Часть 13
15 января 2024 г., 01:29
Гермиона проснулась рядом с Беллатрикс, такого крепкого сна у нее не было уже много лет. Она уткнулась головой в шею Беллы, рука обвилась вокруг вампирши, их ноги переплелись. Гермиона вдохнула запах старшей ведьмы и улыбнулась. Девушка начала покрывать поцелуями ее шею, услышав от другой ведьмы довольное мычание.
— Что мы говорили про пробуждение спящего вампира, милая? — Спросила Беллатрикс через мгновение, голосом все еще хриплым ото сна.
— Что я не должна тебя трясти. Я тебя не трясу, — усмехнулась Гермиона.
— Дерзкие мы сегодня утром, не так ли? — Усмехнулась она и в мгновение ока прижала девушку к себе, подняв руки над головой и переплетя их пальцы. — У тебя есть причины умереть, сладкая моя?
— Я могла бы придумать несколько, — ответила она, прикусив губу, ее глаза расширились от возбуждения. Беллатрикс буквально светилась. Она была красивее, чем когда-либо.
— Ебать, — простонала женщина.
— Это была бы одна из них, — покраснела девушка.
— Я тебя не кусала, — размышляла Беллатрикс. — Я бы знала, если бы сделала это. Итак…
— Я так не думаю, нет, — улыбнулась Гермиона. — Но у меня есть глаза. Ты хоть представляешь, каково это — просыпаться рядом с тобой? Ты такая красивая. Сейчас больше, чем когда-либо, и я не думала, что это возможно.
— Это эффект твоей крови, — тихо ответила она, изучая карие глаза.
— Мне нравится этот эффект, — сказала она, изучая бледную кожу. Ей казалось, что Беллатрикс сияет в лунном свете. Как будто ее кожа была сделана из серебра. Это было не так, но Гермиона, тем не менее, была загипнотизирована.
— То, что ты сделала вчера, было опасно, — сказала она, изучая Гермиону в ответ.
— Точно. Ведь морить себя голодом совсем не считается чем-то опасным.
— Я могла бы укусить тебя. Даже если бы случайно.
— Но ты этого не сделала, — пожала плечами Гермиона.
— Любимая, — вздохнула вампирша и снова легла рядом с девушкой, отпуская запястья, которые она держала над головой.
— И ты должна была сказать мне. Я бы предложила это тебе гораздо раньше, пока не стало слишком поздно. Я твой пакет с кровью, помнишь? Это мой долг, — улыбнулась она.
— Мой что? — Беллатрикс вопросительно посмотрела на нее.
— А, точно, это маггловская вещь. В основном, они хранят свою кровь в пакетах в больницах.
— Это извращение! — Усмехнулась вампирша.
— Это не извращение, — выдохнула Гермиона. — Они хранятся для операций и так далее. Это довольно удобно.
— Определенно извращение. Не знала, что магглы такие безнравственные, — ухмыльнулась она.
— Это ты безнравственная! — Смеясь, ответила она, поцеловав Беллу. — Моя злая штучка, — прошептала она в пухлые губы. — И у меня есть для тебя новое прозвище! — Радостно воскликнула Гермиона. — Тебе не понравился черный котенок, и я согласна, однако, тебе должна понравится черная мамба, потому что оно так подходит, — размышляла вслух девушка, наблюдая за массой черных кудрей, обрамлявших бледное лицо Беллы. Они блестели в лунном свете, как змеиная кожа.
— Черная мамба? — Тихо спросила вампирша.
— Это змея. На самом деле самая быстрая змея. Абсолютно смертоносная, но очень красивая. К тому же очень территориальное существо. Ты моя черная мамба, — улыбнулась Гермиона.
— Это черная змея?
— По иронии судьбы, нет, — усмехнулась девушка. — В основном светло-серая, как и твоя бледная кожа, но пасть у нее черная как уголь. Ты видишь, с чем сталкиваешься, только когда становится слишком поздно. Как я уже сказала, очень смертоносное и красивое создание. Совсем как ты.
— Я, может, и смертоносна, но…
— Ты гораздо красивее, чем смертельно опасная.
— Прошу прощения?! — Беллатрикс ахнула, притворяясь, что ее задело это признание.
— О, тише, ты очень, очень смертоносна! — Заверила она, смеясь. — Но также очень, очень красива. Ты знаешь это, верно?
— Тебе нужно позавтракать, — вместо этого ответила вампирша, приняв сидячее положение, и повернувшись лицом к окну, а не к Гермионе.
— Белла?
— Тебе действительно нужно поесть! Я выпила твою кровь. Причем довольно много, — небрежно ответила она.
— Белла, посмотри на меня, — тихо потребовала девушка.
Беллатрикс выпятила челюсть. Кем, черт возьми, возомнила себя эта девчонка? Как она смеет называть ее «красивой», когда она совсем не такая.
— Как ты узнала о змее? — Спросила она вместо этого, все еще не поворачиваясь к младшей ведьме.
— Родители-магглы, — пробормотала Гермиона, боясь реакции, которую сразу почувствовала Беллатрикс. — Я училась в маггловской школе до того, как получила письмо из Хогвартса. У нас также были книги о разных животных в мире магглов. Моя мама всегда говорила, что я особенная, когда мои магические способности дали о себе знать, но я была воспитана как любая другая маггловская девочка, — тихо сказала она.
— Я не могу дождаться встречи с ними, — заверила Беллатрикс. — Если ты представишь меня им. Я пойму, если ты этого не сделаешь. — Также тихо ответила она. Что-то о том, что она старше и бывший пожиратель Смерти… — И хотя тебя воспитывали как маггловскую девочку, ты умная ведьма. К тому же, ты моя маггловская девочка, так что.
— Конечно, я бы познакомила тебя, дурная! — Заверила девушка и подползла к тому месту, где сидела Беллатрикс, чтобы обнять ее сзади. — Только это невозможно, — пробормотала она, и боль, которую она почувствовала в груди, снова дала о себе знать.
Это сразу привлекло внимание вампирши. — Почему? Я думаю, я могла бы надеть более подходящую одежду.
— Дело не в тебе, Белла, — девушка поперхнулась воздухом. — Ты идеальна. Просто… — Она сглотнула. — Они магглы, так что…
— Да, это так, но они дали тебе жизнь. Для меня. Я должна сказать им спасибо. — Гермиона улыбнулась на это, и Белла повернулась в ее объятиях лицом к ней. — Что ты мне недоговариваешь, милая? — Мягко спросила она. Подбородок Гермионы задрожал, и это зрелище разбивало сердце женщины. Все, что она могла сделать, это вытереть слезы большими пальцами.
— Ну, они магглы, а я их дочь, нежелательная личность номер два, — начала она. — Как ни ужасно это говорить, у Гарри нет родителей, о которых нужно беспокоиться, а семья Рона — сплошь ведьмы и волшебники. Они могли бы защитить себя. Они знали о риске, они знали, что идет война, — она сглотнула. — Но мои родители, — всхлипнула она. — Ну, они не знали, что их ждет. Я должна была… Я должна была защитить их, — плакала она. — Я стерла их память. Они не помнят, что у них была дочь. Они не узнали бы меня, даже если бы я стояла перед ними, — сказала она наконец, и разрыдалась.
— О, милая, — ответила Беллатрикс, притянув девушку к себе. — Ты молодец, милая. Мы не смогли их найти. Ты защитила их, — заверила она, и ее сердце сжалось от боли, которую испытывала Гермиона. Вампирша никогда не понимала, скольким девушке пришлось пожертвовать.
— Действительно? — Она шмыгнула носом, притягивая женщину еще ближе.
— Да. Видишь, ты спасла их. Ты подумала наперед и спасла их.
— Они уехали в Австралию, — кивнула она. — Мы должны были поехать туда на каникулы. — Призналась она, опять всплакнув.
— Ах, ну, это все объясняет. Мы не смогли найти их нигде ни на нашем континенте, ни в Европе, поэтому поисковая группа остановилась. У нас были дела поважнее, — заверила она и погладила каштановые локоны. — Я верну их, малышка. Я обещаю. Когда война закончится, я верну их память обратно.
— В самом деле? Ты сделаешь это? — Гермиона подняла опухшие глаза.
— Конечно, милашка. Как я уже сказала, я должна сказать им спасибо, — улыбнулась она.
— Но ты не смогла найти их раньше… — Она сглотнула.
— Не-а, неправильно. Мне не поручали это задание. Это было не так важно.
— Итак…
— Итак, я найду их. Как только Он уйдет и все будет в безопасности, я найду их, — заверила она, поцеловав девушку в лоб. — Ты хотела путешествовать, если я правильно помню, — ухмыльнулась она. — Австралия звучит забавно.
— Они меня не узнают, но, по крайней мере, я смогу их увидеть. Спасибо, Белла, — тихо сказала девушка.
— Они не узнают тебя только до тех пор, пока мы не вернем им память.
— Но это…
— Дай угадаю, невозможно? — Беллатрикс ухмыльнулась.
— На самом деле, я собиралась сказать «очень сложно», — ответила Гермиона.
— Я счастлива, что мы перешли от «невозможного» к «очень сложному»! Ура! — усмехнулась она.
— Заткнись, — пробормотала девушка, уткнувшись головой в шею и растрепанные кудри Беллы.
— Тебе было бы скучно, если бы я молчала, — размышляла она, гладя Гермиону по спине. — Может теперь ты, наконец, позавтракаешь? — спросила Беллатрикс.
— Ну, это зависит от обстоятельств, — ухмыльнулась Гермиона, посмотрев на женщину. — Ты наконец признаешь, что ты красивая?
— Это шантаж, — выдохнула она.
— Я училась у лучших, — усмехнулась девушка.
— Ха-ха, — закатила глаза Беллатрикс. — Пойдем, приготовим тебе что-нибудь на завтрак, хорошо?
— Ты признаешь, что ты красивая? — Гермиона усмехнулась и легла на кровать.
— Нет? — Просто заявила Беллатрикс. — Я не красавица. Во всяком случае, не настолько, как ты говоришь.
— Ну, тогда я не голодна.
— Гермиона, — предупредила вампирша.
— Что? Я думала, мы сейчас лжем друг другу, — ухмыльнулась она.
— Моя внешность не имеет никакого отношения к твоему здоровью!
— Мы обе знаем, что это неправда, — ответила она. — Просто прими это. Я смирилась с тем, что я твое предназначение, тебе нужно признать, что ты красивая. На самом деле, от тебя просто захватывает дух, если хочешь знать мое мнение.
— Я не такая, — пробормотала она.
— Да, ты такая. Я не хочу, чтобы ты признавала, что ты красивая в целом. Пока еще нет. Просто прими то, что ты прекрасна для меня. Маленькими шажками, понимаешь, — сказала она и села на кровать рядом с вампиршей.
— А потом ты пойдешь есть?
— Если ты убедишь меня, что приняла это, я поем. Просто сказать не поможет.
— Я не помню, чтобы с тобой было так сложно!
— Со мной сложно? — Гермиона расхохоталась. — Кто же ты тогда?
— Абсолютно восхитительная и очаровательная, — ответила она с зубастой улыбкой.
— И красивая.
— Хорошо, — закатила она глаза.
— Я правильно расслышала?! — Девушка улыбнулась с искоркой в глазах.
— Только для тебя! — Поправила Беллатрикс.
— Я приму ответ, — Гермиона нежно поцеловала ее. — Мы поработаем над частью «Я прекрасная богиня» позже. Я умираю с голоду.
— Так сейчас ты, наконец таки, голодна?! — Фыркнула вампирша, вставая с кровати и увлекая Гермиону за собой. — Ты могла бы оставить этот разговор, пока не позавтракаешь, вместо того чтобы зацикливаться на такой бессмыслице!
— Твоя самооценка — это не бессмыслица! — Защищалась младшая ведьма.
— Оу? Приятно это знать. Я рада, что ты готова признать, что ты больше, чем просто мозг, — она одарила ее еще одной зубастой улыбкой.
Гермиона посмотрела на клыки, а затем оторвалась от них. — Я очень голодна, — воскликнула она. — Я бы ответила, но, к сожалению, моя вампирша очень разозлиться, если я не поем, так что, прошу меня извинить, — рассмеялась она и выбежала из спальни. К сожалению, девушка все еще плохо знала этот дом, и, поскольку свет не был включен, она довольно скоро ударилась о стену. Она застонала.
Беллатрикс хихикнула прямо у нее за спиной. — Нужна помощь, сладенькая? — Поддразнила она.
— Надо было использовать Люмос, — пробормотала она.
— Или просто включить свет, — пожала плечами Беллатрикс. — Но я полагаю, это тоже весело, — поддразнила она.
— Совсем нет! У меня болит нос.
— Бедная малышка, — пробормотала Беллатрикс, поцеловав указанный нос, одновременно исцеляя его Эпискеем безпалочковой магией.
— Пусть пососет! — Фыркнула она.
— Я думала, что вчера довольно наглядно продемонстрировала, что значит «сосать», — усмехнулась Беллатрикс, наслаждаясь румянцем, который она вызвала у девушки.
— Заткнись, — пробормотала она и, наконец, добралась до кухни с легкой улыбкой на губах.
———
— Белла? — Спросила Гермиона ближе к вечеру, когда они вернулись в гостиную, перед камином, с кружками горячего шоколада и маршмеллоу. Конечно, вампирша сначала скептически посмотрела на напиток, но смягчилась, когда сделала первый глоток. — Я подумала, ты не откажешься от маггловского напитка, раз уж ты так любишь картошку фри, — усмехнулась девушка, протягивая ей кружку.
— Хммм? — Она подняла глаза от горячего шоколада, который уже допила.
— У меня есть несколько вопросов, — сообщила девушка.
— Естественно, — задумчиво произнесла вампирша.
— Ты, типа, светишься или что-то в этом роде под прямыми солнечными лучами?
— Я что? — Она расхохоталась.
— Я прочитала это в книге, — пожала плечами Гермиона. Она видела Беллатрикс мельком при солнечном свете, и вампирша была одета с головы до ног.
— В какой книге?
— Эм, возможно, я попросила Кричера принести мне все книги о вампирах, которые он сможет найти. Поскольку там почти ничего не было, я думаю, он прихватил и маггловскую литературу, — пожала она плечами.
— А вампиры блистают в маггловской литературе при дневном свете? — Беллатрикс рассмеялась.
— Очевидно.
— Ладно, я лесбиянка, но не из этих манерных и блестящих, — фыркнула она. — Я имею в виду, что это, черт возьми, такое?!
— Я не знаю! На самом деле я не видела тебя на улице под прямыми лучами солнца, не так ли? — Гермиона закатила глаза от такого вопроса. — Насколько я знаю, ты должна сгореть.
— Тебе бы этого хотелось? — Ухмыльнулась она.
— Конечно, нет! — Ответила Гермиона с ужасом.
— Хорошо, потому что я не сгорю, — подмигнула она. — И не сияю! — Женщина скорчила гримасу отвращения при этой мысли. — Прямые солнечные лучи меня немного раздражают, и я могла бы заболеть, если бы слишком долго оставалась на улице, но нет ничего такого, что капля твоей крови не смогла бы исправить, — она снова подмигнула. — Я ведьма-вампир. Я думаю, моя магия просто уравновешивает это. Я знаю, что маггловские вампиры не выносят прямых солнечных лучей.
— Значит, ты знаешь других вампиров? — Спросила девушка, жуя зефир. — Кроме твоих сестер, конечно.
— Ну, не совсем, — сказала Беллатрикс через мгновение, просматривая свои воспоминания. — Моя создательница была магглом, и она не могла выходить днем. Я бы сказала, что это относится ко всем им подобным. Я столкнулась всего с несколькими маггловскими вампирами, и всех их я видела ночью. Я не уверена, встречала ли я какую-либо другую ведьму или волшебника вампира. С другой стороны, кто знает, узнала бы я, если бы они обладали магией. Ну, вероятно, да. Магическая аура довольно сильная, — размышляла она. — Итак, я полагаю, что на самом деле я не встречала ни одного вампира в магическом мире, кроме моих сестер.
— Ты так разболталась, — усмехнулась Гермиона. — Очаровательно.
— Очаровательно?! — Беллатрикс взвизгнула. — Я совсем не очаровательна! — повторила она, наклонившись над Гермионой и оседлав ее, положив руку на персиковую шею.
— Так очаровательно, — усмехнулась Гермиона, почувствовав себя как дома под телом вампирши. В глазах Беллы не было злобы, как и в ее голосе. Черные глаза смотрели мягко, а в уголках губ старшей ведьмы пряталась легкая улыбка. Она, вероятно, даже не осознавала этого.
— Ты не должна расслабляться, когда я тебе угрожаю! — Усмехнулась она.
— О, ты мне угрожаешь? Это моя вина, я так напугана. Пожалуйста, не делай мне больно, Белла, — поддразнила она, улыбаясь как идиотка.
— Почему я тебя терплю? — Размышляла старшая ведьма, отпуская шею девушки.
— Потому что так случилось, что у меня довольно вкусная кровь, — подмигнула Гермиона.
— Пффф, — усмехнулась Белла. — Я должна была убить тебя.
— Тебе следовало это сделать, потому что теперь тебе придется терпеть меня вечно, — усмехнулась она, целуя пухлые губы.
— Так уж и быть, — вампирша с нежностью поцеловала ее в ответ.
— Почему ты решила стать вампиром? Не причина, а почему именно это существо? Ты знала о предназначении?
— Конечно, знала, — ответила Беллатрикс, положив голову на грудь Гермионы, прислушиваясь к ровному биению сердца.
— Итак, ты хотела найти свое предназначение? — Тихо спросила она.
— Кто бы не хотел, чтобы его любили, малышка? — Ответила вампирша и подняла голову, чтобы заглянуть в ореховые глаза. — Безоговорочно при этом.
— Справедливо, — кивнула девушка.
— Вампиры — могущественные, обычно неизвестные существа, и они получают предназначение. Для меня это прозвучало довольно неплохо.
— Даже я хочу стать одной из них, — усмехнулась Гермиона. — В твоих устах это звучит так заманчиво.
— Тише! — Беллатрикс рассмеялась. — Ты моя, малышка. Ты ни за что не станешь вампиром.
— Ты можешь просто обратить всех? Нужно ли тебе обращать кого-то? Вампирами рождаются?.
— И кто теперь разговорился, а? — Ухмыльнулась она и поцеловала девушку в нос. — Предполагается, что каждый вампир за свою жизнь превратит в себе подобного одного человека, волшебника или ведьму. Можно и больше, но обратить хотя бы одного ты обязан.
— Это больно? Ты просто просыпаешься с клыками?
— Это очень сильное изменение. Ты чувствуешь это каждой клеточкой своего существа. Моя магия усилилась. Я могла чувствовать свою силу, она стала почти недостигаемой, насколько сильно это распространилось в моем теле, — вспоминала Беллатрикс. — Кстати, так оно и осталось. И ответить, больно ли это.… ну, это зависит от обстоятельств. Было больно, когда все мои шрамы зажили. Было больно, когда мои ногти превратились в когти. Было больно, когда у меня выросли клыки. И было больно каждый раз, когда клыки удлинялись в течение первых нескольких недель. Я была так измучена голодом, что мне было все равно. Мне приходилось есть много раз в день. Большую часть времени клыки были удлинены.
— Это звучит ужасно, — выдохнула Гермиона.
— По сравнению со всем остальным, что я пережила, это было не так уж плохо. Честно говоря, худшим, вероятно, был новый, дополнительный второй голос в моей голове. Сторона существа. Иногда она может быть очень громкой. Конечно, вначале она была шумной из-за своего голода. Я только что поела, а она кричала мне, чтобы я пила еще, еще, и еще. Это были довольно неприятные несколько месяцев. Затем мы достигли своего рода синергии.
— Ладно, я думаю, что больше не хочу становиться вампиром, — усмехнулась девушка.
— Ты все равно не смогла бы, сладкая. Я боюсь, что тебе было бы очень больно, и ты все равно не смогла бы обратиться. Ты предназначение. У твоего вампира отняли бы его родственную душу.
— Но что, если вампир, который хочет обратить меня, не знает, что я предназначена ему судьбой?
— О, он бы знал. Ты все еще не укушена, поэтому теоретически они могли бы напасть на тебя и выпить твою кровь, но они не смогли бы обратить тебя.
— Нарцисса сказала, что она могла бы выпить мою кровь, потому что ты меня еще не укусила, — кивнула Гермиона.
— Она пыталась?! — Крикнула Беллатрикс, резко встав.
— Нет! Белла, нет, это было в теории. Она просто прокомментировала тот факт, что я еще не укушена.
— О, хорошо, — кивнула вампирша и села обратно рядом с девушкой. Она убила бы Нарциссу, если бы это было так. Сестра она или нет.
— Могла бы она это сделать? С помощью связи создателя? — Гермиона размышляла вслух.
— Да. Я и не думала запрещать это. Я должна была подумать об этом! Я просто не думала, что моя сестра так поступит. Но я должна была. Я…
— Белла? — Гермиона улыбнулась и погладила ее по щеке. — Ничего не случилось. На самом деле она сказала что-то о том, что не глупа. Она не стала бы пить из меня, маленькая мамба.
— Маленькая? Когда я успела стать маленькой?! Какой длины эта твоя змея?
— Самая длинная ядовитая змея в Африке. Счастлива? — Гермиона рассмеялась.
— Что ж, приятно знать, что она не размером с какого-нибудь червяка, — пожала плечами Беллатрикс.
— Я упоминала, насколько она смертельна? — Усмехнулась она. — Она кусается и кусается, впрыскивая все больше и больше яда в твое тело, пока ты не умрешь.
— Значит, человек умирает сразу же, как она нападет? — Вампирша ухмыльнулась.
— Не сразу. У тебя есть около восьми часов. Однако, при укусе ты будешь парализован на пять минут, или около того. До жути противная змея!
— Мне это нравится, — кивнула Беллатрикс.
— Я так и знала, — улыбнулась Гермиона. — Однако мой час расспросов еще не закончился, — усмехнулась она.
— Ну конечно же нет, — игриво закатила глаза вампирша.
— Разве узы создателя сильнее уз души? Сильнее чем со мной?
— Нет ничего сильнее, чем связь с тобой, — серьезно сказала Беллатрикс.
Даже с Безносым. Подумала Гермиона.
— Да, даже с Ним.
— Тебе нужно прекратить это делать, Белла.
— Я ничего не могу с собой поделать. Ты — открытая книга. Я ловлю твои мысли, как паутина ловит мух. Это естественно, милая.
— Это противоестественно, — процедила Гермиона сквозь стиснутые зубы. — Ты не можешь жить в моей голове!
— Я стараюсь этого не делать, но я слышу твои мысли, когда они подкреплены эмоциями. Теперь это было отвращение.
— Но у каждой мысли есть свои эмоции!
— Туше? — Беллатрикс ухмыльнулась и поцеловала запястье Гермионы. — Я могу пообещать попробовать, но ничего не могу с собой поделать. Мы связаны, нравится тебе это или нет.
— Так связь увеличится еще больше, когда ты укусишь меня? — Девушка нахмурила брови.
— Нет, — покачала головой вампирша. — Не забывай, как работает связь. Я чувствую ее полностью. Я думаю, что достигла пика, когда выпила твою кровь вчера. Это ты изменишься после укуса.
— Смогу ли я тогда читать твои мысли?
— Я так не думаю, но тебе это и не нужно. Я здесь хищница.
— Тем более, тогда я смогу прочитать твои мысли, а не наоборот! Ты можешь убить меня, не зная моих мыслей, — фыркнула Гермиона, скрестив руки на груди.
— Вот тут ты ошибаешься, малышка, — мягко сказала Беллатрикс, и оседлала Гермиону, взяв ее лицо в бледные ладони. — Моя главная цель — защитить тебя. Никогда не причинять тебе боль, и уж определенно не убивать тебя. Итак, когда ты чувствуешь, что тебе угрожает опасность, это существо заставляет меня прекратить все, что я делаю, из-за чего ты так себя чувствуешь. Потому что я это чувствую, и мне это не нравится.
— И все же, — фыркнула она.
— Я знаю, я знаю. Узы темной магии, помнишь? — Она улыбнулась мягко и немного печально. — Я бы не стала злоупотреблять этим, — сказала она, спрыгнула с теплых колен и облокотилась на подлокотник дивана лицом к Гермионе.
— Я знаю, Белла, — кивнула девушка, как только почувствовала легкость в теле. — Просто трудно смириться с тем фактом, что нет ничего личного.
— Это неправда. Большинство мыслей личные. Я не пытаюсь проникнуть в твой разум. Я пытаюсь держаться от этого подальше, но когда ты сильно переживаешь по поводу чего-то, я это чувствую, я это слышу.
— Значит, ты не слышишь каждую мысль?
— Нет. Вообще нет. А теперь ты просто приправила это таким отвращением, что она закричала. Я все еще рядом.
— Близость тоже является фактором?
—Нет, — Беллатрикс одарила ее зубастой улыбкой.
— Тогда тише! Гермиона хихикнула. —Ты залечиваешь раны своей слюной, не так ли?
— Ты не просто хорошенькая, — подмигнула вампирша. — Умная девочка.
— Вот почему шрам грязнокровки исчез, когда ты лизнула его, не так ли?
— Да, — вздохнула она. Если бы она о чем-то и сожалела, так это о том, что вырезала это ужасное слово на предплечье девушки. — Я… Она кашлянула. —Мне жаль, что я это сделала, — тихо сказала она.
Гермиона заглянула глубоко в ониксовые глаза и смягчилась. Она знала, как тяжело Беллатрикс признавать свои ошибки. В основном потому, что она просто не думала, что сделала что-то не так. Это был огромный шаг.
— Я не собираюсь лгать, Белла, — начала она так же тихо. — Это было ужасно. Если бы я не была твоим предназначением, мне пришлось бы носить этот шрам всю жизнь. Но я знаю, как тяжело тебе, должно быть, было извиняться, так что спасибо тебе. Я знаю, что ты не причинила бы мне вреда. Я прощаю тебя.
— Правда? — Вампирша нахмурила брови.
— Да. Шрама ведь больше нет, не так ли? — Улыбнулась девушка, демонстрируя свое безупречное предплечье. — Я думаю, нас бы здесь даже не было, если бы ты этого не сделала, не так ли? Разве это не тот момент, который заставил тебя, хм, потерять самообладание? — Она мягко улыбнулась.
— Да, — призналась женщина с волосами цвета воронова крыла. — Я действительно потеряла самообладание, когда попробовала твою кровь. Когда я почувствовала ее запах, я просто подумала, что если один раз попробую, то ничего страшного не случится, — хихикнула она. — И вот мы здесь.
— Вот и мы, — кивнула Гермиона.
— Иди сюда, — сказала Беллатрикс, раскрывая объятия, в которые Гермиона немедленно упала и легла сверху на вампиршу. — Я бы не стала ничего менять, ты знаешь, — мягко сказала она, поглаживая Гермиону по спине.
— У тебя мог бы быть кто-то получше, чем грязнокровка, — тихо сказала она.
—Вряд ли, — усмехнулась она. — Ты был рождена для меня, помнишь? Очевидно, так и должно было быть. Ты моя грязнуля.
— Можем ли мы не добавлять это прозвище к списку того, как ты меня называешь? — Гермиона напряглась.
—Конечно, милая, — ответила она и поцеловала девушку в макушку.
—Белла? — Снова спросила девочка.
— Что ты хочешь узнать сейчас? — усмехнулась вампирша, забавляясь.
— Ты обещала рассказать мне о своем драконе. И ты знаешь, облик твоего Дьявольского Огня — дракон, так что…
— Итак, ты задавалась вопросом о моем ручном драконе с тех пор, как увидела огненного дракона, — закончила за нее Беллатрикс.
— Если можно так сказать, — призналась девушка с легким румянцем.
— Ты не устала? Это долгая история. И в этом кроется причина, по которой я служила Ему, — призналась она.
Это привлекло внимание Гермионы, и она подняла голову, чтобы посмотреть на Беллатрикс. — Я окончательно проснулась, — заявила она.
— Неужели? — ухмыльнулась вампирша. — Ну, я думаю, мне все равно пришлось бы сказать тебе в конце концов, не так ли?
— Ты не обязана, — прошептала девушка.
— Ты бы умерла от любопытства.
— Наверное.
— Поэтому я должна, — подмигнула Беллатрикс, но Гермиона не могла этого увидеть, так как снова положила голову на плечо Беллы.
Они лежали так довольно долго. Вампирша гладила волосы Гермионы и прижимала ее к себе, думая, с чего начать. Темная метка все еще горела, постоянное напоминание о том, что она все еще Пожиратель Смерти, и она полагала, что девушка заслуживает знать почему. Дело никогда не было в причине. Конечно, грязнокровки не были ее любимчиками, но она бы не зашла так далеко, чтобы убивать их только потому, что они родились.
На самом деле, для нее это был вопрос касты. Беллатрикс, как чистокровная ведьма из богатой и знаменитой семьи, находилась на вершине пищевой цепочки. Полукровки были низшими, а грязнокровки были внизу, в грязи.
Верила ли она, что магглорожденные дети крадут магию у волшебников? Нет. Конечно, нет, это было бессмысленно. Магию нельзя просто украсть. Магию можно исказить, умножить, подавить, но определенно не украсть.
Но теперь она знала это точно. Она больше не была глупым ребенком. Она путешествовала по миру, встречала множество существ, как волшебных, так и немагических. Конечно, последнее женщине не нравилось, но она была слишком взрослой, чтобы верить в бессмыслицу, вроде того, что дети могут украсть магию у волшебников.
Так что она никогда не боролась за это дело. Просто случилось так, что она любила Темные искусства, и Он смог обеспечить ей защиту. Он даже поощрял ее использовать их и помог ей овладеть ими. Он, без сомнения, был могущественным волшебником.
Как раз в тот момент, когда Гермиона поняла, что сегодня она не получит никакой информации по этому вопросу, Беллатрикс глубоко вздохнула и начала рассказывать историю.
—Я получила своего дракона, когда мне было около двух сотен лет, — заявила она. — Получила его в виде яйца. Вылупление было очень медленным и почти болезненным процессом, потому что тебе нужно держать его в тепле и безопасности и… — она фыркнула, и Гермиона улыбнулась ей в шею. — Так или иначе, я была его матерью. И ты бы его видела, милая. Он был идеален. Такое умное создание! И абсолютно красивое, — она мягко улыбнулась, вспомнив о нем.
— Как он выглядел? — Спросила Гермиона.
— Он был черным, как ночь, когда луна не освещала все небо. Кончики его чешуи были кроваво-красными. Я по сей день не знаю, какой он был породы. Я знаю только, что его стихией был огонь. Я никогда не видела подобного существа. Его яйцо тоже было красным, что само по себе было редкостью. Он был идеален, — Беллатрикс снова улыбнулась своей мягкой улыбкой. — А потом Орден убил его.
— Что? — Гермиона в замешательстве подняла голову. История должна была развиваться совсем не так.
— Ну, не тогда, когда он был еще маленьким дракончиком, — поправила она. —Это было несколько десятилетий спустя. Мы стали единым целым. Мы сеяли хаос направо и налево, — ухмыльнулась она. — Я упоминала, что он был абсолютно величественным? А потом в один прекрасный день они просто убили его и попытались убить и меня вместе с ним. Если бы я не была вампиром, я была бы мертва.
— Но… но почему? — Гермиона попыталась понять.
— Почему? Я не знаю почему! — Огрызнулась она. — Я просто летела над озером, занималась своими делами, а потом появились эти два идиота Лонгботтома, и они осмелились выстрелить в нас и убили моего ребенка, когда мы были над берегом! Эти гребаные идиоты! Я пытала их, милая. Я, блять, высосала их досуха, и все же я не смогла выяснить, как и где они выучили это заклинание. Имей в виду, убить дракона нелегко. Для этого нужна темная магия, усмехнулась она. — Что это говорит тебе о твоем драгоценном ордене, хммм?
—Так вот почему в их телах не осталось ни капли крови, — пробормотала девушка.
— Им действительно не следовало делать этого. Я довела их до безумия. Но они заслуживали гораздо большей боли, чем то, что получили. Я просто сошла с ума и была голодна. Остальное уже история.
— Но ты не отправилась за это в Азкабан. Как? — Неуверенно спросила она.
— Вот тогда-то и появляется Том, — ответила Беллатрикс, но она все еще была напряжена. — И Лонгтварей тоже не отправили бы в Азкабан! Даже несмотря на то, что они использовали очень темное и извращенное заклинание. Но ведь это было для общего блага, не так ли? — рявкнула она.
—Так что же такого сделал Безносый, что ты даже не предстала перед судом? — Вместо этого спросила Гермиона. Ей нужно было больше информации, чтобы прийти к какому-то логическому выводу из всего этого. Конечно, Орден не решил просто убить невинное существо. Даже при том, что его невиновность могла быть поставлена под сомнение, учитывая, что он был одним целым с Беллатрикс.
— Не называй Его так, — процедила вампирша сквозь стиснутые зубы и оттолкнула девушку от себя. Старшая ведьма не могла вынести, когда Его называли так неуважительно, когда она вспоминала, как Он спас ее от Азкабана. — Том заставил кого-то другого взять вину на себя, — объяснила она. — Орден думал, что я умерла вместе с драконом. Мистер Лонгтварь убил моего питомца, а леди Лонгмразь одурманила меня одновременно. Итак, мы упали с неба. Он раздавил бы меня своим весом, если бы я была простым человеком. Но, к несчастью для них, я им не была. Я нанесла им визит в тот же вечер. Они испустили свой последний вздох два дня спустя, — прошипела вампирша, все еще полная горя и гнева за своего дорогого питомца. Гермиона могла видеть это.
— Итак, Сам-знаешь-Кто заставил кого-то другого взять вину на себя? Но я знаю, что это сделала ты. Ты известна этим преступлением, Белла, — ответила Гриффиндорка, решив больше не называть его Безносым и не злить свою вторую половинку еще больше. Однако она никогда не проявляла к нему достаточного уважения, называя его по имени. Фамилия или псевдоним. К тому же, на это все еще было наложено заклинание табу.
— Только среди Ордена, и у них не было оснований выдвигать свои обвинения. Если бы они что-нибудь сказали, они бы признали преступление, — усмехнулась женщина. — Я все еще пинала их трупы, потому что мой дракон этого не заслужил, питомец. Он действительно, действительно этого не заслуживал. Я бы мучила их еще много часов, если бы голод не взял надо мной верх. Так что я, по крайней мере, продолжала пинать их, надеясь, что они все еще могут это чувствовать. Я также использовала проклятие Круциатус, но они были уже очень мертвы. Их тела больше даже не дергались. Я опустилась на пол, оплакивая своего товарища, выплевывая яд, по крайней мере на словах, в адрес мертвых негодяев. Именно тогда появился Том. Он сказал, что наблюдал за мной очень долго и для него было бы честью иметь меня в своих рядах. Он плюнул в них за то, что они убили моего питомца. Сказал, насколько варварским было такое действие, сказал, как Он хочет избавить волшебный мир от этого варварства и Ордена. Орден был настоящим ядом. Он сказал, что я растрачиваю свой потенциал впустую. Сказал, что я ему нравлюсь, и он увидел во мне много от Себя, — гордо сказала Беллатрикс, от чего у Гермионы скрутило живот. Белла была совсем не похожа на него. — Я знала, что меня приговорят к Азкабану, — вздохнула она. — Ну, если они поймают меня, — ухмыльнулась она. — И я знала, что просто не могу отправиться туда. Я не смогла бы питаться дементорами. Я бы не умерла, но, вероятно, сошла с ума от голода. Конечно, Том ничего этого не знал. Он просто сказал, что все было бы напрасно, если бы я гнила в камере. Он сказал, что я должна быть свободна. Он сказал, что освободит меня от Азкабана, в обмен на мою службу и преданность.
— И ты согласилась, — заявила Гермиона, прислонившись к вампирше, скучая по теплу.
— И я согласилась. Я была сломлена и зла, а Он был первым человеком, который не боялся моего имени, первым человеком, который действительно хотел, чтобы я была рядом. Я ему нравилась. Я! И он всегда был честен со мной, — ответила она и обвила рукой спину Гермионы, чтобы прижать ее ближе.
— Я бы не была так уверена в этом, — пробормотала Гермиона.
— Прошу прощения?! — Прошипела Беллатрикс.
—Ты когда-нибудь задумывалась, почему они напали на тебя? — Спросила она, поднимая голову, чтобы посмотреть на вампиршу.
— Потому что им так захотелось! — Усмехнулась она.
—Хорошо, — сказала она. — Итак, подводя итог, ты десятилетиями сеяла хаос направо и налево со своим драконом, но им было все равно. Затем, внезапно они убили твоего дракона, почти одновременно с тобой, а затем Безносый пришел, чтобы предложить тебе шанс стать Пожирателем Смерти.
Беллатрикс только пожала плечами, выглядя озадаченной и немного рассерженной из-за ужасного прозвища снова.
— И ты думаешь, это был несчастный случай? — Осторожно, тихо спросила Гермиона.
— Что ты имеешь в виду? — Беллатрикс прищурила глаза.
— Ты только что подтвердила, что Орден ни разу не нападал на тебя раньше, — начала она, действительно пугаясь, к чему это приведет.
— Однако они знали о моей страсти к Темным искусствам. Они наблюдали.
— Да, но они даже не приближались к тебе до того дня, верно?
— Да. К чему ты клонишь, Гермиона?
—Я просто… — Она сглотнула. — Мне просто трудно поверить, что это было совпадением, что они напали на тебя, убили твоего дракона, а два дня спустя пришел Безносый и предложил тебе выход из Азкабана в обмен на твою службу.— Прошептала она.
— Я уверена, что ты предлагаешь не то, о чем я думаю, — прорычала вампирша. Единственный человек в ее жизни, который, как она думала, всегда был честен с ней, любил ее такой, какая она есть, и никогда не лгал ей, конечно, не мог вот так предать ее и лгать ей с самого начала.
— Нет, я думаю, что это не так, — сказала она, увидев страдальческое выражение на лице женщины. Она обещала не причинять вампиру вреда, а этот разговор мог бы причинить большую боль Беллатрикс.
— Не лги мне, питомец, — прошипела Беллатрикс.
Гермиона посмотрела в ониксовые глаза и разочарованно прикусила губу. Может, и к лучшему, что Беллатрикс не видела ситуацию такой, какой она была. Может, это стало бы переломным моментом. Может, незнание было благословением. — Не беспокойся об этом, — сказала она через мгновение. —И не копайся в моей голове!
— Ну, тогда не заставляй меня, и скажи вслух.
Девушка вздохнула. Почему такая упрямая ведьма была ее второй половинкой, было выше ее понимания. Она не оставит эту тему, пока не получит ответы. И, зная ее, она пойдет на все, чтобы получить их. — Он подставил тебя, Белла. Он предупредил их и.… — Она проглотила остаток предложения.
— Нет! — Закричала старшая ведьма и высвободилась из теплого тела. — Ты не знаешь, о чем говоришь! Том спас меня от Азкабана! Кто-то другой взял вину на себя, потому что он заставил это случиться! — Кричала вампирша и мерила шагами гостиную, тяжело дыша.
— Может быть, он был тем, кто отправил тебя туда в первую очередь, — вмешалась Гермиона, желая, чтобы она могла обнять женщину и утешить ее. Желая, чтобы она позволила ей. — Это просто не сходится. До того дня никому не было дела. Ты могла делать все, что пожелаешь, до того дня. Ты сеяла хаос направо и налево, и до этого дня никому не было дела. Затем внезапно, когда не произошло абсолютно ничего существенного, они убили твоего дракона и чуть не убили тебя вместе с ним. И вдруг он появился. Спасение. Спаситель. Он не хотел взамен ничего, кроме твоей преданности. Очень трудно поверить, что это было совпадением, Белла.
— Мне нужно идти, — просто сказал вампирша и аппарировала прочь.
— Нет! Белла, нет! — Закричала девушка, пытаясь остановить другую женщину, но было слишком поздно. Она опустилась на пол, разбитая и отчаявшаяся. Она не знала, куда делась ее вторая половинка, не знала, вернется ли она когда-нибудь… Она просто знала, какой страдальческой она выглядела перед исчезновением.
———
— Привет, Том, — прошипела Беллатрикс, оглядывая мужчину с головы до ног. — В последнее время ты был очень настойчив в звонках мне, так что я здесь, — спокойно сказала она, хотя ее дыхание было очень прерывистым. — Круцио! — закричала она прежде, чем он успел поприветствовать ее в ответ. Она взяла его палочку, хотя очень хорошо знала, насколько он искусен в беспалочковой магии.
Он пытался сопротивляться проклятию, но у него не было шансов против нее. Это разозлило Беллатрикс еще больше, и она закричала во всю глотку, наблюдая, как он корчится на полу.
В комнате были и другие люди, но все они сбежали, увидев, что женщина осмелилась проклясть самого Темного Лорда. Они даже не подумали попытаться защитить его. Нет, когда ты встретил Беллатрикс Блэк во всей ее ярости, ты просто надеялся, что ее злость не была направлено на тебя, и ты бежал, спасая свою жизнь.
— Остановись! — Крикнул Волдеморт, и еще через несколько секунд черноволосая женщина сняла проклятие. — Как ты смеешь проклинать меня?! — Выплюнул он, когда отдышался. — Как ты смеешь, после всего, что я для тебя сделал?! После того, как я спас тебя?!
— Спас меня? — Хихикнула она. — Скажи мне, Безносый, как получилось, что Лонгботтомы узнали, где меня найти, хм? Что я им сделала, что они решили покончить со мной? Где они узнали о проклятии? Мы оба знаем, что убить дракона не так-то просто, — усмехнулась она.
—Ах, я вижу, ты наконец-то поняла, — засмеялся он. — Действительно, это заняло у тебя достаточно много времени.
— Круцио! — Снова закричала она в агонии. Итак, это было правдой. Он действительно подставил ее. Гермиона была права. Ее маленькая девочка была права. Беллатрикс дрожала от ярости. Она должна была снять проклятие до того, как он превратится в овощ, но она просто не могла заставить себя сделать это. Конечно, потребовалось время, прежде чем люди сошли с ума от боли, но круциатус оказался одним из ее самых сильных качеств.
Гермиона лишь слегка отвлекла ее. Девушка звала ее. Ее переполняло отчаяние, она боялась за безопасность вампирши. Что ж, это мило. Беллатрикс усмехнулась и сняла проклятие, чтобы дать ему перевести дух, прежде чем нанести новый удар.
И тут она почувствовала боль. Она посмотрела на свое предплечье, но увидела только темную отметину, никаких следов пореза. Гермиона.
Она оглушила Темного Волшебника просто для уверенности, и аппарировала обратно в Лапландию. Она нашла Гермиону на полу, с кинжалом в руках и глубоким порезом на предплечье. Девушку трясло от того, как сильно та плакала.
— Я здесь, малышка, — немедленно заверила Беллатрикс и опустилась перед ней на колени. — Что это?
— Я… я не знала, как…… как позвать тебя, — всхлипнула девушка. — У тебя был такой страдальческий вид. Я не знала… Белла… — Она поперхнулась воздухом.
— Ох, — выдохнула вампирша и обняла ее, прижимая к себе. Она была благодарна, что вчера поела и выпила довольно много крови Гермионы, потому что порез раздражал ее ноздри.
И либидо к тому же.
— Ты в порядке? — Спросила старшая ведьма, когда девочка успокоилась в ее объятиях.
— Теперь да. Мне жаль.
— Давай пойдем вместе, хорошо?
— Куда? — Неуверенно спросила она, высвобождаясь из объятий вампирши. Беллатрикс явно все еще была расстроена, но не так сильно, как раньше. Это было хорошо. Гермиона просто пыталась понять, что помогло старшей ведьме успокоиться, когда было ясно, что это не ее родственная душа.
—Ты увидишь. Ты готова аппарировать?
Девушка кивнула, и Беллатрикс так и сделала. Они приземлились перед Волдемортом, лежащим на полу, оглушенным.
— Фините Инкантатем, — пробормотала вампирша, и Он снова начал двигаться.
— Ах, ты привела с собой грязнокровку. Как прелестно, — выплюнул Волдеморт, оглядывая Гермиону с головы до ног. Раненое предплечье девушки привлекло его внимание. — Знаешь, Беллатрикс, тебе нужно сделать нечто большее, — он указал на порез, — чтобы убить грязнокровку. Я бы подумал, что ты уже должна была знать, учитывая, скольких ты уже убила, но опять же, в последнее время ты, кажется, совсем выжила из ума, — насмехался он.
— Закрой свой рот, мерзкое создание! — Прошипела Гермиона и направила на него свою палочку, прежде чем передумала. Никто больше не будет насмехаться, терроризировать или причинять боль ее второй половинке.
Беллатрикс хихикнула рядом с ней. Так это и был знаменитый гриффиндорский пожар.
— Ты смеешь целиться в меня, грязная девчонка?! — Выплюнул он. — Ты не более чем глупая маленькая грязнокровка. Ты ничто.
Теперь настала очередь вампирши разозлиться еще больше, чем она уже была. — Круцио! — Крикнула она.
Гермиона с любопытством наблюдала, как самый темный волшебник их времени извивался на полу, шипя от боли. Не совсем кричал, но какие-то болезненные звуки все же сорвались с его губ. И она ничего не почувствовала. Она должна остановить Беллатрикс, это было неправильно. Неважно, на кого обрушился гнев вампирши, это было неправильно.
Но Гермиона не могла заставить себя остановить ее. Она даже согласилась с тем новым ужасно тихим голосом в своей голове, который сказал, что он этого заслуживает.
Беллатрикс сняла проклятие после долгих минут, с любопытством глядя на свою суженую. Она ждала, что девушка попытается остановить ее. Женщина думала, что Гермиона будет не слишком убедительна, но, по крайней мере, попытается. И все же девушка этого не сделала.
Молодая львица на самом деле все это время наблюдала, как он корчится от боли. Она не только не пыталась остановить ее, она даже не отвела глаз.
Сейчас самое время. Подумала Беллатрикс и обошла девушку. Она встала позади нее, призрачно поцеловав пульсирующую жилку на шее Гермионы, в то время как жалкое подобие волшебника собиралось с силами.
— О, милая, — проворковала вампирша. Она еще крепче прижалась к Гермионе и положила голову ей на плечо.
А Гермиона? Ну, Гермиона почти забыла, как дышать. Мурашки пробежали по всему телу, и она сглотнула. Конечно, теперь девушка привыкла к непосредственной близости, но воздух был наполнен электричеством. Рука Беллатрикс собственнически обвилась вокруг ее талии, и все, что она хотела сделать, это опуститься на колени и поклониться своей богине.
— Я научу тебя, как правильно пытать, моя сладкая, — прошептала ей на ухо женщина.
— Ты наблюдала за мной, ты знаешь движение, ты знаешь заклинание…
Гермиона стиснула зубы, наблюдая за выражением ненависти на этом нездоровом лице Волдеморта. Она не должна была этого делать. Она не должна была изучать Круцио, но, с другой стороны, ей также не следовало изучать Аваду. И она почувствовала, как магия Беллы окутывает ее, она почувствовала притяжение.
— Как будто грязнокровка сможет сотворить такое заклинание, — засмеялся мужчина. Он, вероятно, все еще не понял, кто здесь главный.
— Ты ведь хочешь доказать, что он неправ, милая, не так ли, — проворковала женщина.
— Мы обе знаем, что ты достаточно сильная, — прошептала она и крепче сжала талию девушки. Гермиона захныкала.
— Как твои мамочка с папочкой? — Насмехался Волдеморт, и девушка проиграла бой.
Беллатрикс тоже это знала, и она непримиримо вонзила зубы (не клыки, просто зубы) в шею девушки как раз в тот момент, когда Гермиона крикнула — Круцио! — И прицелилась в Темного Лорда.
Девушка захныкала и застонала, когда женщина облегчила боль своим языком и попыталась удержать проклятие на месте, несмотря на влагу, скопившуюся у нее между бедер.
Волдеморт смеялся, лежа на полу, хотя Беллатрикс заметила легкую боль в его чертах, когда, наконец, посмотрела на него. Ее отвлекло возбуждение Гермионы, и, очевидно, девушка тоже отвлеклась. Проклятие было снято.
— Хорошо, милая, хорошо, — сказала она на октаву ниже, чем обычно, и львица вздрогнула. — Теперь ты просто заставляешь его чувствовать то, что ты хочешь. Это могут быть тысячи иголок, это может быть его кипящая кровь, это могут быть насекомые, поедающие плоть… прояви творческий подход, — она поцеловала персиковую щечку. — Или это могут быть все упомянутые боли вместе взятые, это мой личный фаворит, но давай не будем перегружать тебя с самого начала, малышка.
Она с самого начала сдерживала Волдеморта своей магией, но представление с пытками было исключительно для ее идеальной девочки. Конечно, с первой попытки он ничего особенного не почувствовал, особенно учитывая, что он был достаточно силен, чтобы справиться с более слабыми волшебниками, но с этим было покончено. Если Гермиона и была кем-то, так это до безумия решительной.
— Ты завела нового питомца, Беллатрикс? — Насмешливо спросил он, глядя на Гермиону. — Я полагаю, ты это сделала, поскольку твой дракон мертв, — поддразнил он.
Женщина с волосами цвета воронова крыла была готова разрушить «чары», которые она наложила на девушку, и замучить мужчину до состояния овоща за это, но Гермиона опередила ее. — Круцио! — Закричала она, и на этот раз от удара Он был сбит с ног.
Гермиона крепко сжала челюсти, решимость и ненависть светились в ее глазах, а ее палочка выполнила такой сильный круциатус, что даже сама вампирша гордилась его выполнением. И львица сделала это за нее. Беллатрикс застонала.
— Сними проклятие, душечка, — проинструктировала вампирша после того, как на коже Гермионы выступила капелька пота, и девушка повиновалась. —Тебе нужно дать ему немного подышать, чтобы он не потерял сознание сразу. Это было бы невесело, — надулась она.
—Как ты смеешь, грязнокровка! — выплюнул он, на этот раз явно мучаясь.
— Теперь еще раз, — выдохнула Беллатрикс, и Гермиона просто произнесла непростительное, не задумываясь.
Это было странное чувство. Определенно более сильное, чем когда она практиковала Аваду Кедавру на тренировочном манекене. Конечно, убивающее проклятие заставляло ее чувствовать себя могущественной, потому что одно простое заклинание могло отнять жизнь, но сейчас… сейчас она наблюдала, как один из самых могущественных волшебников корчится на полу. Она могла заставить его почувствовать ту боль, которую испытывала сама. Заставить его почувствовать боль всех, кого он когда-либо убивал, пытал или растлевал. И она это сделала. Она позволила проклятию заполнить все ее существо и спроецировала его на него.
Беллатрикс наблюдала за этой сценой совершенно загипнотизированная. Она не отпускала девушку, все еще держа ту за талию, положив голову на плечо. Она дышала сквозь проклятие вместе с ней. Она чувствовала магию девушки. Она чувствовала, как ее львица управляется с магией внутри себя, как она позволяет ей расширяться, наполнять ее, а затем высвобождать, и это заставляло ее гордиться. И все же это жалкое существо на полу думало, что она украла это. Жалкое существо, которое в любую секунду могло потерять сознание от силы проклятия.
— Подними его, малышка, — снова приказала она. Гермиона сделала. Она тяжело дышала, на лбу выступили новые капли пота, и она, несомненно, была измучена.
Волдеморт задышал еще сильнее, во рту у него пересохло, а горло болела от криков. Беллатрикс оставила теплое тело девушки, к большому протесту их обеих, и направилась к мужчине на полу. Она наступила ему на грудь правой ногой, каблук ее туфли уперся ему в грудь, и она нахмурилась. И впервые за все время ее существования, он посмотрел на нее со страхом в глазах. — Я должна сказать, что ты не очень хорошо выглядишь без всех этих крестражей, Том, —усмехнулась она. — Без меня, делающую за тебя грязную работу.
— Тебе нравилось это, — сухо сказал он.
— Так и есть, — кивнула Беллатрикс. — Однако ты совершил роковую ошибку, заставив меня выбирать между тобой и этой девушкой. Я всегда буду выбирать ее. И с этим я официально отказываюсь от твоей службы, — сказала она и указала своей палочкой на Темную метку. Это было бы чертовски больно, и никто не смог бы этого сделать, но она была Беллатрикс Блэк, древней вампиршей, по-видимому, богиней, как обычно говорила ее суженая. Он обнажил зубы в кривой улыбке, зная, что избавиться от его метки невозможно.
Однако его улыбка померкла, когда он увидел, как палочка Беллатрикс высасывает черные чернила из ее кожи, заменяя их кровью, в то время как женщина издала крик боли.
Крик, который заставил Гермиону подпрыгнуть и дернуться. Крик, который она никогда больше не хотела слышать. И он заставил Беллу сделать это. Он снова причинил ей боль. Что ж, так больше не пойдет.
— Круцио! — Крикнула девушка еще раз, к удивлению как Волдеморта, так и ее второй половинки.
Беллатрикс отошла от Безносого с окровавленным предплечьем и бросилась к девушке. Бедняжка, должно быть, так измучена.
— Сними проклятие, дорогая, — мягко сказала она, пытаясь расшифровать энергию девушки. — Ты, должно быть, устала.
Гермиона просто покачала головой. Она рискнула взглянуть на предплечье вампирши и добавила дополнительную боль к своему проклятию, увидев всю эту кровь. Он заслуживал смерти.
— Ладно, — вздохнула ведьма с волосами цвета воронова крыла. Она очень хорошо понимала, когда тебе просто нужно было что-то выбросить из головы. — Тогда давай сосредоточимся на его криках, на его теле, на всем, что может дать нам ключ к пониманию того, когда он вот-вот потеряет сознание. Как я уже сказала, это не весело, когда это происходит, — подмигнула она.
— Но нам не нужно, чтобы он просыпался.
— Нет, не нужно. Мы здесь закончили, — кивнула Беллатрикс. — Но ты скажи мне, когда, по-твоему, он вот-вот потеряет сознание, мммм? Я обещала научить тебя этому проклятию должным образом, и это определенно его часть.
Гермиона кивнула и стала внимательнее прислушиваться к его крикам. Она заметила мокрое пятно на его темной мантии в области промежности и нахмурилась. О, смотрите, этому всемогущему непобедимому темному волшебнику нужно отлить, как и всем нам. Жалкий.
— Я думаю, он вот-вот потеряет сознание, — неуверенно сказала она.
— Очень хорошо, — проворковала вампирша и поцеловала ее в щеку. Она ожидала, что Гермиона остановится, но девушка этого не сделала. Волдеморт потерял сознание, но девушка все еще держала проклятие на месте, сжав челюсти и глядя полными ненависти глазами. Она уже вспотела, тяжело дышала и все же не снимала проклятие. — Хватит, милашка, — сказала Беллатрикс, но Гермиона не останавливалась. В то время как вампирша понимала, что важно вынести всю злость с сознания, она также знала, что нельзя делать это вопреки собственному здоровью. . — Хватит, Гермиона, — сказала она с чуть большей резкостью.
Девушка сняла проклятие и посмотрела на нее так, словно получила пощечину. До этого она явно была в каком-то трансе. Непростительные могли сделать это с тобой. Вот почему массовые убийства обычно уносили так много жизней.
Беллатрикс бросила палочку Волдеморта обратно в него со словами —Наслаждайся гребаной битвой, — и аппарировала вместе с Гермионой обратно в Лапландию.
Девушка опустилась на край кровати в их спальне и посмотрела на свои руки так, словно они принадлежали кому-то другому. Она уронила свою палочку на пол, стало ужасно тихо.
Вампирша опустилась перед ней на колени и взяла эти дрожащие руки в свои. Она осторожно поцеловала каждую из них и спросила: — Что случилось, сладенькая? — У нее была идея, но она хотела, чтобы гриффиндорка высказала все сама. Однако она была встречена молчанием. — Проблема в том, что ты просто пытала кого-то или тебе это действительно нравилось?
— Я чудовище, — выдохнула Гермиона.
— Я чудовище? — Спросила Беллатрикс.
— Нет! Ты просто моя Белла.
Моя Белла. Вампирша смягчилась еще больше. Ей понравилось, как это прозвучало.
— Ну, тогда ты тоже не чудовище, малышка.
— Ты не понимаешь, — начала девушка, в ее голосе звучал абсолютный ужас. — Мне нравилась каждая минута этого. Это заставило меня чувствовать себя такой… такой… — Она искала подходящее слово.
— Такой восторженной? Могущественной? Что ты больше, чем просто человек?
— Да!
— Тебе не кажется, что мы все чувствуем это, когда произносим это заклинание? Итак, я снова спрашиваю, я чудовище?
— Нет, — пробормотала она.
— С другой стороны, ты тоже не одна из них, — ответила Беллатрикс и снова поцеловала эти руки, чтобы показать девушке, что она их не боится.
—Я просто… — Она вздохнула. — Это чувство должно быть запрещено, вот и все.
— Наверное, так и должно быть, — кивнула Беллатрикс и мягко улыбнулась.
— Итак, я думаю, я могу попрощаться со своей светлой магией, не так ли? Прощай Патронус, прощай Эпискей, прощай мои убеждения, — она начала учащенно дышать. — Я обменяла тебя на два непростительных проклятия. Неважно, насколько приятными они были. На самом деле, от этого чувства становится только хуже.
Беллатрикс раздвинула ноги девушки и придвинулась к ней поближе. Она прижалась к Гермионе так близко, что почувствовала тепло девушки на своем животе даже сквозь одежду, и взяла это нахмуренное лицо в свои ладони. — Ты слишком много думаешь, — сказала она и поцеловала гриффиндорку в ключицу. — Ты ничего не обменивала. Ты можешь достичь своей светлой магии точно так же, как достигла темной.
— Нас всегда учили, что пожиратели смерти не могут использовать магию света. В конце концов, ты сама это сказала.
— Я не помню, чтобы ты становилась Пожирателем Смерти, милая. Я почти уверена, что Безносый тоже не согласился бы, если бы ему было что сказать по этому поводу, — усмехнулась она. — Или ты думаешь, что именно так он вербует своих людей? Подвергаясь пыткам на грани смерти? — Она рассмеялась.
— Ну, нет, — усмехнулась Гермиона.
— Действительно, нет, — улыбнулась Беллатрикс. — Я сказала, что не могу использовать светлую магию, потому что не делала этого веками. Мне это было не нужно. Тем не менее, я вылечила твой нос только сегодня утром, не так ли? Волшебство осталось. Оно немного заржавело, но оно есть.
— Но… заклинание патронуса…
— Амулет патронуса основан на счастливых воспоминаниях, если я правильно помню. Ты думаешь, у меня их нет?
—Конечно, у тебя есть.
— Ну, я долго этого не делала, но теперь ты здесь, — сказала она и отвела глаза, решив, что важнее изучить укус на шее Гермионы.
И девушка улыбнулась, от нее не ускользнул подтекст. — Значит, если бы я захотела вызвать Патронуса или Эпискея, я бы смогла?
— Мммм, хотя я сомневаюсь, что Эпискей тебе когда-нибудь снова понадобится. У тебя есть я. Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось, — сказала она и положила голову Гермионе на грудь. Девушка инстинктивно обняла ее и прижала еще крепче.
— И если что-то случится, я всегда смогу получить твою кровь, — сказала она, довольная.
— Мммм, — промурлыкала вампирша.
—Покажи мне свою руку, Белла. То, что ты сделала, выглядело так болезненно, — сказала она после минутного молчания.
— Уже все зажило, малышка.
— Я в этом сомневаюсь! Я видела кровь.
— Ну, у меня шла кровь, — усмехнулась она. — Но раны уже затягивались, пока я от нее избавлялась. Это просто засохшая кровь, ничего больше.
— Обещаешь?
— Конечно. Нам стоит поговорить о твоей руке.
— С моей рукой все в порядке, — фыркнула Гермиона.
— Нет, рана на предплечье.
— Оу, — ответила девушка, когда заметила это. Она совсем забыла об этом. — Я просто не знала, что сделать, чтобы позвать тебя, — пробормотала она и обняла женщину еще крепче теперь, когда она была у нее в руках. — Просто звонок, больше похожий на мысленный крик, не помог, и я не знала, что делать. Я не могу потерять тебя, — задыхалась она.
— Ты не потеряешь меня, милая, — заверила Беллатрикс и снова поцеловала ее в ключицу.
— Мне нужен способ связаться с тобой, Белла. Меня сводит с ума то, что я не знаю, в безопасности ли ты и вообще, в том ли доме ты со мной. Я просто…
— Тебе просто нужно знать, — усмехнулась она, но не в плохом смысле.
Ну, был способ, но…
— Да. Я куплю тебе телефон, если так будет продолжаться и дальше, — фыркнула она.
— Что это?
— Маленькое электронное устройство, которое может соединять звонки и сообщения!
— Магловское устройство.
— Мне все равно! Мне нужно знать, где ты и что с тобой все в порядке. На самом деле у меня нет связи с твоим разумом, не так ли, — она снова раздраженно фыркнула.
—Я всегда в порядке, — заверила вампирша.
—Белла, — предупредила она.
—Есть способ, — вздохнула она. — Но…
—Никаких «но», скажи мне. Что я должна делать?
— Просто перенести немного боли, — ответила Беллатрикс. — Ну, точнее много.
—Хорошо, сделай это, — решительно ответила Гермиона.
—Ты даже не представляешь, каково это будет, милая, — усмехнулась она. —Мне нужно будет бы заклеймить тебя…
—Тогда это что-то вроде Темной метки?
— Идентично, да. Но мы бы поместим в нее больше информации. Ты бы знала, когда я рядом, ты бы знала, если бы я была в опасности, это также помогло бы тебе аппарировать, где бы я ни была, или заставить меня аппарировать к тебе.
— Хорошо, — кивнула Гермиона. — Я согласна.
— Питомец, — вздохнула вампирша. — Это темная магия. На самом деле магия крови. Ты бы знала все вышесказанное, потому метка горела бы, если бы меня не было. Не так сильно, заметь. Просто чтобы ты знала, что мы не в одном доме. Хотя, если бы я была в опасности, то боль была бы сильнее.
— И это привело бы меня к тебе.
— Ну, да, — кивнула вампирша.
— Хорошо, давай сделаем это.
Беллатрикс усмехнулась и наклонила голову Гермионы, чтобы поцеловать ее. —Ты будешь ходить с клеймом, милая.
— Ну, разве ты не всегда говоришь, что я твоя?
— О, ты моя.
— Тогда вполне можно сделать это официально, — пожала она плечами.
— Моя храбрая львица, — промурлыкала она. — Это больно…
— Боль убьет меня?
— Нет, конечно, нет, — в ужасе ответила Беллатрикс.
— Ну что ж, — пожала плечами Гермиона, готовая получить все, что Беллатрикс приготовила для нее.
— Хорошо, мой нетерпеливый котенок. Если завтра ты все еще будешь чувствовать то же самое, я заклеймлю тебя, — она поцеловала ее в подбородок. — Тебе все еще нужно определиться с формой и местом, где ты хочешь его видеть?
— Клыки на моей шее были бы хороши, — размышляла она. — Но, полагаю, слишком красноречиво. Я подумаю об этом.
Вампирша замычала. Ее суженая была просто дразнилкой.
Они оставались в таком положении долгое время. Голова Беллатрикс на груди Гермионы, руки обхватили спину другой. Они были довольны.
— Я только что пытала кое-кого, — сказала девушка через некоторое время, все еще пытаясь смириться с этим.
— Мммм, и ты выглядела такой сексуальной, когда делала это, — промурлыкала вампирша.
— Это извращение, Белла, — усмехнулась она.
— О, не играй со мной в скромницу, — ухмыльнулась она. — Я видела, каким взглядом ты смотрела на меня, когда я пытала его.
— В свою защиту скажу, что ты выглядела просто божественно! Как я должна была сопротивляться этому?! И ты сделала это только потому, что он оскорбил меня…
— Верно, потому что ты совсем не выглядела божественно, ха. И ты не применила заклятие по такой же причине, — ухмыльнулась вампирша.
— Он был просто жесток без причины, — фыркнула она.
— Ну, если честно, питомец, он лежал на полу, сраженный двумя ведьмами. Я ожидала большего сопротивления.
— Я тоже… Я убила его змею, — тихо сказала она.
— Уничтожила крестраж, — поправила Беллатрикс. Она бы не позволила Гермионе зациклиться над этим.
— Ладно, уничтожила крестраж, — улыбнулась она. Так действительно звучало лучше. — И все же.
— Ну, я немного сдерживала его своей магией. Я думаю, он этого не оценил, но ничего не мог с этим поделать.
— Серьезно? — Спросила Гермиона.
— Мммм, я не хотела, чтобы он причинил тебе боль. Я знаю, ты можешь позаботиться о себе; я знаю, что ты достаточно сильна, но… Я просто не хотела рисковать. Он опасен даже без своей палочки.
— О, Белла, — промурлыкала Гермиона, и это вызвало волну возбуждения в сердце вампирши.
Они снова молча обнимали друг друга, но мысли Гермионы витали в облаках. Она была уставшей после проведенного дня, но в то же время такой довольной. Беллатрикс обнимала ее так, словно она была самым драгоценным существом в мире. Вампирша снова встала на колени, чтобы показать девушке, что вся власть в ее руках. Если подумать, Беллатрикс уже давно не делала ничего, что могло бы ее запугать. Она даже сдерживалась, чтобы не укусить ее, когда та умирала с голоду. Она не использовала свою игру в соблазнение, чтобы получить то, чего так отчаянно хотела, и не власть над разумом Гермионы. Нет. Она просто молча страдала.
И Гермиону переполняли чувства. Было ясно как божий день, что Беллатрикс действительно не причинила бы ей вреда. Она защищала ее, даже несмотря на собственное здоровье и счастье. Ты на первом месте. Она была дурой. Она любила вампиршу. Она известна уже довольно давно. Она влюбилась в Пожирателя Смерти. Очень сексуального Пожирателя Смерти, но, тем не менее, в самого верного слугу врага.
И ее это устраивало.
Беллатрикс относилась к ней лучше, чем к кому-либо другому, на самом деле. Она не насмехалась над ней, не принижала ее. Не осуждала ее постоянно за желание, потребность знать больше, потребность быть лучшей, все еще бросая ей вызов. Учила ее заклинаниям и проклятиям, заверяя ее, что она сможет.
Да, они прошли долгий путь, но, если подумать, Беллатрикс не была мерзкой даже в самом начале. Она дразнила, соблазняла, мучила ее словами о безусловной любви и привязанности, но она не причинила ей боли. Даже когда убеждения старшей ведьмы, несомненно, все еще были в силе.
Гермиона догадывалась, что вампирская сторона предотвратила все это, но, тем не менее, она не пострадала. Ей не было больно, как все могли бы предположить. Она сама предполагала это, когда женщина похитила ее.
А потом Гермиона узнала, что Беллатрикс на самом деле была человеком. Очевидно, не в магическом смысле, а в эмоциональном. Она хотела, чтобы ее любили и о ней заботились. Ну, разве не все мы хотим этого? И Гермионе нужно было сказать ей, что это произошло. Что ее ожидание не было бесплодным, потому что она любила ее даже без существующей связи. И она была готова сделать следующий шаг.
Вампирша высвободилась из теплого тела и посмотрела на девушку большими черными глазами. Она чувствовала то же, что чувствовала Гермиона. Хотя, должно быть, она ошибалась. Она была уверена в этом.
— Укуси меня, Белла, — прошептала девушка, умоляюще глядя в ониксовые глаза, обхватив бледные щеки ладонями. — Я люблю тебя.
