Reгресс

Он помнил прошлую жизнь урывками. Настолько дерьмовыми, что ощущал волны отвращения, прокатывающиеся по всему телу с головы до ног, стоило только воссоздать перед глазами мутные, как отражения в зеркалах, картины. Не потому, что такой образ жизни претил одним своим видом, как людям высокой культуры или морально-цельным. Потому что… он помнил чувства, эмоции, как хреново было мозгу и телу. Когда, после эйфории, накатывала тошнота и крутило желудок так сильно, что, казалось, он вот-вот сдохнет, как помойная крыса, в одиночестве и собственном дерьме. Или когда немели руки и ноги, и шевеление пальцами было не более, чем картинкой фильма перед глазами. Он не чувствовал их, как чувствовал те же судороги, волнами тока прокатывающиеся по телу. Много, часто. Куда реже он кривился, вспоминая крики многочисленных баб, которых он трахал и которые ждали от него… Чего они от него ждали? Он останется с ними? Будет воспитывать грызунов, которых бабы сами решали заводить, не задумываясь о резинках, когда приглашали его? Будет помогать деньгами и в конце концов вытянет их к обычному уровню жизни? Скорее всего. Он — крепкий и сильный. Эгоист. И из всех баб это поняла всего одна. Симпатичная, с соблазнительно широкими бёдрами, которую было приятно трахать в засранной коморке, что та называла квартиркой. Потому что не плакала, когда уходил, не задавала лишних вопросов. К ней бы он вернулся, если бы был не собой. Если бы не любил дурь больше всего на свете, и в конце концов не свалился в какой-то засранной канаве, где ему на лицо прилепило приторно-розовую брошюру. Давшую шанс исправиться, начать новую жизнь среди таких же отбросов, как и он сам. Стать кем-то. Выкурить привычку. Он — сильный и крепкий. Он эгоист, получать поощрения ему нравится. Чувствовать превосходство, знать, что он превосходит других. Это понимают наблюдатели, потому что не препятствуют, это понимают мужики, смотрящие косо, но не решающие выступить против, это понимают бабы, которых он проверяет, благодаря за услуги, разрешенные в «новом обществе», кажется, только ему. И это лучше любого наркотика. Тем более, что среди баб есть такая же широкобедрая, как та, хоть и более ободранная. почти похоже на обычный уровень жизни Думает Койбен. Усмехается, в очередной раз вызываясь на испытания.