meet me in the computer class

Еле заставил себя оторваться от Юри, давая той наконец переобуться и бросить вещи на тумбочку около входа. Однако судя по ее выражению лица, заканчивать она не собиралась. Юри соскучилась. Поэтому сколько бы он ее не обнимал, не целовал — ей всегда будет нужно хотя бы на одну секунду дольше. Джэхён ждал, когда девушка дойдет до гостиной, а она ни на секунду не отводила от него взгляда. Как только оба оказались в комнате, старший бесшумно прикрыл дверь, чем Хон и решила воспользоваться, преграждая ему путь и ладонью слегка толкая назад. Тот поддавался, заинтересованный, что произойдет дальше. Ее руки легли на плечи, сминая тонкую ткань домашней футболки, и притягивая его чуть ближе к себе, так, чтобы наконец-то коснуться его губ. Прошло меньше минуты, а Юри уже успела забыть, насколько ей все это нравится. Нравится, когда он обхватывает ее талию ладонями, крепко, даже слегка больно. Когда он всего на мгновение отрывается от нее, обижая дыханием, или перекладывает руку на ее затылок, путаясь пальцами в волосах. Сейчас девушка была уверена, что все это доставляет удовольствие не только ей одной. Подтверждений этому она находила множество, самым любимым было, конечно, редкие ругательства, которые он шептал, прямо как сейчас, за руку как тряпичную куклу перетаскивая Юри к дивану, усаживая к себе на колени. Они лишь пару секунд будут смотреть друг другу в глаза, явно не видя там ничего, кроме темноты желания, пока младшая не сдастся и не сомкнет руки у него за головой, вновь опуская веки. Юри ни один раз замечала, что он возбужден. Старалась лишний раз не опускать взгляд. Нет, все равно считала, что она хочет этого гораздо сильнее его, но с того самого разговора весной, когда Джэхён прямо и без отхода от темы дал понять, что «эту грань точно не переступит», она решила, что спорить или лезть к нему будет просто неуважением. И не как к кому-то старшему по возрасту или статусу - как к близкому человеку, который предельно ясно высказал свою позицию. Самое развратное, что он позволял себе - это гладить ее бедра или изредка оттягивать воротники ее кофт, пытаясь подольше задержаться на ключицах. В такие моменты хотелось громко застонать, но и это оставалось для Юри чем-то совершенно запретным. Поэтому сейчас, когда Джэхён как-то слишком надолго задержался под складками ее платья, было особенно трудно сдержаться. Юри пришла в тонком летнем платье, и для Ли это было особенно непривычно - чаще всего он видел ее либо в форме, либо в домашнем комплектах. Очень красивая. Мысли о том, что ему так сильно хочется чего-то большего, чем поцелуи и прикосновения, били грозным колоколом. Он сможет сдержаться, в этом не сомневался, но сам факт их присутствия в голове становился лишь еще одним дополнительным пунктом в списке причин, почему он сделает то, что запланировал. — Обещайте не смеяться и не припоминать мне этого. — каждое ее слово перебивалось тяжелым дыханием, но о каком смехе могла идти речь, когда она осторожно, неуверенно припала к его шее, сначала оставляя на горячей коже тонкую влажную дорожку языком, а после касаясь ее губами. — Если хочешь попробовать оставить засос, пожалуйста, делай это чуть ниже. — она, напуганная, резко отстранилась, но тут же наклонилась ниже, пробурчав «я умею ставить засосы», — Рубашка не закроет его, вот тут можно. Он положил руку ей на затылок, нежно поглаживая. Надеялся, что ногами она не почувствует, как сильно ему нравится то, что она делает. Хотя он прекрасно знал, что Юри всегда это замечает, но не выходит за оговоренные рамки. Хотелось думать, что подобное поведение на самом деле является очень важным показателем. Так и есть. Если бы не вовремя очнувшийся Джэхён, они бы так и остались на весь вечер в закрытой гостиной, забыв об ужине и о плане лечь спать пораньше, чтобы завтра с утра съездить в кино. Они редко куда выходили по понятным причинам, и хотелось это исправить. Юри во время еды постоянно жаловалась на прошедшую неделю ужаса, иногда перескакивая на рассказ о том, что с завтрашнего дня у его отца наконец-то будет свободная неделя, спрашивая, что ему может понравится сделать. Джэхёну казалось, что ее отцу может понравится только переехать его на грузовике, желательно пару раз. Этого он, конечно, не говорил. Засыпали под долгие разговоры о путешествиях в другие страны, в которых оба никогда не были. Дела у семьи Юри стали налаживаться совсем недавно, поэтому она просто не успела доехать куда-то, дальше Чеджу. А семья Джэхёна, о которой он редко рассказывал, хоть и могли это позволить, но были глубоко консервативными, предпочитая не выезжать за пределы родины. Когда Джэхён начинал рассказывать о чем-то личном, Юри чувствовала где-то глубоко внутри приятное тепло. Хорошо, когда тебе доверяют. Это многое говорит. Медленно проваливалась в сон, пытаясь устроиться у мужчины под боком, не отпуская его ладонь. *** Первая половина воскресенья прошла прекрасно. Фильм был не скучным, они вкусно пообедали, после чего Джэхён довез Юри к станции метро в ее районе. Она шла к дому в приподнятом настроении, надеясь поскорее забраться в свою постель и отключиться от мира до завтрашнего дня. Учиться осталось всего неделю, а после наступали долгожданные каникулы, на которых, к сожалению, учебы станет только немного меньше. Они с отцом подыскали хорошие курсы по английскому языку, который было бы хорошо подтянуть, и все три недели придется зубрить. Идей на летние каникулы было много, но к сожалению явно не все можно было воплотить в действительности, но что мешало все равно мечтать о, например, поездке на машине до моря. За этими мыслями наступил понедельник, но даже после окончания тестовой недели атмосфера не изменилась в лучшую сторону, наоборот, будто стало только хуже. Все ходили в напряжении, и приятное волнение пятницы будто растаяло в нем, отчего Юри постоянно было тревожно. Как будто обязательно произойдет что-то плохое, темное. Очевидно, что ничего еще не закончилось. Все так и ходили, оборачиваясь из-за страха напороться на кого-то из компании отбитых, чьи ряды, однако, поредели. Их группа стала похожа на то, к кому два года назад сбежал Ким Сону. Их было мало, и они были опасны из-за отсутствия мозга в их черепных коробках. Они все равно появлялись в школе, при этом умудряясь не посетить ни одного урока, предпочитая отсиживаться в каких-то темных коридорах или на крыше. Юри уже практически не испытывала желания покурить, обходясь лишь парой затяжек в неделе, поэтому наверху она появлялась редко. После последней попытки посидеть там, думала она, вход туда ей заказан. Больше раздражало, что все это не выходит у нее из головы, стоит вновь оказаться в школе. Вне ее стен получалось забыть обо всех ужасах хоть насколько-то, а сейчас организм находился в бесконечном напряжении, готовясь в любой момент защищаться. После урока литературы, на котором они уже обсуждали домашку на лето, учитель Ли попросил задержаться после уроков. Они часто оставались после занятий, Юри получала дополнительные книжки и задания, а Джуён дополнительную умственную силу, которая помогала не только с разными бумажками, но и снабжала разными сплетнями. Сейчас Джуён совершенно не узнавал ученицу перед собой. Списать это на травму после тяжелых событий было сложно - раньше она сталкивалась с вещами и похуже, но не впадала в такое очевидное отчаяние. Возможно, конечно, что сказался накопительный эффект, но Ли был уверен, что виновато то, о чем он с ней не сможет поговорить. То, что учитель литературы тоже изменился, было очевидно даже невооруженным глазом. Он стал холоднее, даже, можно сказать, злее, и это отражалось скорее не на ни в чем неповинных учениках, а на его коллегах. Юри прекрасно понимала, в чем причина. В ней. И если во время занятий было легко притворяться, что все как обычно, то сейчас явно состоится очная ставка, на которой будет тяжело притворяться. Когда они дошли до какого-то пустого кабинета, он бросил папки с учебными планами на парту, параллельно спрашивая, что случилось у школьницы. — Многие учителя заметили, как сильно ты поменялась, и это прекрасно. Я все еще не верю, что можно быть первой по литературе и третьей по математике одновременно. — он попытался по-доброму улыбнуться, — Но дело не только в учебе, да? У тебя точно ничего не случилось? Он явно пытался зайти на нужную тему аккуратно, небольшими шагами, но Юри не дура. Она заметила, что Ли Джэхён стал вести себя с ней более холодно, чем обычно, если не считать прошедшие выходные. И это случилось после их встречи, после которой в школе они пребывали в состоянии очевидной холодной войны. — Мне кажется, я просто сильно устала, — она постоянно поправляла волосы и рукава рубашки, не глядя на учителя, — я думала, вы просто дадите мне распечатки тестов на лето… — О тебе беспокоятся очень многие, поэтому я не могу просто остаться в стороне. — пытался говорить спокойно, не придавая никаких оттенков голосу, — Ты же понимаешь, что с тобой происходят не очень хорошие вещи? — Знаю, но я не против… со мной и похуже… — Юри, — сейчас не сдержался, и в его голосе отчетливо послышалось раздражение, — пойми, что нельзя говорить об этом… — Вам не кажется, что это слишком странный разговор? Он понимал, что девушка перед ним не боится - ей просто неловко. Стыдно. Об этом говорили и бегающие глаза, и постоянные, навязчивые движения руками, она ни секунды не стояла спокойно. — Я просто не думал, что тебе придется выслушивать от меня настолько очевидные вещи. Я считал, что ты и сама со временем поймешь, что так нельзя. — А вы сейчас говорите как мой учитель, как его коллега или как его друг? Хон Юри могла иногда во время уроков задавать Джуёну вопрос, который мог завести его в тупик. Прямо как сейчас. Он усмехнулся, пребывая в шоке от ее прямолинейности. — Я говорю как тот, кто беспокоится о тебе. И не только о тебе. Но если ту сторону я еще могу попытаться понять, то тебя… никак. Зачем тебе это? Перебирала пальцы, сомкнув ладони в замок, и долго думала над ответом. Джуёну даже показалось, что его лучше не ждать, а продолжить говорить самому. — Я не знаю, как бы пережила эти пару месяцев, если бы была одна. Не к тому, что я нашла какой-то спасательный круг или что-то, что может помочь отвлечься, — Юри впервые развернула голову, смотря прямо на старшего, — мне как-то уже тяжело представлять себя без… — Хон Юри, — Ли не заметил, как его лицо перекосило в подобии болезненной улыбки, — вы уничтожите друг друга, не забывай об этом. Это единственное, чего я не хочу. — он покопался в кипе папок, выуживая тонкую тетрадь, — Тут будут темы для сочинений, летом посмотри. Хорошего отдыха. Очевидно, что и она не хотела продолжать этот тяжелый разговор. Взяла тетрадь, коротко поклонившись и исчезнув из кабинета. Джуёну в ее последние слова верилось с трудом, вернее, не хотелось верить вообще. Они звучали слишком искренне. И это не то, что он ожидал от ее мотивации. Теперь даже не знал, чем крыть все аргументы Джэхёна. Решить проблему с одним влюбленным гораздо проще, чем с двумя. *** Понедельник шел тяжело и для Джэхёна. Ладно бы были только бесконечные жалобы от учеников, написавших тест не так хорошо, как они планировали. Словно все вокруг перестали сдерживаться, выливая друг на друга свои негативные эмоции. Под конец рабочего дня Ли успел разнять Со Чанбина и Джи Чанмина, которые сцепились между лестничными пролетами. Была бы его воля, он бы собственноручно набил обоим лица, чтобы точно так же выплеснуть ярость, но пусть это остается только в мыслях. — Ты остаешься на второй год, в курсе? — повысил голос, думая, что его будет слышно на двух этажах, — Вместо очередных демонстраций своих мышц пошел бы и перед родителями извинился за то, что ведешь себя так. В обычный день он бы явно что-то слебезил, а сейчас только дикими глазами продолжал смотреть на Чанмина, которого Джэхён оттолкнул к окну. — Учитель Ли, он начал пе… — Свободен. Джи Чанмин, за мной. — Джэхён чуть не упал, увидев, с каким лицом названный пошел за ним. Это ему жизни в этой школе не давали? Тут скорее он сам выглядит как тот, кто задирает и кошмарит остальных. — Что вы хотели? — остался стоять у двери пустой учительской с руками в карманах, хотя Джэхён ясно дал понять, что ждет его у своего стола. — Я не буду говорить с тобой, пока ты не… — Тогда до свидания. — Директор знает, что ты опять общаешься с Ким Сону. — тот остановился, — Он собирается вызвать тебя перед каникулами и долго допрашивать, что там происходит, и связан ли твой дружок с клубом. Джэхён занял место за своим дальним столом, специально говоря как можно тише, и это явно сработало. — Я не понимаю, какое отношение я имею к этому преступнику. — К слову о преступниках, — еще тише, — фотографии тогда же покажешь? Отличная возможность. Чанмин замер, сразу же понимая, о чем говорил учитель. — И давно вы в курсе? — удивительно, как они слышали друг друга на таком расстоянии, но никто не сдавался и оставался на своем месте. — Вы слишком очевидные. Да и ваша третья подельница, видимо, которая скоро станет жертвой, делала все слишком нарочито. Я угадал, что не только меня хотят подставить? Молчание. Но даже спиной Джэхён чувствовал, как злится парень позади него. — Джи Чанмин, — продолжил, — ты же понимаешь, что если вы сделаете это, то… — Я надеялся, что мои оценки являются достаточным доказательство наличия у меня мозга. Таких извращенцев как вы спалить одно удовольствие, но вы правда думаете, что я позволю подставить под открытый огонь Хон Юри? Сидите тихо, и будете еще благодарны потом. Он ушел, хлопая дверью. Как хорошо, что в учительской никого не было. Как хорошо, что Джэхён внимательный. И как же хорошо, что он умеет пользоваться диктофоном. *** После смены решила пройтись до дома пешком, подышать свежим воздухом, благо домашней работы на завтра не было. Голова казалась бетонной, в ней роилось слишком много мыслей. Не думала, что учитель Ли решит сам об этом заговорить. Было ужасно неловко понимать, что один из немногих людей, которых она искренне уважала, знают, каким ужасом она занимается. Но что плохого в том, что она нашла человека, который может ей помочь в самый кошмарный момент? Что плохого он ей сделал? Хоть раз? Если не вспоминать о первых днях его работы в их школе, конечно. Так еще и получила сообщение, что завтра его в школе не будет по некоторым обстоятельствам. Что еще за новости? Какие обстоятельства? Хоть она и задала ему эти вопросы, он ответил вскользь, упоминая университет. Грустно. Хочется к нему. А еще хотелось быстрее оказаться дома, ощутить тепло своего одеяла и аромат вкусного рамена, если бы не неожиданная фигура, наяривающая круги перед подъездом ее дома. — Мой дом теперь для вас как местная достопримечательность? Адрес известен всем? — Юри остановилась на небольшом расстоянии от злобной Ким Йерим и сложила руки на груди, — Что ты тут забыла? Она молчала, но даже стоя не близко к ней было слышно, как скрипят ее зубы. Ладони сжаты в кулаки, и было очень неожиданно видеть ее с темным цветом волос, отчего картинка ее вида складывалась тяжело. Да, давно она не видела ее в школе. — Хон Юри, ты должна, нет, просто обязана помочь мне! — она быстрыми шагами приблизилась к ней, пытаясь ухватиться предплечье, но Юри резким движением увернулась от прикосновения, — Это все из-за тебя, в конце концов! Имей совесть! Та от подобной блаженной наглости только открыла рот, но подобрать нужные слова все никак не получалось. Девушка напротив теперь глядела явно не в злости - в страхе. Над такой картиной смеяться да и только, но в ней явно присутствовала полная уверенность, что ей помогут. — Ты под этой травой или чем похуже? Ты вообще смекаешь, у кого помощь просишь? — Онни, пожалуйста, — она все же зацепилась за рукав ее рубашки, максимально сокращая расстояние между их лицами, — он послушает только тебя, понимаешь! Онни? Юри сейчас расплачется от комизма всей это ситуации. Она просто стряхнула ее ладонь, яростно глядя перед собой. — Я уже поняла, о ком ты, и уж прости, меня твой парень… — Бывший! — на самом деле, Хон не удивилась этой новости, хотя прозвучала недолгая пауза. — Как быстро завяли ваши отношения, жаль, что я успела за это время настрадаться благодаря тебе. Это ты поимей совесть, а не только всех, у кого есть хоть капля влияния. — ядовито улыбнулась, видя, как у той хмурятся брови, — Уже не так трусы мокнут при упоминании Ким Ёнхуна, да? Не жалко своего дорогого хубэ? Толкнула ее плечом, направляясь к подъезду. Не важно, что эта дура крикнет ей вслед, она и слова больше из ее мерзкого рта слышать не… — Они уничтожат не только меня, но и твоего дражайшего математика! — Юри за секунду успела и остановиться, и проклясть себя за то, что повелась, — Я что, реально угадала? Ты серьезно мути… — Покричи об этом еще громче, чтобы помочь тебе ринулся весь жилой комплекс. — Хон вернулась к ней, — Пойдем в парк, еще раз попытаешься доказать мне, что я должна выслушать тебя, а не запереть у себя в квартире и избить ногами. Заняли лавочку, на которой раньше Сону часто зажимал Юри из-за ее уединенности, но младшей об этом было знать необязательно. Та грызла ногти, постоянно оглядываясь и боясь, что их подслушают. Даже осмелилась попросить подняться к Юри, на что получила убийственный взгляд. — Говоришь быстро и по факту, без разжевывания своих соплей. Йерим, к удивлению, послушалась. Но говорила она, по мнению старшей, какой-то несусветный бред. Что примерно месяц, если не больше, назад, Ким Сону выкатил ей гениальный план, как прижучить доставшего всех математика. Она знала, что Сону хорош в придумывании всякого, и редко когда промахивался. Да и отказывать ему в помощи тогда совсем не хотелось - он так долго извинялся за свое холодное поведение, но Юри попросила без подробностей. — Да и делать ничего особо сложного не нужно было, только постоять да позаигрывать с учителем Ли, а девчонки бы все сфотографировали… Нужно было держать лицо. Она уже повела себя не так, как планировала, но нельзя было стать еще очевиднее. — Мне он сказал, — не успевая вздохнуть продолжала Йерим, — что ты просто взорвешься. Что это будет убийством для него, и для тебя, а мне тогда больше и не нужно было… — Видимо, он нашел иное применение для этих фотографий, потому что я их ни разу не видела. — судя по тому, как младшая в страхе опустила взгляд и пальцами схватилась за ткань своих спортивных штанов, это иное применение и стало причиной ее прихода, — Только не говори, что… — Джи Чанмин сказал, что они выложат их. Выложат и расскажут всем, что у нас роман. И я ничего с этим не сделаю, сколько ни старайся. — она закрыла лицо руками, и вид у нее конечно был жалкий, но и капли сострадания Хон к ней не испытывала. Испытывала только ярость. И не к убитой девушке рядом. Кто ей сказал об этом? На это их разговор быстро сошел на нет. Юри пришлось пообещать, что она разберется, но не ради благополучия Ким Йерим. Она разберется ради справедливости - с каких это пор Джи Чанмин решил участвовать в подобных заговорах, если раньше сам стыдил Ким Сону за любую подобную попытку?