Без поцелуя не считается

Теперь только одна реальность — настоящее. Всё прошлое запротоколировано: осталось разбить на потоки. Да, схема распределения информации всё ещё нужна. В какой раздел входит «допрос под зельем правды»? Да нет такого раздела в судебном кодексе, но как-то само по себе догадывается, что это можно отнести в категорию «под давлением» или типа того. А как такое дело вообще будут рассматривать? Да хрен пойми. Нет такой практики. Подстрекательство, доведение до суицида, махинации, подделка документов, убийство — да, такое имеется. А что с волшебством делать? Куда его вписать? А когда вообще всё это случилось? И как данные получены? А улики где? Даже если переделать всю судебную систему, заново допросить всех, кому Голд успел испортить жизнь, наскрести хоть что-нибудь в качестве доказательств, такое дело в ход не пойдёт. Потому что только одна персона должна дать на это добро. Для неё всё это и было сделано. Для тебя, — копирует Эмма протокол, ровно укладывая оригинал в офисный принтер. Второй листик можно было и не дублировать: там ответы на вопросы для отвода глаз и для перекрёстной проверки Голда. Но на всякий случай. Пусть. Это всё только для Реджины. Да, сразу было понятно, что дело это в ход не пойдёт, а значит, ловить Голда надо было за то, что произошло здесь, в этой реальности. Тут ему было не отмазаться, не прикрыться сроками давности или отсутствием конкретных улик. А раз он та ещё тёмная лошадка, то дело о пожаре даже в голову нельзя было себе помещать. Видишь, Фишер: нормально всё! Дала им пару подсказок, они сами справились. Сидни проверил отчёт и помимо ошибок ведения документации нашёл там кое-что очень важное — один из фигурантов не был допрошен. А ведь Сидни дотошливо помнит и наверняка записал в блокнот, что «мисс Свон пока ещё не была шерифом, но уже тогда точно рекомендовала на тот момент шерифу Грэму опросить всех, кто хоть как-то относится к месту происшествия, в частности, к зданию, где произошёл пожар». Почему же человек, который проверял проектор, не допрошен? Ведь Сидни знает всех стажёров, сроки и условия стажировки и прочие важные мелочи. Так Сидни и написал в своём отчёте, благополучно всё это закодировав, и отправил на электронный ящик шерифа Свон в оговоренные восемь вечера того дня, когда Эмма с Реджиной устроили поездку по всему штату в поисках пары сапог. А параллельно шерифу Свон нужно было вскрыть все ящики Кэссиди. А ещё надо было связаться с Дини, но для этого найти номер сотового монашки, с которой изначально ей даже поговорить не дали. Ну и плюс ко всему — сапоги! Там такое потом началось, что не до отчёта стало. Сорян, Сидни: видишь, чё? Да, Фишер, я знаю и без тебя, что надо разделять личное и рабочее. Ну, получилось так. Всё ведь теперь улажено. Стажёр. Эмма дошла до этого слова, когда они с Зеленой уже сыграли в карты раз примерно миллион, когда Зелена столько же раз сказала — и издёвками, и прямо, что говорить она ничего не будет, а в доме не нашлось никаких сканвордов, вот только тогда Эмма занялась одним из любимых дел — расшифровкой. Отчёт Сидни. Стажёр? Опрос! Руби? За Грэмом следит. Блин. Откладывается, значит? Приедет — разберутся. Не. Так нельзя. Всё-таки надо созвониться с Руби и на всякий случай попросить её найти всё-всё-всё про того чувака стажёра: спроси Сидни, он знает, он скажет. А мне тут стакан караулить надо. Стакан? Не, ничё, я оговорилась, Руби, неважно, всё нормально. Руби разнюхала всё вплоть до социальных контактов и досуга, а Сидни приготовил всё со стороны стажировки. Потом и Грэм под зельем выложил важные детали про сообщение с неизвестного номера, про записку у компьютера, про сам проектор. Только Эмма на тот момент уже готовилась к битве с очень опасным игроком. Бутылёчек с прозрачной жидкостью — вот и всё оружие. Никакого пистолета, Фишер. Но я запомнила, что ты мне тогда сказала. А если промахнёшься и убьёшь случайно? Ты знаешь, сколько дают за убийство по неосторожности? А что, если он отберёт пистолет и первый в тебя выстрелит? Всегда, когда берёшь на дело оружие, думай про это. Шокер, травмат, наручники: ничего смертельного, потому что всё это в какой-то момент может быть использовано против тебя. Поняла? Всё это можно отобрать и направить в обратку. Тренировать надо мозги и тело: это у тебя уже не отнимут. И в первую очередь — мозги. Свон, поняла? Про пистолет всё ясно? Да поняла я. По-своему, как видишь. Всё ясно: схема распределения информации в этот раз должна быть физической, так что Рубс, слушай внимательно, что я тебе скажу. Мне про пожар вообще больше ни слова. Вообще! И на допросе я ничего не буду спрашивать у Голда про это дело. С другой стороны раскроем: без него. Но как протащить ниточку от парня, который проработал в администрации месяц, до хитрого жука «а я ничего не делал, оно само»? Поведение. Услуга за услугу. Должники. В бухгалтерскую книжку Голда мы залезть не сможем. Но! Но у него свои клиенты, у каждого из которых свой бизнес или работа. Вот у кого хреново всё с делами, тот и первый круг. Слушай, Рубс, помнишь, ты хотела узнать, кто пожар замутил? Вот теперь ты и узнаешь. Теперь это только твоё дело. Мне ничего не говори. Привлекай, кого хочешь, делай, что дозволено, но почитай сначала про дилемму заключённого. И после допроса Голда всё моё внимание — твоё. Так что давай, Руби: расскажи мне теперь всё подробно, а я тебя ещё раз похвалю. Крутышка! Размотала цепочку в четыре звена! А Сидни где? Он ведь тебе тоже помогал? Всё, я проставляюсь! Нене, я. Сначала только с бумажками закончим. Вы же опросы все запротоколировали? Надо проверить всё и подготовить обвинительное заключение для прокурора. Да не, нормально, — вытирает Эмма руку о футболку. Просто губы потрескались. Подсохнет и заживёт. Грэм, а ты чего за решётку уселся? Книжку он решил почитать. А адвоката когда себе будешь вызывать? У тебя есть право на звонок, только подумай хорошенько кому, прежде чем звонить. О, Сидни! Заходи давай. Теперь заходи, да. Слушай, ты, конечно, тот ещё сюрприз. Чего ты улыбаешься? Заставил меня поматериться, а Руби попотеть. Представляю, как она бежала сюда со всех ног с архивными папками. Руби, скажи ведь! Ты опять еду притащил? Да ещё и на всех. Нет, я оплачу, давай чек. Я обещала проставиться: начну с этой еды. А сколько времени сейчас вообще? Это ужин уже, получается? Блин, жрать так хочу. Целый день на нервах. Ты какой будешь? Тут с курицей и с говядиной. Слушайте, ребята, ну вы, конечно, молодцы! Все вообще. Блин, а это вкусно. Где заказывал? Да нет, Сидни, нормально всё, просто немножко покусала губы, кинь салфетку, Рубс. Не верится, что всё закончилось. Всё ведь закончилось? Да не говори. Вот это смешно было, когда Сидни такой с пакетом. А Грэм такой за столом. А я такая в машине и ору, и руками махаю. И Руби, Руби такая: вот спаси-ибище. Да ваще. Грэм! Ты там сам не испугался, когда Сидни явился? Не, всё отлично прошло. Супер просто. Голд, он, конечно, да. Но вы хорошо всё сделали. Закончим ещё со всем этим, и прибраться тут наверное надо, ещё я книжку сказок хотела шредеру скормить. А у нас есть шредер или только эта штуковина? Всё время забываю, как она называется. Сидни, вроде у вас был шредер. Но это потом, счас доки нужно прошерстить. Да брось ты, Сидни, не надо ничего проверять. Только если чисто формально. Ты наверное это дело о пожаре наизусть уже знаешь. Садись давай: да, прям сюда, но под своей учёткой. Ты же сменил пароль со стартового? С едой только нельзя: доешь сначала. Ну или как хочешь: можешь на потом оставить. Только смотри, там куча всего: может, ты не ужин будешь заканчивать, а завтрак начинать. Руби, а ты сможешь потом вот эти папки обратно утараканить? Сидни? А как там в мэрии дела? Эмма знает: сеансы, запланированные на сегодня, идут один за другим. Все девять часов с перерывами десять минут между. Она хотя бы обедала? Так как там дела? Ну, в мэрии. Всё стабильно, шериф Свон. Никаких отклонений. От планов и задач я имею в виду. Хотя есть одно изменение, о котором я не могу не сказать: я приглашён на праздник в честь дня рождения Генри, чтобы самолично вручить ему подарок. Но мне кажется, это позитивное изменение. Вам так не кажется? Да, я тоже считаю, что это положительная динамика и кстати, она пообедала. И поскольку завтра я буду там с вами, то готов помочь в любом деле. Мисс Бланшар описала мне всё в общих чертах, так что я буду рад оказаться полезным. И ещё, шериф Свон, раз этот разговор на самом деле про мэрию, я, с вашего позволения, предложу вам помощь уже сейчас. Кожа до завтра сама не заживёт. Вам же, наверное, придётся много разговаривать, в частности, чтобы поздравить Генри, а ещё есть угощения. Но… Я и так говорю прямо. Ещё прямее? Я стараюсь. Любой, скажем, человек, изучающий магию, знает, что такое зелье правды. И мне кажется, какая-нибудь достаточно проницательная, скажем, особа вполне может догадаться о последствиях использования этого зелья. К счастью, я могу предложить вам помощь: не отказывайтесь, прошу, это займёт всего несколько минут, мне для этого всего лишь нужно вернуться в офис ненадолго. Эмма поджала бы губы, но ей больно. Она думала, высохнет, и будет лучше. Но нет. Поэтому она молча кивает, отпуская Сидни за чем бы там ни было. Схема распределения информации. Кому отдать копию правды? Кому вообще можно довериться? Нет, неправильный вопрос. Кому доверяет Реджина? Всего лишь две кандидатуры. Одна в другом городе и не желает общаться, пока ей первой не напишут, плюс ко всему нет стопроцентной гарантии, что она сама не залезет в эти бумаги, а это затрагивает и её в том числе. А второй обещал вернуться уже «совсем скоро, шериф Свон». Поэтому, когда Сидни влетает с баночкой «необходимо лишь намазать и всё пройдёт мгновенно», Эмма первым делом отзывает его в сторонку, пока Руби продолжает наводить порядок в документах. Сидни, у меня есть кое-что очень важное. На всякий случай, вдруг со мной что-то случится, я не знаю, что угодно, мне откуда знать, тут то пожар, то зелье правды. Так вот. Вот эти документы в папке должны попасть к Реджине в руки. Только к ней. Да хватит меня нахваливать, ты даже не знаешь, что там. Вот проставлюсь, тогда и похвалишь и меня, и себя, и Руби. Сейчас подумай про бумаги. У тебя же есть место, где ты можешь всё это сохранить до нужного момента? Да я не знаю, когда. Когда она будет готова. Чёрт его знает, когда. Тебе, наверное, даже лучше знать. Блин. Может, когда она сама попросит. Короче, тут вся правда для неё. Понимаешь? Мне кажется, ты всё понимаешь. Может быть, вообще никогда, — пытается она улыбнуться и решается наконец смазать губы каким-то там очередным рецептом. Самое больное и глубокое заживает прямо сразу. Пахнет вкусно. Виноградные косточки, пчелиный воск и масло какао в основе, — улыбается Сидни, и Эмма теперь тоже. Сохранишь бумаги? Для неё. Конечно, мисс Свон, не волнуйтесь. Вы замечательный шериф, шериф Свон. Давайте теперь закончим с остальным.

***

Схема распределения информации редко даёт сбой, но проблема при этом заключается в том, что это практически никак не отследить. Об этом можно только догадываться по провалам далеко после. А до этого сбой заметен с другой стороны: с той, с которой ничего не должно быть заметно. Реджина: Я закончила на сегодня. Ты ещё на работе? Эмма: Приехать к тебе? Реджина: Нет, не отвлекайся. Лучше закончи дела. Эмма: Я ещё не купила трекер, но нашла на сайте в специализированном магазине. Заскочу к ним с утра. Реджина: Хорошо. Спасибо. Я пригласила Сидни с нами на праздник. Эмма: Круто! Эмма: Как всё прошло сегодня? Реджина: Так же, как и вчера. Я пока ничего не планировала на послезавтра. Иначе не могу сконцентрироваться только на Генри. Эмма: Кстати, я тут думала про Генри. И про нас. Как тебе идея побыть там подольше? Реджина: ? Эмма: В лесу, я имею в виду. Отдохнуть. Короче, в прошлый раз мы с ним болтали про его любимый мультик. Вышли новые серии. Я хочу их закачать и вместе с ним посмотреть. Что скажешь? Реджина: Так ты говоришь про отдых в лесу или про совместный просмотр детских мультфильмов? Эмма: Реджина :) Я сразу про всё. Типа, остаться там с ночевой, а потом день потусить, и на всякий скучный случай взять ещё и мультики. Реджина: Но у них расписание на каждый день. Эмма: У парня день рождения. Может он его отпраздновать, как ему захочется? Реджина: Может. Но день рождения будет завтра. А не послезавтра. Эмма: :D Эмма: Я соскучилась по тебе. Реджина: Завтра увидимся. Я подумаю про твоё предложение. Глаза уже устали: дневной свет давно сменился электрическим. Губы опять раздербанила по привычке облизывать только что наросшее, ну и вкусно ещё: как не облизнуть? Ноет и спина, и ноги. Надо было сходить на пробежку. Может, завтра с утра. Руби её сменяет, отгоняя от компа, и Эмма не находит лучшего места и положения, кроме как растянуться в свободной камере на кушетке. Руби, а ты сова, да? — трёт Эмма глаза. Да какая я тебе сова? Волчица обыкновенная. Смеются, и Грэм с ними. Кстати, Эмс, мне нужен будет регулярный отгул. Ровно через две недели и потом раз в месяц примерно через месяц. Окей? Окей. А какой там дальше порядок? После обвинительного заключения что дальше по процессу? И Эмма подскакивает опять. Реджина: Я тоже соскучилась. Реджина: Остаться там на сутки — хорошая идея. Реджина: Я тренирую перенос. Пока что внутри дома между этажами и комнатами. Настраиваю точность. Реджина: Но трекер нужен всё равно. Хорошо? Эмма: Конечно! Реджина: И ты мне скажешь, сколько он стоит. Эмма: Они там бесплатно раздаются. Реджина: Эмма, пожалуйста. Эмма: Да у них там акция завтра как раз. Реджина: Свон! Эмма: Я и так на подарок не скидывалась. Так нечестно. Нормально всё. Реджина: Сохрани чек. На случай возврата. Эмма: ОК! Компьютер гудит слышнее ближе к ночи, бухтит недовольно: долго ещё? Потом привыкаешь и к этому гулу. Свет только от монитора в дальнем углу перестаёт быть заметным, позволяя забыться, расслабиться. Лёгкая вибрация сотового заставляет подскочить. Реджина: Выезжаем в 16:00. Сможешь подъехать ко мне в 15:10? Эмма: Да. Могу и раньше, если что. Реджина: Не сплю специально, чтобы завтра быть в тонусе допоздна. Немного нервничаю, поэтому всё планирую, чтобы успокоиться. Не больше часа — и лягу. Эмма: Всё будет хорошо. Обещаю.

***

Все что-то наобещали. Эмма обещала скачать мультики для Генри, купить в специализированном магазине трекер для Реджины, а начать утро с пробежки для себя. План она даже перевыполнила. Смотри, Реджин! Самый маленький, какой я нашла. Подвеска! Видишь? Как украшение. Прикольно же? Классно, что тебе нравится. Блин, да я бы сама такой надела. Можно подключить его к нескольким устройствам: на твой, на мой сотовый или к компу. Как сама захочешь. Самое важное у этой штуки — офлайн режим, несколько модулей связи и передачи данных на случай слабого покрытия сети. Давай, я прям щас установлю? Там было несколько цветов, я этот выбрала. Мне кажется, у тебя было что-то подобное. Красный кулон. Да, Эмма. Установи, пожалуйста. На оба телефона. Как я обожаю такие магазы! Полдня могу там про всё расспрашивать. Бинокли, отслеживатели, глушилки, регистраторы, фотоловушки. Смотри, чё я для Генри взяла. Часы! Не, не просто часы. Тоже трекер, тревожная кнопка, шагомер и даже фонарик! Ну, фонарь не сильно мощный, больше для выпендрёжа, но тоже ничё. Крутецки выглядит. Кстати, Зелена мне ответила про твои часы. Дада, она точно их помнит, поэтому поищет. Я так и знала, что они у неё. Заберём на выходных, когда к ней поедем. Так, на твой сотовый всё поставила. Теперь надо синхронизировать. Наденешь кулон? Эмма пообещала, что всё будет хорошо. Глаза у неё абсолютно невыспавшиеся, но сама она есть душистая свежесть и пружинистая энергия. От неё пахнет совсем недавним гелем для душа и дезодорантом. Она улыбается и говорит без устали. Губы блестят. Никогда Эмма не пользовалась даже гигиенической помадой. Аромат касается Реджины, когда Эмма сама надевает на неё кулончик, и становится отчётливей, когда Эмма что-то бормочет, щёлкая по экрану телефона. Хорошее масло виноградных косточек не пахнет виноградом, нет. Ореховый тонкий намёк на запах — это максимум. Едва заметен за шоколадной сладостью сейчас. Масло какао. Реджина пообещала себе, что больше она никому ничего не обещает. Даже себе. Хотя бы попробует. Пятнадцать символов.

***

Мэри Маргарет пообещала и Эмме, и Реджине, и Сидни, что всё получится, и всё будет просто чудесно! Ало, Эмма, ты меня слышишь? Я всех отправила: детей гулять, а помощников вам навстречу. Нет, конечно, дети не одни пошли гулять. Ты издеваешься надо мной? Да, ты издеваешься: это ведь точно твой шутливо-шаловливый тон, тем более по рации его слышно очень отчётливо. Почему же рано? С небольшим запасиком. Ну так вы ведь уже близко, поэтому ничего не рано. Так, хватит издеваться надо мной. Всё, конец связи! До связи! Всем привет! И вам привет! Это же ещё не все, нет? Эмма, слышишь меня? Ой, как много всех. Люди. Лю-юди-и! Послушайте меня. Да-да, я здесь. Я — Мэри Маргарет: со всеми вопросами расположения — ко мне. Если имя забудете, то можете просто рукой мне помахать или крикнуть. Вот сюда всё ставьте пока что. Эмма, а где Реджина? Так мне самой им всё сказать или дождёмся? Конечно, я могу подождать. Да, вижу: идут ещё. Что ты так улыбаешься? М? Эмма? Довольная какая. Радостно прям посмотреть на тебя. Чуть не скачешь, хотя с виду вроде не выспалась. Губы что ли ты себе накрасила? Ой, вот и Сидни. Сидни! Иди-ка сюда. Вон там. Видишь? Шарики нужно надуть. Да, Эмма, шарики красивые, я выбирала по тону мероприятия. Не морочь мне голову. Хорошо, я дождусь Реджину и всё с ней согласую. И надо ещё с ней кое-что обсудить, совсем крошечное изменение в планах, но я уверена, ей самой понравится. Подожди-ка, Эмма. Мужчина! Вы из фокусников или из кондитерской? У нас для курения отдельная площадка, тут нельзя. Вон туда спуститесь, да, вон туда. Лерой, проводи его, пожалуйста. И воспользуйтесь специальной урной, которая не загорится! Загорится! Эмма сбрасывает рюкзак с плеча, в секунду раскрывая молнию. Запасная одежда для Реджины, запасная одежда для неё, маленький порошковый огнетушитель, пауэрбанк и триста видов зарядки под все устройства. Всё хорошо, всё на месте. Всё просто охренительно отлично! Больше никаких легенд, никаких врак и игр. Хотя, если отойти немного в сторонку, то можно принять происходящее за подготовку к очередному спектаклю. Что, впрочем, так и есть. Как перед школьным выпускным, только декорации лесные. Какая же расчудесная суета. Идиллия упорядоченного хаоса. Люди копошатся, раскрывают ящики, переговариваются, переодеваются, расставляют предметы. Вместо рупора — Мэри Маргарет. Вы идите туда, а вы — туда. Ну вот же, я схемку накидала. Нет, это не расписание лагеря! Так вы переверните. Вот. Видите? Столы нужно поставить именно так, чтобы вид был красивый, но не сильно близко к воде, чтобы не поддувало. Понимаете? Пойдёмте, я сама вам всё покажу. Наблюдатель наблюдает и улыбается во весь рот. Прикольно иногда побыть в сторонке. Ничего не делать, ни о чём не думать, ни с кем не говорить в своей голове. Не думать. Ну, пожалуйста. Просто смотреть. Замечать. Кто-то статичен, как Сидни, например. Он надувает шарики, которые «конечно же я согласовала с Реджиной, ты слышала, Эмма?» Он надувает шары, хотя кажется, что сам надувается. Щёки у него смешные. Ещё и в костюме деловом. Забавный. Кто-то двигается на месте, методично и ловко организуя площадку для фокусника и раскладывая всяческие штукенции заученными движениями. Кто-то суетится. Да кто-кто? Мэри Маргарет не только рупор. Она тут хозяйка лесной поляны, связующее звено, ответы на все вопросы. Вам тут точно всё понятно? А у вас тут всё хорошо? Коснётся каждого, тронет за плечо или встанет прям рядом, пока кивка в ответ не получит. А когда она успела с Реджиной шары согласовать? Пропустила момент. А где Реджина? Реджина в сторонке с главным фокусником, метр между ними, но смотрит прямо ему в глаза. Понимаете, о чём я говорю? Слушайте внимательно. Повторите, — просит она жестом. Вот так она ставит эту границу: отрывисто отмахивается. Если надо, отшагивает незаметно. Со стороны видно, как она танцует, если долго взгляда от неё не отводить. Лунная походка Реджины Миллс. Наверное, если потом осмотреть место, где она стояла, можно будет найти траншеи от её каблуков. Фокусник подходит, она отшагивает, одновременно выдвигая телефон на расстоянии вытянутой руки. Генри Миллс, вот его фотография, я вам показывала, но посмотрите ещё раз, он будет в центре сидеть, но вы не должны перепутать. Она повторяла этот текст в машине столько раз, что можно по губам прочитать даже отсюда. Мэри Маргарет разговаривает с каждым. Реджина только с самыми основными. Критические точки — так она их назвала, пока планировала в машине, что кому пояснить. Вот как они сегодня всё поделили. Наблюдатель наблюдает, отвлекает себя, но думает не о том. Почему надо было сжечь книгу? Никак ей не даёт покоя эта мысль. Почему? В этой книге нет ничего такого, только намёки. И книги уже нет. На самой мелкой резке вместе с Сидни пустили они эти сказки в никуда. Но почему же тогда? На кой хрен Голд заботится о том, что вспомнит или не вспомнит Реджина? Ему же вообще плевать на всех. — Эмма, ты почему опять на землю уселась? А шары? Я же попросила тебя. Да, я просила. Сидни один не справляется. Я не слышала, чтобы ты у меня спрашивала о помощи. Конечно, нужно. Внизу их никто не контролирует. Сбегай, проверь. Тут всё хорошо, не волнуйся, — ловит Мэри Маргарет ищущий взгляд Эммы. — Штаны отряхни, — летит ей вдогонку. Ноги ноют от синяков и от напряжения. Бёдра болят, потому что колотила вчера по ним: следы проявились не сразу. А сегодня ещё и бегала как дикая какая-то. Хотела голову проветрить. Чтобы выкинуть всё из неё. Выпить так хочется, блин. Никак не могла выкинуть из головы Голда и все эти заповеди про ребёнка. Думала про Голда, а перед глазами только Генри. Так сильно хочется его увидеть. Что за капец? Они тут были всего пару дней назад. Мэри Маргарет и так намекнула, что они тут самые частые родители в качестве посетителей. Единственные, ты хотела сказать? Ну раз шутишь, так шути уж по-серьёзному! Да, всего две недели ребёнок в лагере, а мы вот такие вот родители: гоняем к нему по три раза в неделю, да ещё и расследованиями всякими занимаемся, от которых ты нас так и не смогла отвлечь. Скучно нам не бывает никогда. С нами не хотите? Эй, ребята, как тут у вас дела? Пряничный домик? Вы реально так зовётесь? Прикольно. Короче, у меня мегаважная функция — проверить, как у вас дела с пейзажами и главное, со столами, ну чтобы пряничные домики стояли ровно, и крышу бы им не снесло. Это я так шучу, не обращайте внимания. А как всё будет проходить? Давайте тогда столы пошатаем. Ну типа, мы дети и наваливаемся с одной стороны. Конечно, с одной. Они же сверху спустятся, вряд ли кто-то будет стол обегать. Ладно, я сама потом проверю. Вот этот столик, сразу говорю, стоит опасно. А кто будет вести дело? То есть мероприятие. Вот тут будешь стоять? Проверим, как слышно будет? Мне кажется, голос надо как-то подусилить. Можешь крикнуть что-нибудь? Вступительную строчку или там фразу по сценарию. Нет-нет, никаких соревнований. Реджина Миллс с вами же общалась? А где договор? Она бы точно… Да! Дада. Вот. Поделить по группам, но никаких кто первей. Окей? Всё, лады. А это всё съедобное? Серьёзно? И вот это тоже? Круто-круто. Наблюдатель не наблюдает. А где Реджина? Мэри Маргарет?.. А Мэри Маргарет где? Кто-нибудь, видели тут — женщина такая, самая громкая, никто не видел? Сидни! А где Мэри Маргарет? Нет, скажи лучше, где Реджина. Разминулись? Нет, у речки её нет. — Так и знала, что ты в своём рабочем кабинете, — вспрыгивает Эмма на пригорок, продираясь сквозь ветки. — Перерыв на кофе — улыбается Реджина, двигаясь на краешек камня одиночества. — Пряник хочешь? — усаживается Эмма, с осторожностью расставляя ноги. — Как раз тебе к кофе. Там внизу целая пряничная фабрика. — Стащила? Признавайся. — Ну что значит «стащила»? Реджина, там нереально что-то стащить. Все продукты в специальных контейнерах, чтобы ничё не высохло. Ты же сама знаешь, ты их сто раз спрашивала, они мне уже заученным текстом выдают без запинки. Просто я предположила вслух, что такое красивое точно не может быть съедобным, — откусывает она. — Хошешь? — Нет. Ешь сама. Кофе? У меня только кофе. — Мхм. И правда съедобное. Я поинтересовалась, вот они и угостили. — Понятно, — усмехается Реджина. — А я думала, они откупились от тебя, чтобы ты перестала с разбегу врезаться в столы, носиться между рядами и заставлять их кричать с одного конца в другой. — Наблюдала за мной что ли? — смеётся Эмма. — Так это обычный следственный эксперимент. — И что выяснилось в ходе эксперимента? — Отклонения от сценария сведены к минимуму. Еда более, чем пригодна для употребления. — Отклонения? — хмурятся брови. — Я схожу к ним, — приподнимается Реджина. — Да я всё уже уладила, — хватает Эмма её за руку. — Пряничная Леди учла все косяки. Давай ещё посидим. Классно же здесь. Хотя там тоже классно. Сидни этот с шарами… — Волнуюсь, лопнет он. — Мэри Маргарет шпыняет всех туда-сюда. — И тебе досталось. Я видела. — Да. Там очень весело, прям реально. Но не зря же ты сюда сбежала. Как ты вообще? — Я? — Ну да. Как себя чувствуешь? — Итак, — отставляет Реджина руку, — всё пока что идёт по плану, никто не опоздал, даже наоборот, мы опережаем график, иначе этот перерыв на кофе и диалог не случились бы, — перечисляет она жестами. — Более того, ужин для детей организуют прямо в походе и, готова признать, это совсем крошечное изменение в планах вообще-то оказалось удачной идеей. Ведь это значит, что здесь не нужно будет ничего маскировать, и можно будет сразу приступить к церемонии, — застывает рука. — Так что нет никаких предпосылок к тому, что я случайно исчезну или подожгу что-нибудь. А значит в воду я прыгать не собираюсь. Судя по тому, как быстро ты отдёрнула руку, проверяя воду, она сейчас не особо приятная. У них здесь прошли дожди пару дней назад. Да, вода остыла, наверное поэтому вместо купания у них сейчас походы и сплавы. Что? — замечает она взгляд Эммы. — А настроение у тебя какое? — улыбается Эмма. — А что? Что-то заметно? Я как-то не так выгляжу? — Нет, всё отлично, ты классно выглядишь, — тараторит Эмма, — да всё супер просто! Ты шикарно выглядишь, — замолкает она. — Хорошо, — выдыхает Реджина. — Осталось организовать передачу голоса между звеньями. — Чего? Я такого не помню в твоём плане. Цепочка голосов. Мэри Маргарет должна принять группу с прогулки и передать её ведущему шоу. Нет, Эмма, не называй его мистер Фокус-Покус: у него другое сценическое имя и нет, оно не Ловкач-Трюкач. Разумеется, в дополнение к его голосу будет музыкальное сопровождение, это мы уже проверили. Так детям будет легче погрузиться в атмосферу. Ты видела шарики? Они чёрные с белыми звёздами. Удачный выбор. План самого выступления ты уже знаешь. После, и здесь нужно подгадать время, выйдет мисс Пряничная Леди. Ну вот, теперь я повторяю эти клички за тобой. Да, она должна появиться после выступления. Ты же проверила, насколько громко и доброжелательно она говорит? Я всё равно спущусь к реке и проверю сама. Может, Мэри Маргарет выполнит эту функцию перехода. Всё действие должно быть беспрерывным. Череда сюрпризов. Но первая часть будет более эмоционально яркой и направленной на шоу, а во второй дети будут взаимодействовать друг с другом в более спокойной обстановке. Да, подарки будут уже в самом конце. Думаешь, он не сильно устанет? Волнуюсь за его эмоциональное истощение. Нет, за своё не волнуюсь. Хорошо, сделаем паузу между пряниками и подарками. Палатку? Зачем палатку? Посмотрим уже ближе к делу, хорошо? Кто-то идёт, кажется, — вглядывается Реджина в кусты со стороны тропинки. Мэри Маргарет торопится к ним с новостями. Они идут. Уже идут обратно! Ах, как же будет здорово. Вы представляете? Это будет невероятно!

***

Наблюдатель наблюдает за другим человеком. — Ты видела его лицо? Видела? — не отстаёт Эмма от Реджины. — Сначала ничего не понял. А потом как понял. Вот это прикол был! — шлёпает она себя по ноге. Конечно, видела. Растерянный. Что происходит? Ищущий взгляд кругом, по толпе. Где они? Где? Вот! — расширились глаза. Улыбка зажглась. Нашёл их. Нашёл её среди толпы. Смотрит. Дыхание чаще. Реджина щипала себя изо всех сил, чтобы не расплакаться. — Да, — улыбается Реджина. — Да. Думаешь, он растерялся? В самом начале? — Ну, немного застеснялся. Сцена же. Любой бы застеснялся. Но быстро расслабился. Мистер Фокус-Покус этот — нормальный чувак. Классно всё было. И смеялись все. Смеялись и дети, и взрослые, и Генри тоже. Он любит сюрпризы и фокусы. И это он ещё не знал, какие подарки его ожидают. Сначала смеялись, потом ахали и охали. Генри сел на место, когда его отпустили, но уже через секунду вскочил. Искал взглядом опять, просился. Сиди там, — махнула Реджина. Смотри! Для тебя же всё. Пошли! — схватила Эмма её за руку. Продрались, уселись в тот же ряд, с краю. Вот, видишь? Мы тут. У тебя. Музыкальное сопровождение: если бы не оно, то наверное, точно бы все услышали. Как колотится сердце, долбится в груди, бесится в горле, места ему там нет внутри. Может быть, Эмма и услышала, и поэтому сжала её руку в обещании: всё теперь будет хорошо. Эмма не отстаёт от Реджины, хотя та мчит стремительно. На кухонную полянку, к котлу. Узнать. Готово уже? Чай. Когда? Холодает быстрее, у воды заметней, а дети ещё не закончили, они только вошли во вкус, и Пряничная Леди не может их подгонять. Они замёрзнут там все, — настойчиво стоит Реджина перед котлом с чаем. Счас всё сделаем, — срывается Эмма с места. Эй, Дэвид, помнишь, бочки тут были? Мы с тобой их откатывали куда-то. В них ещё вода набежала, когда ливень с градом был. Помнишь? Да блин, как не помнишь? Тент мы прикручивали, а бочки в стороне остались. Мэри Маргарет тогда ещё сказала «я же вам говорила» помнишь? Ну вот. Короче, вот чё надо сделать: прикатить на берег, только аккуратно, там сильный склон в начале, а потом… Да, ты и так уже всё понял. Чё, где бочки-то? Бочки расставлены по берегу как свечки на торте. Дают тепло, а когда стемнеет, то и свет подарят. Луны сегодня не будет. Быть ночи чёрной и пустой. Чабрец перебивает имбирь. Кружка греет ладони. Стынет быстро. Теперь ладони греют кружку. Реджина смотрит на них со стороны: оба на причале, в куртках на всякий случай. Реджина не слышит, о чём они говорят, но знает суть. Эмма по дороге сюда придумывала на ходу, хохотала. Железный человек, а? Прикольно? Да, так и сделаю, короче! Он точно поймёт. Да ведь? Скажи, прикольно, Реджин? Да, он точно поймёт. Железный человек дарит Человеку-пауку очень хитрую штуку. Дада, это супер-изобретение, ведь что ещё может предложить Железный человек? И хотя Человек-паук очень ловкий и сам по себе молодечик, такая штука лишней не будет. Смотри, чё тут есть! Вот если сюда нажмёшь, то будет видно твои шаги. А это — отслеживатель координат. Человеку-пауку точно такое пригодится: он ведь летает быстрее ветра, раскидывая паутинки налево и направо. Пиу-пиу-вжух-вжух! Вот ещё одна важная кнопка: если тебе срочно нужно будет вызвать нас, то надо всего лишь нажать сюда. Нет, Генри, это не Бэт-сигнал, это же из другой вселенной, но кое-что подобное, да, ты правильно подумал. Это типа вызова всей команды в момент опасности. Туда можно внести три номера: про третий ты сам подумай, хорошо? И скажешь мне потом, я настрою. Ну, как только ты нажмёшь её, мы получим вызов-уведомление, и автоматом пойдёт аудио-запись твоего окружения. Если ты случайно нажмёшь, это нестрашно, ничего. Любому супер-герою иногда нужна такая кнопка, Генри. И вот чё ещё: фонарик. Попробуешь, когда стемнеет? Реджина смотрит на них со стороны, а Эмма разглядывает Генри очень внимательно прямо сейчас. Ни на кого, — уговаривает она себя. Мысли, которые не выветрить никакой пробежкой. На кого ты похож, Генри? Посмотри на меня ещё раз. Улыбнись. На кого? С момента, как он появился в её квартире с книгой сказок в обнимку и с вышибающей фразой «я — твой сын», Эмма спрашивает саму себя: на кого? Точно ведь не на неё, не на Эмму. Зеленоглазый светлокожий веснушчатый брюнет. Мэри Маргарет, поздравляю: по биологическим параметрам ты взяла первое место. Такая уж ты у нас — доминантная. А можно остановить генеалогическое дерево сразу тут? Я больше не хочу никого искать и выяснять родословные связи. Можно вообще как-нибудь без деревьев? Спилить его под корень, ветки раскидать друг от друга подальше или собрать вязанку только из нужных. Чей ты сын, Генри? Чей ты мальчик? Только ты сам не спрашивай, пожалуйста, я ещё не знаю, что тебе ответить. Он ведь когда-нибудь спросит, он захочет узнать, ты ведь сама хотела, с ума сходила без этой информации, и неважно, какой ответ тебя поджидал. Может, он уже давно хочет, просто смелости не набрался. Вот прямо сейчас возьмёт и скажет «а я знаю, кого хочу внести третьим номером в мои часы». Нет, Генри, не сейчас, я ещё не придумала ответ. Но он не спрашивает: разглядывает часы, трогает кнопочки, но не нажимает, только фонарик проверил. А где коробочка и инструкция? Эмма смеётся, всхлипывая, обхватывает его, подтягивая к себе. Вот, чей ты сын, в первую очередь. Любопытный, но осторожный. Открытый, но только с близкими. Сообразительный. Чуткий. Внимательный. Эмма, а если бы у тебя были такие часы, то кого бы ты внесла в кнопку помощи? Интересный вопрос, дай-ка подумать. Реджину, конечно же, и Фишер обязательно. Но кого третьим? Блин, и правда, прикольный вопрос. Фишер не помнишь? Я звонила ей пару раз при тебе. Я тебя скоро с ней познакомлю по-настоящему. Она моя очень крутая коллега. Хотя знаешь, она и так всё сама узнает без всяких кнопок, если надо. Даже не знаю, какая она супергероиня. Ну вот ты с ней познакомишься и сам у неё спросишь, окей? Слушай, а пойдём-ка поближе к бочке уже. Чай хочешь с чабрецом? Смотри, Реджина ждёт нас, машет нам. Если Генри и похож на кого-то, то сразу на всех понемножку. На своих друзей, на учителей, на вожатых и на человека-паука, конечно же. Одиннадцать лет. Скоро будет совсем наоборот: подростковый возраст и все прелести пубертата. Будь похожим на Реджину больше всего, Генри. На Реджину, которая «не говори при нём этого слова, я же просила», которая «мы не будем обклеивать фигурку на задание по окружающему миру, мы сделаем свою, Свон, так же неправильно!», которая «никаких водных пистолетов, нет, я сказала нет», которая «обычный мирный мастер-класс по пряникам не можете без соревнования?» Реджина, у которой две полки в рабочем кабинете — книги по воспитанию и психологии, у которой точный график на школьный год вперёд и примерный вплоть до его поступления в университет. Реджина, которая «я точно хорошая мать? Почему он тогда сбежал?» Реджина, которая хранит все его рисунки и медицинскую карту. Которая заказывает фигурки и отслеживает доставку вместе с ним, знает наизусть историю каждого и даже детали костюмов. Вот на эту Реджину, которая обязательно спросит: расскажи мне, как ты, Генри? Ты не замёрз? Попей, как раз тёплый. Не сильно горячий? А теперь расскажи мне: что тебе больше всего сегодня понравилось? И подарки ты ещё не все мне показал. Ты устал уже? Которая подтянет его к себе и пригладит обратно волосы, которые Эмма взъерошила, когда смеялась над его вопросами. Он останется у неё в объятиях, не стесняясь, хотя при друзьях уже занимает позицию чуть подальше. Оставайся собой, Генри. Пусть в твоей жизни никогда не будет побегов, воровства, наркотиков, пистолетов и людей, у которых всё это есть. Я знал, что вы приедете, — и Реджина улыбнётся. Как ты мог знать? Это же был сюрприз. Да, это был классный сюрприз. Нереально крутой! Я обалдел просто! Я думал, уже всё, а ещё не всё, и потом мы вниз пошли, нет, я не устал, мам, я нормально. Но я точно знал.

***

Наблюдают за наблюдателем. Сегодня никакой день Луны. Нулевой. Не видно Богини, но сама она всегда смотрит и показывает. Внимать тебе или нет, и что с этим делать после — тебе решать, Реджина. Ночь чёрная, но не пустая. Костёр на Тёплом месте потрескивает, зазывая к себе. Церемония давно окончилась: разъехались и фокусники, и пряничные люди, последние дрова в бочках догорели. Речка вышла из берегов туманом и съела причал, прогнала всех наверх, в лес. Суета принимает другую форму. Фонарики мельтешат по тропинкам: зубы, туалет и в домики, я всех проверю сама через час! Совсем поздний ужин для тех, кто ещё не успел. Что будете? Макароны остались с тушёным мясом и ещё Эммины супы в баночках. Дэвид, погрей мне куриный. Сидни, иди сюда, что как неродной встал там: тут садись, тут теплее. Эмма, Реджина? Макароны, суп или всё сразу? Вы же здесь сегодня остаётесь? Поешьте хорошо, а то пряники одни. Ребята, а вы там куда собрались? Умывальники в другой стороне. Нет, на берегу уже нет никого, все спать уже собираются. Давайте обратно. Так, значит макароны две порции и побольше. Так вы остаётесь? Эмма, ты сказала, что да. Можете в штабе лечь в нашей комнате, нет-нет-нет, мы уже решили, что в палатке поспим, заодно поближе к домикам, а то они все перевозбудились, нужно за ними присмотреть. Сидни, а ты почему не остаёшься? Так утром встал бы и поехал на работу отсюда: тут хорошо спится, и высыпаешься быстрее, мы тебя накормим завтраком, мы раньше всех встаём. Ну ты подумай ещё, хорошо? Не торопись. Наверху есть диван и палатка всегда у нас тоже есть, если что. Слышите, как тихо здесь? Эмма, ты чего смеёшься? Ну вот ты смеёшься, и не слышно, как тут тихо и спокойно. Реджина подталкивает Эмму плечом, и через минуту и правда становится тихо. По-лесному тихо, по-ночному. Но не в голове. Реджина чует взгляд Эммы, но не отвечает: смотрит в огонь, прислушивается. Хочется остаться тут, так, научиться притворяться, улыбаться не через силу и отвечать без паузы и не только кивком. Очень хочется. Но нельзя. Видишь? Не получается. Как проигнорировать Дэвида? Так ведь его зовут? Дэвид прячет взгляд от неё. Отворачивается, опускает глаза или резко отводит, когда пойман. Значит, сам поглядывает. Узнали меня? Может, тогда скажете, откуда мы знакомы и почему мне так сильно нужно перед вами извиниться? Так и хочется подойти к нему и сказать: я не виновата. Я не хотела. Простите. Это же вы Принц Прекрасный? Многое про вас слышала, хотя видела всего несколько раз. Почему вы на меня так смотрите? Ваше лицо мне очень знакомо, до боли. Как мне загладить вину? Просто скажите. Я ничего этого не хотела, правда, поверьте. Как тут можно притворяться? — Реджин, будешь чай ещё? Эй, Дэвид, а там чай остался? Налей нам, да, прям в одну кружку. Нет, невозможно игнорировать его взгляд. Внимательный и ожидающий для Эммы, интересующийся исподтишка Реджине, избегающий им обеим. Я бы очень хотела поиграть с вами в эту игру. А я не умею. Белоснежка, это ты их всех научила? Раздала им роли и сразу без репетиции. Научи и меня тоже. Где мои строчки диалога? Сидни, а сколько сценариев у тебя? У тебя такой вид, словно ты опять надуваешь шарики и вот-вот взорвёшься. Реджина пообещала себе, что больше она никому ничего не обещает и ничего не спрашивает. Она могла бы спросить у Эммы прямо. Что с губами? Что случилось с губами, и кто тебе сделал пятый рецепт? Прям так на месте и поймать. Можно и самой догадаться: вариантов тут не так много. Сидни, так сколько у тебя сценариев? Можно спросить: Эмма, а с ногами что? Ты их целый день поглаживаешь, будто жалеешь, переставляешь осторожно, когда садишься, а иногда тычешь пальцем, а я знаю, что ты так делаешь с синяками, проверяя сошли уже или ещё нет. А когда по привычке ты шлёпнула сама себя по ноге, то изменилась в лице. Мы сегодня собрались ночевать тут, в штабе, так вот как ты будешь раздеваться передо мной с синяками? Не в штанах же спортивных ты будешь спать? Что ты скажешь? Ты мне наврёшь? Ты уж прости меня, но я давно научилась понимать, когда ты обманываешь и как именно ты это делаешь. А ещё расскажи мне, зачем на часах для Генри тревожная кнопка? Я даже шутку за тебя придумала: какие родители, такая и кнопка, ха-ха. Да, отличный повод для шуток, только вот за повышенную тревожность отвечаю у нас я. Я, сразу за всех троих: настолько она у меня повышенная и настолько у вас обоих отсутствующая. А ты вдруг почему про это подумала? В бассейне его оставить можно, по городу ему одному гулять нормально, от школы по главной улице ведь недалеко, в департаменте, где оружие у тебя прямо в шкафчике, ему позволено всё перетрогать и на стул с ногами вставать. Тогда что случилось? Ты не отходишь от Генри сегодня целый вечер, мультики для него скачала, разглядывала его так внимательно, проводила его сама в домик и час ещё провела там с его друзьями. Что случилось, Эмма? У меня тревога зашкаливает. Где кнопка? Куда жать? А ещё скажи мне, пожалуйста, зачем ты звонила Зелене? Я знаю, что звонила. Да, я проверила. Ты слишком быстро скинула мне её номер. Понимаешь? Слишком быстро. Я попросила: скинь мне номер, я сама ей напишу. Секунда — готово. Вряд ли она у тебя в избранном, так ведь? Может, сообщения у тебя и удаляются автоматом, но исходящие — нет. Ты спросила у неё про часы, лёжа рядом со мной, экраном телефона к нам, ко мне. Я всё видела, Эмма. Последние исходящие. Зелена. Зачем? Как думаешь, если я позвоню ей и спрошу тему вашего последнего разговора, то что она мне ответит? Зелена врёт очень-очень хорошо, ты ведь даже не знаешь, сколько раз нам удавалось улизнуть из дома, когда она была наказана. Мне интересно, кто из вас кого переплюнет? Опять про черенки и садоводство? А что, если не сойдётся? Но самый мой главный вопрос, Эмма: ты сделала так, как я тебя попросила? Ты удалила всё? Забыла про расследование? Не отвечай, не нужно. — Вкусный чай. Там же не только чабрец? — смотрит Реджина прямо на Дэвида. Считает, сколько он выдержит. — Ну, — запинается он. — Там заварка обычная. Чёрная. Чабрец. И что-то…- откашливается он. Ну вот. Две секунды. Даже Эмма рядом с ней напрягается. Расслабься, Эмма: ноги пожалей, они у тебя и так в синяках. — Розмарин? — угадывает Реджина. — Да! Да, — улыбается он быстро. — И мёд. Эмма расслабляется. Она давно не наблюдает. Свою работу она уже выполнила. Она устала капец как. Спать хочет. Выпить. Отдохнуть. Ещё раз сходить на пробежку. А может, в поход с детьми завтра, вот прикольно будет, наверное. Она искренне желает забыть вопрос про книгу. Она ведь всё уже разгадала. Закончились судоку, хватит уже. Она расслабилась. Иначе задалась бы вопросом: а чё с планированием? Где твоя пижама, Реджина? Взять? Ты даже не спросила, где мы будем ночевать. Я про палатку тебе сказала? В палатке хочу, но если ты против, то… Неважно? Окей. Ладно. Щётку взяла твою! Реджину успокаивает планирование. Целый вечер она тренировала перенос. Да, сначала между комнатами и этажами. Потом вокруг дома. А потом она зачем-то оказалась перед гардеробом. Перенос и отвлекалочка — эти две концепции лежат у неё в одной коробке под названием «безопасность». Старый красный кулон нашёлся в кармане какого-то тряпья. Лунное затмение — вот как она его потом назвала. Планирование Реджину больше не успокаивает: всё это несерьёзно, всего лишь игра воображения, а никакой не контроль. Как оно всё потом пойдёт — вообще от тебя не зависит. Нужно быть просто всегда готовой. Единственное, что Реджина точно спланировала — взломать Эмму. Её рабочий телефон. Она уже это сделала: ментально, теоретически, но догадку ещё не проверила. От мысли до действия всего слово. Пятнадцать символов. Телефон всегда в бардачке машины. Она попросила Эмму удалить с него допросы. Можешь? Конечно. Большие пальцы жмут кнопки: пятнадцать раз. Сегодня как раз пятнадцатое число, удобно запомнить. Но Эмма не ставит на пароли даты рождения близких, имена любимых или строчки из песен. А что она использует для безопасности данных? Личного ничего нельзя, иначе быстро раскусят. Эмма не использует личное, она использует рабочее. Сидни, покажи мне базу с номерами дел. Я хочу найти там твой пароль. Твой, который Эмма тебе создала в качестве стартового. Сначала я найду там твой пароль, а потом проверю гипотезу, чтобы утвердить правило. Какой департамент у нас самый ленивый? Кто ни разу не пользовался программой для камер видеонаблюдения? Эмма ведь сама им всё установила, и учётные записи завела тоже она. Простым перебором. Да, подходит. Спасибо ленивому департаменту сельского хозяйства, который так и не сменил пароль. Что и требовалось доказать: Эмма ставит пароли, используя номера дел. Спасибо, Сидни. И не забудь сменить пароль. Четыре цифры, две буквы, шесть цифр. Но это не пятнадцать. Для себя Эмма использует что-то другое. Иначе так бы каждый её взломал. А что у нас пятнадцать? Открыть почту, найти всё на Эмму. Документы от Сидни ещё с марта. И почти сразу письмо от самой Эммы. Дополнение к заявлению о приёме на работу: курсы по уголовному правосудию, дополнительное юридическое, пятилетний частный опыт и лицензия. Лицензия на розыск и поимку беглых преступников или подозреваемых, — не без гордости. Конечно же. Работа! Судоку. Это и есть её личное. Лицензия. Эмма знает её наизусть. Ровно пятнадцать символов: две буквы и тринадцать цифр. Но… Это было бы слишком просто, слишком. Она всегда на виду, бери, кто хочет: у Эммы копия с собой на случай отдать сомневающемуся для проверки в центре лицензирования. Вот она: прямо на экране перед ней. Номер и дата действия. Может, ещё есть что-то из пятнадцати? Рекомендации. От департамента полиции Бостона и от другого опытного поручителя. Фишер Сара. Скан её лицензии. Нет, всё сложнее, здесь тоньше всё гораздо. Для Эммы это не просто личное, это самое личное. Другая лицензия Сары. Предыдущая. Совсем давняя. А сколько действует лицензия? Какую ей запросить? А как запросить? Она знает как. Сейчас, где-то было, она сохранила. Список адресов Зелены от Сары Фишер. Там вверху справа номер одного старого незакрытого дела для подстраховки, если будут придираться. Надо позвонить в центр лицензирования… Какой штат? Сара в каком штате? И спросить у них… Сказать, что уточняет данные по одному старому делу. Да, не могли бы вы подсказать мне: на тот момент Сара Фишер имела лицензию? А номер какой? Да, дело двенадцатилетней давности.

***

Богини нет уже так давно, что имя её стёрлось, и забыли губы слова молитвы. Но сама она всегда смотрит и показывает. Реджине бы очень хотелось остаться тут, так. Чай пить, обсуждать прошедший праздник, делиться эмоциями, планировать завтрашние дела. Улыбаться Эмме, Сидни, Белоснежке, Принцу, да вообще всем собравшимся и притворяться, что никогда не случалось с ними ничего дурного и ужасного. Только Дэвид боится смотреть ей в глаза, а Сидни точно скоро сломается, а Мэри Маргарет говорит слишком много даже для неё. Что мы будем делать, когда ты перестанешь говорить или уйдёшь проверять домики? Если кто-нибудь вдруг забудет свою роль или строчку диалога. А если спросить напрямую: как вам вообще Проклятье? Не хотите обсудить? Как раз подходящая обстановка и место неплохое. С памятью у всех всё в порядке? У меня не очень. У всех так? Она обещала себе не обещать. А значит, необязательно дожидаться, когда Эмма уснёт, переносить себя на стоянку по тропинке, которую сегодня она точно выучила наизусть, и ей даже ключи от машины не нужны. Тут-там, внутри-снаружи: теперь это действие в одну мысль. Они могут распрощаться со всеми, пожелав спокойной ночи каждому по три раза, всё так же мило улыбаясь, уйти себе спать. Да-да, и вам хороших снов. Эмма начнёт раздеваться, вдруг отвернётся. Ложись туда, если хочешь, — махнёт она невпопад. Выключит свет, спрятав синяки на бёдрах. Но они всё ещё могут уютно устроиться рядышком, поболтать немного перед сном. Поулыбаться друг другу в темноте. Вот это день сегодня был, да ведь? Ты видела его лицо? Классно было! Шикарно всё получилось, точно тебе говорю. Но как же я устала, давай скорей поспим. Тут и правда так тихо и хорошо. Реджине не нужно проверять теорию с паролем. Всегда можно спросить всё у Эммы и послушать смешные шутки в ответ. Эмма боится к ней прикасаться. Эмма, наденешь на меня кулон? Оберни вокруг шеи цепь и замкни сзади. Реджина считала миллисекунды и словила сомнение во взгляде. Рука дрогнула. Губы облизнула. Ещё раз попозже, потому что блестит и вкусно. Сердце опять колотится, трясётся, в горле царапается. Сожми мою руку, — просит Реджина молча. Сожми. Да, уже лучше. Эмма боится её трогать, поэтому Реджина сама желает спокойной ночи поцелуем. Масло виноградных косточек на вкус на самом деле тоже никакое не виноградное. Горьковато-ореховое. А масло какао сладкое. Жаль, что пятый рецепт нельзя нанести сразу на всю себя.