береги свою нежность.

Сон никак не приходил к Марьяне, которая только и делала, что размышляла о своём странном поведении. Странность заключалась в том, что выпить много алкоголя не смогла, хотя желание такое было. Сама, всё же, прекрасно понимала, что почему-то старается держать то небольшое обещание, которое дала Виктории. Ведьма вздрагивает от неожиданности, когда на её живот укладывается ладонь мужа, спящего рядом. Возникает тяжесть, которая медленно расплывается по всему телу. Романова поворачивается к Зафару спиной, ложась набок, параллельно убирая с себя его руку. С его стороны слышно раздражённое фырчание, которое приносит понимание того, что тот не спит. — Какая это кружка кофе по счёту? — Интересуется муж Виктории, выходя из спальни. Он потягивается на месте, после чего, глядя на настенные часы, замирает. — Вика, уже три ночи. — чуть ошеломлённо твердит Василий. — Серьёзно думаешь, что я не знаю? — С тяжёлым вздохом интересуется жрица, после чего, отставив чашку, поднимается к мужчине. — Я скоро приду спать, не переживай. — она обхватывает его тело и целует в щёку. В ответ он только сильнее прижимает к себе жену, забирая более глубокий поцелуй. — У тебя всё в порядке на шоу? — Иначе и быть не может. В последнее время на меня напала бессонница. — объясняет она своё поведение, после чего мужчина пожимает плечами и покидает комнату. Когда солнце постепенно начинает подниматься над городом, Виктория ложится в тёплую постель, которая кажется до жути неудобной. Её рука тянется к стакану с водой, который стоит на столе рядом с кроватью. Опустошает его и подключает наушники, притягивая к себе телефон. Давно она не занималась медитациями, ведь необходимости не было, но что-то изменилось. На экране вспыхивает текст: "Перезагрузка сознания перед сном. Медитация, чтобы отпустить прошедший день". Озвучка проникает в сознание, затмевая прочие мысли. Райдос представляет место, на котором проходило последнее испытание, ведь, если не учитывать события, оно очень уютное. Осень только началась, и деревья ещё не успели полностью снять с себя наряды, из-за чего всё ещё имеют тускло-зелёный цвет. Высокая трава, до которой никому нет дела, планирует лечь, однако ласково щекочет ноги через одежду. С каждым вздохом воздух в комнате кажется всё холоднее, и руки мёрзнут. Вика не прячет их, даже не думает об этом, пока находится на грани между реальностью и сном. Ветер поднимается, и тело становится таким лёгким, как пушинка. Перед тем, как наступает сон, в голове проносится последняя мысль о том, что медитация будет длиться ещё десять минут. Для Райдос это не простой сон, и она это понимает, ведь слышит каждый шорох мужа, но телом уже не в постели. Несколько минут сидит в траве, не боясь испачкать пижаму, ведь, пока сама не захочет, этого не произойдёт. Начинается лёгкий дождь, и под ним возникает желание пройтись дальше. По тропе Вика выходит из деревьев к дороге, но останавливается, видя там Марьяну. Изучая её взглядом, понимает, что мелодия в ушах исчезла, заменившись пугающей тишиной. — Ты сильно похудела. — говорит она, прикусывая губу. Это мысли, которые здесь были озвучены вслух. — Вика, я знаю, — отвечает ей Марьяна, потирая ладони. — Зачем ты такой холод устроила? Разве это твои чувства? — Осенью всегда холодно. — В ответ получает положительный кивок, хотя сама прекрасно понимает, что это тот сон, которым правит только она, и вина только её. В воздухе висит молчание. Кажется, словно даже воздух пропал, как птицы, машины, люди и животные. Виктория хочет услышать от Марьяны хоть слово. Чувство вины всё сильнее окутывает её, но сказать не может ничего. — Мне больно. — Эхом отдаётся фраза Романовой в голове Райдос. Она сразу понимает, о чём та говорит. Марьяна заставляет прогнуться, сломать гордость и извиниться, но Вика терпит. — Мне трудно находиться рядом с тобой. — Женщина разворачивается, собираясь перейти дорогу и пропасть где-то среди кустарников и деревьев. Воображение Виктории играет злую шутку, представляя ту машину – ужасную ошибку, которая могла произойти в реальной жизни. Жрица подходит ближе, оттягивая к себе собеседницу. — Давай исправим это. Я не могу тебя потерять. — честно говорит она, опуская взгляд в землю. Никакой машины нет, вокруг царит прежняя напряжённость. — Больше у тебя нет никаких слов для меня? — Как назло звучит вопрос. — Ради тебя я готова на любые слова. — Картинка вокруг начинает терять краски, расплываться. Скоро всё исчезнет, и Виктория понимает это. Она крепко держит за руки Марьяну, встречаясь с ней взглядом. — Нужно время, чтобы понять меня. — Я даю тебе шанс. Один единственный шанс прикоснуться к моей душе. — Говорит Романова так, будто тоже понимает, что сон сейчас оборвётся. Лёгкие заполняет резкий аромат хвои и воздух, а затем всё вокруг пропадает, заменяясь чернотой. — Вы с Викой всё ещё в ссоре? — Задаёт вопрос Константин, наблюдая за тем, как Марьяна срывает несколько ромашек, растущих среди невысокой травы. Приятная ведь мелочь, когда люди умеют ценить красоту. Скосили траву, но ромашки не тронули, позволяя им цвести. — Всё обязательно будет хорошо, — она отвечает в привычной манере, вставляя цветок в свои волосы. — Я не понимаю, почему это многих тревожит. — Потому что вы сильно сблизились, но сразу после этого завели ссору. — Несмотря на то, что ответ Романовой не требовался, произнёс мужчина. — Близость всегда опасна, Леопольд. — Как насчёт того, чтобы вспомнить последнее счастливое воспоминание с ней? — Только если сон, — она улыбается, но как-то горько. — В нём я сказала, что даю ей шанс прикоснуться к моей душе. Драматично, правда? — Довольно драматично. — соглашается Костя. Серьёзность на его лице заменяется улыбкой. — Опоздавшая, а подслушивать нехорошо. — Его слова заставляют Марьяну обернуться и увидеть тяжёло дышавшую Райдос, которая, казалось, бежала к ним. — Привет, Марьян, — говорит она, склоняясь к женщине с извиняющейся улыбкой. — Гецати, людей обсуждать за спиной тоже нехорошо. — С этими словами маг пожимает плечами и уходит, не видя у Виктории позитивного настроя на диалог с ним. — Мне срочно нужно под кондиционер. — Ну уж нет, Райдос, — останавливает решительность собеседницы Романова. — Тебе простуды для полного счастья не хватает? — Мне очень жарко. — Всё же ведьма решает зайти в здание, но за ней уплетается шаманка, недовольно осматривая на пути. — А мне очень холодно, — зайдя в гримёрку, сказала она, пока остальные стояли на улице, обсуждая будущий выпуск, покуривая сигаретки, параллельно улыбаясь камерам. — Что прикажешь с этим делать? Идти в баню? — Бани рядом нет, — с улыбкой отвечает Вика, отбрасывая свои вещи. — поэтому теплом могу поделиться только я. — она подходит ближе, обнимая Марьяну. — Спасибо. — Слышен очень тихий, неловкий ответ. Романова приподнимает кофту Райдос, касаясь холодными ладонями её спины, из-за чего та слегка вздрагивает, но крепче прижимает к себе чужое тело. — Держи руки там, чтоб хоть немного согреться. — Такое побуждение к действию звучит слишком нежно, чтобы суметь отказать. — Уже осень, а ты вновь слишком легко одета. — Не упрекай меня. — Здесь нет упрёка. — Виктория тянет свою руку выше, осторожно высвобождая ромашку из волос женщины. — Костя флиртовал? — Нет, сама сорвала. К комнате приближаются шаги, поэтому ведьмы нерешительно отстраняются друг от друга, понимая, что сейчас их будут подготавливать к съёмке. Ромашка находит своё место на небольшом столе, пока все уходят, чтобы отснять очередное выступление. При направленных камерах Марьяна с Викторией никак не могли вновь начать нормально контактировать, из-за чего плохое настроение обеих ощущалось даже через экраны. Вернувшись в гримёрку, многие бурно начали обсуждать ссоры, которые произошли или могли произойти. Романова села за стол, подвинув к себе цветок, брошенный Викторией в спешке. Сжав его между пальцев, она улыбнулась, задумываясь о том, насколько стара традиция гадания по ромашке. Кажется, на смену этому пришло уже много разных вариаций, но люди продолжают доверять маленькому цветочку, который можно найти практически на каждом своём шагу. "Любит. Не любит. Любит. Не любит" Лепестки уже покоятся на столе, пока дело не доходит до последнего из них. Любит. Марьяна чувствует на себе чей-то взгляд, из-за чего поворачивает голову вправо, замечая сидящую на стуле Викторию, которая, оказывается, ни с кем не спорила, молча наблюдая за ней. — На кого гадала? — С ухмылкой интересуется Райдос, поднимаясь с места. — На мужа.., — механично отвечает Романова, смущённо отводя взор обратно на ромашку, пока в мыслях кружится чёткое: "На тебя, Вик".