There's no blood like yours//Нет такой крови, как у тебя

Гермиона проснулась в комнате Беллы от очень знакомого звука, хотя такого она не слышала уже несколько месяцев. Девушка не могла поверить своим глазам, после того как медленно их открыла. — Живоглот! — Радостно воскликнула она, гладя своего рыжего кота. Когда ее питомец насытился объятиями и спрыгнул с кровати, Гермиона огляделась. Беллатрикс не было ни в кровати, ни в самой комнате. Это было странно. Вампирша должна была еще спать. Она встала и последовала за Живоглотом к выходу из комнаты, одетая в пижаму. Беллатрикс, наверное, магией изменила ее одежду, когда она заснула вчера. Животное привело ее на кухню, где она увидела две его миски. В одном была вода, но в другой, предназначенной для еды, был пуста. Кот высказал ей свое мнение по этому поводу, громко мяукнув. — Подожди секунду, — хихикнула Гермиона. — Сомневаюсь, что у нас здесь есть кошачий корм, Живоглот. Я налью тебе немного молока, и попрошу Кричера купить тебе нормальной еды, хорошо? — Сообщила она ему. Девушка все еще не могла поверить что он здесь. Когда кот радостно начал лакать молоко и мурлыкать, Гермиона погладила его еще один раз, решив найти Беллатрикс. Она пошла в свою комнату переодеться и была слегка удивлена, что вампирши не было в ее постели. Она ненавидела то, что у нее не было возможности связаться с ней. Если так продолжится, то придется купить ей телефон. Переодевшись, она пошла проверить гостиную, так как там был удобный диван, но и там Беллатрикс она не обнаружила. Она фыркнула и позвала Кричера. — Мне нужно чтобы ты купил еды для Живоглота, — сообщила она ему. — И ты не знаешь где Беллатрикс? — Задала она вопрос, который мучил ее с пробуждения. — Грязная… — Начал домашний эльф, но Гермиона больше не хотела этого слышать. — Да, да, мы проходили это. Если я правильно помню, Беллатрикс приказала тебе быть милым со мной, так что если бы я была на твоем месте, то так бы и поступила. Или ты хочешь, что я рассказала Белле о том, как ты меня называешь? — Усмехнулась она. — Нет, мисс. — Хорошо. А сейчас, пожалуйста купи кошачьей еды, и может быть, кусочек свежей рыбы, он ее любит. — Сказала она. — И где Белла? — В комнате для гостей, спит, — ответил он. Грязнокровка была права в том, что его Госпожа приказала ему быть милым и делать все, что от него хотела грязь. Он не хотел никакого наказания, поэтому ему пришлось подчиниться. К счастью, молодая волшебница, похоже, не воспользовалась этим преимуществом. Он просто не мог называть ее по имени. — Спасибо, — она вежливо ответила и села на диван, отпуская его. Живоглот сразу после того, как допил молоко, запрыгнул к ней на колени. Она улыбнулась и снова погладила его. Было так хорошо, что ее фамильяр вернулся. Она не осмелилась снова написать Джинни, так что было хорошо, что ей было с кем поговорить. Он не мог ответить, но готов был выслушать. ——— Было около пяти вечера, и Гермиона читала в гостиной с Живоглотом на коленях, нервно ожидая пробуждения Беллы. Во-первых, она скучала по ее компании, и во-вторых, у нее были вопросы. У нее всегда были вопросы. Улыбка появилась на ее губах, когда она подумала о вампирше, и она ничего не могла с собой поделать. Однако ее уютная атмосфера была нарушена каминной сетью. Она подумала, что, возможно, одна из сестер Беллы снова приехала навестить ее, и она была не особенно рада этому, но с ней все будет в порядке. Она определенно не ожидала, что Драко и его отец выйдут из камина секундой позже. Живоглот зашипел и убежал прочь, почувствовав, как Гермиона напряглась, а затем и сама резко встала с дивана. Драко был худшим хулиганом в ее классе, может быть, даже во всей школе. Никто не называл ее грязнокровкой столько раз, сколько этот человек. Никто не напоминал ей, насколько грязна ее кровь, как он. И он напоминает ей об этом со второго курса. Она была ребенком, когда он впервые произнес это оскорбление. Рон попытался отомстить за нее, так как она была слишком поражена шоком и болью, но в итоге его самого вырвало слизняками. Конечно, к величайшему удовольствию этого парня и его друзей слизеринцев. Было приятно, когда она ударила Драко на третьем курсе, но этого было недостаточно за всю ту боль и унижение, которые он ей причинил. — Что здесь делает эта мерзкая грязнокровка?! — Выплюнул он, как только его взгляд упал на нее. — Круцио! — Закричала Беллатрикс, прицелившись в мальчика. Гермиона не слышала, как она подошла, даже не знала, что она проснулась. И все же женщина была здесь, мучая мальчика, который причинил юной волшебнице столько боли. Гермиона увидела, что Люциус поднял свою палочку и обезоружила его быстрым Экспеллиармусом, прежде чем Беллатрикс без палочки применила к нему Петрификус Тоталус для пущей убедительности, и продолжила пытать Драко, который корчился на полу, крича в агонии. — Белла, остановись, — через несколько минут девушка взмолилась. Да, Драко был хулиганом, но она не могла так долго смотреть, как он страдает. — Нет, пока он не извинится! — Ответила Беллатрикс, сосредоточившись на ее задаче. — Он даже говорить так не может, — прошептала она. Ей не следовало смотреть, но почему-то она не могла оторвать глаз, даже если вид ей не особенно нравился. — Хорошо, — ответила вампирша и остановила проклятие. — Ты готов извиниться, Драко? — Спросила она его детским тоном. От этого у Гермионы мурашки побежали по спине. — Прости, прости меня! — Тут же закричал он, захлебываясь рыданиями. — И за что же ты извиняешься? — Спросила Беллатрикс. Она знала, что мальчик сделает все, чтобы прекратить пытки. Он был таким же слабым, как и его отец. — Я просто извиняюсь, — сказал он. — Недостаточно хорошо, — выплюнула старшая ведьма, и снова подняла свою палочку. — Нет! Подожди! — Закричал блондин. — Я извиняюсь, что назвал ее грязнокровкой, — выдавил он. — Прежде всего, она здесь. Ты можешь извиниться перед ней. — Начала Беллатрикс. — И во-вторых, это было в первый раз, сладкая? — Спросила она и повернулась к Гермионе. Девушка только покачала головой. — Как я и думала. Я думаю мы должны научить Драко кое-чему. — Она лукаво улыбнулась. — Я научу тебя использовать Круцио, милая, — сказала она и поцеловала в щеку Гермиону, заключив ее в объятия. — Он был бы идеальным испытуемым. Ты можешь учиться на нем. Гермиона была слишком ошеломлена. Она хотела выучить каждое заклинание и каждое проклятье, но не это. Верно? Ну, определенно не на человеке. Верно? Считался ли Драко личностью? Черт, Гермиона. Прислушайся к себе! Она мысленно выругала себя. — Я не могу мучить его, Белла, — покачала она головой, когда наконец обрела дар речи. — Он годами мучил тебя своим злым языком. Что такое несколько минут по отношению с этим? — Она ворковала. — Гермиона, пожалуйста, не надо. Пожалуйста, не делай этого, — взмолился Драко. — Видишь, милая? Он знает как ты сильна. Я думаю, именно поэтому он все время старался тебя унизить. Он этого заслуживает. Следи за моей рукой, — проинструктировала она, а затем снова крикнула — Круцио! Главное — говорить искренне, сладкая. Парень кричал во всю глотку, и девушке становилось невыносимо просто наблюдать за ним. — Белла, прекрати. Я не могу его мучить, — взмолилась она, когда Драко чуть не обмочился от боли. — Он не очень хороший парень, но он вырос в чистокровной, одержимой семье. Может быть, он даже был бы хорош, если бы с детства не слышал «грязнокровки — это грязь этого мира». Он избалован и он сопляк, но я не буду его мучить, — заявила она и опустила руку Беллы, в которой держала палочку, останавливая проклятие. Драко поднял взгляд с пола с опухшими от слез глазами, его тело все еще дергалось от боли, и тихо пробормотал девушке «спасибо». Гермиона тут же поняла, что сделала правильный выбор. — Мне действительно жаль, что я заставил тебя так себя чувствовать, — добавил он, когда собрался с силами. — Немного поздновато! — Выплюнула Беллатрикс, чувствуя боль, которую светловолосый мальчик причинял ее второй половинке на протяжении многих лет. Гермиона этого не показывала, но это было так. Моя храбрая львица. — Белла, нет, — прошептала юная волшебница. — С него хватит, — сказала она на ей на ухо, так, чтобы никто другой не мог слышать. — Позволь им уйти. И Белле было действительно трудно сказать «нет» тому, что Гермиона хотела, чтобы она сделала, или не делала вовсе, особенно когда девушка была так близко. Гибкое тело почти прижималось к ней, тонкие губы прижимались к ее уху. Вампирша была уверена, что юная волшебница понятия не имела, что творит, но она с трудом сглотнула и опустила палочку. Затем она отошла от Гермионы и направилась к Люциусу, который неподвижно лежал на полу. Она только пробормотала Фините Инкантатем, и мужчина встал, кипя от злости. Беллатрикс прижала кончик своей палочки к его подбородку и прищурила глаза. — Тц, тц, осторожнее, Люциус, — прошипела она. — Теперь вы свободны и можете уходить. Однако, если ты скажешь хотя бы одно слово о том, что здесь произошло и кого ты видел Темному Лорду, я лично убью твоего сына. Ты меня понял? — Спросила она и еще сильнее прижала кончик своей палочки к его коже. — Да, — выдавил из себя мужчина. — Это относится и к тебе, маленький хорек. Ты знаешь, я считаю тебя членом семьи, но поскольку технически ты не член семьи, у меня не будет проблем с тем, чтобы убить тебя, если ты начнешь распускать язык, — сказала она, повернувшись лицом к светловолосому парню, которому наконец удалось подняться на дрожащие ноги. — Понял, — ответил он. — Хорошо. А теперь ступайте! Шевелитесь! — Она отступила от Люциуса, чтобы он мог поднять свою палочку с пола, на другой стороне комнаты, подальше от воздействия обезоруживающего заклинания, и лукаво улыбнулась ему. Она даже не потрудилась направить палочку на него. Они оба знали, что он ей не ровня. Они оба также знали, что Беллатрикс была очень серьезна. Ей хватило бы одного слова, чтобы убить его единственного сына. Они вошли в камин друг за другом и исчезли прежде, чем Гермиона успела хотя бы осмыслить то, что только что произошло. — Сейчас, милая, — проворковала вампирша и вторглась в личное пространство девушки, обхватив ее руками за талию. — Только не говори мне, что тебе не было хотя бы немного приятно видеть, как хулиган получает по заслугам. —Было, — возникла немедленная мысль у Гермионы. Однако, она была лучше этого! Она начала качать головой, но Беллатрикс уже ухмылялась ей. — Это все, что мне нужно, милая, — она поцеловала ее в щеку. — Нет необходимости произносить это вслух, — подмигнула она и повернулась, чтобы выйти из комнаты. — Но это не значит, что все в порядке! — Попыталась возразить Гермиона. Она не могла просто наказывать Круцио каждого, кто был к ней несправедлив. — Для меня так и есть, — вампирша просто пожала плечами. — Ты не будешь слушать, что бы я ни говорила на эту тему, не так ли? —вздохнула девушка. — Нет, — она одарила ее зубастой улыбкой. — Он причинил тебе боль. Это все, что имеет для меня значение, — пояснила она и вышла из комнаты с Гермионой на хвосте. — Белла, найдутся люди, которые причинят мне боль. Такова человеческая натура. Мы разрушительны и причиняем боль. Но ты не можешь пытать их всех за это. — Могу, — она снова улыбнулась. — Белла-а, — взмолилась девушка. — И куда же ты направляешься? — На кухню. Я хочу картошки, — пожала она плечами. — И, милая, напомни мне позже запечатать каминную сеть, чтобы у нас больше не было этих неприятных визитов. — Картошку? — Гермиона подняла брови и усмехнулась. — Как картошку фри? — Она попросила разъяснений. — Да! — Радостно воскликнула Беллатрикс. — Кричер! — позвала она, как только они добрались до кухни. — Мисс? — Эльф появился с легким хлопком. — Принеси нам немного картошки фри. И кетчуп. И майонез. Может быть, соус для барбекю? — спросила она Гермиону. Девушка только кивнула, ошеломленная. — Отлично. Итак, все это, — проинструктировала она, и эльф ушел с еще одним хлопком. Вампирша села за кухонный стол и мгновение изучала свои ногти, не замечая благоговейного выражения на лице своего предназначения, все еще стоящей рядом со столом. Эльф вернулся со всем, что заказала его госпожа, и поставил это на стол. — Это все, госпожа? — Спросил он. — Да, — ответила она, и он снова аппарировал прочь. Когда она положила в рот первую картошку фри, то поняла, что Гермиона не делает то же самое. Она оторвала взгляд от фаст-фуда и спросила: Ты не собираешься сесть и поесть? Девушка закрыла рот и присоединилась к старшей ведьме за столом. Она осторожно взяла одну картофелину и подозрительно посмотрела на Беллатрикс. Через мгновение вампирша больше не могла этого выносить. — Что? — спросила она. — Я не знаю, — тихо ответила Гермиона. — Наверное, я просто не думала, что ты можешь есть картошку фри, — пожала она плечами. — Или что ты вообще хотела бы этого. К тому же, ты только что кого-то пытала. Как у тебя может быть хоть какой-то аппетит? —Я люблю картошку фри, — призналась вампирша. — Не говори моему отцу, — подмигнула она. — Эх, я делала вещи и похуже, — она просто пожала плечами. — Твой отец все еще жив?! — Гермиона разинула рот. — Я не хочу знать, что еще худшего ты натворила, не так ли? — К счастью, нет, — усмехнулась женщина с волосами цвета воронова крыла. — И я думаю, что ты этого не захочешь, милая. — Итак… — Начала девушка, но не была уверена, как спросить. — Просто оставь это, — Беллатрикс одарила ее зубастой улыбкой и взяла еще картошки фри. — Значит, ты можешь есть все? — спросила она. — В значительной степени. Мне просто нужно сдать кровь быстрее, чем обычно, чтобы не заболеть. — Ты питаешься каждый день? — А ты ешь каждый день? — Очевидно, что да, — ответила молодая волшебница. — Ну, это и есть твой ответ, не так ли? — Беллатрикс подмигнула. — Верно, — пробормотала она, чувствуя себя несколько глупо. — Значит, ты каждый вечер ходишь куда-нибудь и пьешь у кого-нибудь? — Да, малышка. Я говорила тебе, что мне нужна кровь, чтобы функционировать. И поспать. Мне тоже нужно выспаться. — А у тебя есть один человек, от которого ты питаешься, или несколько? — спросила она. Девушке не понравился ни тот, ни другой вариант. Первое означало бы некоторую фамильярность, а второе означало бы, что Белла встречается с большим количеством людей. И люди могут быть заразными! Это определенно была единственная причина, по которой ей это не нравилось. С другой стороны, Гермиона предположила, что лучше питаться от нескольких, чем от одного человека. Кто-то знакомый. Кто-то известный. Кто-то, кто с радостью подставил бы свою шею ее вампирше. От этого у нее мурашки побежали по коже. — Посмотри-ка на это, — усмехнулась она. — Мне определенно нравится тот факт, что ты скорее рискнешь моей безопасностью со всеми этими заразными людьми, чем я буду питаться только от одного человека. Потому что это означало бы близость, не так ли? — Улыбнулась она. — Я же сказала тебе не лезть в мою голову! — Прошипела Гермиона. — Ты ревнуешь, малышка. На самом деле мне не нужно поддерживать с тобой связь, чтобы услышать и увидеть это, — подмигнула она. — Я не ревную, — пробормотала Гермиона и скрестила руки на груди. С чего бы ей ревновать?! Она не хотела, чтобы ее укусили. — Нет? — задумчиво произнесла вампирша, вскочив со скоростью света. Она в мгновение ока оказалась позади девушки. Беллатрикс наклонилась, чтобы прошептать что-то на ухо Гермионе, и провела своими руками по рукам волшебницы. — Значит, тебя не беспокоит, что я вонзаю свои клыки в чью-то шею? — Промурлыкала она. — Что я обычно прижимаю их к стене, чувствуя каждое биение их сердца? — Продолжила она и обвила шею Гермионы руками. Однако в этом не было никакой силы. Это не должно было навредить девушке. — Тебя не беспокоит, что я питаюсь за счет других людей, милашка? Я уже говорила тебе, что это больше похоже на французский поцелуй, — сказала она и прижалась губами к вене девушки. —Прекрати! — Гермиона взвизгнула. Однако дело было не в служении. Нет. Дело было исключительно в том факте, что от этих слов у нее побежали мурашки по коже и скрутило внутренности. Никто не должен был быть так близко к Белле. Ее Белле. — И иногда они умоляют меня о большем, милая, — продолжила она, ухмыляясь. — Знаешь, я тоже слышу их мысли, — проворковала она. — Беллатрикс, остановись прямо сейчас! — Скомандовала юная ведьма, чувствуя, как укол ревности становится слишком сильным. — Нет, пока ты не признаешься, что ревнуешь, — ответила она, но оторвала губы от шеи девушки. К этому времени ее запах полностью овладел ее чувствами, кровь, струящаяся под таким тонким слоем кожи, была слишком большим искушением. — Ладно! — Просто крикнула она. — Я думаю, мне понадобятся слова, милашка, — сказала она, ухмыляясь. — Нет. — Гермиона отказалась произносить это вслух. — Ты знаешь, иногда они даже хотят зайти дальше, — начала Беллатрикс и помассировала плечи девушки. — Я же говорила тебе, что это довольно возбуждающе, и они… — Начала она, но была прервана рычанием девушки. — Хватит, — сказала она. — Прекрасно, я ревную! Ты счастлива?! — Она кипела от злости. Она не могла поверить в то, что чувствовала, и в тот факт, что ее чертова родственная душа заставила ее сказать это вслух. Вампирша усмехнулась. — Ну, если это поможет, они для меня ничего не значат, — заверила она. Она чувствовала, что девушка расстроена. Конечно, отчасти потому, что она поняла, что ревнует, но отчасти потому, что ей было больно. — Я хочу только тебя, милашка. Ты ведь знаешь это, верно? — Мягко спросила она. Девушка пожала плечами. — Гермиона, посмотри на меня, — тихо сказала она, подвинув свой стул так, чтобы он был рядом с креслом Гермионы, и села. Опять же, ей не нужно было поддерживать с ней связь, чтобы увидеть, как девушка пытается сдержать слезы. Она повторила свою просьбу и добавила к ней еще немного остроты, манипулируя также сознанием девушки. Когда юная ведьма подняла глаза, она подняла руку и погладила персиковую щеку. — Ну-ну, — улыбнулась она. —Давай, малышка. Ты же знаешь, что это не так, — она снова улыбнулась. — Ты — мое предназначение. Неужели ты думаешь, что я хочу кого-то еще? Неужели ты думаешь, что я вообще позволила бы кому-нибудь прикоснуться ко мне? — спросила она. — По сравнению с тобой они на вкус как пепел. Они даже пахнут так же. Я питаюсь ими только для того, чтобы выжить, но мне это не нравится. И, отвечая на твой вопрос, мне не к кому обратиться. Я питаюсь от любого, кто находится рядом. Это не имеет значения, поскольку никто из них не является тобой. Никто никогда не сравнится с тобой. Все они одинаковы на вкус, и вкус у них очень пепельный. — Мне жаль, — извинилась девушка. — Я не знала, что мое нежелание вызывает у тебя это. — Тебе не о чем сожалеть. Я сделала этот выбор. — Но ты расплачиваешься за это, — девушка снова опустила глаза. — Я думаю, тебе следует укусить меня. Сейчас. — Ох, милая, — хихикнула Беллатрикс. — Ты действительно хочешь, чтобы я это сделала? — спросила она, забавляясь. Конечно, она хотела услышать эти слова каждой клеточкой своего существа, но знала, что они исходят не из того места. — Ну, не совсем, но я тоже не хочу, чтобы ты страдала. — Знаешь, все в порядке. Это всего лишь несколько недель из сотен лет, — ободряюще улыбнулась она. — И это не похоже на то, что я бы страдала. Я больше не чувствую их вкуса, но мне от этого не больно или что-то в этом роде. — Ты уверена? — Спросила девушка. — Уверена, — кивнула вампирша. — Хорошо, — сказала она и облегченно вздохнула. Гермиона знала, что укус неизбежен и приближается довольно быстро, но она все еще не была там. — Я не могла сопротивляться, когда ты сказала мне поднять глаза раньше. Я физически не могла этого сделать. Мне просто нужно было поднять глаза. Что это было? — Спросила она. — Это была еще одна вещь, которую ты, скорее всего, возненавидишь, — вздохнула вампирша. — Я могу в некоторой степени манипулировать твоим разумом. Я могу приказать тебе заснуть, я могу приказать тебе смотреть на меня, когда ты этого не хочешь.… Я не думаю, что смогу принимать жизненные решения за тебя, но я бы даже не стала пытаться. В первую ночь, когда я привела тебя сюда и дала тебе книгу, ты была абсолютно настроена прочитать ее, но я знала, что ты была истощена как умственно, так и физически, мне нужно было, чтобы ты заснула, поэтому я внушила это твоему разуму. Ты отключилась прежде, чем успела это осознать. — Белла, нет. Пожалуйста, скажи мне, что ты шутишь, — девушка снова расплакалась. — Я не шучу, малышка. Однако я бы никогда не стала злоупотреблять этой властью. До сих пор я дважды применяла ее к тебе, но никогда с намерением причинить тебе боль. Совсем наоборот. Я думаю, это для моей защиты. — Для твоей защиты?! — Гермиона разразилась смехом. — Дай мне закончить, дорогая, — улыбнулась вампирша. — Для моей защиты твоей безопасности. Видишь, я же говорила тебе, что в первые месяцы после укуса боль будет усиливаться. Ты на самом деле не будешь знать, что для тебя хорошо, а что нет. Однако ты будешь думать, что знаешь это лучше меня. — Что касается моей жизни, я знаю лучше тебя! — Усмехнулась она. — Еще раз, дай мне закончить! — Прошипела она. — Ты не узнаешь, когда дело дойдет нас. Когда дело доходит до связи. И когда дело доходит до укусов. Ты станешь в некотором роде зависимой, питомец. Ты захочешь, чтобы я постоянно питалась тобой. И хотя твоя кровь воспроизводится быстро, для меня это не праздник в постоянном режиме. Я все еще могу перестараться и подвергнуть твою жизнь опасности. И ты не узнаешь, — вздохнула Беллатрикс. — Даже когда у тебя будет ноль энергии, ты будешь почти истощена, ты все равно будешь умолять меня укусить тебя снова. Именно тогда мне нужно будет использовать этот навык, чтобы заставить тебя заснуть и восстановить твой организм, — сообщила Беллатрикс. — И для меня это тоже будет нелегко, дорогая. Мне всегда будет хотеться укусить тебя, особенно если ты будешь умолять меня сделать это. Мне всегда будет трудно игнорировать твои мольбы. Итак, это для моей защиты твоей безопасности. Мне нужно будет присматривать за тобой, и как только я пойму, что с тебя хватит, мне нужно, чтобы ты перестала умолять меня, поэтому я прикажу тебе остановиться, — объяснила вампирша. — Например, если бы я только что накормила себя, а ты все еще была бы в бреду, умоляя меня укусить тебя снова и выпить еще, мне бы нужно было, чтобы ты остановилась. Это очень важно, милая. Забудь то, что, как тебе кажется, ты знаешь о себе, потому что многое изменится. Ты будешь очень нуждаться, и я не смогла бы игнорировать тебя, если бы ты был настойчива. — Ебать, — выдохнула девушка. — Мы тоже будем часто этим заниматься, — усмехнулась Беллатрикс, и девушка покраснела. Так мило. — Как долго это будет продолжаться? — Спросила она через некоторое время. — Первые несколько дней это будет невыносимо, потом будет просто тяжело в течение нескольких недель. Я бы сказала, что через два-три месяца ты сможешь функционировать так, как прежде. Однако с постоянной потребностью быть со мной. Ты должна стать самостоятельной через год или около того, плюс-минус несколько дополнительных месяцев. — Мне все еще не нравится, что у тебя есть возможность изменить мое мнение. — Как я уже сказала, я бы не стала злоупотреблять этим, милашка. Не забывай, что я чувствую то же, что и ты. Если бы я изменила что-то значительное, и ты была бы несчастна из-за этого, то я тоже была бы несчастна. Это не имело бы смысла. На самом деле, мне это понадобится только для того, чтобы позаботиться о твоих основных потребностях. Первые несколько дней ты будешь думать, что сон и еда абсолютно неважны, поэтому мне нужно будет взять верх. — Это звучит несколько устрашающе. — Я говорила тебе, что эта связь, должно быть, какая-то темная магия, — улыбнулась вампирша. — Все будет хорошо, милая. У нас все будет хорошо. Я обещаю позаботиться о тебе. — Я знаю, — пробормотала Гермиона. — Ты вернула мне Живоглота, — улыбнулась она. — Кстати, как тебе это удалось? — Забрала его у Уизли, конечно. — Белла, — вздохнула девушка. — Мне нужно больше, чем это? — улыбнулась она. — Я имею в виду, что Нора — одно из лучших мест, когда дело доходит до защиты… Гарри остановился там, так что… — сообщила она. — И ты можешь начать с того, как ты вообще узнала, что он там был. — Любопытная малышка, не правда ли, — усмехнулась Беллатрикс. — Ты ничем не лучше, — пробормотала девушка. — Туше, — она одарила ее зубастой улыбкой. — Но разве ты не хочешь перейти в какую-нибудь более удобную комнату? — спросила старшая ведьма. Они все еще сидели за кухонным столом, картошка фри давно остыла. — Да, — кивнула Гермиона. Она не возражала, так как кухня была просторной и на удивление современной, но диван, несомненно, был бы лучше. Беллатрикс села на диван в гостиной и зажгла огонь своей волшебной палочкой. Гермиона легла и положила голову на колени вампирше. Ее начинало клонить в сон. Старшая ведьма с обожанием улыбнулась и погладила девушку по волосам. — Итак, от тебя я узнала, где находится кот. Я заглянула в твой разум, чтобы выяснить это, прежде чем отправиться за ним. И прежде чем ты окончательно разозлишься, эта информация на самом деле не была заперта за металлическими дверями в твоем сознании, не так ли? — Она подмигнула. — И хотя Уизли действительно установили некоторую защиту, для меня, конечно, ее было недостаточно. Видишь ли, на самом деле они не такие уж умные. — Белла, — предупредительно сказала Гермиона. — Ладно, ладно, — вздохнула она. — Местоположение Норы хорошо известно, ты должна признать, что это определенно глупо. — Хорошо, я признаю это. — Хорошая девочка, — проворковала она, и ей очень понравилось, как эта похвала заставила девушку покраснеть. — Итак, я аппарировала туда, и хотя ни одному человеку не разрешается входить на территорию, они не рассчитывали на животных. Глупо, — усмехнулась Беллатрикс. — Я превратилась в змею и заползла внутрь, даже не включив никакой сигнализации, — снова усмехнулась она. То, как эти люди должны были защищать своего Избранного, определенно было выше ее понимания. — Конечно, окно было открыто, и я заползла в дом. Даже если бы они не оставили окно открытым, чтобы животные могли входить и выходить, когда им заблагорассудится, я могла бы открыть его сама. Как только я оказалась внутри, я снова приняла свой человеческий облик. И снова никакой тревоги. Ты знаешь, Том мог бы послать туда Нагини. Вот почему я говорю, что они глупы. Когда вы создаете продвинутую защиту, вы должны рассчитывать и на животных. — Я думаю, ты права. Я и не знала, что они этого не сделали, — пожала плечами Гермиона. — Ну, они этого не сделали, так что я оказалась там. Знаменитый пожиратель Смерти посреди их гостиной, — Беллатрикс закатила глаза. — Твой кот лежал на диване, так что мне даже не пришлось его искать. Я аппарировала его сюда, поскольку это снова не вызвало никакой тревоги, а затем выползла из Норы в своей змеиной форме. Проще простого. — Они будут искать его, — вздохнула Гермиона. — Не будут. Я оставила записку. — Ты оставила записку? — Усмехнулась она. — Да. Я написала «Гермиона хочет вернуть своего кота», — сообщила вампирша. — Значит, ты просто полностью обошла их защиту, украла моего кота и оставила им эту записку? — Гермиона расхохоталась. — Они некомпетентны, — пожала плечами старшая ведьма. — Это слишком смешно, — все еще смеялась девушка. — Тем не менее, спасибо тебе. — Ха, — вампирша снова пожала плечами, как будто это ничего не значило. — Не отмахивайся от этого, Белла. Здорово, что он вернулся. — Я понимаю, — улыбнулась она, но по ее лицу пробежала тень. — Что это было? — спросила Гермиона и погладила вампиршу по щеке рукой. — Ничего, милая, — заверила она. — Верно. Определенно ничего. Я не могу слышать твои мысли, но я могу читать тебя, Белла. — Ты можешь, не так ли? — Хихикнула она. — У тебя есть домашнее животное? Если да, то где? Ты хочешь увидеть его? Так вот почему тебе грустно? — Так много вопросов, что у меня разболелась голова, — поддразнила она. — Ха, у тебя она не может болеть! — Воскликнула Гермиона. — Верно? — Она посерьезнела. — Нет, она не может, — заверила Беллатрикс. — Так что? — Спросила она. Ее клонило в сон, но ей было очень удобно на коленях у Беллы. И было очевидно, что за этим кроется нечто большее, и Гермиона хотела узнать все о своей второй половинке. — У меня действительно было домашнее животное, но это история для другого раза, милашка. — Какое домашнее животное? — Спросила девушка. —Дракон, — улыбнулась Беллатрикс. — У тебя есть ручной дракон? — Гермиона подняла брови. — Был. Он был лучшим домашним животным, которое у меня когда-либо было. — Разве драконы не живут очень долго? — Живут. — Что произошло? — Обеспокоенно спросила Гермиона. — Как я и сказала, это история для другого раза. Мне скоро нужно будет уйти на охоту. В конце концов, я хотя бы поела картошку фри. Гермиона кивнула. Все равно она очень устала. — Почему тебя не было в постели, когда я проснулась? — Тихо спросила она вопрос, который беспокоил ее с самого утра. Вампирша вздохнула. Ей нравилось касаться своей суженой, быть рядом с ней. Ей даже нравились объятия. Но ей нужно было приручить зверя. — Ну, и как бы мне это сказать? — Спросила она себя вслух. — Я осталась ненадолго, но проголодалась. И ты этому не помогала… Мне пришлось уйти, чтобы обезопасить тебя, — объяснила вампирша и пристыженно опустила глаза. Суматоха стала еще громче, когда девушка села. Беллатрикс восприняла это как жест отказа. — Белла, посмотри на меня, — мягко сказала юная волшебница. Вампирша просто покачала головой, не отводя глаз от пола. — Белла, я не знаю, как тебе это приказывать, так что тебе просто придется подчиняться мне, хорошо? Посмотри на меня, — повторила она. Женщина с волосами цвета воронова крыла не хотела этого делать, но Гермиона еще не убежала. Может быть, она не стала бы говорить ей, насколько она отвратительна, поэтому подняла глаза и встретилась с ореховыми глазами, полными привязанности и нежности. Она сглотнула. — Почему тебе стыдно, Белла? За что? За то, что ты оберегала меня? Опять, я могу добавить, — тихо сказала Гермиона и погладила бледную щеку тыльной стороной пальцев. — Я хотела укусить тебя и выпить твою кровь, малышка. И это было бы так просто… — Она снова сглотнула. — Ты доверяла мне настолько, что заснула рядом со мной, и посмотри, к чему это тебя привело. — Куда это меня привело? — Повторила она. — Я скажу тебе, куда это меня привело. Это было место, где я хорошо спала, пока кто-то обнимал меня. Ты обнимала меня, хотя и знала, что это может оказаться трудным. Потому что ты действительно это знала. И когда тебе действительно стало трудно, ты ушла. Ты не причинила мне вреда. Даже не пыталась этого сделать. Ты ушла, чтобы обезопасить меня, и хотя я скучала по твоему телу рядом со своим, я не могу сказать, что ты каким-либо образом предала мое доверие. Я все еще здесь, не укушенная и дышащая. Разве нет? — Спросила она, и Беллатрикс неохотно кивнула. — Ты просто не понимаешь, как сильно мне пришлось сдерживаться, чтобы не укусить тебя, — прошептала она и снова опустила глаза. — Как сильно я этого хотела. — Это не имеет значения, — заверила львица. — На самом деле, это только показывает, насколько ты сильна. Я не уверена, что смогла бы устоять перед шоколадом, если бы почувствовала его запах и взяла в руки. — Шоколадная наркоманка, — фыркнула Беллатрикс, чтобы поднять настроение. — Да, — улыбнулась девушка и кивнула. — Видишь? Ты такая сильная, Белла. Я обожаю тебя. — Не говори так, — вампирша покачала головой и закрыла глаза, как будто это признание причинило ей боль. — Я буду говорить это до тех пор, пока тебе это нужно, чтобы ты начала в это верить. Знаешь, ты довольно крутая, — усмехнулась она. — Довольно что? Что это значит? — Она снова посмотрела на Гермиону. — Верно, другое поколение, — улыбнулась девушка. — Это просто значит, что ты потрясающая. — Нет, — покраснела вампирша, которая вообще не привыкла получать комплименты. — Да, это так, и, очевидно, у меня будет вечность, чтобы убедить тебя в этом. — У тебя будет вечность, но я не позволю тебе убедить меня в такой чепухе. — Следи за мной, и я докажу тебе обратное — усмехнулась Гермиона, используя фразу, которую Беллатрикс бросала в нее слишком много раз. — О, я слежу за тобой, малышка, — выдохнула она. — Моя идеальная родственная душа, — промурлыкала она. — Я не идеальна, — прошептала девушка, каким-то образом теряясь в женщине, сидящей так близко к ней. Растрепанные черные волосы частично скрывали эти прекрасные глубокие глаза, высокие скулы и полные губы… О Мерлин, эти пухлые красные губы. Гермиона прикусила свои собственные. — Дорогая, — почти простонала вампирша, прекрасно осознавая перемену в атмосфере. — Ты идеальна для меня, — прошептала она. Ей хотелось зацеловать девушку до потери сознания. В данный момент ей хотелось многого, и все это касалось тонких розовых губ. Однако она не стала бы делать первый шаг. Она не могла. — Белла? — Выдохнула юная ведьма и наклонилась ближе. — Я здесь, милая, — заверила она, уже возбуждаясь от расширенных зрачков своей суженой. А потом Гермиона поцеловала ее. Она не смогла сдержать стон, вырвавшийся из ее горла, и была уверена, что девушка издала свой собственный. Брюнетка неуверенно попробовала ее губы на вкус и запустила руку в черные кудри. И Беллатрикс хотела сдержаться. Она так отчаянно хотела сдержаться, но не могла. Она никогда не отличалась терпением. Она прижала Гермиону к дивану своим телом и впилась в ее рот своим языком. Девушка прижалась к старшей ведьме так, словно от этого зависела ее жизнь, и начала дрожать от предвкушения. Беллатрикс застонала, почувствовав дрожь Гермионы, ее клыки удлинились по собственной воле. Ей нужно было взять себя в руки. Вампирша прервала поцелуй, к величайшему протесту девушки, лежащей под ней. — О, тише, сладкая, — хихикнула она. — Твои клыки, — прошептала молодая ведьма, когда заметила их. — Я увлеклась, — объяснила она и погладила персиковую щеку большим пальцем. — Это случается, когда я возбуждаюсь. Какое-то время я боролась с этим, но потом попробовала тебя на вкус, и ты была такой желанной, милая. Я потеряла контроль. Гермиона не ответила, вместо этого она подняла руку и зачарованно провела большим пальцем по левому клыку. Беллатрикс закрыла глаза и прорычала. — Дорогая, прекрати, — выдохнула она. — Извини, — Гермиона отдернула руку и покраснела. — Они острее, чем кажутся, и я бы не смогла сдержаться, если бы у тебя пошла кровь, — объяснила она. — И я, конечно, не нуждаюсь в том, чтобы ты продолжала возбуждать меня, ты дразнишься. — Почему бы и нет? — Ухмыльнулась девушка. Она никогда не думала, что будет довольна потерей девственности на диване, но Беллатрикс все изменила. — Ты действительно хочешь, чтобы я продолжила? Продолжила с того места, на котором мы остановились? — Попросила она разъяснений. Вампирша знала, что сегодня вечером это невозможно, но хотела увидеть реакцию девушки. — Я… Я думаю да. — Ты думаешь, — повторила Беллатрикс и легла на девушку, положив голову ей на грудь. Сегодня вечером они дальше не зайдут. — Видишь ли, милая, ты действительно должна знать, когда дело доходит до этого. — Ну, я не знаю, потому что я никогда не делала этого раньше, — призналась Гермиона. — Подожди, — старшая ведьма подняла голову и пристально посмотрела в ореховые глаза. — Ты хочешь сказать мне, что ты девственница? — Д-да? — Блять, — прорычала вампирша и полностью встала. — Белла? — Гермиона расплакалась. — О, милая, нет. Без слез, малышка, — она опустилась на колени рядом с диваном и вытерла слезы подушечкой большого пальца. — Это, пожалуй, лучшая информация, которую ты могла бы мне дать, — призналась она. — Я так не думаю, — покачала головой Гермиона. В этом не было ничего особенного. — Ты говоришь мне, что никто к тебе не прикасался и что я буду первой. Конечно, это самая лучшая информация! Ты чиста, и ты моя. Ты не принадлежала никому, кроме меня, — пояснила Беллатрикс, ее дыхание было прерывистым. Она была ведьмой-собственницей, и это было в десять раз хуже, когда дело касалось ее второй половинки. — Я твоя, — кивнула она. — Так и есть. Ты само совершенство. — Я не идеальна. Тогда мы можем продолжить с того места, на котором остановились? — Спросила она. Конечно, настроение было немного испорчено, но она была уверена, что Белла сможет исправить это в мгновение ока. — Нет, милашка, — покачала головой вампирша. — Я бы не смогла просто трахнуть тебя, не укусив, малышка. Я голодна. Я бы не смогла себя контролировать. Я бы не смогла этого сделать даже раньше, не говоря уже о том, что теперь, когда я узнала, что в тебе течет кровь невинной. — Что? — Давай предположим, что я наполовину сойду с ума, когда мы впервые сделаем это. Нет ничего лучше запаха и вкуса этой крови. Это очень грубо по отношению к тебе, не так ли? — усмехнулась она. — Прости, я просто оставлю это при том факте, что ты сводишь меня с ума во многих отношениях. — Значит, ты не хочешь… — она замолчала. — Я так хочу, но я бы укусила тебя за считанные секунды. Я сейчас едва могу держать себя в руках, и мы не делаем ничего неподобающего, — подмигнула она. — Но скажи мне одну вещь. Как получилось, что ты все еще девственница? У кого-то такого красивого и умного наверняка было много поклонников. — Не совсем? — она сказала. — Грязнокровка, помнишь? — Я убью каждого, кто когда-либо называл тебя так, — кипела вампирша. — Все в порядке, Белла, — улыбнулась она. — Я думала, что Рон будет единственным, но на шестом курсе он подцепил ту отвратительную девчонку, чтобы заставить меня ревновать, а потом все пошло наперекосяк. У нас даже на это не было времени, не говоря уже о мыслях. — О, у него наверняка были мысли, — хихикнула Беллатрикс. — Ты ужасна! — Гермиона рассмеялась. — Но потом мы отправились на охоту за крестражами, и с нами был Гарри и… Я не знаю. Этого просто не произошло. — Что ж, я рада, потому что мне, вероятно, пришлось бы убить его, если бы он прикоснулся к тебе. Я бы убила любого, кто прикоснулся к тебе. — Мы немного собственницы, не так ли? — Гермиона хихикнула. Как ей стала нравиться эта черта старшей ведьмы, было выше ее понимания, но она была. Это заставляло ее чувствовать себя желанной и особенной. — Насчет тебя? Всегда. — Ну, никто ко мне не прикасался, Белла. Старшая ведьма снова зашипела. Это признание было музыкой для ее ушей. Ее клыки снова удлинились, и ей пришлось встать. — Мне нужно пойти утолить голод, милашка. Или я ничего не могу тебе обещать, не говоря уже о безопасности. — Похоже, сегодня я буду спать одна, не так ли? — задумчиво произнесла девушка. — М-м-м, к сожалению. Спи крепко, малышка, — она поцеловала девушку в щеку и аппарировала прочь.