Стратегия главного злодея

      Ни атаковать, ни возразить, ни лишний раз даже выдохнуть Ло Бин-гэ не успевал. С главой Юэ невозможно было тягаться ни в силе, ни в скорости, ни в опыте. Тем более в теле четырнадцатилетнего подростка. Синьмо жалобно скулил, даже отражая скользящий удар. Удача помогла Ло Бин-гэ несколько раз увернуться, защититься в последний момент, но одного прямого удара хватило, чтобы непобедимый, ужасный, сильнейший демонический меч разлетелся на кусочки от силы главы Юэ. Бой закончился всего через несколько ударов. Шокированный и изумлённый Ло Бин-гэ растянулся на полу, широко раскрыв глаза и глядя на замершего над ним сильнейшего заклинателя с поднятым мечом, который отчего-то промедлил. Точно! В этой жизни ведь именно глава Юэ его обучал и воспитывал. Верил ему. Быть может, если Ло Бин-гэ сумеет убедить его… — Наставник, я…       Сюя горестно вздохнул в ножнах. Точно, у него же есть ещё один меч! Если слова не помогут, он может попытать счастья с этим мечом? — ...Я совсем не…       Горячие капли брызнули Ло Бин-гэ в лицо, а чужая голова упала на колени. Обезглавленное тело главы Юэ рухнуло рядом с телом Лю Цингэ. Ло Бин-гэ выхватил Сюя, защищаясь. Сюя не вытащился полностью. От ручки тянулся только короткий металлический обрубок. Остальная часть меча высыпалась из ножен мелкой металлической трухой. Шэнь Цзю, вымазанный в крови Лю Цингэ и с его мечом, только что сгубившим лучшего друга, пошатнулся и, рухнув на колени, схватился за голову. Он улыбался. Точнее, уголки его губ дрогнули, но эта судорожная улыбка была до невозможности пронзительной. — Ты совсем сошёл с ума? — прохрипел Ло Бин-гэ.       Шэнь Цзю посмотрел на него. На его белках дрожал жёлтым пятном отражающийся отблеск свечи, а зрачки были не больше хлебной крошки. Ло Бин-гэ рванулся к нему, схватил за челюсть и прислонил раненую руку к его губам. Тот не сопротивлялся. Не попытался даже отвернуться или прикрыть губы. Руки Шэнь Цзю повисли вдоль тела, а его тело, удерживаемое за голову, покачивалось туда-сюда на коленях. Глядя на учителя сверху вниз, Ло Бин-гэ не испытывал ожидаемого торжества. Шэнь Цзю, так долго избегавший их прямой встречи и тем более пития демонической крови, совсем не встревожился, наконец попавшись. На всякий случай не убирая руку, Ло Бин-гэ послал паразитов проверить здоровье учителя.       Не было ни ран, ни ушибов, ни даже царапин, но учитель умирал! Его сердце билось всё медленнее, а дыхание становилось всё тяжелее. Снаружи становились громче голоса учеников. Конечно, такой всплеск демонической энергии не мог не привлечь к себе внимание! Ло Бин-гэ спешно спрятал демоническую метку и, прислонив пальцы к вискам Шэнь Цзю, попытался влить в того демоническую энергию. Он ещё успеет оправдаться! И Лю Цингэ, и главу Юэ убил Шэнь Цзю. Можно выдать его за безумца. Человека, который, найдя демонический меч, решил отнести его заклинателям, но тот сумел свести с ума даже человека и подчинил своей воле. Шэнь Цзю никто не знает, и заяви он, что Ло Бин-гэ демон, не только не сможет доказать, но и подтвердит своё безумие. Естественно, незнакомцу поверят куда менее охотнее, чем выдающемуся ученику собственной школы. А своё неожиданное возвращение он объяснит позже… — Бесполезный… — то ли прошептал, то ли прохрипел Шэнь Цзю.       Ло Бин-гэ хмуро глянул на него. Взгляд учителя стал открытый и пустой. Будто он не отрываясь смотрел в чёрную бездну. Душа Шэнь Цзю разбивалась вновь и вновь, стоило ему убить свою школу. Никакая демоническая кровь, никакая мощная ци не могли удержать его душу в теле. Только вновь начавшаяся жизнь. Только твёрдая уверенность, что всё, уничтоженное им, вновь живо. Шэнь Цзю, должно быть, действительно сошёл с ума, раз добровольно переживал такое. И тем не менее это работало. — Бесполезный…       Глаза Шэнь Цзю на миг вспыхнули и стали матовыми. Душа покинула тело, готовая вернуться к началу. Но если у учителя получалось раз за разом находить новый выход, то и у него получится. В этом Ло Бин-гэ себе поклялся.       В новой жизни Ло Бин-гэ впервые вспомнил себя не уносимым ледяными потоками реки, когда небо дрожало и металось перед глазами. И не в потрескавшихся и высохших, но добрых руках прачки. В новой жизни он увидел множество новых и лиц, и некоторые даже показались ему знакомы. Это было невозможно, но это случилось. Шэнь Цзю мог управлять лишь собственной жизнью, и то лишь несколькими периодами. Но тем не менее он сумел разорвать круг, созданный Синьмо.       Так думал Ло Бин-гэ, пока не услышал, что его родную мать по-прежнему зовут Су Сиянь. Почему-то в этот раз она была жива. Она была красива. Она была высокомерна со всеми, кроме него. И она была императрицей. Су Сиянь дала ему новое имя, которое он отказывался признать, пока, перебрав все имена, она не отыскала его старое, на которое он реагировал. Она была нежна с сыном, заботлива, строга и внимательна.       Узнав о матери из воспоминаний её убийцы, Ло Бин-гэ часто представлял её. Как бы она день и ночь проводила с ним, покупая конфеты, катая на плечах, засыпая каждый вечер подле него. Чего он представить себе не мог, так это того, что половину времени с ним будут проводить няньки. Умные и опытные, они не давали ему скучать и внимательно следили за его здоровьем. Их ему мать выбирала лично. Стоило ей подумать, что кто-то сделал или не сделал лишний жест по отношению к её сыну, и этот человек или демон немедленно удалялся. И тем не менее ровно половину детства своего сына Су Сиянь пропадала. Её тренировки, её муж, её бесконечное обучение, её битвы или политические интриги были так же важны, как и сын.       Даже став императрицей, Су Сиянь выбирала удобную чёрную, а не вычурную одежду, хотя и начала всегда носить крупные золотые серьги и кольцо с чёрными камнями, дороговизну которых не заметил бы только слепец. То ли эта привычка была в их роду, то ли повлияло воспитание самой богатой школы заклинателей. Ло Бин-гэ никогда не спрашивал, но всегда подозревал, что большая часть из украшений были отнюдь не дарами подчинённых, а дарами отца или собственные трофеи. Если она не завоёвывала себе достаток любовью своего мужчины или собственными острым умом и мечом, всё вокруг было лишь кусками бесполезного металла. Она была выдающаяся заклинательница, но он пока был слишком мал, чтобы получить собственный меч и начать у неё обучение. Су Сиянь не была искусна в ядах, музыке или каллиграфии. Но свой ум она проявляла, окутывая ложной любовью своих подданных и ухитряясь всегда незаметно стравливать их друг с другом до того, как они начнут сражаться против императора. Даже Шэнь Цзю так ловко бы не сумел, потому что не мог так же легко очаровывать окружающих мнимой заботой. Учитель казался холодным и недостижимо далёким. Она всегда была такой в душе почти для всех, но её внутренний лёд покрывал тонкий слой правдоподобного тепла и обаяния. Впрочем, и у неё были свои слабости.       Су Сиянь очень много читала, чтобы поразить очередной редкой историей своего мужа — Тяньлан-цзюня. Прикрывшись ничего не означающей обаятельной улыбкой, она быстро отсылала или выдавала замуж красавиц, отнюдь не случайно приехавших погостить к дальним родственникам, министрам её мужа. Она возглавляла его армию и тайно питала слабость к всеобщему восхищению. И, пряча лицо за равнодушием, метко и хлёстко задевала Тяньлан-цзюня словами, пытаясь спрятать разочарование, если он знал больше в чём-то для неё весьма важном. Словно она его безумно любила и соперничала одновременно.       Тяньлан-цзюнь же… тоже немало удивил. Он был так же высок, как и сын в будущем, но мощнее и менее изящнее. Зато общее впечатление… Ло Бин-гэ, уже столько жизней подряд побывавший императором, был уверен: такое положение обязывает излучать мощь, силу и жестокость. И вроде в его отце этого было в избытке, но он никогда не торопился демонстрировать свои возможности сразу, проявляя их лишь в последний момент. А до этого Тяньлан-цзюнь вёл светские беседы, всегда оставаясь безупречно вежливым, даже если руками отрывал чью-то голову. А ведь он повелевал демонами, склонными не только к жестокости, но и поеданию чужой плоти. Тяньлан-цзюнь казался одновременно великим и манерным. Проявление явной агрессии считал одной из высших степеней некультурности и ни разу не ругнулся в пылу битвы, даже когда его жены не было рядом. Глядя на такого отца, Ло Бин-гэ было тяжело его уважать. Лишь став свидетелем пару покушений на свою жизнь, Ло Бин-гэ понял, что и отец, расправившийся в одиночку с наёмниками, на что-то способен. На что-то, но на что, неизвестно.       Ло Бин-гэ всегда чётко устанавливал правила, публично награждал и публично карал подданных. Его отец вёл заумные беседы, приглашал к себе в гости. Верные подданные часто посещали пиры и совместную охоту. Неверные… словно испарялись. Мало кто знал, какая кара постигла предателя, но в том, что он не сам потерялся где-то в лесу, уверены были все. Тяньлан-цзюнь был непредсказуемым. Таким же непредсказуемым, как публично признанный лучшим другом одного из самых невыносимых людей глава Юэ с его добрыми улыбками и сильнейшим мечом, почти всегда покоящимся в ножнах. От этой мысли Ло Бин-гэ морщился. Особенно после того, как понял: добрый непредсказуемый глава Юэ убил мудрого, почти неубиваемого, непредсказуемого небесного демона.       Это Ло Бин-гэ понял не сразу. Поначалу он внутренне сетовал, что вместо детских песен ему рассказывают о подвигах отца, деда, прадеда. Если бы это было его первое детство, Ло Бин-гэ был бы в восторге. Именно отец стал бы его кумиром, а не высокомерный, ядовитый, слабый и заносчивый, как женщина, подонок с веером. Но его детство было не первым, и теперь Ло Бин-гэ и сам мог похвастаться подвигами поважнее. Слушая эти бесконечные байки, лёжа в люльке, он ломал голову над тем, как Шэнь Цзю переписал его детство. Пока не обратил внимание на одну историю.       То, что его мать была великолепна в юности, и как это великолепие "оценил" её учитель, Ло Бин-гэ и так понял. Однако то, как она случайно встретила отца, как они понравились друг другу и поспешили… поговорить о поэзии, он раньше не знал. О поэзии! Взрослый красивый влюблённый демон из всех возможных развлечений спешил просветить самую красивую деву именно в литературе! Ни в одной из всех жизней сын бы не поверил в эту сказку, если бы теперь лично не присутствовал на многих семейных вечерах, где отец по-прежнему обучал его мать, как острее чувствовать литературу. Сначала она ему внимала, потом, узнав что-то сама, смеялась, наглядно показывая, где он путает изысканное искусство и уличную пошлость, а после вновь внимала. Великий демон Тяньлан-цзюнь не просто любил читать. Он был весьма сентиментален, когда дело касалось вымышленных персонажей, за что и получал кучу ехидных реплик от Су Сиянь. Так что в правдивости этой части истории не было сомнений.       Но всё же родители будущего величайшего демона сумели перейти от слов к делу и зачать сына. История матери в водной тюрьме повторялась почти полностью. А вот финал отца так и не наступил. Вместо того чтобы пасть в неравном бою, он уничтожил всех глав великих школ, кроме сбежавшего с поля боя старого хозяина Цветочного двора, хоть и утратил в процессе горячо любимого племянника. После, решив разрушить все школы, последовал за беглецом. Но выяснилось, что старик отнюдь не струсил. Он решил убить Су Сиянь и нерождённого ребёнка, пронзив её живот мечом на глазах у демонического императора. Тяньлан-цзюнь сумел спасти обоих, напоив кровью. Похоже, Су Сиянь была отнюдь не против спастись, но до сих пор не могла простить отца за тот случай. То, что кровяные паразиты могли контролировать её, хоть на памяти Ло Бин-гэ Тяньлан-цзюнь никогда их и не использовал, безумно оскорбляло женщину.       Но главное в этой истории было иное — ни в той битве, ни при объединении миров, ни после того, как Тяньлан-цзюнь взял школы под свой контроль, ни на памяти Су Сиянь не было никого из их ровесников или великих мастеров, кто мог бы сравниться силой с чистокровный небесным демоном. Вообще никого. В этой жизни никогда и не существовало таких заклинателей, как глава Юэ, Ци-гэ, Шэнь Цзю или Шэнь Цинцю. Ни в одной школе, ни среди вольных заклинателей. Никто из демонов никогда не сражался с настолько сильным заклинателем, каким должен был стать глава Юэ, или никогда не видел красивого юношу нужного роста с зелёными глазами.       А вот такой знакомый Ло Бин-гэ мор начался почти сразу после рождения. Похоже, Шэнь Цзю, как бы его ни звали в этой жизни, сумел убедить Ци-гэ не становиться заклинателем. А увидев, что это создало для Ло Бин-гэ более благоприятные условия для его поиска с такими-то родителями, убил себя до того, как сын императора начал говорить. Или просто погиб, как и многие не имеющие талантов заклинатели, при объединении мира.