береги свою нежность.

Марьяна быстро уходит из гримёрки, чувствуя, что не в силах находиться рядом с Викторией. На улице она садится на корточки перед травой, выпуская туда лепестки ромашки, которые разлетаются с порывом осеннего ветра. Ей трудно справляться со своими мыслями, которые, подобно морским волнам, накрывают с головой, перенося всю жизнь перед глазами. О Вике думать трудно. Колется она длинными иглами, ломает репутацию шаманки во время испытания, а потом крепко обнимает, позволяя ледяным рукам коснуться горячего тела. Женщину обдувает холодный ветер, вызывая чувство вины перед собой за то, что не взяла тёплый плед. Обнимает себя руками, изучая небо перед собой. Тучи плавно перемещаются, а среди них мелькают персиковые цвета. — Тебе плохо? — Раздаётся встревоженный тон Райдос за спиной. Переживает и не скрывает этого. Единственное, что пытается затаить – испуг быть отвергнутой. — Нет, Вика, — Романова не встаёт, поворачивая голову в сторону голоса. Продолжает диалог, когда та присаживается рядом: — Разве тебе не интересно, сколько раз ты снова увидишь закат? Райдос делает глубокий вдох, прежде чем ответить на этот вопрос. Она любит философские темы, но не сейчас. Не тогда, когда снятся дурацкие сны, не тогда, когда на совместном испытании происходит чертовщина, способная убить любого. — Интересно, но почему ты решила об этом поговорить? — Потому что увидела один из пейзажей осени. Знаешь, я люблю раннюю осень. В это время кажется: всё будет хорошо. "Всё будет хорошо" – эта фраза полная противоположность того, о чём думала Виктория. Ночь без крепкого сна прошла в мыслях о том, как ей стоит объяснить свой поступок перед Марьяной. Наутро после милого сна казалось, будто проблемы нет, но, придя в готический зал, она вновь дала о себе знать. Отстранённость тревожила, а в голове разрабатывался план восстановления дружбы. Вике казалось, что он уже провален, что всё будет плохо. — А ты уверена, что всё будет хорошо? — Надеюсь. Обе понимают, что говорят о взаимоотношениях. Райдос придвигается к Романовой, снимая с себя накидку, укладывает её на плечи женщины. — Нам нужно поговорить о произошедшем. — говорит она, протягивая свою руку Марьяне. Ведьмы поднимаются с земли, пристально наблюдая друг за другом. — Я не держу на тебя обиды. — Произносит так, словно хочет закрыть тему, не начиная её. — Знаю, — Вика улыбается, отмечая: — ты не умеешь злиться на людей, но не говори сейчас ничего. — Предупреждает, чуть сжимая холодные ладони ведьмы. — Помнишь, я спрашивала тебя про значение сна с участием ворона? Он кружил над тобой. В день испытания мне показалось.., — Райдос замолкает, отпуская глаза в пол. Ей стыдно за свой поступок, за то, что показалось. — что вокруг тебя опасность, и ты можешь... — Умереть. — Заканчивает за неё Романова, словно видит всю тяжесть, что засела в душе той. — И я пыталась быть нежной, чтобы не ранило тебя ничего. Извини, но я просто ошиблась и не могу простить себе этого. — Она отпускает руки собеседницы, считая, что Марьяна развернётся и уйдёт. Какого же было удивление Виктории, когда холодные пальцы коснулись её подбородка, осторожно приподнимая голову. — Это в прошлом. Если бы ты сказала мне об этом раньше, то.., — женщина несколько секунд обдумывает, но решает, что мысли, кружащие в голове, будут лишними. — Что? — Не выдерживает такой длительной паузы Вика, но в ответ получает лишь отрицательное мотание головой. — Марьяш, — очень сладко говорит ведьма, сбивая все мысли собеседницы. —сколько между нами было неотправленных строк и неозвученных слов? А если всё в мире исчезнет, то между нами так и останется эта недосказанность? — Неужели ты считаешь, что наступил момент, когда мы должны сказать всё? — Она делает шаг назад. — Почему именно сейчас? — Ты сама этого хочешь. — Опираясь на последний сон, как можно уверенней говорит Виктория. — Мне не нравится, что между нами образовалась дыра. — Я чувствовала себя нелюбимой рядом с тобой, ведь до этого ты была другой. — На одном дыхании отвечает женщина, снова обнимая себя руками, так как холод в очередной раз стремительно окутывает ведьму с ног до головы. — Но ты никогда не будешь мною нелюбима. — Райдос значительно сокращает расстояние, укутывая Романову в свои объятия. — Ты уже очень глубоко засела в моей душе, чтобы быть нелюбимой, слышишь? — Шепчет она на ухо женщине, ощущая у неё лёгкую дрожь в теле. Получив в ответ тихое: "Да", ведьма продолжает: — Сейчас осень – время согреваться. Могу я загладить свою вину перед тобой, согрев своим теплом? — Мы можем. Я думаю, мы можем всё. Обе. Ты чувствуешь меня так, как этого никто не мог делать и.., — И вновь мысли бегут быстрее слов, но на этот раз Марьяна озвучивает их: — Ты бы хотела быть ещё ближе ко мне? — Сейчас понимаю, что, если бы даже не произошло то недопонимание, я бы всё равно этого хотела. — Виктория молчит некоторое время, но осознаёт, что нужно продолжить ход размышлений: — Каждый человек был сотворён из одной души, но у каждого есть пара, с которой тот может успокоиться. Зачастую люди вступают в кармические связи, либо попросту не находят свою душу, но мне, кажется, повезло, потому что я нашла тебя. — Хочешь сказать, что мы сотворены из одной души? — Вовсе нет! — Виктория отпускает чуть согревшееся тело от себя. — Мы дополняем друг друга, и это заметно многим. Наконец-то, осознав это, я понимаю, что хотела бы слиться с тобой в одну душу. — Уверена, что до этого я могла бы с тобой согласиться, а сейчас – нет. Тот случай на испытании действительно подбил меня. — Но ты готова дать мне шанс исправить это? — Менее уверенно спрашивает жрица, переминаясь с ноги на ногу. — Мне следует выпить и всё обдумать. — Вот теперь она собирается уйти, но Виктория хватает её за запястье, заставляя остановиться. — Пообещай мне, что не будешь пить, а я, когда на следующей неделе заселюсь в отель здесь, сама приглашу тебя, и мы всё обсудим. — Вик, я не пью до потери сознания. — Марьяш, я знаю, сколько времени ты уже выпиваешь понемногу, желая позабыть о всех небольших трудностях на пути. Раньше ты презирала это. — Раньше я не любила тебя.