Часть 9
30 декабря 2023 г., 00:59
Гермиона не видела Беллатрикс два дня. Она больше не могла этого выносить. Вечером третьего дня было семь вечера и, следовательно через два часа после того, как Беллатрикс обычно просыпалась. Однако, вампирша снова не вышла из своих покоев.
Гермиона считала что она вела себя по-детски. Им надо было поговорить. Общение всегда было ключевым моментом к решению проблемы.
Вот так она оказалась перед спальней вампирши в семь тридцать вечера. Сначала она постучала в дверь, но ответа не последовало.
— Белла, — сказала девушка и постучала снова. Послышалось ворчание. — Я вхожу, — сообщила она и открыла дверь.
В комнате было темно, и Беллатрикс все еще лежала в постели, но когда девушка вошла в комнату, то сменила свое положение на сидячее.
— Это ребячество, Белла! — сообщила она ведьме, сев на кровать.
— Что такое? — Она закатила глаза и позволила одеялу упасть, обнажив свою едва прикрытую грудь.
Гермиона переместила свой пристальный взгляд ниже и оторвалась от ее груди, когда увидела ухмылку Беллатрикс. — Ну, это уж точно!
— Я не думаю, что моя грудь детская, милая, — промурлыкала она. — И то, как ты смотришь на нее, тоже очень далеко от детского, — ухмыльнулась она.
— Отвратительно, — ответила Гермиона и подняла глаза.
— Ты называешь мою хорошо развитую грудь отвратительной? — Беллатрикс ахнула, притворяясь шокированной.
— Нет! Твоя грудь прекрасна … Кхм, в любом случае, — девушка покраснела и отвернулась от вампирши. Она начала отвлекаться.
На другой стороне кровати Беллатрикс выглядела очень счастливой от того, что ее план сработал. Ей нужно было отвлечь девушку. Ведьма подкралась к ней сзади как можно тише и прижала упомянутую грудь к спине девушки. — Привет, малышка, — проворковала она и обняла ее бледными руками.
Гермиона заметно сглотнула. Она пришла сюда не за этим! Почему она снова пришла сюда? Сейчас ей было действительно трудно вспомнить.
— Ты… Я… — Она запнулась потерявшись в ощущениях, Белла была так близко к ней.
— Ммммм, ты и я, малышка, — прошептала она и погладила руки девушки своими, в то время как ее губы приблизились к чужой шее.
— Белла, — выдохнула она. Ей было трудно сопротивляться даже в самом начале, когда она злилась на вампиршу, не говоря уже о том, что происходило сейчас.
— О, я здесь, милашка, — сказала она и перебросила каштановые локоны с одной стороны шеи на другую, обнажая ее. Женщина обнажила клыки, а затем резко остановилась. Зверь внутри был готов сделать то, что им было предназначено, сделать предназначение своей. Он был готов питаться от девушки, поглотить ее целиком. И хотя Беллатрикс знала, что ее восхитительная волшебница не будет так противиться этому, как раньше, она все равно не согласилась бы на это. Она отпустила Гермиону и облокотилась на подголовник кровати.
— Что случилось? — Гермиона повернулась к ней, когда очнулась от похотливого тумана.
— Ничего, милая. Не беспокойся об этом, — ответила вампирша, наколдовав огневиски. Ощущение жжения должно помочь.
— Нет, скажи мне, Белла, — потребовала девушка и посмотрела на вампиршу большими, широко раскрытыми глазами. — Я что-то сделала не так?
Вампирша вздохнула. Ей хотелось зацеловать девушку до бесчувствия, когда девушка так смотрела на нее. Беспокойство пересилило ее любопытство.
Глупое маленькое создание. Ты боишься, что натворила что-то, когда все, что я хотела сделать, это напасть на тебя.
— Нам просто придется на некоторое время воздержаться от моей любимой игры в соблазнение, — объяснила она. Ну, на самом деле она этого не объясняла, но как она могла сказать ей, что иногда зверь внутри нее почти побеждал?
— Я что-то сделала не так? — Снова спросила девушка, неуверенная в себе. Она могла видеть, что Беллатрикс сражается внутри своей собственной головы, она просто не знала, кто был врагом.
— Нет, милашка. Ты ничего не сделала, — заверила она ее.
— В этом-то и была проблема? Должна ли я была это сделать… Я не знаю. Что я должна была делать? — Она прикусила нижнюю губу.
Беллатрикс усмехнулась. Эта девушка, несомненно, стала бы ее погибелью.
— Я сомневаюсь, что ты смогла бы что-нибудь сделать. Я обвела тебя вокруг пальца, — она послала ей воздушный поцелуй.
— Я слышала твои клыки, — прошептала она. — Я услышала и не отшатнулась. Я должна была это сделать, не так ли? — Она заерзала на кровати.
На этот раз вампирша зарычала. Выдвижение ее клыков не было громким звуком, но она была практически рядом с ухом девушки.
— Милая, есть кое-что, что ты должна знать, — вздохнула она. — Тебе будет все труднее и труднее сопротивляться мне. Так же, как мне становится все труднее и труднее игнорировать притяжение, которое я испытываю к тебе. Ты читала, как вампиры сходили с ума в поисках своих избранных, и чем дольше это длится, тем сильнее становится притяжение. Иногда это бывает сложно. Нам в некотором смысле повезло, что мы были рядом друг с другом. Что ж, думаю, мне повезло, — улыбнулась она. — Но тебя тянет ко мне. Все, что, по твоему мнению, тебе во мне не нравится, превратится во «все в порядке». И нет, я знаю, что это несправедливо.
— На самом деле мне было все равно, что ты послала заклинание в Люпина, — призналась она. — Я должна была быть абсолютно зла на тебя. Я была бы зла две недели назад.
— Позже, ты сможешь не обращать внимания на многие вещи. Еще до того, как я укушу тебя. Эта связь сильнее любой магии, с которой я сталкивалась. Я все еще верю, что это какая-то темная магия. Тебе было бы не все равно, если бы я убила твоих самых близких друзей, но ты бы простила меня. Насколько это хреново? — Усмехнулась она.
— Это довольно хреново, — признала Гермиона.
— И что произошло сейчас, так это то, что вампирша была готова причинить тебе боль, — тихо сказала она и отпила из своего бокала. — Она не знает, что это причинит тебе боль. Видишь ли, ты создана для этого, и предполагается, что ты должна хотеть, чтобы вампирша была счастлива и насыщена. Предполагается, что кормление от тебя должно доставлять удовольствие нам обеим. Но я знаю, что это не так работает. На мгновение я утратила здравый смысл. Я достаточно скоро поняла, что не контролирую ситуацию, но я не могу рисковать тем, что в следующий раз не пойму этого достаточно скоро. Нам нужно будет соблюдать некоторую дистанцию. Чем ближе я к тебе, тем тяжелее это становится.
— Я не знала, что ты и это не один человек, — призналась она, и ее сердце забилось сильнее. — Это, должно быть, тяжело для тебя.
— У нас все было хорошо, милая. Мы научились жить в согласии, — ободряюще улыбнулась она. — Пока не появилась ты, — вздохнула вампирша. — Теперь мы просто иногда расходимся во мнениях по некоторым вещам.
— Например, когда свернуть мне шею? — Она задумалась.
— Этого не случится, — усмехнулась Беллатрикс. — Это не какая-то бойня, милашка. Как я уже сказала, на самом деле это больше похоже на открытый поцелуй. Конечно, возникает острая боль, когда клыки вонзаются в твою кожу, но это боль, которая длится всего секунду. Тебе понравится, не волнуйся.
— Я знаю, что я все еще здесь и все такое, но я не говорила, что позволю тебе укусить меня, Белла, — напомнила Гермиона.
— В самом деле? Снова отрицание? Я думала, мы прошли через это, — она закатила глаза.
— Я просто не думаю, что готова к таким обязательствам! Черт возьми, я слишком молода! Может быть, я хочу путешествовать и посмотреть мир… Я не знаю.
— Ты сможешь сделать это, как только позволишь мне укусить тебя. Я не могу отослать тебя куда-нибудь, пока связь не заработает должным образом.
— Значит, единственный способ, которым я могу сделать то, что хочу, это позволить тебе укусить меня? Это называется шантаж, Беллатрикс.
— Это не так. Я бы здесь сошла с ума. Серьезно. Чем дальше ты от меня, тем больше я волнуюсь и тем больше хочу, чтобы ты была рядом со мной.
—А после укуса? — спросила она.
— Это другое дело. Я узнаю о любой потенциальной опасности раньше тебя. Я также буду знать, что ни один вампир не сможет напасть на тебя. Но, честно говоря, милая, ты не захочешь путешествовать после того, как я тебя укушу. Я уже говорила тебе, что первые месяцы для тебя будут самые напряженные. И у нас будет вечность.
— У тебя будет вечность, я все еще просто волшебница.
Беллатрикс вздохнула. Она боялась этого разговора, но знала, что это нужно было сказать, прежде чем она когда-либо подумает о том, чтобы укусить девочку.
— Есть еще одна вещь, которую тебе действительно нужно знать, милая. Одна вещь, которую вампирша внутри считает абсолютно неважной, но опять же, я знаю лучше, — сообщила она и снова отхлебнула огневиски.
— В чем дело, Белла?
— Я имела в виду это, когда сказала, что у нас будет вечность, — начала вампирша. — Видишь ли, я страдаю, когда страдаешь ты. Мне больно, когда тебе больно. Я умру, если ты умрешь… — последнюю часть она произнесла тихо.
— Белла? — Спросила Гермиона, на ее лице было написано беспокойство.
— После укуса многое изменится, — призналась она. — Самое главное, что ты перестанешь стареть.
— Что? Ты говоришь про то, что я думаю?!
— Да, Гермиона. Ты станешь бессмертной, пока я жива. Я имею в виду, это была бы довольно глупая связь, если бы ты умерла у меня на руках через несколько десятилетий, тебе так не кажется? — Она горько усмехнулась.
— Это невозможно, — прошептала она.
— Что ж, подумай об этом. Я умру, если ты умрешь. То ли из-за боли, которую причинила бы мне твоя потеря, то ли потому, что этому просто суждено случиться, я не знаю. Хотя я точно знаю, что умерла бы. Ты не можешь ожидать, что вампиры получат то, что им предназначено, и этим скрепят свою погибель, — осторожно сказала она.
— Я не хочу жить вечно, — прослезилась она.
— Есть разные пути, сладкая. Если ты действительно не захочешь жить даже после того, как связь сработает, тогда я с радостью убью себя и тебя в процессе.
— Ты бы сделала это? — Гермиона посмотрела на вампиршу опухшими от слез глазами.
— Сделала бы, но не думаю, что до этого когда-нибудь дойдет.
— Значит, у нас не будет детей, не так ли? — Спросила она через мгновение.
— Нет. Но действительно ли ты этого хотела или считала это своим долгом?
Гермионе нужно было подумать об этом. Когда она представляла свою жизнь с Роном, она всегда видела детей, но это, скорее всего, потому, что он был из большой семьи и хотел бы их иметь.
— Я думаю, последнее, — пожала она плечами.
— Хммм, — кивнула Беллатрикс. Она поняла это раньше, чем девушка. — Я куплю тебе домашнего питомца, — радостно воскликнула она.
— У меня уже есть один.
— Рыжий кот? — Спросила старшая ведьма.
— Откуда ты это знаешь? Вон из моей головы!
— Потому что это все, о чем ты думала, когда я пыталась найти информацию три дня назад.
— Тебе нужно прекратить это делать, — сказала Гермиона. Однако она ожидала этого и поэтому думала только о Живоглоте, чтобы удержать Беллатрикс подальше от крестражей.
— Это было важно.
— Тебе действительно нужно прекратить это делать. Особенно когда это важно.
— Я не всегда могу сдержаться! — Огрызнулась она. — Ты для меня открытая книга.
— Я знаю, — вздохнула Гермиона. — И все же, — она стояла на своем. — Именно поэтому я и пришла сюда в первую очередь, — сказала она. — До того, как ты попыталась соблазнить меня, — добавила она.
— Потому что ты хочешь вернуть своего кота? — Догадалась Беллатрикс.
— Нет, — покачала головой девушка. — Я имею в виду, да… Но я пришла сюда не за этим.
— Значит, потому что ты поняла, что осталась даже после того, как пришел Орден спасти тебя? — Беллатрикс снова угадала. Она снова пыталась отвлечь молодую волшебницу. Она не хотела говорить о кубке в своем хранилище. Она не должна была говорить об этом.
— Нет, — она снова покачала головой.— Хотя… теперь, когда ты упомянула об этом, — вздохнула она. — Я ведь осталась, не так ли?
— Да, милая, — промурлыкала Беллатрикс.
— Я хотела, — кивнула она. — Я хочу остаться, — заверила она. — О боже, я позволю тебе укусить меня, не так ли? — Спросила она, и ее лицо стало еще бледнее по мере того, как с него сходил румянец. Осознание этого сильно поразило ее.
— В конце концов да, — кивнула вампирша.
Гермиона расплакалась, а Беллатрикс смягчилась. Это развлечение не должно было огорчить девушку.
— О, тише, милая, — вздохнула она и осторожно притянула девушку к себе. Даже вампирша внутри понимала, что слезы означают боль, и чудовище это не устраивало. Ее маленькая девочка была бы сейчас в безопасности от любой жажды крови.
— Я просто надеялась, что у меня будет какое-то право голоса, — тихо сказала она в шею Беллы.
— И у тебя есть. Больше, чем когда-либо было у кого-либо другого, — заверила она.
— Что ты имеешь в виду? — спросила Гермиона и подняла голову, чтобы посмотреть вампирше в лицо. — Твои сестры просто укусили их после встречи?
— По сути да. Знаешь, это должна быть любовь с первого взгляда, — горько усмехнулась она.
— Что ж, это отстой.
— Так ли это? Я думаю, это романтично, — задумчиво произнесла Беллатрикс.
— Это могло бы быть так, если бы обе стороны были одинаково заинтересованы.
— И обычно так оно и есть, милашка.
— Разве твоя сестра не пожиратель смерти? — Она спросила. — И я помню, что Флер была больше склонна к хорошей стороне. Насколько это равнозначно?
— Цисси не пожиратель смерти, милая.
— Она была в Малфой Менор в тот день… —напомнила Гермиона. День, когда ее жизнь перевернулась с ног на голову.
— Она была там, но только потому, что меня туда позвали и со мной была Цисси. Откуда ты знаешь Флер?
— Она была в Хогвартсе на турнире волшебников. Кстати, как и твоя сестра. Теперь я знаю почему.
— Ах, да. Цисси пришлось быть там с Флер, когда сестра Флер объявила, что хочет участвовать.
— Ладно, Нарцисса, вероятно, не Пожиратель Смерти, но она наверняка сражалась бы за Безносого, а не за Гарри.
— Воу. Цисси не пожиратель Смерти, и точка. Они остались в стороне от войны, поскольку, как ты намекнула, они, вероятно, будут сражаться на разных сторонах. Это было решение, которое они приняли вместе. И как ты только что назвала Тома? — спросила она, и в ее глазах промелькнула злость.
— Ну, ты запретила мне произносить его имя, — пожала она плечами. — Тебя это беспокоит? — Спросила она и снова повернулась к Беллатрикс. Девушка была совершенно потрясена гневом, вспыхнувшим в ее глазах.
— Да, это беспокоит меня! — Огрызнулась она.
— И почему это так, Белла? — спокойно спросила Гермиона, но Беллатрикс встала с кровати, начав расхаживать взад-вперед. Девушка знала, что старшая ведьма чувствовала себя обязанной Безносому, но она не знала почему. И было ли это все или в этом было что-то еще? — Ты называешь Гарри крошечным Поттером или заговорщиком, и ты не видишь, что я схожу из-за этого с ума. Конечно, мне это не нравится, но я хочу знать, что заставляет тебя так реагировать.
— Прекрати, — прорычала она.
— Белла, что случилось? Почему ты сейчас так себя ведешь?
— Ты понятия не имеешь, каким он может быть. Ты понятия не имеешь, насколько он силен. Ты понятия не имеешь, каким убедительным он может быть, — выплюнула она. — Тебе лучше проявить немного уважения!
— Проявить уважение к кому-то, кто, по сути, преследует подростка?
— Поттер — Избранный, не так ли? Том не виноват, что он ребенок.
— И Гарри не виноват в том, что он Избранный, — ответила она. — Но дело даже не в Гарри. Если Безносый победит, я буду убита, Белла. Это причина, за которую он борется. Это дело, за которое ты борешься, — напомнила она для пущей убедительности.
Беллатрикс снова зарычала на это отвратительное прозвище. — Я же сказала тебе, что не борюсь за это, — ответила она, но не перестала расхаживать взад-вперед.
Беллатрикс снова зарычала, но на этот раз она запрыгнула на кровать и оказалась сверху Гермионы, придавив ее к кровати. — Я. Не. Борюсь.
Сердцебиение Гермионы ускорилось, и она сглотнула. Беллатрикс была такой страшной. — Но так и есть, — ответила она, несмотря на свой дискомфорт. Ей действительно нужно было донести свое послание до конца. — Каков твой долг, Беллатрикс? Почему ты продолжаешь служить ему, даже зная, что это будет моей гибелью? Это будет наша гибель, независимо от того, кто победит.
Беллатрикс сдавила Гермионе шею и прорычала:
— Ты действительно не знаешь, когда нужно заткнуться, не так ли?
— Белла, ты делаешь мне больно, — прошептала она, задыхаясь. Хватка была такой же, как у Нарциссы, и кислород очень быстро заканчивался.
Вампирша отпрянула на другую сторону кровати, как будто обожглась. Гнев исчез. Теперь она рычала совершенно по другой причине. — Черт, — выругалась она. — Я сделала тебе больно, — прошептала женщина, при этом она выглядела такой обиженной, ее руки и подбородок дрожали.
Гермиона смягчилась от одного только проявления смятения. Было ясно, что Беллатрикс не знала, как переварить то, что только что произошло.
— Все в порядке, — заверила она. Это была ложь, но сначала нужно было утешить старшую ведьму.
— Нет, это не так, — вздохнула она. — Я… — она остановилась, чтобы достать свою палочку. — Я думаю, другого выхода нет, — сказала она и протянула Гермионе свою изогнутую палочку. Девушка вопросительно посмотрела на кусок дерева. Хотела ли Беллатрикс, чтобы она вылечила боль в горле, или?
— Белла? — спросила она.
— Используй на мне Круцио, — просто сказала она.
—Что?! — Гермиона ахнула, несмотря на боль.
— Используй Круцио. Я причинила тебе боль. Тебе тоже нужно сделать мне больно.
— Это не так работает, — прослезилась Гермиона. Она могла только представить, какое детство было у этой женщины. — Белла, я не буду наказывать тебя. Я разозлила тебя, и ты сорвалась. Я не буду мучить тебя из-за этого.
— Ты не будешь? — Потрясенно спросила вампирша.
— Даже если бы я знала, как наложить непростительное заклинание, я бы не применила его к тебе, — заверила она и придвинулась ближе к другой женщине. — Зачем мне это делать? — Спросила она и погладила Беллу по бледной щеке. Ей было больно видеть, как обычно уверенная в себе и сильная женщина вот так рушится.
— Потому что я заслуживаю наказания, — Беллатрикс просто пожала плечами.
— Нет, определенно не заслуживаешь.
—Я причинила тебе боль, — повторила она.
— И ты это поняла. Но, Белла, даже если бы ты этого не сделала, я бы никогда не применила к тебе Круцио.
— Ты слишком хороша, милая, — прошептала она.
— Потому что я не хочу мучить тебя из-за одной простой ошибки? Едва ли. К тому же я в порядке. В основном.
— Позволь мне это исправить, — вздохнула вампирша и забрала свою палочку.
— С волшебной палочкой? — Спросила Гермиона.
— Ну, да. Если только все не очень плохо и тебе не нужно зелье.
— Оу, — Гермиона отвела глаза. — Хорошо.
— В чем дело, малышка? — спросила Беллатрикс, сразу уловив разочарование девушки.
— Ничего, — заверила она и улыбнулась.
— Ничего, хм? — повторила она. — Ты хочешь все исправить моей кровью, сладкая?
— Если ты не возражаешь, — пробормотала она. — Это просто не оставит меня с последствиями травмы, как это делает Эпискей.
— Из тебя получился бы отличный вампир, — улыбнулась Беллатрикс и порезала себе палец. Она потянулась к запястью Гермионы, но девушка отдернула его. Вампирша вопросительно посмотрела на нее.
— Мне не нравятся порезы, — пожала плечами Гермиона. Порез творил с ее внутренностями такие вещи, которые она предпочла бы не называть. — Можно мне? — она указала на поврежденный палец.
Беллатрикс на самом деле не знала, чего хочет ее предназначение, но она ни против чего не возражала, поэтому кивнула. Никогда в своих самых смелых мечтах она не могла бы представить, что девушка возьмет ее палец и положит его в рот, слегка посасывая, чтобы выступила кровь. Она застонала, и застонала громко.
— Черт возьми, милая, — сказала она, задыхаясь.
Гермиона отпустила палец и покраснела. Она только что высосала кровь из пальца Беллы. Что сказали бы люди…
— Гермиона, посмотри на меня, — потребовала Беллатрикс, и девушка послушалась. — Не имеет значения, что говорят люди, милашка, — заверила она. — Никогда не заботься о том, что люди думают о тебе. К тому же, никто не должен знать. Я никому не скажу, — подмигнула она. — И если это имеет значение, я подумала, что это было чертовски сексуально.
— Белла! — Девушка покраснела еще больше.
— Что? Это было. Черт возьми, милая, знаешь, мне действительно было трудно удержаться, чтобы не наброситься на тебя.
— Итак, тебе понравилось? Ты не возражала?
— О, я совсем не возражала, милашка, — заверила она. Вампирша знала, что ее девочка будет слегка извращенной. — Просто никогда не беспокойся о том, что говорят люди, хорошо?
— Как я могу не переживать? — Снова пробормотала она.
Беллатрикс вздохнула. Теперь она достаточно успокоилась, чтобы говорить, не видя красных глаз. — Ты спросила меня, почему я нахожусь у него на службе. Что ж, если отбросить долг, он позволяет мне быть тем, кто я есть. Он меня не осуждает.
— Потому что ты чистокровная, — тихо ответила она.
— Может быть. Но он все равно находит мою театральность забавной. Он знает, что я выполняю свою работу без лишних вопросов.
— Он нехороший человек.
— Да, это так. Но он — хорошая компания. Он очень умен и хитер.
— Я в этом не сомневаюсь.
— И он меня не осуждает.
— Потому что он похож на тебя, — пожала плечами Гермиона. — Он бы осудил меня.
— Он такой же, как я, да? Что ж, это забавно, малышка.
— Я не это имела в виду.
— Да, имела. Ты ненавидишь его. Ты думаешь о нем как об абсолютном ужасе. Приятно знать, что это то, что ты действительно думаешь обо мне, — сказала она и встала с кровати, скрывая обиду.
— Белла, нет! Я так о тебе не думаю. Я знаю, что это не ты.
— Но разве это не так? Я действительно люблю мучить других. Я не против убивать. Я жестока и порочна.
— Мне все равно, — пожала плечами Гермиона.
Вампирша улыбнулась, обнажив зубы.
— Блять, — сказала девушка. — Мне действительно все равно. Как это произошло? — Она поперхнулась.
— Либо ты более мрачна, чем думаешь, либо просто не замечаешь происходящего.
— Но я не могу смириться с тем, что ты убиваешь людей.
— Что, если я убью кого-то, кто причинил тебе боль раньше?
— Что ты имеешь в виду? Убийство — это всегда плохо.
— Итак, допустим, кто-то называет тебя грязнокровкой. Кто-то мучает тебя за это. Они причиняют тебе как физическую, так и психологическую боль. Что бы ты почувствовала, если бы я убила их? Если я убью их для тебя?
Гермиона посмотрела на Беллатрикс. Вампирша снова села рядом с ней, на край кровати. Никто не назвал бы ее родственную душу грязнокровкой, не заплатив за это. У нее не было проблем со словом как таковым, она просто знала, как сильно Гермиона его ненавидела. И никто не причинил бы вреда ее предназначению без последствий.
— Я не знаю, — прошептала она. Должно быть, я схожу с ума.
— Разве это не романтично? — Беллатрикс усмехнулась.
— Да. Нет! — ответила она и тут же поправилась. — Белла, нет, убийство никогда не может быть романтичным. Я не… Думаю, я не осуждаю тебя за это, но, пожалуйста, не убивай ради меня.
— Значит, ты не хочешь, чтобы я убивала ради тебя, но ты хочешь, чтобы я перестала служить моему Лорду? — Спросила она с любопытством. Убивать было определенно легче.
— Ну, да? — Неуверенно спросила она. — Я объяснила, что произойдет, если ты продолжишь прислуживать ему.
— Но, милая, если я перейду на другую сторону, я буду убивать во имя тебя.
— Тебя не будет на битве! — воскликнула Гермиона. — Если только мне не разрешат быть там, если ты будешь сражаться за нас.
— Ни за что.
— Ну, тогда тебя там тоже не будет!
Беллатрикс закатила глаза. — Я буду, потому что мне нужно быть там. Я уже объясняла это.
— Тебя отправят в Азкабан, — пробормотала Гермиона.
— Ты действительно рассчитываешь на свою победу, не так ли? — Вздохнула она. — Он так просто не сдастся, Гермиона. У него есть секреты. Его трудно убить.
— О, я в курсе, — кивнула она. — Чаша полна темной магией? — вернула она тему разговора. В конце концов, именно поэтому она вообще пришла в эту комнату.
Беллатрикс пристально посмотрела ей в глаза, и Гермиона снова начала думать о Живоглоте, просто для пущей убедительности.
— Что ты знаешь о чаше? — Спросила ведьма. Конечно, эти дети не разгадали самый большой секрет Тома.
—А ты что? — спросила она в ответ с той же решимостью.
— Мы не так будем играть в эту игру, питомец, — покачала головой вампирша.
— Это не игра, Белла. Мне нужно знать.
— Ну, тогда сначала расскажи мне, что тебе известно.
Гермиона прикусила губу. Могла ли она так доверять вампирше? Беллатрикс могла бы очень легко просто аппарировать к Безносому (да, Гермиона все равно называла бы его так, пока Белла продолжала насмехаться над Гарри) и сказать ему, что они охотятся за крестражами. Это сделало бы миссию Гарри намного более опасной и сложной. Но если бы она не спросила, то никогда бы не узнала. Чаша могла быть еще одной частью его души, и поэтому ее нужно было уничтожить.
— Это бессмысленно. Мы не можем вот так ходить кругами, — вздохнула она. — Я тебе скажу. Но, Белла, ты должна пообещать мне, что не будешь использовать эту информацию против нас. Против меня.
Беллатрикс смотрела на нее, обдумывая свои варианты. Хотя их у нее было немного. Предназначение стоит на первом месте. Она кивнула.
— Пожалуйста, скажи это. Пожалуйста, скажи, что ты обещаешь, — настаивала Гермиона.
— Я обещаю, — вздохнула она. Она бы ничего не сказала Тому. Ее питомец был прав в том, что это, скорее всего, поставит под угрозу все и в конечном итоге подвергнет опасности ее жизнь.
— Хорошо, — кивнула Гермиона, но все еще с большой неохотой. Да, Беллатрикс не хотела причинять ей боль, но Гарри — это совсем другая тема. Она начала ерзать, прикусив губу так сильно, что чуть не выступила кровь.
— Прекрати, — старшая ведьма придвинулась ближе к девушке и отпустила губу подушечкой большого пальца. Затем она погладила персиковую щеку. — Я не скажу ему, Гермиона. Что бы это ни было, я ему не скажу. Я обещаю. Я дам нерушимую клятву, если ты этого хочешь.
— В этом нет необходимости. Думаю, я тебе доверяю, — вздохнула она.
Беллатрикс улыбнулась. — Все будет хорошо, — сказала она и легонько поцеловала ее в щеку. — Итак, откуда такой интерес к кубку?
— Я думаю, мы знаем, в чем его самый большой секрет. Вот почему я надеюсь, что мы победим и покончим с ним раз и навсегда, — начала она, и Беллатрикс слегка наклонила голову. Они действительно знают? Вампирша задумалась. —Ты же знаешь, что его самый большой страх — это смерть, верно? Он создавал крестражи. Насколько нам известно, он разделил свою душу на семь частей. Мы уже уничтожили две. Чашка может быть крестражем, — объяснила Гермиона и умоляюще посмотрела на Беллатрикс.
— Я думаю, мы недооценили вас, — сказала она сначала, и Гермиона напряглась. — Не волнуйся, милая. Я не скажу ему, что ты знаешь о его драгоценных крестражах. Я обещала, — заверила она.
— Я думаю, Дамблдор узнал.
— Ах, старый манипулирующий ублюдок, — усмехнулась вампирша. — И он послал твоего Избранного за ними? — Задумчиво спросила она.
— Не совсем, но что должен был делать Гарри, когда Снейп убил Дамблдора? Он решил найти их и уничтожить. Мы с Роном решили пойти с ним.
— Это самоубийственная миссия.
— Он все еще жив, — пожала плечами Гермиона. — Верно? — Затем обеспокоенно спросила она.
— О да, да, — кивнула она. — Твоя юношеская надежда все еще жива.
— Эта чаша — крестраж, Белла? А ты знала?
Беллатрикс вздохнула. Чертов Дамблдор. — Да, это крестраж. И да, я знала, хотя Том никогда ничего не говорил.
— Тогда откуда ты могла знать? — Потрясенно спросила она.
— Ну, я уже упоминала, что я в некотором роде специалист по легилименции? — Она ухмыльнулась. — Добавь мою вампирскую силу, и я смогу проникнуть в разум любого человека так, что он даже не заметит.
— Это невозможно, — выдохнула юная волшебница.
— Для волшебника — да. Определенно, для маггловского вампира. Однако, для меня? Нет.
— Значит, он даже не знает, что ты в курсе?
— Не знает. Я заглянула в его мысли, когда он протягивал мне чашку. От нее пахло темной магией, и я хотела знать, что это. Не то чтобы я был против, мне просто было любопытно.
— Значит, ты знаешь остальные крестражи? — Гермиона вынуждена была спросить.
— Да. И я только скажу тебе, что он создал не семерых, а только шестерых. Однако, я бы посчитала его собственную расщепленную душу единой.
— Нам нужно уничтожить чашу, Белла, — прошептала юная ведьма.
— Послушай, малышка, он все еще мой Лорд. Если ты скажешь мне, что все остальные уничтожены, а я могу сказать тебе, что это очень сомнительно, поскольку я точно знаю, что один из них определенно не уничтожен. Я могла бы подумать о том, чтобы отдать тебе чашу. Но до тех пор это не подлежит обсуждению.
Гермиона кивнула. Это было гораздо больше, чем она даже надеялась. Их было всего шестеро. Это была хорошая новость. Один был во владении Беллатрикс. Это тоже было хорошей новостью, потому что она должна была верить, что рано или поздно они уничтожат его. Эта задача, скорее всего, легла бы на нее, поскольку Гарри никак не смог бы проникнуть в ее хранилище, даже если бы знал, что крестраж находится там.
Тогда Гарри и Рону нужно было бы найти только три крестража.
Беллатрикс видела, как крутятся колесики в этой хорошенькой головке ее предназначения, и почти пожалела, что не может ей помочь. Впрочем, только почти. Избранный ни за что не смог бы уничтожить Нагини. Том и змея были неразлучны. Он был неспособен ни к какой привязанности, но, вероятно, нашел себе спутника в питоне.
— Белла? — Спросила Гермиона через мгновение.
— Что теперь, милашка? — Спросила она, забавляясь.
— Почему ты не обратила его? Он хочет быть бессмертным, верно? Почему бы не стать вампиром? Он был бы могущественным и бессмертным. Разве это не ответ на все его вопросы? — Осторожно спросила она.
— Он также презирает любых магических существ. Вампиры отчасти являются существами. Он не изучает магических существ, он не исследует их. Я не думаю, что он даже знает о нашем виде. Я могла бы утаить от него эту часть информации, — подмигнула старшая ведьма. — Он нашел крестражи. Я думаю, он был вполне доволен этим. Это позволяет ему жить вечно, не оскверняя свою кровь боком магического существа. Кроме того, не забывай о связи. Есть связь, которая у нас есть, и есть связь с создателем. Я думаю, он бы отказался, даже если бы знал.
— Ты не сказала ему специально? — Потрясенно спросила Гермиона. — И какова связь с создателем? Что это значит?
— Да, я не говорила ему специально, — кивнула она. — Что ж, создатель обладает определенной властью над тобой. Я сомневаюсь, что Том оценил бы это.
— Ха, он бы точно не стал, — усмехнулась брюнетка. — Тогда где же твой создатель?
— Еще один урок истории Беллы, хм? — Ухмыльнулась она. — Ты разве не устала? — Упрекнула она.
— Немного. Думай об этом как о сказке на ночь.
— Сказку на ночь? В последний раз я читала их своим сестрам около четырехсот лет назад, — усмехнулась она.
— Разве твои родители этого не делали?
— Нет, — просто сказала она. — В любом случае, ладно, сказка на ночь. Тогда не пора ли тебе лечь в постель? — Она снова ухмыльнулась.
— Мне и здесь удобно, — пожала плечами Гермиона и легла.
— Как пожелаешь, милая, — улыбнулась вампирша. — Я не знаю, где мой создатель, — начала она. — Я нашла маггловского вампира в Москве. Выследить ее было не так уж трудно. Магглы бесполезны. Даже вампиры, — она закатила глаза. — Я вела себя как местный житель. Я вела себя как маггл, — усмехнулась она. — Позволь мне сказать тебе, что их одежда абсолютно отвратительна.
Гермиона усмехнулась на это. — Джинсы подойдут.
— Определенно нет. Может быть, на тебе, но не на мне, — она с отвращением покачала головой. — Итак, она не знала, что я ведьма, и она не знала, что я не из Москвы, — продолжила она, но Гермиона снова прервала ее.
— Значит, ты говоришь по-русски? — поинтересовалась она.
— Должна сказать, что мои сестры не прерывали мои сказки на ночь подобным образом, — поддразнила она. Любопытство Гермионы снова проявилось. Девушка покраснела и тихо пробормотала извинения. — Но чтобы ответить на твой вопрос: да, я действительно говорю по-русски. А теперь вернемся к рассказу, хорошо? — спросила она, и девушка нетерпеливо кивнула. — Итак, через мгновение она превратила меня, и я исчезла. Я исчезла из страны прежде, чем она успела приказать мне остаться или что-то в этом роде. Она, вероятно, не стала бы этого делать, потому что, как я уже сказала, она не знала, что я не оттуда, но я, конечно, не стала бы оставаться, чтобы рисковать этим. Я не сказала ей ни своего настоящего имени, ни своего происхождения. У нее нет возможности найти меня. Вот почему я нашла маггловского вампира, и далеко отсюда. Хотя я очень надеюсь, что она цела и невредима со своим уважаемым будущим мужем. Она была милой женщиной для маггла.
— Значит, создатель может заставить тебя что-то делать? — Хотела знать Гермиона, игнорируя крошечный укол ревности. Однако у создательницы Беллатрикс не было способа найти ее. Очевидно, что ничего не происходило, не было причин ревновать.
— В принципе. Ты не можешь бросить вызов своему создателю. Вот почему это немного опасно.
— Итак, твои сестры…
— Мои сестры не могут бросить мне вызов, нет. Однако я ими не командую. В твоем случае я должна была это сделать. Я просто не думала, что они причинят тебе вред.
— Я думаю, это был несчастный случай, — пожала плечами Гермиона.
— Несчастный случай, которого не должно было случиться. Я забыла, что Нарцисса была со своим предназначением так долго, что она не осознавала, что ее сила может быть смертельной для кого-то до укуса.
— Значит, со мной все было бы в порядке, если бы она задушила меня после укуса?
— Да. Связь противодействует силе вампира. Ты все еще просто человек. Это дисбалансно. Как только я укушу тебя, ты сможешь забрать мою силу. Я думаю, тот факт, что ты слабее, также является причиной того, что я чувствую твою боль. Почему я несчастна, когда несчастна ты? Видишь ли, я не могу причинить тебе боль, не почувствовав этого сама. Это имеет смысл, поскольку у тебя нет возможности защитить себя.
—У меня есть способы, — пробормотала она.
— Конечно, есть, милашка, — усмехнулась Беллатрикс. — Но если бы до этого дошло, я могла бы раздавить тебя, как червяка. Даже мне не нравится сама идея этого. Я научилась сдерживаться с тех пор, как питаюсь волшебниками и ведьмами, но я не теряю самообладания из-за них. Это может быть смертельно опасно для вас. Я имею в виду, ты сегодня попробовала это на вкус, — она громко вздохнула и отвела глаза.
— Белла, — мягко сказала девушка и села. — Белла, посмотри на меня, — попросила она, когда Беллатрикс все еще изучала свои ногти вместо того, чтобы смотреть на нее. Однако после второй просьбы она сдалась и встретилась с ореховыми глазами. Девушка улыбнулась, и Беллатрикс просто захотелось поцеловать ее, обнять и защитить от подлого мира. — Очевидно, что связь имеет значение при драках, верно? Иначе я не стала бы сильнее и не смогла бы воспринять твою силу. Люди дерутся, это иногда случается. Особенно, если мы говорим об отношениях на всю жизнь, длящихся вечность. Ты ждешь моего согласия. Это не твоя вина, что я такая хрупкая, — она снова улыбнулась и погладила бледную щеку. Она теряла себя в черных омутах глаз Беллатрикс, глаз, в которых было так много эмоций.
— Тебе нужно перестать быть такой мягкой, милая, — прошептала она. — Я этого не заслуживаю.
— Вот тут ты ошибаешься. Ты заслуживаешь всего, что должна обеспечить эта связь.
— Тебе следовало использовать на мне Круцио. Боль — это то, что я понимаю. Этого я не понимаю. Я не знаю, как себя вести.
— Что ж, я та, кто тебе предназначена, и позволь мне сказать тебе сейчас, что боль — это не то, как я буду с тобой обращаться. Нет, Белла. У тебя и так было достаточно боли в твоей жизни. Не жди этого от меня, — мягко улыбнулась она. — Я бы не стала мучить тебя из-за простой оплошности. Я бы не причинила тебе вреда только потому, что мне так хочется. К тому же, я не так уж сильно возражала против того, чтобы ты меня душила. Я… — Начала она, но не смогла заставить себя закончить это предложение. Это было унизительно.
— Что, милая? Расскажи мне, — подбодрила она ее.
— Мне действительно нравится боль, — она покраснела и отвела глаза. Она никогда никому в этом не признавалась. Никто не знал, что, доставляя себе удовольствие, она должна была очень сильно ущипнуть себя за сосок, чтобы иметь возможность кончить. Она часто прикусывала губу до крови. Она была девственницей, но она знала, что ее заводило и что толкало ее через край. Чаще всего это была боль.
— Черт, — прорычала вампирша. — Милая, ты понятия не имеешь, что ты со мной делаешь, — она с трудом сглотнула, от этого признания ее она стала мокрой от возбуждения, а клыки удлинились. — Не стыдись, милашка, — она приподняла пальцами подбородок Гермионы. — Так случилось, что мне нравится ее причинять. И я знаю, что я дам ее ровно столько, сколько нужно, потому что, во-первых, я не смогу причинить тебе существенной боли, а во-вторых, я не думаю, что тебе понравится быть орущим комком нервов от боли. Так что все получится именно так, как и должно быть, — заверила ведьма с волосами цвета воронова крыла.
— Нет, мне не нравится Круцио, — призналась Гермиона. Оно причиняло слишком много боли.
— Я бы не стала им пользоваться, милашка. Даже если бы я могла.
— Ну, я бы тоже не стала использовать это на тебе. Просто, чтобы ты знала.
— Моя идеальная родственная душа, — промурлыкала Беллатрикс, снова заключая девочку в объятия. Ей хотелось сделать гораздо больше, но она знала, что Гермиона еще не готова. Ей просто нужно было отогнать зверя внутри, который кричал: возьми, возьми, возьми
