться. Все эти «надо было» к чёрту пусть идут. «Надо-было-не-надо-было» — ловушка это. И выход из неё простой. Это ТЕБЕ надо было башкой своей думать, а не другим местом. Это ТЫ меня использовал. А потом ещё и подставил. Какой же ты урод. Рубс: Пить не просит, но ему жарко, чую. Вышла опять, чтобы дать им время. Нервничает: трость покручивает, на часы смотрит. Эмс 2: Хорошо! Ждём. 25 минут всего прошло. Это ты меня использовал. А теперь я использую тебя. Ты даже не узнаешь. Как бумажку тебя использую. Как пустышку. И даже круто, что я тебя раньше не нашла. Считай, что нам обоим повезло. Скажи спасибо Фишер. Давай вместе скажем Фишер спасибо огромное за её любовь к статистике, высшее юридическое и за то, что отобрала у меня пистолет. Так! А это чё? Мотив знакомый. Что растёт в королевском саду? Ну что растёт в королевском саду? Рубс: Слышишь? Грэм мычит? Эмс 2: Да. Смотрю видео. Зачем, Грэм? Ага, вот зачем. Голд поднялся. Прохаживается. К подоконнику, к Грэму. Молчит. В окно смотрит? Блин, с этого ракурса не разобрать. Чё ты там в окно выглядываешь? Разговаривай давай с Грэмом. Грэм, да заткнись ты уже, смотрю я, смотрю! Вот спасибо. Давай, Голд, ты же уже там, вы одни, книга перед тобой. Ну, поболтайте. Чертяка! Обратно уселся. Так-так-так. Ага. Спрашивает, не известно ли, когда мисс Свон точно приедет. Грэм надеется, что вообще никогда, он с «ней» не общается, знать не может. Молодец, Грэм, только не перегибай. Так что придётся подождать, мистер Голд. Дада, можете мне позвонить. Ещё разочек можете, раз с первого раза не доходит, что отключен мой мобильный. Галстук ослабил. Понимаю, жарко у нас там. Ничё, скоро такая жара начнётся, что никакого лимонада не хватит. Молчит. Рубс: Молчит. И время вышло. Пошла обратно. Эмс 2: Дай ещё семь минут. Рубс: Ок. Подождём. Видишь, сколько надо было ждать. Почти двенадцать лет. Так что скажем Фишер спасибо, за то, что отобрала у меня пистолет. «Где взяла?» Тебе какая разница, где взяла? Где знала, там и взяла. «А где узнала?» Там, куда ты меня привезла. Там всё и узнала. В тюрьме свой интернет: беспроводной, устный, шифрованный. Адреса, фамилии, условия — всё запоминала. У меня охренительная память. Поняла, когда зубрила: книги, главы, стихи. Святые письмена. Думала, это так работает. А оно всё не так работает. Жизнь вообще иначе устроена. Курс экстерном за одиннадцать месяцев отсидки. Как тебе такой социальный лифт? Где у кого за сколько купить то, что в специальных магазинах продают только по специальным документам и уж точно не восемнадцатилетним девчонкам. Где ещё такие знания получить? Больше только Фишер, наверное, знает. «Ты хоть стрелять умеешь? Убить его собираешься?» Да почему же убить? Просто. Отстрелить. Это не шутка вообще-то была, а она почему-то посмеялась, отобрала пистолет и включила лекцию без рекламных пауз. Чёрный рынок — первое место, куда копы будут смотреть, у них там всё это схвачено. От потери крови может и помереть. А если промахнёшься и убьёшь случайно? Ты знаешь, сколько дают за убийство по неосторожности? А за причинение тяжкого вреда здоровью? Про тест Норриса в курсе? Отчёты Бюро судебной статистики США — ищи, читай. Смотри, кто за что сидит. А могли бы за другое. А могли бы вообще не сидеть. Читай давай. Пистолет получишь сразу после лицензии. Ну наврала, конечно. Не отдала она мне ничего. Спасибо, Фишер. Да, ты права была. Ты права. Нельзя всё совмещать: что-нибудь обязательно упустишь. Сидни, ты что там делаешь? Какого хрена! Сидни блин! Руби, а ты почему не берёшь? Да чёрт! Руби, возьми трубку! Упустила актора. Легенду сочинили на троих, а на реальности не всё прогнали. В реальности шериф Грэм на самом деле заключённый, которому Сидни несёт обед. Эмме нельзя за ним бежать и уже поздно. Скрылся он в дверях департамента. Она может только набирать Руби без конца, материть себя и прикидывать. Сколько? Сколько времени нужно от архива до офиса? А от главного входа до офиса? Бежать уже давно поздно: со штраф-стоянки, где Эмма сейчас и находится, до департамента всяко дольше, чем всё остальное. Бежать нельзя, но как же ей хочется вскочить и заорать. Можно только тихонечко сидеть, слушать наушник и смотреть запись видео. Руби там. Руби уже в офисе. Опередила его. Молодец, Руби, какая же ты молодчина. Сама поняла? Поэтому не отвечала и сбрасывала? Руби приносит стопку архивных дел и только успевает уложить её на стол, как на пороге возникает Сидни. Останавливается, а она к нему и всё забирает прямо из рук сама. Си-идни-и, спасибище тебе! Сколько я тебе должна? Чек за ланч в пакете? Сидни, ну что же ты молчишь?! — хватается Эмма за голову. Ну кивни уже ей! Мисс Лукас, я, разумеется, взял чек, как вы и просили, но, может, вы позволите мне вас угостить в этот раз? Мисс Лукас конечно же согласится и даже подмигнёт в ответ на его вежливую улыбку. А ещё предложит выпить чего-нибудь. Жарко ведь сегодня, ты ещё и разоделся. Пойдём на кухню, угощу тебя холодненьким. Грэм, ты не против? Я быстро. Рубс: Всё норм, не могла ответить, бежала, как только почувствовала. Эмс 2: Я так и поняла. Рубс: Спросил, чем помочь, но я сказала, что мы сами пока что и он уже помог. Эмс 2: Хорошо! 15 минут пусть ещё Голд поварится. Потом иду. Волосы собрать, но неряшливо. Ведь мы все выходные возились с вещами и междугородней крупногабаритной доставкой. Так устали. А ведь ещё и день рождения парню устраиваем параллельно. Это вам не шуточки! Организация мероприятия для детей в условиях леса, когда твоя девушка может в любой момент вспыхнуть или исчезнуть, а ты и сама вот-вот загоришься. Башка-то уже плывёт. Трекер бы не забыть. Капец, как же я устала. За все полгода расследования так сильно не уставала, как за последнюю неделю. Так что небрежность и торопливость можно даже и не играть: шмотки какие попало, жрать теперь ещё хочется, особенно после Сидни. Да, перекусить некогда, сплошные дела. Уезжаем мы, мистер Голд. Оставляем городок со странным названием, которого даже и на карте-то нет, а заодно и всех вас. Так вы нас достали своим враньём. Достали меня! Я устала врать сама. Схема распределения информации выкручивает мне язык и руки. Не видеть бы никого из вас вообще. Никого! Кроме Руби. Руби офигенная. С ней хоть куда вообще можно! Вот бы на расследование с Фишер её взять. Кроме Руби и Мэри Маргарет. Она тоже прикольная, и пусть она рядом даже тогда, когда не надо, но когда надо — тогда это прям единственное, что нужно. Она классная, конечно. И заботливая. И прощающая. Понимающая. И ведь лагерь — это всё её идея, хотя с первого раза не скажешь, что она может устроить и затеять. Она же тогда всю эту штуку замутила, вообще с нуля практически. Вообще-то Дэвид тоже свой чувак: без всех этих мужицких закидонов. И что бы там Мэри Маргарет про него ни говорила — не так уж сильно он выпендривается, разве только ради неё. Сам по себе он нормальный, и дела с ним можно порешать, и почти без слов. Может, он, конечно, специально так старается, но у него получается, нормально всё. И Сидни тоже очень забавный, и может быть полезным, когда не шпионит, и детали важные подметить в своём дотошном стиле. А ещё Реджина ему доверяет, и Генри тоже, и Мэри Маргарет. Что ж: придётся всех их забрать и по дороге прихватить Зелену, потому что как без неё? У Генри должна быть крутая тётя, а у Реджины — сестра, а у меня будут все они. Да, сделаем своё большое барбекю, семейное, во дворе нашего общего с Реджиной дома и позовём всех соседей, чтобы познакомиться. А вы, мистер Голд, останетесь тут один. Вот, вместе с Грэмом. И Август ещё скоро припрётся. Вот и тусуйтесь. А мы уезжаем. Реджина даже документы все в доме перебрала, а их у неё знаете сколько? Больше, чем обуви, между прочим. Всё по папочкам и по ящикам. Вот я и вспомнила про письмо. А ведь оно давно у меня валяется. Сорян, забыла совсем с этими переездами. Блин, ну и жара тут нереальная! Шаг ускорить. Фокус на Руби, Грэму — ноль, поэтому Голд будет вне зрения. Коробка. Я там только за вещами. И чтобы с Руби ещё раз увидеться. Начать с ней говорить сразу с порога, чтобы не встряли. Порадостнее улыбнуться, поближе подойти. Привет-привет! Вот это? Спасибо, что собрала, а то тошнит меня уже от коробок. — О! Мистер Голд, — вскидывает Эмма руку в его сторону, когда он торопливо подскакивает со стула, и не видеть его уже невозможно. — А я всё думаю: забыла ведь что-то. Вертится что-то в голове, а что? — машет она спешно рукой. — Счас, — роется в кармане. И в другом. — Блин. Пять сек. Может, в машине оставила? Давно вы тут? Я же вам вчера не сообщила даже во сколько… — Всё в порядке, мисс Свон, — жадно следит он за её движениями. — Вы не торопитесь. — Да какое уж тут, — посмеивается Эмма. — Я и поесть ведь не успела. Руби, а у тебя нет ничего перекусить? Вот спасибо тебе. А то мы с самого утра… Сейчас, мистер Голд. Ага. Вот. Держите, — всовывает она мятый лист в его ждущую руку. — Извините ещё раз, что не предупредила точно о времени, я сама не знала, когда буду, и ещё сотовый сдох как всегда не вовремя, — договаривает на ходу, хватая коробку с вещами. — Ладно, — резко разворачивается она, оглядывает кабинет на прощание. Ага. Дочитал. — Удачи, Рубс! — и та взмахивает ей рукой. — И спасибо за бутер. Коридор. Коробка полная, и это хорошо. Можно притвориться, что совсем тяжёлая, и поэтому замедлиться. Дверь мимо, ещё одна. Стук трости раздаётся за спиной. Да. Да! — Мисс Свон? Мисс Свон! — выкрикивает Голд, и Эмма оборачивается, притормаживая. — Совсем не хочу вас задерживать, — чаще лязгает трость об пол. — Но могу я просить хотя бы минуту вашего времени? Да хоть целую вечность. — Минуту? Окей. Потерянный, озадаченный, беспомощный. Что такое, мистер Голд? Ну что у вас случилось? — Ничего не понимаю, — трясёт он головой. — Не понимаю, — протягивает он ей мятый лист, но в руки не даёт. — Это что? — Письмо. Ответное. Вы хотели узнать, где ваш сын. Я нашла его. — Но где он тогда? — А вы прочитали ответ? Текст читали? — Но почему оно не в конверте? — с намёком на претензию. Чё, злишься? — Вы, получается, тоже его прочли? — Конечно. Я же ему написала, я и прочла ответ. Он не хочет с вами общаться. Поэтому адреса дать не могу. Вы извините, мистер Голд, — подкидывает Эмма коробку, чтобы держалась удобнее, — но кажется, тут я вам не смогу помочь. Умоляй. Медлит. Тогда развернуться, чтобы пойти дальше. — Но… Но может быть, мы как-нибудь сможем… Что-нибудь сможем с вами придумать? Сколько стоит ваше время, раз вы так торопитесь? Не покупайся так быстро. Знаешь ведь этих юристов: счас точно «придумает» что-нибудь, Грэма ведь выдрессировал тогда. Глазки уже бегают. — Кухня? — кивает Эмма. — И я как раз перекушу. Коробку на стол, из неё — кружку, в неё — какао. Предложить молчаливым кивком. — Нет, спасибо, мисс Свон, — постукивает он пальцем по набалдашнику трости. — Хорошо, — пожимает Эмма плечами. — А то у нас тут кружки такие, что… Бутер не предложу, не обижайтесь. Всё. Молчи. Старый чайник пахнет пластиком, если воды мало. — Мисс Свон, знаете, письмо написано так, будто адресовано лично мне. Вот что меня смущает. Можете мне сказать, что именно вы ему написали? — Типа, вам интересно, пользовалась ли я вашим именем? Это вас смущает? — опирается Эмма о стол. Ждёт кивка. — А. Нет. Я думала, как ему написать, чтобы он поверил. Чтоб не подумал, что его обманывают. Ну, прикиньте: вы получаете письмо от какого-нибудь там мистера Тралала, который представляется вашим отцом. Или, ещё хуже, вы получаете письмо от следовательницы, которая пишет, что нашла вашего отца мистера Тралала. Поверили бы? Я бы нет. Мало ли: столько мошенников вокруг. Он ведь не знает, кто такой мистер Голд. Он ведь и сам Бейлфайром не зовётся. Я рискнула, — улыбается она. Чайник щёлкнул. Наливает. Продолжает через плечо: — Я написала вот так: дорогой мой сын Бейлфайр, пишет тебе твой папа Румпельстихен. Наконец-то я тебя нашёл. Хочешь встретиться? Ну вот: примерно так. Видите? Вашего имени там нет. И он, судя по ответу, не желает встречи, — швыряет бутер на тарелку. — Честно, я думала, он не ответит. Забьёт. Ну, если ты не хочешь общаться, ты же вряд ли будешь отвечать, так? Но, кажется, он прям сильно хочет НЕ общаться, — усаживается за стол, помешивая какао ложечкой. Ждёт. Наблюдает: нос морщится на резком выдохе. — Румпельштильцхен, — цедит он сквозь зубы. — Вы не правильно написали, видимо. — Да не, всё правильно я написала. Блин, три раза перепечатывала, — мотает она головой, откусывая. — Румпель… — с набитым ртом. — Устно сложно. Корректор текста не принимал, даже когда я в словарь добавила. — Как я могу быть уверенным в том, что это именно он? — Не верите мне? — хмурится лоб. — Ну, не знаю тогда. Вы что, письмо собственного ребёнка не узнаете? Он-то от руки написал. Почерк. Не? Вырос он уже, да? Во сколько вы расстались? Да это точно он, говорю вам. Ответил же. Значит, ничего его не смутило. Не верите? — хмыкает со смешком. — Вы же не думаете, что я сама его сочинила? Фотку, может, его показать? — отряхивает она руку, но тянется за кружкой. — Пожалуйста, — подсаживается он ближе. — Ладно, — роется она в кармане. — Вот, — достаёт распечатку. — Это водительское удостоверение. На имя можете не смотреть. Подделка. Тут ему, — прищуривается Эмма, — тут ему где-то от двадцати пяти до тридцати. — А сейчас? — А сейчас больше, — улыбается Эмма. — Нашла самую раннюю, чтобы опознали. Он? — Нил Кэссиди, — прочитывает он слова. — Нил Кэссиди. Один из псевдонимов. Не зря он, видимо, такой себе выбрал. Не слышали, нет? Почитайте. Любопытно очень. Так он или не он? — Он, — не выпускает Голд фотографии из рук. — Но всё же, мисс Свон, как я могу быть уверенным, что это написал именно он? — въедается он в неё взглядом. — Я понимаю, мистер Голд: отрицание, все дела. Неприятно очень, да. Хотите — верьте. Хотите — нет. Я сделала всё, что могла, — засовывает она остатки бутерброда в рот одним разом. Пожимает плечами в ответ на его грустное лицо, но оно меняется. Чего это ты заулыбался? Он ждёт, пока она прожуёт. Ну надо же, какой заботливый. Эмма, не сводя взгляда, отпивает: со вкусом, со смаком, с причмокиванием. — Здесь прохладней, — отвечает он ей прямым взглядом и улыбается шире. — На кухне прохладней. Вижу, вы опять собираетесь заторопиться, мисс Свон. И я бы вам поверил. Я понимаю, время — драгоценность. — Ага. — И я тоже им дорожу. Пять минут — вот столько я жду, прежде чем уйти. Если бы не этот запах, — приподнимает он палец и склоняет голову, будто прислушивается. — Полагаю, уже наготове? Зелье правды, — указывает он на полки с кружками. Там, далеко за ними, единственный мытый стакан с содержимым. — Столько вранья кругом, — реагирует Эмма тут же. — Зелье правды в таком месте лишним не будет. — Знакомый аромат. Мощно сварено. Прямо бьёт в нос… — Прям бьёт? Не заметно. — Тогда послушайте. Сварено качественно, сильной ведьмой, от души, со злости, — касается он подбородка, потирает пальцами. — Есть в этом что-то личное. Да, злости много: чуть не плюнула, удержалась. Полагаю, эффект безлимитный, без времени, обратный ход тут лишний, и я думаю… — прикрывает он глаза. — Думаю, завязано на объект по имени. Верно? — открывает он глаза. Эмма посмеивается, мотая головой. Поднимает руки и медленно-медленно хлопает. — Браво, — проговаривает она без эмоций. — Вот это уровень! Спец. Сразу видно. — Зря вы так, мисс Свон. Любите поиграть? — А, кстати, — подсаживается Эмма ближе, закидывая локти на стол. — Поиграть. Я вот думала, какая игра вам нравится? Типа, шахматы там, нарды, монополия какая-нибудь. Ну, со всякими этими стратегиями на сто шагов вперёд. Когда собирала про вас данные, то мне всё было интересно, что же именно. Может, покер какой-нибудь. — Нет, — падает твёрдо на «т». — Не угадали. — Ну подождите, я же ещё не закончила, — дружелюбно посмеивается она. — Нафиг вам эти покеры и шашки? Для этого нужен соперник. Или напарник. Компаньон, короче. Вы в одного любите резаться. Судоку вам точно понравится, попробуйте. — Давайте и я продолжу. Зелье здесь приготовлено для меня. Значит, вам тоже что-то нужно. Так? Не будем красть время друг друга. Предлагайте свои условия. — Вы заладили с этим временем, мистер Голд. Столько ждали. Сколько, кстати? А сколько вам лет? Честно, просто интересно. Я тут опрашивала одного менестреля, а он, как вы можете догадаться, может долго болтать. Ну так вот, я на него потратила целую неделю. Он столько всего знает. Зачем, спрашивается? Кому нужно знать про какие-то войны с ограми? Мне. Ха! Оказывается, их было около пяти, а между четвёртой и пятой прошло девяносто восемь лет. Следите? Да ладно, вы и так всё знаете. Предпоследнюю войну развязал Чёрный волшебник, а последнюю закончил Тёмный маг, — шлёпает она рукой по столу. — Вы шикарно сохранились, — улыбается она. — Чёрный волшебник, Тёмный маг, просто Тёмный, Таинственный колдун, Хитрый Чародей, Монстр, Крокодил, Чудовище, Дьявол… — Видимо, — прерывает он её, смахивая крошки со стола, — вы и без того проделали невероятную работу, мисс Свон. Тогда зачем же вам зелье правды? Вряд ли для того, чтобы узнать, сколько мне лет и сколько у меня имён. Что же вы хотите знать? — Список ваших консультаций. Что? — замечает она, как подрагивают его губы в кривой усмешке. — Вы представляете, какой длины будет этот список? — Да, точно. Мне нужны не просто консультации, а сделки. С конкретными людьми. Вот с этими, — достаёт она ещё один листочек. — Я и правда проделала невероятную работу, — кладёт она лист перед ним. — Вы напишете, что вы им наконсультировали или дали, и какой была цена взамен. А я вам — адрес вашего сына. — Но… — теряется он, пробегаясь бегло по списку. — Что вам это даст? — Ищете подвох? Да нет тут никакого подвоха. Я понимаю, к вам не подкопаться: всё было триста лет назад, сами вы ничего не делали, руками ничего не трогали, только словами разговаривали. Это чисто ради моего интереса. Я просто люблю разгадывать головоломки. Вот и всё. Судоку, — пожимает она плечами. — Я обязательно как-нибудь попробую судоку, — улыбается он, тянется к карману пиджака. — Ненене, — тормозит его Эмма. — Никаких ручек, паст и чернил. Документ несерьёзный, поэтому ручку не надо. Карандаш, — всовывает она ему под нос. — Допустим, — прокашливается он, забирая протянутое. — Но как я могу быть уверенным в том, что вы дадите мне верный адрес? — Так же, как и я в том, что вы напишите мне правильные сделки. Непонятно? Проверю. Я проверю. У меня уже есть данные, я их сведу с вашими, поэтому пишите честно. — Но как я могу быть уверенным в вашей честности? — замирает карандаш над бумагой. — Никак. Вам придётся поверить мне на слово. Проверите потом. Вы сами знаете, что это он. Видели, как он подписался? Что это за имя вообще? Бейлфайр. Я следила за вашим лицом. Вы резко погрустнели в самом конце. Бей. Сокращённое? Вы его так называли? Сколько ему было? Подросток? Или совсем ещё ребёнок? — Хорошо. Договорились. Я проверю потом, — быстро-быстро пишет он. Очень быстро: карандаш мелькает так, что его не видно. — Держите, мисс Свон, — протягивает, но не отдаёт. — Напомню условия: мои сделки на его адрес, — и она выдёргивает листочек. — Это чё тут ещё? Тут почти все строчки заканчиваются на «сделка отложена на потом». — Таковы условия сделки на момент заключения, — отводит он руку. — Серьёзно? Как-то вы быстро переобулись, мистер Голд. Даже для адвоката слишком быстро. Надо же! «Психологическая консультация Белоснежке», «отдал Реджине чернила даром». Даром? Да вы просто альтруист, если сбоку глянуть. Только, мистер Голд, так не пойдёт. Сделка заканчивается тогда, когда обе стороны выполняют условия. Вам придётся дописать, — протягивает она обратно. — Наша сделка даже не началась. — Больше половины из них находится в статусе «живой». Я не могу разглашать такие данные. — Считайте это сотрудничеством в рамках расследования. — Для вас ведь это всего лишь головоломка. — Иначе это будет препятствием правосудию. — Какие-то данные могут касаться лично вас. — Это меня остановит, по-вашему? Или это ещё один жест альтруиста? — Это предупреждение. — Дописывайте! — Как пожелаете, мисс Свон, — приподнимает он руку, покручивая кистью. Карандаш подскакивает и прыгает на бумагу. — Вы такой классный фокусник… — наблюдает Эмма за мелькающим карандашом. — М-м, нет-нет-нет, — зажмуривается он, — то-олько не это слово. — Ладно. Волшебник. Колдун. Маг. Короче, вы поняли. Я же много чего про вас знаю. Вы под своими псевдонимами столько всего понаделали. Почему проклятье сами не наколдовали? — Хотите изменить условия сделки? — улыбается он мягко. — Нет? Тогда готово, — падает карандаш на стол, и Эмма хватается за написанное. — Вот ч-чёрт, — усмехается она сердито. — Что такое? Я написал достаточно ясно. — Зачем? Как? И одна строчка всё равно не закончена. — Адрес, — протягивает он руку. — Да, сделка с Грэмом не закончена. Потому что я ещё не знаю сам, — выскакивает из него сдержанный смешок. — Адрес, мисс Свон. — Держите свой адрес, — падает перед ним скомканная бумажка. — Исправительное учреждение? — собираются брови у переносицы. — Это?.. — Это тюрьма. — Но как же… — Как хотите. Мы договаривались только на адрес. Вот тут он сидит, — собирается она поспешно. — Можете писать ему письма сколько влезет, выклянчивая встречу. Пишете вы быстро, я видела. Вдруг, ну не знаю, через несколько лет ему всё-таки захочется с вами встретиться. — Но я не знаю даже его имени! — Да? — поджимает она губы. — Фотку можете себе оставить. Одно его имя у вас есть. Как-нибудь сообразите. У вас и связи, и мозги вроде на месте. — Да постойте же! — подскакивает он. — Я уверен, мы найдём, как нам договориться. — А я что-то нет. — Могу раскрыть любые подробности, ответить на все ваши вопросы… — Только под зельем, — скрещивает она руки на груди. — Мисс Свон, но я не пью чужую готовку! — Зелье. — Вы же не просто так готовились? Уйдёте ни с чем? Не жалко? Третий акт обязан быть. У нас тут и сцена подготовлена, и актёры чудесные, а какой сюжет! Ах. Мистер Голд отчаянно ждёт мисс Свон, которая уже не шериф и торопится из города прочь. Практически драма, — взмахивает он тростью. — Ваша мать гордилась бы вами. Знаете, она тоже любительница постановок. Только цель у неё другая — забавы ради, да и жанр у неё попроще. Да, я понял, какая ваша любимая игра. Зелье правды подпортило всю картинку. Признаю: я и сам немного слукавил. Я бы не ушёл спустя пять минут: ждал бы до вечера, до следующего дня, да хоть ещё сто двадцать пять лет. Да, вот столько я потратил на поиски плюс ваши почти двадцать девять на ожидание. Жаль, не всем дано бессмертие. Но опустим детали: сосредоточимся на цели, на ценности. Да, мне это важно. Как и вам. Когда вы начали это своё су-до-ку? Это не просто головоломка для вас. Это дело всей вашей жизни: фигурально и буквально; было и есть. Продолжится или закончится наконец? Видите, я тоже люблю играть, и я вовсе не прочь компании. Ещё один раунд? Сыграете со мной? Хотя бы послушайте условия. Вы и я — два игрока, но может, сменим модель? Покер, шашки, шахматы, нарды — это всё игры с единственным победителем. Сместим акцент? Включим возможность обоюдной выгоды. Игра в доверие — слышали? Почитайте, любопытно. Если совсем кратко: выигрыш каждого зависит от другого. Чтобы сразу заработать кредит, открою перед вами карты — я выбираю стратегию имитатора: сначала дам вам много больше, но после буду копировать ваш предыдущий ход. Вы будете вести, ваш контроль. Что мы ставим на кон? Какая ваша мотивация? Справедливость, интерес, возмездие? Мне неважно, на самом деле. Но вот вам моя мотивация — наладить контакт с человеком, который чувствует себя обозлённым и преданным, и хотя своим резким отказом только выдаёт желание встречи, ведёт себя не совсем рационально… — О! — прерывает его Эмма. — Это же игра про преследование! — Не совсем так, — морщится Голд нос. — Я ведь только что сказал, что… — Дада! Принцесса и Монстр, — машет она рукой в его сторону. — Вот так она называется. Один ищет другого, время — цена. Ваш случай как раз. — Как вам угодно… Как угодно, мисс Свон. Но вернёмся к нашей с вами игре. Выигрыш у каждого из нас — свой, но средство обмена — общее: информация. Вы любите информацию? Уверен, вы относитесь к ней с особой любовью. Это и будет нашими монетками. Ценность определяем мы сами в ходе игры. Из этих монеток я в итоге отолью ключик и отопру заветную дверцу. Да, я знаю, у вас этих монет достаточно. Нил Кэссиди. Один из псевдонимов. Видите? Я тоже следил за вашим лицом. Вы и сейчас вздрогнули. Остальные имена вам известны? Знаете больше. Эта фотография с поддельным водительским удостоверением вряд ли лежала в свободном доступе. Поделитесь со мной. А я — с вами. Чтобы сделать игру ещё лакомее, предлагаю выпить зелье. Нам обоим. Но не торопитесь отказываться: и тут я дам вам фору. Ничего не буду спрашивать, буду лишь ждать ответа. Абзац на абзац. Ваш контроль опять. Буду давать ровно столько, сколько получаю на предыдущем шаге. Игра на доверие в имитационном режиме ведётся именно так. А под зельем она выйдет великолепной. Что скажете, мисс Свон? Вам терять нечего. Но сколько же вы сможете приобрести? Вам решать. Сделаю зелье для нас обоих. Прямо здесь, прямо сейчас. Всё ещё не убедил? Давайте так: я отступлю от своих привычек. Я пью только то, что сам изготовил. Уравняем условия: вы приготовили для меня, я приготовлю для вас, только капельку у вас позаимствую для копии, чтобы вы отзывающей строчкой сняли бы эффект с нас обоих. Можете прекратить игру в любой момент. — Договор? — устанавливает он трость прямо перед собой, и Эмма усаживается напротив. — Договор, — произносит она, обхватывая коленки влажными ладонями, прежде чем протянуть руку в ответ. Ты уж извини, Фишер, но кажется, в этот раз я сделаю всё по-своему. Так что иди из моей головы: мне надо использовать её полностью. Схема распределения информации.