Стратегия главного злодея

      В отличие от Синьмо, меч Шэнь Цзю не подкарауливал удобный момент, чтобы атаковать разум своего владельца. Он упрямо, не прекращая сопротивление ни на минуту, боролся с Ло Бин-гэ. Тот подавлял его своей силой, но Сюя упрямо дрожал в руках во время битвы, скрипел, когда его чистили, и зудел в разуме назойливым комаром, когда хозяин спал. Он напоминал старую ворчливую единственную жену, что не замолкает ни на минуту, но всегда ест, спит, работает и ходит на рынок вместе со своим мужем. Не владей Ло Бин-гэ искусством сна, он бы намучался значительно сильнее. Но каким бы мстительным ни был меч, ему не удавалось так же ярко портить каждый сон, как это делал годами император демонов с лордом Цинцзин. Хотя для недемонического меча Сюя неплохо справлялся. Настолько неплохо, что даже напросившись на миссию без учителя, планируя сбежать в Бесконечную бездну, Ло Бин-гэ оставил меч в школе. Глава Юэ подозревал, как всё непросто, и даже предлагал запереть ученика в пещере, пока они не поладят с мечом. Ло Бин-гэ улыбался, врал, что ещё недостаточно силён, чтобы приструнить меч. — С мечом надо договариваться, а не приструнять, — покачав головой, возразил глава Юэ. — Меч — твой самый верный союзник. Неужели ты хочешь воевать с ним всю оставшуюся жизнь? Именно поэтому я всегда советую выбирать на самый сильный меч, а тот, что сам попросится к тебе.       Ло Бин-гэ мысленно хмыкнул, вспоминая, сколько жизней подряд этот заклинатель владел сильнейшим из мечей, и отправился за Синьмо.       Давление Синьмо всегда было тяжело выдержать первый раз, но то, как с другой стороны подзуживал Сюя… Он еле вынес это первое испытание и, находясь в полуживом состоянии, на вопрос демонического меча, что же он хочет, ответил: — Пусть Сюя успокоится, пока я не захочу вновь взять его в руки.       Из-за резко наступившего облегчения Ло Бин-гэ даже пришла в голову мысль, что это самое разумное желание, высказанное им за последние жизни.       Перед тем как спросить Синьмо, где учитель, Ло Бин-гэ заглянул в его сон. Просто не смог удержаться. Ему хотелось неожиданно явиться и поразить, как в первой жизни, но даже тогда Шэнь Цзю просто спрятал лицо за веером, а когда опустил его, остался бесстрастным. Спустя столько жизней удивить своим возвращением, пусть и немного раньше обычного, вряд ли выйдет. Но всё же учитель ещё не знает, что ученик добыл Синьмо так рано. Встреться они во сне, учитель подумает, что у него ещё есть время, хотя бы пару часов после пробуждения… А проснувшись, увидит рядом с собой Ло Бин-гэ. Да ещё с двумя мечами! Нет, не преподнести учителю такой сюрприз он не мог себе позволить.       Правда, Шэнь Цзю научился уходить из снов, отыскивая нужный поворот в реальность, но и это проблема решаема. Декорации, отражавшие "любимую" камеру учителя в водной тюрьме, гарантировали, что учитель не сбежит. Цепи просто не позволят сойти с места. Перед тем как поместить туда учителя, Ло Бин-гэ огляделся. Он часто спускался в эту камеру в плохом настроении или в приступе эйфории и, когда возвращался из неё, настроение нередко кардинально менялось. От боли Шэнь Цзю на душе становилось легче, а от презрения или игнорирования императорских побед закипал гнев. Самая большая эйфория умерла в этом месте, не оставив ни радости, ни гнева — лишь непонимание и пустоту. Тогда Ло Бин-гэ ещё не знал, что учитель убьёт себя. Но уже тогда всё стало так бессмысленно, так разочаровывающе. Впервые Шэнь Цзю не приложил особых усилий, чтобы изощрённо оскорбить или проигнорировать. Лишь назвал его неблагодарным. Ло Бин-гэ смутно помнил, что тогда ответил. Кажется, постарался разозлиться самостоятельно и избить учителя, но вновь воспламенить собственную душу не удалось, да и чужую тоже. А насчёт неблагодарности… Пожалуй, здесь учитель прав. Тогда демонический император заявил, что учитель сам его таким сделал. Наверное, за это стоило поблагодарить. Вряд ли бы Ло Бин-гэ так усердно отыскивал столько неопробованных девиц и познал бы с ними столько радости и удовольствия, приобрёл бы столько "тонких" полезных учений, не имей учитель такую развратную репутацию. Одерживать победы прекрасно, но уметь ими наслаждаться тот же Ци-гэ или Лю Цингэ не смогли бы его научить. Вот за это он действительно был готов отблагодарить учителя. Скорее всего, и не один десяток раз.       Камера была относительно чистой, без гниющих оторванных конечностей, инструментов пыток и свежих следов крови. Повиснувший на цепях Шэнь Цзю сонно моргнул и осмотрелся. На нём были свежие многослойные одежды, в которых он попал в тюрьму, расчёсанные блестящие волосы, новенькое вервие бессмертных оплетало тело, как вторая кожа. Всё выглядело так, словно его только-только лишили свободы. Учитель покрутил головой, и перед тем как громко, демонстративно фыркнуть, задрал подбородок выше, чем нужно. Жест, означающий, что он напрягся, но демонстрирует презрение. Шэнь Цзю понял, что за ним наблюдают. Он всё вспомнил.       Подавив лёгкое разочарование, Ло Бин-гэ сотворил прямо перед учителем огромное, с неестественно гладким, чётким отражением бронзовое зеркало в полный рост. Приняв облик себя двадцатипятилетнего, шагнул за спиной учителя. В желтоватой поверхности отразились оба их лица. Шэнь Цзю чуть заметно скривился. Не отрывая взгляда от чужих глаз в отражении, Ло Бин-гэ положил подбородок ему на плечо, а ладони на чужую талию и шепнул: — Здравствуйте, учитель.       Прохладная и гладкая ткань щекотала ладони. Шэнь Цзю всегда по своей воле носил только дорогую лёгкую одежду. С одной стороны под ней хорошо ощущалось крепкое, сильное тело, но всего несколько слоёв ткани и всё прощупывалось не так хорошо, как хотелось бы, когда Ло Бин-гэ на пробу немного пошевелил пальцами.       Шэнь Цзю в ответ на приветствие сплюнул. — Но что же вы так, учитель? А ведь этот ученик наконец осознал свою ошибку. Когда-то вы сказали, что я неблагодарный зверь, — он повернул голову чуть набок и привычным, точно рассчитанным движением, чтобы горячее дыхание приятно согрело ухо Шэнь Цзю, выдохнул, — и этот ничтожный наконец осознал свою ошибку. Он готов отблагодарить учителя.       Учитель не возрадовался и не ужаснулся. Он просто отвернулся. Ло Бин-гэ тут же сотворил вокруг них сплошную зеркальную стену, в которой они со всех сторон могли видеть лица друг друга, куда ни глянь. — Этот ученик признал справедливые замечания учителя и исправился…       Шэнь Цзю зажмурился, чтобы не видеть его, но пока он спал, даже с закрытыми глазами он видел себя покрытым узорами вервия бессмертных и Ло Бин-гэ, так удобно умостившим свою голову на его плече в отражении. — ...и исправился.       Поняв, что прятать взгляд бесполезно, Шэнь Цзю открыл глаза и зло зыркнул в отражение, не забыв стегнуть ученика изогнутой бровью. Ло Бин-гэ улыбнулся, отмечая, что невидимые полоски на шее учителя пока всё так же пребывали в покое. Глубоко и медленно выдохнув, будущий император потихоньку скользнул руками выше, отыскивая в складках ткани впадинки между рёбрами. Движения были почти невинными. Почти. — Учитель как истинный опытный ценитель не может не оценить, как я старался подготовиться… — Помнится, единственное в чём меня не обвиняли, так это в обучении “обрезанных рукавов”, — холодно ответил Шэнь Цзю. Что бы ни говорил Ло Бин-гэ, его тихие, низкие, воркующие интонации могли обмануть неопытную деву, но никак не другого опытного соблазнителя. — Иди отблагодари того, кто тебя… — Так это же были вы, учитель. Помните, в прошлой жизни вы упрекнули меня, что весь мой опыт с себе подобными заканчивается на моей правой руке? Вы были правы, и я постарался стать достойным. Я старался стать достойным весь остаток прошлой жизни…       Ло Бин-гэ не врал. Он не находил притягательным делить постель с мужчинами, но, желая поразить учителя настолько, чтобы Шэнь Цзю мог придраться только на словах, Ло Бин-гэ действительно старательно "тренировался". Возможно, не всё бы и получилось, но благодаря Синьмо у него не могло "не подняться настроение". — Тогда мне следовало послать тебя в конюшню или в свинарник. Только там зверь вроде тебя осознал бы своё место и наконец встретил бы равную компанию.       Ло Бин-гэ задумчиво обрисовал дугу нижних рёбер на животе учителя. Кое-где вышивка щекотала подушечку пальца. — Учитель предлагает мне тренироваться на свиньях, так как сам планирует вернуться в тело человека-свиньи? — Ты вновь это увидишь лишь в своих счастливых снах. — М-м-м, — Ло Бин-гэ капризно скривил губы и потёрся носом о воротник учителя. Создатель сна не ощущал чужих запахов, но он мог представить.       Шэнь Цзю стал ровный, вытянутый, твёрдый от напряжения и ничуть не возбуждённый. Ло Бин-гэ как бы невзначай ослабил пальцем его тугой ворот. Дыхание Шэнь Цзю стало ещё менее заметным. Будущий император вдруг подумал, что и наяву он, мастер заводить людей и демонов, просто лёгким, невинным прикосновением сквозь одежду не сможет мгновенно заставить учителя трепетать. Учитель уже не один раз трепетал от его прикосновения. От ужаса. Если вспомнить, в водной тюрьме он нередко медленно, чувственно прикасался к своему пленнику, перед тем как что-то оторвать или раздавить. Чем соблазнительные его прикосновение, тем быстрее Шэнь Цзю ожидает пытку. Ло Бин-гэ даже удивился сам себе. Он столько раз прикасался к учителю, как к своим жёнам, хоть и в других местах, ему нравилось прикасаться именно так, ему нравилось ворковать, запускать пальцы в волосы, легонько щекотать ногтями, как же он, переспавший больше чем с тысячью женщин, так и не понял, что Шэнь Цзю сгодится и для другого? Наверное, он и правда заслужил немного насмешки. — Не стоит тратить этот прекрасный вечер на препирательства. Я собираюсь покинуть этот чудесный сон, но готов позаботиться, чтобы учитель чудесно отдохнул этой ночью. Что вы желаете видеть этой ночью? Естественно, я исполню, если пожелания не будут отвлекаться от… э-э-э… тематики.       Шэнь Цзю презрительно усмехнулся своей сомкнутой улыбкой, но, вопреки обыкновению, её уголок дрогнул. — Я серьёзно, учитель, — расплываясь в улыбке, Ло Бин-гэ легонько потёрся своей щекой о щёку Шэнь Цзю. — Я оставлю вам своего двойника. Быть может, вы любите лёжа или, наоборот, сидя? Быть может, вам нравится, когда больше света или этот ученик одет не в эти жуткие одежды, которые вы так не любите из-за распахнутой груди. Этот ученик может снять их для учителя, — он подавил смешок. — Или переодеться в ученические одежды. Вам нравится, когда я одет в одежды вашего ученика? Когда преклонял колени и смотрел снизу вверх? Хорошенько подумайте. Кто знает, быть может, такое вы теперь можете увидеть только во сне? — Ты дума…       Ло Бин-гэ резко распахнул глаза и сел на кровати. Кто-то неожиданно и довольно быстро разбудил Шэнь Цзю. Не важно. Ло Бин-гэ заснул одетым с Синьмо в руке. Он ни за что не упустит свой шанс. Не в этот раз. Сюя, висевший в ножнах на поясе, словно бы вскрикнул-скрипнул, когда Ло Бин-гэ разрезал пространство к Шэнь Цзю.       В этот раз учитель не успел убежать. Его спина чуть покачнулась, словно колени ослабели, но он устоял, опершись о меч. Ло Бин-гэ рванул к нему, увидев блеск опущенного обнажённого меча, развернул к себе за плечо, чтобы Шэнь Цзю не успел нанести себе смертельный удар. Тот не сопротивлялся и развернулся под давлением ухватившей за плечо руки так же легко, как будто был тряпкой. Он не согнулся, не вздрогнул и не удивился появлению будущего императора демонов, который в четырнадцать лет был всё ещё ниже его и уже достаточно силён, но ещё не на пике своей силы. Шэнь Цзю будто этого и не заметил. Даже не заметил, что прежде ученика и не было в доме. Его глаза были широко открытые, влажные, но в них не было слёз, а яркая зелень посерела и будто стала прозрачной. Замершие губы приоткрыты. Он легонько качнулся туда-сюда с носка на пятку. Ло Бин-гэ узнал этот взгляд. Учитель был не в себе. Учитель был в том состоянии, когда ещё чуть-чуть — и попросит Ци-гэ спасти себя. Не важно. Ло Бин-гэ бросил быстрый взгляд по сторонам, убедился, что никто не успеет приблизиться до того, как учитель проглотит первую каплю его крови, и увидел под ногами обезглавленное тело. Обезглавленное тело Лю Цингэ. Обомлев, он поднял на Шэнь Цзю глаза: — Зачем?       Меч с тихим звоном выпал у учителя из рук. Меч Лю Цингэ. Он поднял голову и посмотрел в потолок. Его приоткрытые губы несколько раз дрогнули, будто он их обморозил и они не могли шевелиться: — Потому что он был единственным, — тихий голос и непривычно медленные слова будто вылетали сами из неподвижного горла, — кто всегда был собой... Кто всегда говорил только то, что думает… Только он и мог… Я мог о таком только мечтать… Мы с Ци-гэ могли о таком только мечтать… А тебе такое ни в одной жизни даже не приснится…       Шэнь Цзю бы не в себе. Не важно. Он был жив, а значит… Ло Бин-гэ быстро порезал своё запястье. Дверь снесло духовной энергией. Ло Бин-гэ едва успел отскочить в сторону, проволоча по окровавленному полу за собой учителя. Синьмо выплюнул сгусток агрессивной демонической энергии, готовясь к бою. Глава Юэ на миг замер, увидев, кто враг, вломившийся в дом к его шиди. — Я… — Ло Бин-гэ не представлял, как оправдаться. — Ци-гэ, этот демон убил этого заклинателя.