There's no blood like yours//Нет такой крови, как у тебя

Два дня спустя, Гермиона сидела на своем привычном месте в библиотеке. Было около трех дня, что означало, что оставалось около двух часов, до того, как вампирша проснется. Она держала книгу в руках, но не особо обращала на нее внимание. В прошлый раз, Беллатрикс пришлось аппарировать прямо посреди их разговора, что совсем не понравилось Гермионе. Беллатрикс открыла рот, как будто собираясь ответить ей, а затем ее взгляд переместился на ее предплечье, и она сказала: «Прости, милая, мне нужно идти.» Прежде чем Гермиона успела сделать что-то большее, чем моргнуть. Теперь Гермиона пыталась сообразить, что все это значит. Это было не в первый раз. Такое случалось несколько раз в прошлом, но она не обращала на это особого внимания. Однако сейчас… Она знала, что это был вызов от Темного Лорда. Она просто не знала, на какие задания он посылал Беллатрикс. Это не могло быть чем-то особо трудным, поскольку вампирша вернулась ночью, но Гермиона все еще сомневалась. Девушка знала, что старшая ведьма вернулась, потому что сама не очень хорошо спала, и поэтому услышала, когда Беллатрикс заглянула в ее комнату, чтобы проверить как она. Думая об этом, вампирша всегда так делала, когда уходила. Было ли это для того, чтобы посмотреть, там ли еще Гермиона, или чтобы убедиться, что с ней все в порядке, девушка не знала. Однако ей придется убедить Беллатрикс перестать служить ему. Как они должны были сработаться, если оба сражались на разных сторонах? Это, несомненно, было бы очень неудобно в финальной битве, и было бы невозможно после битвы, потому что независимо от того, какая сторона победила, они не смогли бы быть вместе. Беллатрикс предстанет перед судом и, вероятно, попадет в Азкабан, и если Безносый победит, то такую магглорожденную, как она, выследят и убьют. Гермиона сделала мысленную пометку поговорить об этом со старшей ведьмой, потому что не была уверена, что Беллатрикс это поняла. Сова прервала ход ее мыслей. Сначала девушка увидела ее снаружи, но когда та не сделала ни малейшего движения, чтобы забрать письмо, сова исчезла и влетела в библиотеку. — Прости, я не могу открывать окна, ты же знаешь, — извинилась она перед птицей и улыбнулась, узнав почерк Джинни. На конверте было написано немного, так как ни один из них не знал адреса. Там просто было написано Гермионе Грейнджер. Она открыла его, и ее улыбка погасла. Во всем письме было только одно предложение. Только одно. Не волнуйся, Гермиона, мы идем! Она перечитала еще раз и ее глаза начали слезиться. Нет, нет, нет. Пожалуйста, нет! Она даже больше не хотела, чтобы ее спасали. Гермиона не страдала. О ней заботились. Ей понравилось узнавать Беллатрикс. И она знала, что это принесет только неприятности и ничего больше. Она направилась к одной из башен, с которой открывался вид на весь двор и вход, только для того, чтобы обнаружить Беллатрикс, стоящую там перед окном. — Назови мне хоть одну вескую причину, почему я не должна просто убить их, — сказала она еще до того, как Гермиона поднялась на последнюю ступеньку. — Белла, — девушка выдохнула и, наконец, сама добралась до окна и прижалась всем телом к боку вампирши, чтобы иметь возможность выглянуть в окно. Она посмотрела в том направлении, куда смотрела Белла, и увидела четырех членов Ордена, пытающихся ворваться внутрь. Кингсли, Люпин и семейство Уизли. — Они смогут пройти? — Обеспокоено спросила девушка. Пока Беллатриса только наблюдала, но девушка была уверена, что если они вломятся в ее владения, она сразу же заколдует их. — Нет, — ответила она. — Однако, я все еще могу убить их отсюда. — Сказала женщина, и подняла свою палочку. — И мне следует это сделать, за то, что они разбудили меня. — Пожалуйста не надо. Белла, умоляю, — Гермиона поперхнулась. — Почему? — Потому что я прошу тебя, — ответила девушка, и одинокая слеза скатилась по ее щеке. — Позволь мне поговорить с ними. Пожалуйста. — Ты пригласила их сюда? Было ли все это «Я хочу написать своим друзьям» из-за этого?! Чтобы ты могла ударить меня ножом в спину и сбежать?! — Спросила она и, наконец, отвела взгляд от Ордена и посмотрела прямо в глаза Гермионе, ее подбородок дрожал. — Нет! Белла, нет, поверь мне, — она всхлипнула и прижалась к старшей ведьме. Теперь на карту было поставлено все. Жизни не только Ордена, но и ее самой. — И почему я должна это делать?! — Огрызнулась она. — Насколько я знаю, ты велела рыжей девчонке спасти тебя, — разозлилась она. — Не рассчитала, что магия крови запечатает это место, не так ли? Что ж, какая жалость! Я убью их всех и брошу тебя в темницу, по крайней мере, до тех пор, пока я больше не смогу терпеть эти страдания. Тогда я, вероятно, просто рискну убить тебя. — Ты же не веришь в это. Я знаю, что ты этого не сделаешь. Я твое предназначение, помнишь? Я бы не поступила так с тобой, — попыталась она урезонить совершенно обезумевшую женщину. — Ха! — Она хихикнула. — Какое же ты славное предназначение! Отправляешь Орден за мной. Скажи мне, они должны были убить и меня тоже или просто помочь тебе сбежать? — Прошипела она, ее грудь быстро поднималась и опускалась. Гермиона знала, что она облажалась. Разум Беллатрикс закручивался по спирали. Девушка взяла лицо Беллы в свои ладони, чтобы немного успокоить ее, и глубоко заглянула ей в глаза. Тот факт, что вампирша не заколдовала ее и не оттолкнула, был доказательством того, что где-то глубоко внутри она не верила в то, что говорила. — Белла, я бы не причинила тебе такой боли. Я больше не хочу уезжать. Есть вещи, над которыми нам нужно поработать, но я не хочу уходить, хорошо? — Она погладила бледную щеку большим пальцем и попыталась не заплакать. Она не могла сломаться. Ещё нет. У вампирши был отстраненный взгляд, она явно копалась в своих мыслях, пытаясь решить, где правда. Гермионе хотелось плакать от одной только муки, написанной на ее лице. — Белла, загляни в мои мысли. Исследуй любые глубины, какие захочешь, и убедись сама. Я не просила Джинни спасать меня. Я не говорила ей, чтобы она посылала сюда кого-нибудь, кто помог бы мне сбежать. Клянусь Мерлином, Белла, — она продолжала поглаживать свою бледную щеку и подбадривать вампиршу своим взглядом. — Взгляни-ка. Я не предавала тебя. Это, казалось, вернуло женщину с волосами цвета воронова крыла к действительности. Ей следовало попросить прочитать письмо до того, как Гермиона отправила его, но она не хотела подобным образом вторгаться в ее личную жизнь. Этого было достаточно, чтобы она слышала большую часть своих мыслей и даже могла в какой-то степени контролировать их. Она кивнула и открыла свой разум, чтобы вобрать в себя мысли Гермионы. Она видела, как та пишет письмо, своими глазами. Там ничего не говорилось ни о каком побеге. Если только они не использовали какой-то код. Она начала возвращаться к своим мыслям, но Гермиона почувствовала это и прижала их лбы друг к другу. — Почувствуй мои эмоции, Белла, — проинструктировала она. Что вампирша и сделала. В ней не было злобы, не было страха, было любопытство и теплые чувства, когда она писала о событиях своей текущей жизни. Девушка была правдива. Она не просила рыжую мышку никого присылать. Она всего лишь хотела поговорить. Беллатрикс вышла из сознания Гермионы и притянула девушку в объятия. Это было несколько неловко, так как никто никогда по-настоящему не обнимал старшую ведьму. Она действовала инстинктивно, скорее всего, благодаря связи. Она просто почувствовала сильное облегчение. — Ты в порядке, Белла. Мы в порядке, — заверила ее Гермиона и крепче обняла женщину. Вампирша кивнула. — Мне жаль. Я просто… — Она вздохнула. — Все в порядке. Я поняла. На самом деле я не давала тебе повода доверять мне. — Это неправда. — Так и есть. Могу я пойти поговорить с ними, Белла? Пожалуйста, позволь мне поговорить с ними. — Значит, ты можешь аппарировать, как только окажешься снаружи? Я так не думаю, — ответила она и еще сильнее сжала руку, боясь снова потерять девушку. — Ну, они не могут аппарировать внутрь дома. Сомневаюсь, что я смогла бы аппарировать снаружи, — усмехнулась она. — Умная девочка, — вздохнула женщина, и отпустила ее. Эта близость творила с внутренностями вампирши такие вещи, о которых она предпочла бы не говорить. Сейчас ей нужно было побыть одной. — Возьми мою палочку, если боишься. Я не уйду, Белла. Я обещаю. Я просто не хочу, чтобы мои друзья пострадали, — сказала она и протянула свою палочку старшей ведьме. Без нее она чувствовала себя голой, но была готова пойти на эту жертву, если это обеспечит всеобщую безопасность. — И отправить тебя туда беззащитной? — усмехнулась она. — Вряд ли. Гермиона выглянула из окна и увидела, что они все еще пытаются вломиться внутрь. — Они бы не причинили мне вреда. — Они могли бы, если бы ты сказала им, что сейчас ты здесь по своей доброй воле. — Они не причинят мне вреда. Со мной все будет в порядке, — ответила Гермиона и отодвинула мысль о том, что свобода воли выглядит немного по-другому. Беллатрикс вздохнула. Рыжей мышке повезло, что ее здесь не было. Она заплатит за сомнения, которые посеяла в сознании женщины. Она заплатит за то, что заставила ее расспросить Гермиону. Она заплатит самую высокую цену. — Белла? — спросила девушка, когда заметила, что выражение ее лица сменилось хмуростью, а затем гневом. — Ладно, ладно, иди. Но возьми свою палочку. Я не стану так рисковать. — Я вернусь раньше, чем ты успеешь оглянуться, — улыбнулась она, и Беллатрикс попыталась улыбнуться сама, но у нее это не совсем получилось. Она сняла защиту дома, чтобы Гермиона могла пойти встретить их у ворот, и осталась на своем месте, наблюдая. Все остановились, когда открылась главная дверь и из нее вышла Гермиона. Она добралась до калитки и улыбнулась. Было приятно повидаться с ее друзьями, увидеть Молли и Артура, которых она считала семьей. Но тем больше это причиняло ей боль. — Привет, — поприветствовала она их. — Гермиона, мы вытащим тебя отсюда. Не волнуйся. Это просто какая-то очень сильная магия, которая запечатывает эти ворота и всю территорию, но мы вытащим тебя, — сказала Молли с беспокойством в глазах. — Вам не нужно этого делать. Я в порядке, — ответила она. — Она не причинила, и не причинит мне вреда. — Это Беллатрикс, Гермиона! Конечно, она причинит тебе боль! — Ответил Кингсли. — Она этого не сделает. Беллатрикс позволила мне прийти сюда и попросить вас остановиться. Я думаю, мы все знаем, что она могла просто убить вас всех. — Даже она не настолько могущественна, — усмехнулся Люпин. — И все же, что ты пытаешься нам сказать? — Ну, во-первых, я не бросала Гарри и Рона, — выдохнула она, глядя на Молли и Артура. — Я… она, — начала она, но не захотела заканчивать. В конце концов, сначала ее похитили. — Мы знаем. Беллатрикс похитила тебя прежде, чем кто-либо успел моргнуть. Луна рассказала нам. О, верно. Луна… — Да, ну, она это сделала, — призналась Гермиона. — Но с тех пор мы прошли долгий путь. И она сделала это только потому, что между нами есть связь, — осторожно сказала она. — Она взяла меня с собой не для того, чтобы мучить. Она просто… хочет чтобы я любила ее. — Гермиона оборвала фразу и вместо этого закончила ее про себя. — Здесь задействована древняя магия. Это было неизбежно. Я пытаюсь урезонить ее по поводу ее служения Сами-знаете-Кому, но это долгий путь. Но дело в том, что со мной все в порядке. — Ты под Империусом? — спросил Люпин и поднял палочку, чтобы убедиться самому. Многое произошло в этот момент. Беллатрискс показала себя, стены башни исчезли, когда женщина выкрикнула Круцио, направленное на Люпина. Проклятие поразило его без вопросов даже на таком расстоянии, и Гермиона вскрикнула от шока. Люпен упал в страшных муках. — Белла, остановись! — Крикнула она старшей ведьме после того, как взяла себя в руки. К всеобщему удивлению, Беллатрикс действительно прекратила пытку. — Он хотел причинить тебе боль! — Крикнула она в ответ. — Нет, нет, он этого не делал! — Гермиона защищалась. — Он поднял на тебя свою палочку! Я же говорила тебе, что им нельзя доверять! — Он не хотел причинять мне боль, Белла! Просто… больше никого не Круцио, ладно? — Взмолилась она, глядя на Люпина, который все еще был бледен и лежал на земле. — Хорошо, — Беллатрикс скрестила руки на груди и снова исчезла за каменной стеной дома. — Но лучше бы им не пытаться ранить тебя! — Крикнула она из окна. Затем все посмотрели на Гермиону, и она просто пожала плечами. Что тут можно было сказать? — Извините, — извинилась она после нескольких мгновений неловкого молчания. — Про какую связь ты говорила, Гермиона? — спросила Молли. Кингсли выглядел озадаченным и задал тот же вопрос, а затем добавил: — Расстояние слишком велико, чтобы наложить проклятие, не говоря уже о том, чтобы направить его на кого-то без промаха. Гермиона и сама это знала, вот почему она была так шокирована в первую очередь. Да, Белла говорила ей, что она сильнее во всех отношениях, но она, вероятно, до сих пор не осознавала, насколько. — Она также заставила стены исчезнуть, когда произносила проклятие, — добавил Артур. — Ну, она могущественная ведьма, — пожала плечами Гермиона. Она не хотела раскрывать самый большой секрет Беллатрикс. — Ты же знаешь, она Блэк. — Да, она Блэк, — кивнула Молли. — Но это немного чересчур, даже для благородного дома Блэков. — Вот почему я пытаюсь привлечь ее на нашу сторону, — призналась Гермиона. — Я больше не могу помочь Гарри и Рону, но я могу попытаться забрать самого преданного слугу Сами-знаете-Кого. — У тебя ничего не получится! — Рявкнул Люпин. — Ну, Беллатрикс остановилась, когда Гермиона попросила ее об этом, Римус. До сих пор она делала все, о чем просила Гермиона, — ответила Молли. Она и правда это сделала? Гермиона поняла, что Беллатрикс, по сути, всегда делала то, о чем просила ее Гермиона. Иногда случались более серьезные ссоры, но в конце концов она позволяла ей получать все, что та хотела. Девушка улыбнулась. — Я только что вспомнила! — воскликнула она. — На имя Сам-знаешь-Кого наложено табу. Вы должны сказать это Гарри! — Да, мы знаем. Вот почему никто не произносит его имени. — И почему никто не сказал об этом Гарри?! — Мы думали, он знал, — пожал плечами Кингсли. — Ну, видимо нет, — фыркнула она. — В любом случае, спасибо вам за попытку спасти меня, — слегка улыбнулась она. — Но пока я останусь с Беллой. По другому она все равно не могла. — Ты уверена, что с тобой все будет в порядке, Гермиона? — спросила Молли со своим материнским выражением лица. — Удивительно, но со мной и правда все будет хорошо. Это довольно тяжело, но я в порядке. — И все же, какая связь? — спросил Артур. — Древняя, — коротко ответила она. — Это магия крови? — спросил Люпин. — Можно и так сказать, — усмехнулась Гермиона. — Связь нерушима, и никто из нас этого не выбирал. Нам просто придется научиться жить с этим, — вздохнула она. — Но, как я уже сказала, все в порядке. Белла была действительно мила, учитывая все обстоятельства. — Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — сказал Кингсли. — Я не могу сказать, что мне это нравится, но я пытаюсь. — Значит, ты действительно хочешь остаться? — Сказала Молли, но это прозвучало как вопрос. — Да. Даже если бы я сбежала… то что бы я смогла сделать? Мы не знаем, где Гарри и Рон. Я бы не смогла им помочь. Я бы вернулась в Хогвартс, потому что это единственное, что я могла бы сделать. Здесь я гораздо более ценна, поверьте мне. Ради мальчиков и ради Ордена тоже. — Если то, что ты говоришь, правда, и ты можешь бы привлечь Беллатрикс на нашу сторону, тогда я должен согласиться, — сказал Кингсли. — Просто будь осторожна, — добавила Молли. — Я буду, — улыбнулась Гермиона. Они все мгновение посмотрели на нее, а затем аппарировали прочь. Беллатрикс наблюдала за происходящим широко раскрытыми глазами. Это было сейчас или никогда. Либо Гермиона отвернется от ворот и пойдет домой пешком, либо попытается аппарировать прочь. Сбежать. Облегченный вздох, который она издала, когда Гермиона повернулась к дому, эхом разнесся по башне. 1——— — Скучала по мне? — Гермиона улыбнулась, когда добралась до фойе, где ее уже ждала Беллатрикс. — Ты вернулась, — выдохнула она, все еще не совсем веря в это. — Да. Я же говорила тебе, что вернусь. — Ты умна. Ты, должно быть, поняла, что у тебя не так много вариантов, — она пожала плечами, стараясь, чтобы это прозвучало так, будто ее это не задело. — Я не поняла. Но я хотела вернуться. — Ты хотела? — Тихо спросила она. — Да. Совершенно очевидно, что связь — это нечто, от чего я не смогу избавиться. Я не могу сбежать от тебя, — вздохнула она. — Верно, — кивнула Беллатриса, но она казалась немного грустной. — Это не единственная причина, по которой я вернулась, — улыбнулась она. — Нет? — Нет, — покачала головой Гермиона и направилась в гостиную, надеясь, что Беллатрикс последует за ней. Она так и сделала. Они сели на диван, и Гермиона взяла вампиршу за руку. — Ты — моя родственная душа, не так ли? Я знаю, что ты не причинила бы мне вреда, и я не могу честно сказать этого ни о ком другом. Но с тобой я точно знаю. Я понимаю, тебе было нелегко, учитывая, кто я такая, но ты все равно не пыталась меня ранить. Может быть, сначала, но не с тех пор, как ты привела меня сюда. Мы заклятые враги, Белла. И все же ты не причинила мне вреда. — Я не хочу причинять тебе боль. Ты для меня все. — Видишь? Именно поэтому мне действительно трудно поддерживать представление о тебе как о мерзкой, порочной и опасной женщине, — усмехнулась девушка. — Прошу прощения? — Беллатрикс начала смеяться. — Нет, это правда не так! — Девушка тоже рассмеялась. — Конечно нет, — вампирша закатила глаза, улыбаясь. — Но, Белла, — вздохнула она, становясь серьезной. — Если мы когда-нибудь захотим сработаться, ты не сможешь сражаться на его стороне, — почти прошептала она. — Дело не только в том, что пострадали мои друзья, но и в том, что произойдет с нами, когда война закончится. Я не хочу, чтобы ты отправилась в Азкабан. Я не хочу вот так разлучаться с тобой. — Ты рассчитываешь на свою победу, малышка. У него много секретов в запасе. — Я в этом не сомневаюсь. Ладно, допустим, ты победила. Они выследят меня и убьют. — Я этого не допущу! — Взвизгнула вампирша и слегка затрясслась. — Я не думаю, что ты смогла бы защитить меня, Белла. Я имею в виду, в конце концов, это то дело, за которое ты борешься. — На самом деле я не борюсь за это, — вздохнула она. — Я у него в долгу. — Почему? Как это произошло? Мы можем защитить тебя. Орден может защитить тебя! — Так, как они защищали тебя? — Фыркнула она. — Я бы тоже сражалась за тебя. — Ты милое маленькое создание. Я могу защитить себя, когда до этого дойдет. Я намного могущественнее, чем он. Только никогда не говори ему об этом, — подмигнула она. — Но я в долгу перед ним, а я не отношусь к долгам легкомысленно. К тому же, я свободна с ним. Я могу делать все, что захочу. — Ты не свободна! Попробуй познакомить меня с ним. Попробуй сказать ему, что ты любишь меня. Ты все еще чувствуешь себя свободной? — Он никогда не узнает. — Он сделает это, если ты выиграешь. Я все еще нежеланный номер два. Гарри первый, а я сразу после него, так как я грязнокровка. — Я разберусь с этим. — Или ты могла бы перейти на другую сторону, — предложила Гермиона. — Я могла бы спросить то же самое у тебя! — Беллатрикс оставалась невозмутимой. — Верно. Потому что среди Пожирателей Смерти так много магглорожденных. — Столько же, сколько Пожирателей Смерти в Ордене. — Белла, мы не можем этого сделать. Как, по-твоему, будет проходить битва? Я буду убивать Пожирателей смерти, а ты будешь убивать моих друзей? Может быть, даже я умру, если ты промахнешься? — Какая битва? Ты не пойдешь ни на какое сражение! — Мне нужно сражаться! — Нет, ты должна быть в безопасности! Я никогда не смогла бы защитить тебя там! — Ну, тогда ты тоже не пойдешь! — Потребовала она. — Я не могу остановиться, Гермиона. Мне нужно быть на поле боя. Я самый преданный ему человек, он бы заметил, что меня там нет. Он бы пришел и нашел меня, — вздохнула она. — Он доверяет мне. Даже подарил мне кое-что очень ценное для него, как он выразился, и это хранится у меня в сейфе. — В нем полно темной магии? — Спросила Гермиона. Прямо сейчас ей нужно было защитить свой разум на полную катушку. Ее сознание кричало -Крестраж, Крестраж, Крестраж. Беллатрикс внезапно встала, осознав, что она сказала. — Мне нужно идти! — сообщила она Гермионе и побежала в свою комнату. Она предала своего Лорда. Она просто передала информацию врагу. Ближайшему другу Поттера. И подумать только, как ее Лорд был так доволен ею, когда дал ей чашу. — Это одна из самых ценных вещей, которыми я владею, Беллатрикс. Мне нужно, чтобы ты сохранила ее в целости и сохранности. Я доверяю тебе, — сказал он. Она знала, что это было. Она знала о его иррациональном страхе смерти. Чаша была полна темной магии, она была частью его души. И чаша была в ее хранилище, в которую, как она знала, никто не мог получить доступ без самой женщины. И теперь нежелательный номер два знал об этом.