Стратегия главного злодея

      При той встрече, в порыве откровения, Ло Бин-гэ начал вести себя, как собственная взрослая версия, ещё не попавшая под влияние Синьмо. У наблюдающего за всем Мэнмо возникли вопросы. Ло Бин-гэ не сильно хотел отвечать. Мэнмо не настаивал. Но почему-то начались проблемы с Мобэем, Ша Хуалин и другими верными союзниками. Не иначе тот, кто вдруг стал очень медленно учить, насылал им "сны для раздумий". В итоге через год Ло Бин-гэ отказался учиться у Мэнмо, позже они помирились, а ещё через пару лет он закрыл для старика свои мысли и сны.       Зато наблюдение за Чжан Миншэнем во снах подсказало, как Шэнь Цзю понял, что оказался во сне. Спустя пять жизней учитель был так ловок и словоохотлив, тыкая несостоявшегося в этой жизни ученика, но оказался не в состоянии полностью защититься от шиди и шимэй с собственного же пика. Как оказалось, в момент вступления Шэнь Цзю на пик ученики уже распределили между собой роли и распланировали будущую жизнь, кто чем будет заниматься и как кому помогать, когда они станут заклинателями. И вот, когда всё было решено и устоялось, является новичок. Сильный, умный, с чувством вкуса и сильнейшим другом из всех учеников во всех четырёх школах. Он ни к кому добровольно не приближается, ни с кем не договаривается и ничьих правил, кроме правил учителя, не признаёт. А учитель, между прочим, к нему очень даже расположен. А значит, может стать главным учеником и разрушить сердцевину разработанного плана.       Вначале ему просто дают понять — ты новичок, не смей мутить воду. Мы тебя научим, что да как, а ты не высовывайся. В ответ — снисходительно-высокомерная улыбка, будто перед ним не армия юных заклинателей, а мелкие бездомные карапузы. За каждый удар и косо брошенный взгляд он бьёт в ответ если не на тренировке или исподтишка, то метким словом или непоколебимым игнорированием. Техника, не одну жизнь работающая на Ло Бин-гэ, так же удачно бесит и других учеников. Весь Цинцзин звереет и ополчается против него. Шэнь Цзю встречает волну агрессии с провокационно-заигрывающей улыбкой. Выполняет грязную работу, спит в сарае, часто остаётся без обедов и ужинов. Но перед учителем всегда безупречно выглядит, вежлив, внимателен и блещет талантами. Даже придя учиться с хорошо развитой, не сломанной боевой техникой, не подвергаясь слишком часто отклонению ци, изначально тренируя своё тело обходиться без еды и воды, медитировать вместо сна и не бояться холода и боли, он не в состоянии тягаться силой с такой толпой.       Чжан Миншэн и другие быстро понимают, что по неизвестной причине Шэнь Цзю не зовёт своего близкого друга, будущего главу Юэ, раскидать всех, чтобы даже пикнуть не смели. Возможно, боится, что учитель узнает и решит, что он не сможет занять место главы пика, потому что не умеет располагать к себе людей. А значит, нет никаких препятствий перед тем, как выгнать чужака. Охота на Шэнь Цзю официально открыта. При старом учителе они все добрые друзья. Без него — непримиримые враги. Шэнь Цзю бьют только вручную и в места, прикрытые одеждой, боясь, что оружие с тренировок ясно даст понять, где его так "любят", если когда-то учитель увидит эти следы. Шэнь Цзю невидимо провоцирует мелкие конфликты между учениками — ссоры лучших подруг из-за мальчика, из-за того, что кого-то наставник похвалил больше, кто-то на тренировке опозорился. Ничего не значащие детали вызывают вроде ничего не значащие перепалки, которые быстро улаживаются. И на фоне этих детских печалей лишь один ученик достаточно зрел и мудр, чтобы оставаться хладнокровным и уравновешенным, не тоня в потоке эмоций своих друзей перед наставником. Так это выглядело для старика. Среди всех юных талантливых стратегов именно стратегия Шэнь Цзю оказалась самой прозрачной и действенной. Кажется, многие так и не поняли, как он добился наивысшего расположения.       Не поняли, пока в ночь перед выбором нового пикового лорда Шэнь Цзю не явился в ученическую спальню, где ночевал только первую неделю, и не рассказал им всё со своей привычной улыбочкой и пообещал три подарка. Первый случится завтра, когда именно его назначат новым лордом пика искусств. Второй через день. Вероятно, он имел в виду свой отказ от титула. А третий Чжан Миншэн получит через много лет. У Ло Бин-гэ было острое ощущение, что он знает, кто этот подарок.       Ничего удивительного, что горстка подростков и юношей не справилась со знавшим их не первую жизнь мужчиной. Было ли всё так изначально, Ло Бин-гэ не знал и проверить уже не мог. Память, оставшаяся в прошлых жизнях, бесследно исчезала, делая седеющие головы пустыми и беззаботным. Наверное, что-то имело значение. В конце концов Чжан Миншэн точно очень хотел занять это положение уже не первую жизнь. Но в прошлом Шэнь Цзю был слабее и менее опытнее. Наверное, ему пришлось, как и в этот раз, столкнуться с некоторыми проблемами. Было ли всё настолько сложно, как в этот раз, зависело от того, просил ли он тогда защиты у Ци-гэ. Но похоже, некоторые из претензий Ло Бин-гэ он знал и на своей шкуре. Знал, но всё равно заставил через это пройти.       Любопытно было то, что Ло Бин-гэ наблюдал в отношениях адептов Лю Цингэ и Шэнь Цзю. С самого появления последнего в школе, будущий бог войны его сильно невзлюбил. Знание этикета, умение подать себя с лучшей стороны, осторожность в глазах Лю Цингэ были что пудра и румяна на прыщавом, жирном лице. Просто способы замаскировать свою никчёмность, инструменты казаться больше, чем есть на самом деле. Отчасти Ло Бин-гэ был с ним согласен. Шэнь Цзю, по крайне мере, в первой жизни, был не столько сильным, сколько хитрым. И тем не менее хитрость была тоже силой. Считая, что его новый шиди просто попал в школу, дав взятку, Лю Цингэ не желал закрывать рот о никчёмности Шэнь Цзю, в чьей бы компании они ни находились. Молчать об этом будущий бог войны считал лицемерием и трусостью. Даже когда промолчать было бы лучшим из решений. Шэнь Цзю давил улыбочку, называл в ответ тупым варваром, похоже, у него нашлась кличка не только для зверя, охотно вступал в перепалку и драку и, конечно же, отпускал двусмысленные замечания о размере мозга своего шиди. Лю Цингэ реагировал почти всегда. Даже когда не понимал шутки, его инстинкт подсказывал, что над ним смеются. Но практиковаться в словесном сражении даже не пытался, а сразу брался за меч, как и полагается настоящим воинам и заклинателям. И Шэнь Цзю никогда ему не отказывал в этом удовольствии. Наблюдавший со стороны за этой бесконечной и бесполезной партией Ло Бин-гэ отметил, что в их первую совместную жизнь Лю Цингэ умер раньше срока весьма кстати. Если бы бог войны остался на стороне Цанцюн, переубедить его в чём-то было бы невозможно, и был бы только один выход, навсегда разлучивший бы императора с такой необходимой ему в тот момент Лю Минъянь.       За всё время, что Ло Бин-гэ наблюдал за ним, мнение Лю Цингэ изменилось лишь раз, когда Шэнь Цзю спас ему жизнь. Учитель тут же превратился из нежного, злокозненного ничтожества в недостаточно сильного, но ценного брата, которого надо оберегать. Шэнь Цзю злился, но в два раза меньше, чем в прошлых жизнях. Видимо, просто устал. Похоже, если рядом происходило явление в виде Лю Цингэ, он предпочитал просто переждать, пока оно не иссякнет, найдя другую территорию для проявления своей силы и харизмы.       Ло Бин-гэ завидовал Лю Цингэ. Его, всегда первого лезущего на рожон, учитель в итоге согласился видеть около себя, а ученика, что проявил перво-наперво любовь, оттолкнул в мгновение ока. И что было такого особенного в этом Лю Цингэ? Он же был показательно упрям и недальновиден! Шэнь Цзю был для него либо злом, либо добром — другого не дано. А тот и не спешил развенчать эту иллюзию. Вообще, создавалось впечатление, что любое мнение, которое о нём сложится, Шэнь Цзю готов активно поддерживать. Вот только на собственном опыте Ло Бин-гэ знал, что это не так. Правда, возможно, дело было в другом. Учителю просто нравилось попрекать своего шиди спасённой жизнью, вперемешку с былыми побоями. Это он делал охотно и с наслаждением. Может, ради этого всё и задумывалось.       Наверное, в первой жизни, когда у Шэнь Цзю не могло развиться золотое ядро, комментарии ещё не подружившегося с ним Лю Цингэ очень задевали учителя. В этой жизни он реагировал на них странно. Просто пусто смотрел или сразу бил в ответ. Ло Бин-гэ очень бы хотелось узнать, что же такого думает учитель. Которую жизнь подряд.       С главой Юэ всё было ещё сложнее. В его голову так открыто соваться Ло Бин-гэ не рисковал, памятуя знатный бой этого заклинателя со всей его армией. Поводов общаться у них особенно не было. Но, присутствовав однажды при разговоре трёх главных лордов и не имея необходимости притворяться, что не услышал, как Лю Цингэ напомнил Чжан Миншэню, что его должность предназначалась другому, Ло Бин-гэ решился проявить любопытство. Даже внутренне поблагодарил судьбу за то, что богу войны оказалось так необходимо обязательно ругаться с главой Цанцюн, кем бы тот ни был. — Глава Юэ, — скромно поинтересовался он, когда они остались наедине. — Я слышал, на место моего наставника сначала назначили другого заклинателя. Каким был человек, сумевший решиться на такой отказ?       Величайший из заклинателей вздохнул. На миг его глаза стали чуть ярче, когда он вдруг опять стал Ци-гэ. Но стоило Ло Бин-гэ моргнуть, перед ним вновь стоял спокойный, непоколебимый глава Юэ. — Он человек, переполненный самыми крайними противоречиями.       Из снов Лю Цингэ будущий император знал, что имелся и другой ответ. Ему юный глава Юэ объяснил это бесконечной травлей их шиди соученикам по пику. Он утверждал, что не знает, кто это был, но никогда об этом не рассказывал, так как Шэнь Цзю бы чувствовал себя преданным и униженным, если бы кому-то поведали о его бессилии. Неизвестно, каким образом, но Лю Цингэ решил, что это был именно Чжан Миншэн. Кому, кроме того, кто занял место Шэнь Цзю, это могло быть выгоднее? Так что теперь настала очередь Чжан Миншэня регулярно натыкаться на агрессивное настроение бога войны и терпеть его придирки. Впрочем, Чжан Миншэн отказывался от битв, утверждая, что склоки внутри ордена позорят имя школы, и если Лю Цингэ нечем заняться, пусть убьёт кого-то действительно опасного. От формулировки "кого-то бесполезного" пришлось быстро отказаться. Самый воинственный из заклинателей Цанцюн, никого не стесняясь, регулярно объявлял, что в их школе только два бесполезных заклинателя — Чжан Миншэн и Шан Цинхуа.       Второй раз Ло Бин-гэ решился заглянуть в сон Шэнь Цзю незадолго до смерти Лю Цингэ. Вообще-то стоило сначала овладеть Синьмо, чтобы сразу явиться к учителю и потолковать уже после того, как напоит его кровью и парализует. Но, едва взяв меч и увидев Шэнь Цзю, он мог просто сорваться и убить любимого учителя. А давать ему время на освоение проклятого оружия Шэнь Цзю благоразумно не стал.       И если в прошлый раз Ло Бин-гэ сначала "нарисовал" реальность и лишь позже узнал, что в ученичестве Шэнь Цзю никогда не мог позволить себе спокойно посидеть в бамбуковом лесу, ведь соученики всегда находили время нагрузить его работой или избить, то в этот он поместил учителя в купальню Цинцзин, позволив самостоятельно "дорисовать" свой возраст и одежду на берегу.       Сны отражали не то, где и в каком виде находился человек. Они отражали то, что он о себе думал. Например, став обрубком, Шэнь Цзю всё равно думал о себе как о здоровом, взрослом и красивом мужчине с целым золотым ядром. Раньше, не сумев пробраться в воспоминания учителя, Ло Бин-гэ не решился побеспокоить Цю Хайтан. А в следующих жизнях она никогда не была знакома с Шэнь Цзю. Первые три жизни все мужчины её клана стабильно погибали при неизвестных обстоятельствах. Последние две жизни учителю, похоже, наскучило мстить за что-то, приобретённое в первой жизни. Цю Хайтан стабильно сбегала из семейного дома с каким-то романтичным проходимцем, когда Ло Бин-гэ было семь, и, кажется, была с ним счастлива.       В первой жизни Ло Бин-гэ пытался поместить Шэнь Цзю в среду его юности, но разум Шэнь Цзю настолько быстро смазывал сон, что император даже не успевал рассмотреть его внешность. В этот раз всё было иначе. То ли учитель немного ослабил бдительность, то ли в этой жизни спал крепче, то ли появились новые обстоятельства, но, оказавшись в купальнях Цинцзин, его силуэт немного расплылся, раздумывая, какая внешность сюда больше подходит. А потом… принял облик взрослого Шэнь Цзю! Не просто взрослого Шэнь Цзю. Пикового лорда Шэнь Цинцю. Об этом красноречиво свидетельствовала появившаяся в стороне узнаваемая одежда, обувь и корона. Кем бы он ни был за всё это время, проклятый Шэнь Цзю никогда внутри не представлял себя рабом, убийцей, завсегдатаем похабных заведений, заключённым, гниющим куском мяса. Только возвышенным, в полном расцвете своей силы. Да ещё и учителем юных умов, из-за которых они все сгорели! Завидное самомнение! Даже будущий император признавал, что в детстве вёл себя жалко. Ло Бин-гэ так и подмывало возмутиться. И это его ещё этот человек упрекал в самостоятельном причинении себе страданий, из-за нежелания расстаться с прошлым! Да лорда Шэнь Цинцю даже никогда и не существовало в этой жизни!       Шэнь Цзю чуть повернул голову, спокойно наблюдая, как кружатся в воде редкие опавшие листья. Длинные волосы, как коварные змеи, тянулись к ним, закручивалась вокруг них в медленном водном танце, и наивные листья сами не замечали, как вязли в локонах и постепенно замедляли свой путь. Ло Бин-гэ засмотрелся, испытывая двоякие чувства. Знакомая торчащая голова напоминала о горшке, в который будущий император самолично погрузил своего учителя. Это было приятное и одновременно отвратительное зрелище. Тощее, измученное существо, утратившее почти все свои достоинства, но продолжающее мнить себя вершиной мира. А с другой стороны эта самая голова показалась из воды, словно приманка. Как цветок, у которого вместо листьев волосы украдкой прячут не менее интригующие стебель и корень в тёмных водах. Того учителя, из первой жизни, Ло Бин-гэ не хотел доставать и рассматривать. Никакой интриги не осталось — только уродство. К этому же, наоборот, хотелось подкрасться, чтобы не спугнуть, клюнуть на приманку, вытащив из воды, и рассмотреть.       Ло Бин-гэ ощутил, как эта идея его взбудоражила. Он уже вновь успел достаточно подрасти. И хотя ещё не опробовал женского тела, хорошо помнил их ласки. Приятные, но не дающие ничего нового. Шэнь Цзю же… тот, другой, с лицом его учителя, интриговал. К сожалению, одного поцелуя и двухминутного касания оказалось слишком мало, чтобы Ло Бин-гэ мог пронести в своей памяти через пять жизней хорошо запомнившийся вкус на языке или тепло чужого тела под ладонью. Но он запомнил чувства от этого — такие приятные и такие противоречивые. Он хотел пережить это снова. Возможно, даже больше, чем что-либо другое в этой жизни.       Казалось, Шэнь Цзю задремал. Такое случалось во сне, если спящий очень расслаблялся. Прежде видеть учителя в таком виде не доводилось. Ло Бин-гэ вышел из укрытия и подошёл к озеру. Ресницы Шэнь Цзю дрогнули. Он медленно открыл глаза. Его взгляд скользнул по чужим стопам, коленям, животу. Уже где-то на уровне груди он явно знал, что перед ним будущий император. Несмотря на то, что тот облачился в ученическую форму пика искусств. Дойдя до лица собеседника, взгляд Шэнь Цзю замер, не мигая.