Часть 11
2 января 2024 г., 03:15
Гермиона училась в библиотеке с Живоглотом, мурлыкающим рядом с ней, когда услышала ужасный крик. Она осторожно положила книгу в нишу, а затем побежала в спальню Беллы. Шум был ужасным, учитывая, что она слышала крик на протяжении всего пути.
Она ворвалась в комнату Беллы, готовая убить любого, кто заставил кричать ее вампиршу так, но ее встретила темнота. Когда ее глаза привыкли, она увидела Беллатрикс, тяжело дышащую на кровати, и ворочающуюся с боку на бок.
Девушка не знала, что делать. Она просто не могла вынести того, как Беллатрикс было больно. Гермиона забралась на кровать и слегка встряхнула женщину.
— Белла, проснись. Это всего лишь сон. Проснись.
В считанные секунды Гермиона оказалась прижатой к кровати с поднятыми над головой руками и палочкой, прижатой к подбородку. У вампирши было страдальческое выражение лица, и она была готова нанести удар.
— Белла, это всего лишь я. Это я, — прошептала девушка. — Тебе приснился плохой сон, и ты закричала от боли, — продолжила она и сглотнула. Беллатрикс выглядела угрожающей с удлиненными клыками и широко раскрытыми зрачками. У нее был отстраненный взгляд, и Гермиона не была уверена, что вампирша вообще ее услышала.
— Белла, вернись ко мне. Пожалуйста? — Она задрожала. — Это я. Твоя родственная душа.
— Блять, — прорычала старшая ведьма, когда пришла в себя и выпустила девушку из своей хватки, поднимаясь с чужого тела, словно обожженная, и ложась рядом с ней. — Никогда! Никогда больше так не делай. Ты меня слышишь?! — Она зашипела.
— Тебе приснился плохой сон, — попыталась урезонить ее Гермиона.
— Я могла убить тебя! — Взвизгнула вампирша.
— Но ты этого не сделала, — заверила девушка и наклонилась ближе к другой женщине, поглаживая бледную щеку.
— Гермиона, нет. Ты не понимаешь. Я могла бы перерезать тебе горло своими ногтями или кинжалом, я могла бы просто убить тебя своей палочкой. Или, что еще хуже, я могла бы разорвать тебе шею своими клыками…
— Ты сказала, что этого не случится, — прошептала она с легкой улыбкой.
— Для того, чтобы выпить твою кровь, нет. Чтобы убить тебя, да.
— Мне жаль, — извинилась девушка. — Я только что услышала твой крик и подумала, что кто-то делает тебе больно.
— Никто не может причинить мне боль, милая.
— Это звучало совсем не так.
— Это были воспоминания, — вздохнула вампирша. — Обычно мои единственные кошмары — это воспоминания. Но ты не можешь врываться сюда и будить меня, милашка. Я могла бы… — она сглотнула.
— Ты кричала от боли, — ответила девушка и еще крепче прижалась к другому телу, только сейчас осознав, что на Беллатрикс снова была ночная рубашка, которая почти ничего не прикрывала. — Я терпеть не могу этот звук. Я всегда буду тебя будить.
— Нет, — вампирша покачала головой. — Ты не можешь этого делать, Гермиона. Даже после укуса ты не должна этого делать. Я могу убить тебя, если ты разбудишь меня, пока я все еще наполовину в мире грез.
— Ты не убила меня, — повторила девушка.
— Я была недалека от этого.
— Я не могу слушать, как ты так кричишь и ничего не делать, Белла.
— Тебе придется научиться.
— Нет, Белла, я не могу игнорировать этот звук! Может быть, я и не буду пытаться встряхнуть тебя или что-то в этом роде, но я тебя разбужу. Даже не пытайся убедить меня в обратном.
— Я вижу, ты действительно Гриффиндорка, моя храбрая львица.
— Это не имеет к этому никакого отношения, — покраснела она.
— Это имеет к этому самое непосредственное отношение. Если бы я сказала кому-нибудь в Слизерине, что убью их, если они меня разбудят, они просто не стали бы меня будить. Они бы не лезли не в свое дело.
— Неправда. Никто не смог бы вынести этого крика боли.
— Возможно, ты будешь удивлена.
— И вообще, о что тебе снилось? — Гермиона посмотрела Белле в глаза.
— Как я уже сказала, это были воспоминания, — ответила она, уже готовая сменить тему.
— Ты так сильно кричала, — прошептала девушка.
— Что ж, — вздохнула она, поглаживая каштановые кудри.
— Скажешь мне? — Взмолилась девушка.
— На самом деле ничего особенного. Это было воспоминание о том, как мои родители впервые познакомили меня с Круцио. По-моему, мне было пять лет.
— Что?! — Гермиона вскрикнула от ужаса и подняла голову, чтобы посмотреть на Беллу.
— Я выросла в иной семье, милая. И в иное время тоже, — ведьма просто пожала плечами.
— Что ты такого сделала, что они применили к тебе это проклятие? На пятилетнем ребенке!
— Кажется, я начала болтать за ужином. Это не подобало молодой чистокровной девушке.
Гермиона не знала, что сказать. Это признание лишило ее дара речи.
— Милая, ты должна понять, что тогда все было по-другому. Ты также должна понимать, что я из очень влиятельной и знаменитой семьи. Меня и моих сестер приучали вести себя должным образом, преподносить себя соответствующим образом…
— Я никогда не думала, что родитель может применить такое проклятие к своим детям.
— Они не так часто применяли его к моим сестрам. Видишь ли, я была тем, кто должна была хорошо себя вести и подавать им пример. Они копировали все, что я делала, — усмехнулась вампирша. — Итак, если я плохо себя вела, мой отец применял на мне Круцио у них на глазах. Чтобы научить их, что плохое поведение имеет последствия.
— Совершенно ужасно, — усмехнулась Гермиона.
— Это было лучше, чем когда он пытал их. Обычно я добровольно соглашалась на наказание, потому что не могла смотреть, как их пытают. Это было хуже, чем любое Круцио, когда-либо применявшееся ко мне.
— Белла, — задохнулась девушка. Она прижалась к боку вампирши и погладила бледную щеку большим пальцем. Она всегда думала, что у Беллатрикс на самом деле не было хорошего прошлого, но это определенно выходило за рамки того, что она могла себе представить.
— Все в порядке, ты же знаешь.
— Неправда, — покачала она головой. — Почему ты не сопротивлялась? По крайней мере, когда ты была старше?
— Ну, родители были авторитетом. Это не похоже на то, что ты могла бы просто кинуть в них Круцио обратно. Конечно, я пыталась, — ухмыльнулась она. — Но моим наказанием за это было наблюдать, как причиняют боль Цисси и Энди. Я не могла этого вынести. Я больше никогда не пыталась снова.
— О, Белла, — выдохнула Гермиона и нежно поцеловала ее. Ей было больно за женщину. Она также понимала весь этот бунт.
— Ну, если тебе от этого станет легче, однажды что-то щелкнуло, — призналась Беллатрикс. — Я уже была взрослой, и у нас с отцом возникли разногласия по поводу моей свадьбы. Он пытал меня. И я почувствовала, как что-то меняется в моем сознании. Я абсолютно отстранилась от своих чувств. У меня их не было и до сих пор нет. Я ничего не чувствую ни к кому, кроме тебя. Я забочусь о своих сестрах, но это узы создателя. Я ничего не чувствовала с тех пор, как в тот день что-то щелкнуло у меня в голове. Ничего, кроме гнева.
— И как это должно заставить меня почувствовать себя лучше?
— Я не знаю, — пожала плечами вампирша. — Я просто… Я не чувствую боли. Во всяком случае, эмоционально.
— От этого я не чувствую себя лучше. Я не могу представить, с какой травмой тебе пришлось столкнуться, если ты отстранилась от своих чувств, Белла.
— Это было очень давно.
— Ты только что сказала мне, что у тебя их до сих пор нет.
— Не было, пока я не встретила тебя.
— По крайней мере это то, что исправила связь.
— Ну, я бы так не сказала, — она хихикнула. — Я чувствую что-то по отношению к тебе, дорогая, но ни к кому другому.
— Думаю, меня это устраивает, — пожала плечами Гермиона.
— Ох, так сейчас все нормально? — Беллатрикс усмехнулась.
— Заткнись, — пробормотала она в шею Беллы. — Ты теплая. Почему ты теплая?
— Ты бы предпочла, чтобы я была холодная? Я думаю, что смогу сделать так, с помощью заклинания.
— Нет! — Гермиона взвизгнула. — Определенно, чтобы теплая, — сказала она и уткнулась носом в затылок вампирши. — Это просто было неожиданно.
— Ну, я же не мертва, малышка, — хихикнула Беллатрикс.
—Это хорошо.
— И тебе следует уйти, сладкая. Кстати, который сейчас час?
— Нет, — ответила она. — Мне и здесь прекрасно, спасибо. Сейчас около двух дня.
— Значит, я все еще могу немного поспать. И ты бы совсем не возражала, если бы мои клыки вонзились тебе в шею?
— Я не знаю. Наверное, но точно не «совсем не возражала».
— Тогда молчи, слезай с кровати, ты, маленькая дразнилка!
— Маленькая дразнилка?! — Гермиона ахнула, и соскользнула с кровати. — Ты снова надеваешь это, что почти не оставляет простора воображению, и обвиняешь меня в том, что я дразню тебя?!
— Я всегда сплю в этом, сладкая. Может быть, если бы ты не была так непреклонна в том, чтобы проводить свои дни в моей постели, ты бы даже не узнала, — подмигнула она.
— Я. Я… Ты так раздражаешь! — Прокричала Гермиона.
— Бьюсь об заклад, это, должно быть, очень досадно, когда старая добрая я так раздражаю тебя, — ухмыльнулась вампирша. — Но тебе не обязательно бороться с этим, малышка. Просто вернись в постель, и я заставлю все эти мысли уйти из твоей головы, — проворковала она. — Ну, через несколько часов, — подмигнула она.
— Ты абсолютно невыносима!
— Что бы ни подпитывало твой огонь, — вампирша послала ей воздушный поцелуй. Затем ее ухмылка исчезла, и она посмотрела на свое предплечье, где была отвратительная отметина. — Черт, — прошипела она.
— Что-то не так? — Спросила Гермиона.
Раздался еще один вздох, и Беллатрикс вздрогнула. Она с помощью магии переоделась в свою мантию и повернулась к Гермионе.
— Тебе нужно остаться, пока я не скажу тебе выйти, поняла?
— Что? Где?
— Здесь. В этой комнате. Мне нужно идти, — сказала Беллатрикс и вышла из комнаты, оставив Гермиону изумленно смотреть ей вслед.
———
— Белла, — Воландеморт поприветствовал ее, когда она вошла в кабинет.
— Том, — Беллатрикс кивнула головой в знак благодарности. Он редко приходил к ней домой, но это определенно было не в первый раз. — Нагини, — поприветствовала она и питона. Она знала, что ему это нравится.
—Я должен был прийти сам, чтобы сообщить тебе о последних событиях и попросить тебя отправиться на задание. Видишь ли, я послал сюда Люциуса, но он не предоставил никакой информации, о которой я его просил. Иногда я удивляюсь, почему я все еще сохраняю ему жизнь, — сказал он со вздохом.
— Это была моя вина, милорд, — ответила она. — Я была в отвратительном настроении. Скажем так, я не дала ему возможности что-то сказать.
—А-ха, — улыбнулся мужчина. — Что ж, в таком случае, он, возможно, проживет немного дольше.
— Присаживайтесь, — Беллатрикс указала на стол и стулья. — Не хотите ли чего-нибудь выпить?
— Было бы неплохо выпить бокал бренди «Драконья бочка», если у тебя есть, — ответил он и сел за стол.
— Кричер! — Беллатрикс позвала домового эльфа. — Принеси нам два бокала и бутылку бренди «Драконья бочка».
— Да, мадам, — сказал он и аппарировал прочь.
Беллатрикс сидела за столом и гадала, что же было такого важного, что заставило Тома прийти самого. Должно быть, это касалось Избранного.
— Мальчик проник в министерство несколько месяцев назад. Я не знаю почему, — начал Воландеморт, когда Беллатрикс налила им обоим по бокалу бренди. —Так вот, он пытался проникнуть в Гринготтс. Опять же, я не знаю почему, — он вздохнул, и Беллатрикс напряглась. Была только одна причина, по которой он мог это сделать. Причина, о которой никто не знал. Только она сама и ее вторая половинка. Теперь, по-видимому, еще и Гарри Поттер. Она начала закипать. — Я полагаю, ты знаешь не больше меня, и поэтому мне нужно, чтобы ты нашла его, Беллатрикс.
— Я полагаю, он не хотел взять несколько галеонов из своего хранилища, не так ли, — пошутила она, чтобы отвлечь внимание.
— Я так не думаю, нет, — горько усмехнулся он. — Чашка, которую я тебе дал, цела?
— Да, мой Лорд, — ответила она. В конце концов, чаша была в безопасности. В хранилище. В месте, куда Поттер пытался проникнуть. Гермиона, должно быть, сказала ему…
— Хорошо, очень хорошо.
— Я бы не стала разочаровывать тебя, Том.
—Я знаю это, Белла. Ты единственный человек, на которого я могу положиться.
Дверь в кабинет открылась, и вбежал Живоглот, за которым следовала Гермиона. — Иди сюда, глупый кот! — прошипела она и замерла, когда поняла, кто пристально наблюдает за ней с другого конца комнаты.
Холодные глаза Безносого, однако, огорчили ее не так сильно, как предательский взгляд ее вампирши. Что она ей сказала?!
— Извините, я… — сказала она и повернулась, чтобы уйти в том направлении, куда ушел ее кот.
— О нет, останься, грязнокровка, — прошипел Воландеморт. Он встал из-за стола одновременно с Беллатрикс, а Гермиона застыла на своем месте. — Я уверена, ты пришла сказать мне, где твой драгоценный Поттер, не так ли? — Рявкнул он.
Девушка покачала головой.
— Нет? — Задумчиво произнес он. — Ну, тогда… Круцио! — крикнул он и ударил девушку проклятием.
Она закричала и упала на пол, ноги не держали ее.
Беллатрикс пролила слезы от боли, которую она испытывала через связь, но не издала ни единого звука. Она не могла. Хорошо, что она все-таки привыкла не показывать свою боль.
— Том, — выдохнула она, когда достаточно собралась с силами и магией вытерла слезы. Он остановился и посмотрел на нее. — Я похитила ее, чтобы привлечь на нашу сторону, — начала она. Без ведома Воландеморта она также начала залечивать раны и позаботилась о боли, которую испытывала девушка. Без палочки. — Избранный сам многого не поймет, и если бы мы смогли привлечь ее на нашу сторону, она была бы ценным дополнением.
Воландеморт пристально смотрел на нее, пытаясь прорваться сквозь барьеры в ее сознании, но безуспешно. Беллатрикс всегда охраняла его сверх его возможностей.
— Я ценю твой жест, Белла, — заявил он. — Я уверен, что у тебя были свои причины для этого. Я, однако, никогда не буду учить и приветствовать грязнокровку среди нас.
— Но…
— Никаких «но», — прошипел он. — Тебе нужно убить ее. Лучше бы ей умереть до того, как я навещу ее в следующий раз, — проинструктировал он и, бросив последний полный отвращения взгляд на Гермиону, аппарировал прочь вместе со змеей.
Беллатрикс почти подбежала к девушке на полу, чтобы посмотреть, нет ли каких-либо повреждений, но увидела, что она прекрасно подлатала ее своими беспалочковыми заклинаниями.
— О чем ты только думала?! — Она рявкнула, когда поняла, что девушка больше не в опасности.
— Живоглот сбежал, а я…
— А ты что?! — Прошипела она.
— Мне жаль. — Она всхлипнула.
Беллатрикс было больно видеть свою вторую половинку такой, это было почти невыносимо, когда он мучил ее… Но опять же, действительно ли Гермиона была ее безусловной любовью?
— Тебе и должно быть, потому что теперь мне придется убить тебя, — рявкнула она и встала.
Гермиона тоже поднялась на ноги и ахнула. — Я думала, что я важнее… — пробормотала она.
— О да, да, так и было. Пока ты не вонзила мне нож в спину! — Закричала Беллатрикс и прижала девушку к ближайшей стене. — Как ты ему сказала?! — Закричала она прямо ей в лицо. — Было ли все это просто притворством? Просто отвлекающий маневр?! Ты утверждаешь, что хочешь меня, чтобы я не остерегалась?! — Она продолжила, и боль на ее лице заставила Гермиону страдать сильнее, чем камни стены, давящие ей на позвоночник.
— Сказать кому что? — Она сглотнула.
— Избранному, конечно! Как еще он мог узнать о чаше, а?! — Рявкнула она, и ее клыки удлинились. Ее переполняли эмоции.
— Белла, я не понимаю, о чем ты говоришь, — прошептала девушка. — Я действительно хочу тебя. Здесь нет никакого притворства.
— Нет, не хочешь. Теперь я понимаю это. Ты использовала связь, чтобы одурачить меня. Я на секунду подумала, что, может быть, может быть, я действительно нужна тебе такой, какая я есть, но это было принятие желаемого за действительное, не так ли? Ты обманула меня, заставив поверить тебе, и при первом же удобном случае нанесла мне удар в спину.
Гермиона заплакала. Заплакала, потому что услышала, как эта уверенная в себе, абсолютно невозмутимая женщина говорит такие вещи… Верит в эти вещи. Это заставило ее сердце разлететься на мелкие кусочки.
— Ты нужна мне, дурная, — заверила девушка и поцеловала ее. Если бы ей предстояло умереть, она сделала бы это с достоинством. Она будет бороться. Целоваться с разъяренной вампиршей, несомненно, было равносильно желанию умереть, но она ничего не могла с собой поделать. Белле было больно, и девушка не знала, как это исправить.
Гермиона провела языком по полным губам, а затем проделала то же самое с каждым клыком, прежде чем погрузиться в рот Беллы, пробуя ее на вкус. Вампирша зарычала и еще сильнее прижала девушку к стене, отвечая на поцелуй со всей свирепостью.
Ее клыки слегка скользнули по языку ведьмы, и из него полилась кровь. Беллатрикс застонала от удовольствия, почувствовав этот вкус.
— Черт, — прорычала она, когда поняла, что произошло, и оторвалась от рта, тяжело дыша.
— Шаг за шагом, хорошо? — Усмехнулась девушка, обхватив лицо женщины.
— Твой язык… Мне так жаль, — земля снова начала уходить из-под ног.
— Мне все равно. Я не возражала. Честно говоря, едва заметила.
— Дорогая… — выдохнула она.
— Я хочу тебя, Белла. Я действительно, действительно хочу. В последнее время я думаю только о тебе. Я не хочу быть вдали от тебя. Я не знаю, что он тебе сказал, что заставило тебя так отреагировать, но это не притворство. Ты моя родственная душа, черт возьми. Ты говоришь, что тебе больно, когда мне больно, но Белла? Мне тоже больно, когда тебе больно. Я этого не чувствую, но я вижу это, и это причиняет боль.
— Значит, ты не рассказала Флэшу-Шраму о кубке? — Спросила она, пытаясь выровнять дыхание и проигнорировать все, что только что сказала Гермиона. Она не проявляла никаких чувств. Не знала, как с ними обращаться.
— Я бы не стала, даже если бы знала как, — заверила она. —Я ему не говорила.
— Тогда почему он оказался в Гринготтсе? Пытаясь проникнуть в мое хранилище?
— Он это сделал? — Спросила девушка, совершенно потрясенная. — Я ему не говорила. Я клянусь. Джинни я тоже больше не писала, — пояснила она. — Ха! — радостно воскликнула она. — Крюкохват был схвачен вместе с нами, а затем спасен Добби. Я думаю, он, должно быть, что-то сказал Гарри и помог ему понять, — просияла она, когда поняла это. — Ты действительно взбесилась, когда узнала, что меч у нас. Гарри мог бы сложить два и два вместе. Он не так глуп, как ты думаешь.
— Возможно, — вздохнула женщина. — Теперь ты действительно гордишься собой, не так ли? — Усмехнулась она.
— Да! Потому что я ему не сказала, а тебе нужны были доказательства.
— Прости, — снова вздохнула она.
— Белла? — Спросила девушка.
— Да?
— Ты действительно поверила, что мне удалось вот так использовать связь против тебя? Что я бы так поступила?
— Да, — только и сказала она.
— Хорошо, теперь слушай меня очень внимательно, — сказала Гермиона и пристально посмотрела в черные глаза. — Я знаю, ты через многое прошла, и у тебя нет ни единой причины кому-либо доверять, но, Белла, я не просто какой-то случайный прохожий. Я та, с кем тебе суждено быть. Я не могу причинить тебе боль, даже если бы захотела. А я этого не хочу. Я так не хочу больше видеть, как тебе больно. Ты самое сильное и умное существо, с которым я сталкивалась, и я позабочусь о том, чтобы тебе больше никогда не было больно. Ты заслуживаешь любви, ты же знаешь.
— Прекрати, — она покачала головой, пытаясь освободиться от девушки.
— Нет, я не остановлюсь, — заявила младшая волшебница и взяла лицо Беллы в свои ладони. — Я перестану делать что-либо ко всему остальному, о чем ты меня попросишь, но только не к этому. Ты заслуживаешь всего хорошего, что есть в этом мире. Ты заслуживаешь любви, ты заслуживаешь счастья… Ты заслуживаешь кого-то, кто заставит тебя улыбнуться. Меня не волнует, что ты убивала людей. Вероятно, они сами были не так уж хороши. Ты. Заслуживать. Чтобы. Быть. Любимой.
Беллатрикс не ответила. Ее подбородок задрожал, и она, ошеломленная, заплакала. Несколько минут назад она была готова убить девушку, потому что считала, что ее предали. Она верила, что это милое создание предало ее. Она была такой глупой.
— О, иди сюда, — сказала Гермиона и обняла женщину, нежно поцеловав ее в висок. — Я больше не буду мучить тебя словами, — усмехнулась она и прижала вампиршу к себе, пока та не успокоилась, пытаясь обдумать, что означал для них визит Безносого. Что произойдет сейчас? Он будет ожидать, что она мертва…
Однако этот момент был прерван самим Безносым. Каким-то образом он снова аппарировал в комнату со змеей.
— Ну, разве это не прекрасно, — выплюнул он. — Я вернулся, чтобы сообщить тебе, что тебе нужно немедленно убить грязнокровку. Она может быть опасна, -— усмехнулся он.
— И к чему я возвращаюсь? Я даже не могу сказать, — прошипел он. — Ты вызываешь у меня отвращение, Беллатрикс. Как ты могла позволить такой грязи прикоснуться к себе?
— Прошипел он. — Но, может быть, есть какое-то объяснение? — Внезапно он склонил голову набок. — Ты изобрела новый способ пытать и убивать их?
— Нет, мой Лорд, — ответила она и высвободилась из объятий Гермионы. Магией она снова вытерла слезы, прежде чем повернуться и посмотреть на него. Однако она не отодвинулась от девушки. Она прикрывала ее своим собственным телом.
— Ты больше не имеешь права так меня называть! — Выплюнул он. — Круцио! — Он послал проклятие, направленное на вампиршу, прежде чем она успела среагировать. Оно ударило ее, и она закричала от боли. Рядом с Гермионой. Беллатрикс не упала на пол, как все остальные, она просто побледнела и закричала, отодвигаясь от девушки.
— Прекрати это, ты ужасный человек! — Гермиона вскрикнула, когда Белла схватилась за стол, чтобы не упасть. К ее удивлению, Воландеморт действительно остановился. Однако он остановился, чтобы обратить на нее свое внимание.
— Гермиона, не так ли? — Прошипел он. — Мне нравится знать имена, когда я убиваю, — засмеялся он и поднял палочку для удара. — Сделай так, чтобы там было уютно твоим друзьям. Они скоро присоединятся к тебе.
Воландеморт начал выкрикивать смертельное проклятие, но Беллатрикс подняла свою собственную палочку и начала дуэлировать с ним. Она ни за что не позволила бы ему причинить вред девушке. Она не могла убить его, она знала это. Не было бы никакого смысла демонстрировать ему свою силу, когда крестражи все еще были целы. Ей просто нужно будет продержать его достаточно долго, прежде чем аппарировать вместе с Гермионой.
Он все еще пытался прицелиться в девушку и был разочарован, когда не смог одолеть Беллатрикс. Затем он повернулся к Нагини и заговорил на змеином языке. Беллатрикс не расслышала, что он прошипел, она просто увидела, как змея начала отползать от него в сторону Гермионы.
Девушка тоже это заметила. Нагини была слишком быстра, а Гермиона все еще была всего лишь студенткой, она не знала ни одного заклинания уничтожения змей. Воландеморт не позволял Беллатрикс сделать перерыв, чтобы разрешить ситуацию. Гермиона была предоставлена самой себе. Она применила Аваду Кедавру, но это нисколько не повредило змее. Она потеряла всякую надежду. Она умрет, и это мерзкое существо станет ее погибелью. Когда она приготовилась к неизбежному, что-то блестящее привлекло ее внимание боковым зрением. Она увидела меч, схватила его и одним быстрым движением отрубила Нагини голову.
Она не ожидала, что змея просто исчезнет в черном дыму, который принял форму головы Волдеморта.
Она также не ожидала, что Беллатрикс прыгнет сквозь неестественный черный дым, схватит ее за руку и аппарирует прочь.
Они приземлились где-то снаружи, на снегу, в полной темноте, перед каким-то внушительным построенным домом, окруженным елями.
— Ты в порядке, — выдохнула Беллатрикс и обняла девушку. — Ты в порядке, ты в порядке, — повторяла она нараспев.
— Я в порядке, Белла, — заверила она. — Где мы? — Она посмотрела через плечо старшей ведьмы и не увидела ни единого огонька, исходящего из дома. Они были совершенно одни. Она также поняла, что все еще держит меч Гриффиндора.
— В Лапландии, — ответила вампирша, все еще крепко сжимая девушку. — Это безопасное убежище. Никто на Земле не знает о его существовании. Даже мои сестры.
Гермиона кивнула. Тогда они были в безопасности.
— Итак, Нагини была…
— Крестражем, да.
— И я убила ее… — она сглотнула.
— Нет, ты уничтожила очень темную магию, милая, — Беллатрикс выпустила девушку из своих объятий, чтобы посмотреть ей в глаза. — Нагини прожила неестественно долго, и у нее не было души того существа, которым она была раньше. Это был всего лишь крестраж. Ничего больше.
— Меч… — прошептала она и посмотрела на него.
— Да, может уничтожить самую темную магию. Он должен был быть в моем хранилище.
— Он просто возник из ниоткуда, — ответила Гермиона, сама в это не веря.
— Ну, я не стала класть его в хранилище после того, как ты впервые привезла его в поместье Малфоев. Я отнесла его в замок и заколдовала. Предполагалось, что он придет к тебе, если ты подумаешь, что кто-то пытается тебя убить.
— Почему? Ты знала, что это произойдет?
— О нет, малышка, — усмехнулась Беллатрикс. — Меч — единственное оружие, которое может убить меня. Предполагалось, что он защитит тебя от меня.
— Белла, это… — Она снова сглотнула и уронила меч. Внезапно, он показался слишком тяжелым.
— Нет необходимости в таком драматизме, — ухмыльнулась вампирша. — Тебе все равно пришлось бы очень постараться, чтобы проткнуть меня им, так что подними его, сладкая.
— Я бы не стала тебя пырять ножом! — Гермиона взвизгнула. — Я не могу поверить, что ты это сделала, — выдохнула она. — Я имею в виду, зачаровывала его.
— Ну да, — пожала она плечами. — Я не знала, как долго ты будешь давить на меня, и я знала, что в конце концов сорвусь. К счастью, ты никогда не давила настолько сильно, чтобы мне захотелось убить тебя.
— Ты сказала, что физически не можешь.
— Я не могу, но если ты испугалась за свою жизнь, мне нужно было, чтобы у тебя была какая-то форма защиты.
— Но обычно он хранится у тебя в хранилище?
— Да, — кивнула Беллатрикс. — Давай отведем тебя внутрь, малышка. Ты замерзла.
— Белла, — прошептала Гермиона и не пошевелилась. — Чаша… — она сглотнула. — Нам нужно достать чашу, — пояснила она.
Беллатрикс посмотрела на нее и вздохнула.
— Гарри не может достать его из твоего хранилища, и даже если бы он его достал, меча у него больше нет. Нам нужно уничтожить ее.
— Гермиона, — простонала вампир.
— Пожалуйста, — выдохнула она. — Пожалуйста, пошли кого-нибудь туда и забери ее. Белла, это очень важно. Мы не можем позволить ему победить. Он отвернулся от тебя в ту же секунду, как увидел меня там. Как, по-твоему, я выживу, если он победит?
— Прекрасно, прекрасно! — Прошипела она второе слово.
— Пожалуйста, — повторила девушка.
Затем она просто увидела, как Беллатрикс аппарировала с хлопком и вернулась через пять секунд с чашей в руке.
— Как? — Гермиона посмотрела на нее с благоговением.
— Я могу аппарировать прямо в свое хранилище, — пожала плечами вампир.
— Но это же…
— Невозможно? — Беллатрикс закончила, улыбаясь.
— Да. То же самое, что международные путешествия без портключей!
— И все же мы здесь. С чашей из моего хранилища, — усмехнулась старшая ведьма.
— Но… — Гермиона раздраженно фыркнула.
— Дорогая, — вздохнула она. — Я Блэк, пожиратель Смерти и вампир. Твои стандартные правила на самом деле не распространяются на меня, — мягко сказала она и погладила персиковую щеку, которая теперь была очень холодной из-за температуры снаружи. — И нам действительно стоит пойти внутрь. Ты замерзла.
— Ты больше не Пожиратель Смерти. Я имею в виду, ты же не будешь бороться за него, правда? — Она умоляюще посмотрела в черные глаза.
— Полагаю, я не буду. Все еще Блэк и вампир. Одно это меня вполне устраивает.
Девушка кивнула. — Тебе следует уничтожить чашу, — предложила она.
— Я не могу этого сделать, — покачала она головой.
— Ты можешь, — заверила Гермиона. — И тебе следовало бы. Черт возьми, он только что применил на тебе Круцио! Он заслуживает того, чтобы почувствовать немного боли.
— Заслуживает ли? — Беллатрикс ухмыльнулась.
— Да, — ответила девушка, не задумываясь. Если бы кто-то заслуживал боли, то это определенно был бы Безносый.
— Может быть, его просто очень плохо понимают, — она игриво склонила она голову набок.
— Нет, это не так. Тебя плохо понимают, а не его.
— Тогда, я думаю, ты должна быть той, кто причинит ему боль, не так ли? — Вампирша ухмыльнулась и невесомо поцеловала ее в щеку.
— Белла, я только что убила…
— Уничтожила, — немедленно поправила вампирша.
— Ладно, уничтожила один крестраж. Мы с ним квиты. Теперь твоя очередь.
— Милая, я не могу, — она снова покачала головой, игривость исчезла.
— Да, ты можешь, — твердо сказала она и подняла меч со снега. Она вложила его в руку Беллы, забирая чашу из другой. Она создала с помощью магии валун и поставила на него чашу. Затем вернулась к другой женщине и взяла ее лицо в ладони. — Это за все то, что он тебе сделал. Держу пари, это был не первый раз, когда он пытал тебя. Твой долг, каким бы он ни был, полностью выплачен.
Суматоха в голове Беллы убивала девушку. Старшая ведьма несколько раз переводила взгляд с чаши на ее глаза и не могла пошевелиться.
— Белла, пожалуйста, помоги мне уничтожить его. Он хочет моей смерти. Если он победит, я умру, — выдохнула она, и этой фразе удалось вывести Беллатрикс из себя. Вампирша закричала, высвободилась из объятий девушки и одним быстрым взмахом меча разрубила чашу пополам.
Снова появилось много черного дыма в форме Воландеморта. На этот раз у него было три головы, и Гермиона бросилась к Беллатрикс, которая упала на колени и зарыдала. Она села на снег и обняла женщину сзади. Она начала бормотать что-то успокаивающее, слегка покачивая их.
— Я так горжусь тобой, черный котенок, — сказала она наконец.
— Никогда больше не называй меня так, — усмехнулась старшая ведьма.
— Но… — Гермиона надулась.
— Нет.
— Это нечестно! Я не накладывала вето ни на одно из твоих прозвищ для меня.
— Потому что ты любишь их всех, — она повернула голову и подмигнула.
— Неправда, — солгала она.
— Ох? Тогда какой из них тебе не нравится? Хммм?
— Ну… Я имею в виду… Там определенно есть…
— Ты имеешь в виду, что сейчас нашелся? — Ухмыльнулась она.
— Заткнись, — сказала Гермиона и зарылась головой в черные растрепанные кудри.
— Что за девушка, — проворковала вампирша.
Они оставались в таком положении несколько минут, прежде чем Беллатрикс достаточно успокоилась, чтобы покинуть место, где она открыто заявила, что ее служба Воландеморту больше недействительна. Она чувствовала себя странно, но почему-то легче. Это было похоже на то, как будто тяжелый груз свалился с ее плеч. Тот факт, что Гермиона обнимала ее и успокаивала только мыслями, определенно очень помогал. Затем девушка начала дрожать, и на этот раз это было не столько от возбуждения, сколько от того факта, что она сидела в снегу в месте, где температура была намного ниже нуля.
— Вставай, малышка. Давай отведем тебя внутрь, — она поцеловала персиковую щечку и помогла Гермионе подняться. Они направились к дому, когда вспышка зеленого света озарила небо. Гермиона немедленно подняла палочку, готовясь к худшему. — Полегче, милашка. Это не Он. Это Северное сияние, — объяснила она.
— Что?
— Верно. У нас в Великобритании такого не бывает, не так ли, — улыбнулась Беллатрикс. — Это цветовой узор, вызванный солнечным ветром, его также называют полярными сиянием. Я полагаю, ты тоже о них не слышала.
Девушка покачала головой и, как только поняла, что им ничего не угрожает, смогла насладиться захватывающим видом у них над головами.
— Ну, я и сама испугалась, когда впервые увидела это здесь, — усмехнулась вампирша и обняла Гермиону сзади. — Однако нам придется понаблюдать за ним завтра. Ты замерзла, милая.
— Но оно такое красивое, — выдохнула Гермиона, не в силах оторвать глаз.
— Это здесь очень частое явление, я обещаю. Одна из причин, почему в доме так много огромных окон. Мы можем наблюдать за ними изнутри. С места, что перед камином.
— Окна будут за занавесками, Белла. Тебе не нравится дневной свет, — задумчиво произнесла Гермиона и направилась к дому.
— Здесь нет занавесок, — пояснила она. — Сейчас полярная ночь.
— Что?
— В это время здесь почти нет солнечного света. Это просто ночь на протяжении всего дня. Мне очень жаль.
— Нет дневного света?
— Нет.
— Это…
— Прости, милая. Это единственное безопасное место, которое у меня есть. Очевидно, что есть много поместий, но Он знает о большинстве из них, мои сестры знают обо всех, кроме этого. Здесь на много миль вокруг нет ни души. Очевидно, что он все еще заколдован и находится под чарами. Магглы этого не видят. Хотя я никогда не встречала здесь ни одного из них. Он слишком далеко на севере, здесь вокруг ничего нет. Они бы умерли.
— Все в порядке, — заверила девушка. — На самом деле это выглядит волшебно.
— Это так, — мягко улыбнулась вампирша.
— Я думаю, тебе потребуется некоторые время, чтобы привыкнуть. поскольку человеческое тело устроено так, чтобы ожидать солнечного света, но ты — предназначение ночного существа. Может быть, ты воспримешь это лучше. Я искренне надеюсь на это.
— Белла, все в порядке. Правда, — снова заверила ее девушка. В любом случае, шторы в замке обычно были задернуты. — Она открывала их только в библиотеке, чтобы читать, сидя у окна, но большинство окон в замке были закрыты.
Они вошли в дом, и Беллатрикс немедленно зажгла огонь своей палочкой. Конечно, они могли бы использовать высушивающее и согревающее заклинание, но, если быть честной, согревающее заклинание никогда не работало так хорошо, как огонь.
Она включила свет, и хижина ожила. Стены и интерьер были сделаны из дерева, и во всей комнате чувствовалось очень уютно.
— Подожди, разве нам не следует выключить свет? Что, если нас кто-нибудь увидит? — спросила Гермиона, когда наконец избавилась от своих промокших джинсов.
— Дом зачарован, милая. У нас все будет хорошо. Мы просто не можем аппарировать повсюду, потому что у Него наверняка есть свои способы находить людей. И он действительно хочет найти нас. Но когда дело доходит до света и огня, мы можем делать все, что нам заблагорассудится.
— Разве ты только что не сказала, что здесь абсолютно ничего нет? — Спросила она и сняла пуловер и футболку.
— Да? — Неуверенно спросила Беллатриса.
— Я имею в виду, как насчет еды?
Дерьмо. — Что ж, с едой я все улажу. Я расскажу тебе завтра. И насчет моей… Я что-нибудь придумаю, — ответила Беллатрикс и поняла, что она очень серьезно облажалась. Она никогда не оставалась здесь дольше нескольких дней. Она могла бы также аппарировать в ближайшую деревню, которая находилась примерно в ста милях отсюда, и просто покормиться у маггла. Как бы это ни было отвратительно, здесь не было волшебников или ведьм, так что она не могла быть разборчивой. Но сейчас? Аппарирование не было вариантом. Могла ли она питаться животными? Она никогда не пыталась. Это вызывало у нее отвращение. Однако она догадывалась, что это возможно.
— Белла? — Спросила Гермиона, когда снова увидела смятение в другой женщине.
— Все хорошо, малышка. С нами все будет в порядке, — заверила она. Здесь водились северные олени. Она могла бы попробовать их. Отвратительно.
— Хорошо, — кивнула Гермиона, совсем не убежденная. Она стояла перед камином в нижнем белье и медленно начинала согреваться. Она отчасти отдавала себе отчет в том, что на ней почти нет одежды, но это ее не беспокоило, потому что она замерзла.
Беллатрикс ухмыльнулась, а затем сглотнула. Ее вторая половинка была совершенна. Абсолютно невинная и такая, такая милая. Однако, она должна была прикрыть обзор, если Гермиона подольше хотела оставаться невинной. Женщина призвала пушистое теплое одеяло и укутала в него девушку. — Знаешь, не очень-то помогает, если ты остаешься почти голой, когда тебе холодно, — она поцеловала ее в щеку и обхватила руками девушку, положив подбородок ей на плечо, абсолютно довольная.
— Я хотела, чтобы у огня не было преграды, — объяснила она.
— Ох? Так вот как это работает? — Проворковала Беллатрикс.
— Ну, честно говоря, не совсем. Это одеяло и твое тело намного лучше.
— Я рада, — тихо ответила она. Беллатрикс уже с помощью магии переоделась в сухую одежду, но только из-за Гермионы. Она не чувствовала ни холода, ни снега и не могла заболеть.
Они смотрели на огонь в объятиях друг друга и оба пытались осмыслить весь прошедший день и его события. Подумать только, что все это натворил Живоглот… Если бы он не убежал с безоаром во рту, который был нужен ей для приготовления зелья, Гермиона не попыталась бы поймать его и не ввалилась бы в кабинет.
Живоглот. Дерьмо. Живоглот!
— Милая, в чем дело? — Спросила Белла, когда почувствовала, что ее вторая половинка расстраивается.
— Живоглот! — Всхлипнула девушка. — Он остался там! Он… — Она поперхнулась.
— С ним все будет в порядке, малышка. Кричер позаботится о нем, — заверила старшая ведьма.
— Но если Безносый…
— Он не причинит ему никакого вреда.
— Откуда ты можешь знать? — Она повернулась, чтобы посмотреть в черные глаза, и заплакала.
— Потому что он был слишком занят, пытаясь поймать нас, — ответила она. — Когда ты убила Нагини, он упал. У меня было около секунды, прежде чем он поймет, что произошло и кто это сделал. Итак, я перепрыгнула через комнату и аппарировала нас прочь. Конечно, он знал, что я это сделаю, поэтому попытался поймать нас, но опоздал на секунду. Однако, этим маневром он покинул замок.
— Но что, если он вернется, когда узнает, что не поймал нас?
— Он не сможет этого сделать, — мягко улыбнулась Беллатрикс. — Замок защищен магией крови, и, что самое главное, он защищен одним удобным заклинанием, которое позволяет входить только людям с добрыми намерениями, — объяснила она, поглаживая персиковую щеку большим пальцем. — Пожиратели смерти часто входили в замок, чтобы обратиться за советом или просто составить планы на следующую миссию. Однако никто из них никогда не хотел причинить мне вреда. Если бы это было так, их встретила бы кирпичная стена, и они никак не смогли бы проникнуть в замок. Значит, он не мог вернуться туда. Живоглот в безопасности.
— Хорошо, — выдохнула Гермиона и обняла старшую ведьму. Было так много всего, что произошло за один день. — Он в безопасности, — повторила она.
— Да. Он в безопасности, и ты тоже.
— Да, — кивнула девушка. — Однако, как ты смогла аппарировать нас обеих в другую страну, пытаясь избавиться от Безносого, это абсолютно за пределами моего понимания.
— Ну, я же сказала, что я довольно могущественна, не так ли? — Усмехнулась она.
— Я думаю, меня все еще просто удивляет, насколько сильно.
— Ты уже спрашивала меня раньше, чувствую ли я Круцио. Теперь я знаю ответ, так как почувствовала это, когда Он сделал это с тобой, — сказала Беллатрикс через мгновение.
— Хотя, это мучительное заклинание, так что нет причин, по которым я не должна его не чувствовать, я думаю, что никогда не ощущала его в полной мере после того, как стала вампиром. Все умножается, когда ты ребенок, поэтому я всегда думала, что просто усугубила ситуацию в своей голове, но когда Он пытал тебя… — Она сглотнула. — Я никогда не испытывала такой боли, малышка. Мне так жаль, что я не убила Его прямо там и тогда.
— Хорошо, что ты этого не сделала. Это ничему бы не помогло, — заверила Гермиона. — Это была не твоя вина.
— Это была моя вина. Я не доверяла тебе. Я должна была остановить его.
— И ты это сделала. Если бы тебе было так же больно, как мне, я не думаю, что смогла бы сформулировать предложение. А ты это сделала. И ты остановила его. Ты была такой храброй.
— Храброй? — повторила Беллатрикс и высвободилась из объятий девушки, чтобы посмотреть на нее. — Я была кем угодно, только не храброй. И я хотела причинить тебе боль, когда он ушел, — прошептала она, пристыженная.
— Вполне понятно почему, — кивнула она, на что Беллатрикс подняла брови и набрала воздуха, чтобы что-то сказать. — Дай мне закончить, — усмехнулась Гермиона. — Я думаю, я бы тоже хотела причинить тебе боль, если бы думала, что ты сказала ему, что мы охотимся за крестражами. Мы дали обещание никому не рассказывать, и если бы я думала, что это обещание нарушено, думаю, я бы тоже хотела причинить тебе боль.
— И все же ты не можешь это оправдать.
— Я только что это сделала, — пожала плечами Гермиона.
— О, боже мой, — усмехнулась Беллатрикс. — И все же, мне следовало лучше защищать тебя.
— Белла, перестань мучить себя, ладно? — Сказала она и нежно поцеловала ее. — Я в порядке, ты в порядке, Живоглот в порядке. Я больше не так сильно мерзну. Горячий чай должен помочь, — мягко улыбнулась она. — К тому же, я чувствовала боль только тогда, когда он ее причинял. Сразу после того, как он остановился, какое-то тепло разлилось по моему телу и заставило боль уйти. Это было похоже на прикосновение бархата.
— Хорошо, я могу приготовить тебе горячий чай, — кивнула она. — Я исцелила тебя без палочки, — объяснила она и замкнулась в себе. Если она не должна была мучить себя из-за чего-то и винить себя, то что тогда она должна была делать?
— Ты знаешь, я вполне способна приготовить его сама, — улыбнулась она. — Итак, я собираюсь сделать чай, а ты можешь застелить кровать. Как тебе идея?
— Постель. Верно. Ладно, — пробормотала она.
Гермиона посмотрела на нее и вздохнула. — Белла, посмотри на меня, — прошептала она, и вампирша притворилась, что не слышит ее. — Белла, — предупредила Гермиона. — Мы уже говорили об этом, не так ли? — Спросила она и была довольна, когда вампирша неохотно встретилась с ней взглядом. — Так-то лучше, — мягко улыбнулась она. — Пожалуйста, перестань винить себя за все плохое, что произошло в этом мире, — сказала она. — Если тебе отчаянно нужно взять вину за что-то на себя, тогда начни с того, насколько счастливой ты меня делаешь. Как ты заставляешь меня чувствовать себя в безопасности, защищенной. Как ты заставляешь меня чувствовать себя особенной и желанной. Как ты заставляешь меня чувствовать, что обо мне заботятся. Если тебе нужно винить себя в чем-то, вини себя за все то, что я только что сказала.
— Я действительно заставляю тебя так себя чувствовать? — Неуверенно спросила она.
— Ну, разве ты не поняла бы, если бы я солгала?
Она просто кивнула. — Ты само совершенство.
— Как и ты. И прежде чем ты начнешь, нет, я не просто так это говорю, и да, я действительно это имею в виду.
— Хорошо, — только и ответила Беллатрикс, немного поерзав.
— Итак, покажи мне кухню, чтобы я могла приготовить себе чай, а ты пока застели постель, — она легонько поцеловала ее в щеку и ободряюще улыбнулась. Беллатрикс объяснила дорогу на кухню и начала готовить место для сна Гермионы. Это была не кровать. Это был матрас на полу, прямо перед камином. Ей нужно было, чтобы девушке было тепло, а сама она не могла этого обеспечить, потому что ей действительно нужно было держаться на расстоянии.
Белла как раз закончила колдовать над пушистыми подушками и самым теплым пуховым одеялом, когда девушка вернулась с чашкой чая в руке.
— Тебе нравится? — Спросила Беллатрикс.
— Это потрясающе! — Гермиона просияла и зевнула. Целый день, наконец, настиг ее и измотал.
— Хорошо, — улыбнулась вампирша. Она заколдовала огонь, чтобы он горел всю ночь и в доме было тепло и уютно.
— Что за заклинание ты наложила на полы? Моим ногам было тепло, хотя у меня нет носков, не говоря уже об обуви, — спросила Гермиона, направляясь к кровати.
— Простое согревающее заклинание, — улыбнулась она. — Я люблю, чтобы мои ноги были в тепле.
— То же самое, — усмехнулась девушка и допила свою чашку чая.
— Тебе нужно что-нибудь съесть, — сообщила Беллатрикс.
— Я не голодна, Белла. На самом деле я не так уж много ем. Особенно, пока сдаю экзамены или если есть что-то еще, что занимает мои мысли.
— Ну, это вредно для здоровья.
— Я не смогла бы переварить еду прямо сейчас, после всего, что произошло сегодня. К тому же, я довольно плотно пообедала.
— Обещаешь?
— Обещаю.
— Что ж, — вздохнула она. Вампирша внутри нее была недовольна тем, что их пара не поела должным образом, но они обе знали, что сегодня битва проиграна. — Тогда спокойной ночи, милая.
— Ты останешься? — Спросила она.
Беллатрикс снова вздохнула. Ей действительно было трудно сказать «нет», особенно когда Гермиона попросила с этими своими большими умоляющими глазами.
— Но только до тех пор, пока ты не заснешь, дорогая, — ответила она и направилась к матрасу.
— Хорошо, — надулась она, но больше ни на чем не настаивала.
Вампирша легла на спину рядом с ней, и Гермиона немедленно прижалась к ней всем телом. Она положила руку на живот Беллы, закинула ногу на ее ногу и уткнулась головой в шею женщины.
— Я люблю тебя, Белла, — выдохнула она, прежде чем сон полностью овладел ею.
