There's no blood like yours//Нет такой крови, как у тебя

— Укуси меня, Белла, — прошептала девушка, умоляюще глядя в ониксовые глаза, обхватив бледные щеки ладонями. — Я люблю тебя. ——— — Ч-что? — Заикаясь, пробормотала вампирша. — Ты хотела признания. Даже не любви, чтобы укусить меня, просто принятия, — вздохнула Гермиона, испытывая боль за вампиршу. Беллатрикс действительно не верила, что кто-то может любить ее без какой-то извращенной темной связи. — Но так случилось, что я влюбилась в тебя. Я была глупа, что не поняла этого раньше. Я знала, что это было, просто не обозначила, и за это мне жаль, потому что ты чуть не уморила себя голодом. Я люблю тебя, Беллатрикс Блэк, черт бы меня побрал, но я люблю. И я хочу, чтобы ты укусила меня. — Но… — Никаких «но». Ты отказалась от него ради меня, Белла. Ты. Отказалась. От. Него. — Ну, он хотел причинить тебе боль, — пробормотала она. — Видишь? Как я могла не полюбить тебя? Как? Ты относишься ко мне так, словно я самое дорогое, что есть на свете, ты… — Так и есть, — перебила Беллатрикс. — Ну, для меня ты тоже. — Ты видела мою тьму и моих демонов. Ты не можешь… — Она сглотнула. Да, хорошо, Гермиона могла любить ее, но только благодаря узам. — Видела, но не потому, что ты обрушила их на меня. Я люблю твою тьму и твоих демонов. Я люблю всех вас. — Гермиона, — выдохнула вампирша, ее подбородок задрожал. — Укуси меня, Белла, — почти захныкала она. — Ты перестанешь стареть. — Да ладно. Ты имеешь в виду, что я не умру через несколько десятилетий, в то время как ты все еще будешь продолжать жить? Шокирующе. Вампирша застонала. — Я не насмехаюсь над тобой, любимая, — заверила Гермиона, улыбаясь. — Но если ты передумала, то, конечно, тебе не обязательно меня кусать, — надулась она. — Если я передумала, — повторила вампирша и усмехнулась, сама мысль была абсурдной. — Я просто хочу, чтобы ты была уверена на сто процентов. — Я уверена. — Ты знаешь, что еще произойдет после того, как я вонжу клыки в твою шею, — сглотнула она. В конце концов, Гермиона все еще была девственницей. — Ммммм. Я готова. Возьми меня, Белла. Сделай меня своей, — умоляла она. Вампирша зарычала на это, и они обе услышали щелчок ее удлиняющихся клыков. Беллатрикс одним быстрым движением швырнула Гермиону на кровать и в мгновение ока оказалась сверху. Вампирша уткнулась головой в изгиб персиковой шеи, глубоко вдыхая, щекоча кожу своим дыханием, но пока не кусая. — Белла, пожалуйста, — прошептала девушка. Женщина с волосами цвета воронова крыла еще раз посмотрела в ореховые глаза, и Гермиона одними губами произнесла «пожалуйста» с такими большими глазами, что вампирша чуть не потерялась в них. Да, конечно, она хотела, чтобы это произошло. Она желала этого с самого начала, но не была уверена, что сейчас подходящее время. Гермиона вполне могла все еще быть под влиянием от проклятия Круциатуса. Она много раз видела, как это происходило с ней самой. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — бормотала девушка. Определенно под влиянием. Подумала вампирша и заглянула в разум гриффиндорки, но не увидела никакого тумана. Ее мозг функционировал; он был просто охвачен желанием. Тогда эти чувства были правдой. — Я не смогу остановиться, малышка. Если я начну, я не смогу остановиться. Если ты посреди всего решишь, что не хочешь этого, я не думаю, что смогу отстраниться, — она сглотнула. Ей нужно было последнее подтверждение того, что они действительно на одной волне. — Белла, какую часть «Я люблю тебя» и «я хочу этого» ты не поняла? —Девушка мягко улыбнулась, и нежно поцеловала ее в губы. — Я знаю, ты хотела, чтобы я подумала о клейме, и я подумаю. Однако это не то, о чем мне нужно думать. Это не просто импульсивно. Я знаю, что делаю. Я не под кайфом от пыток или чего-то в этом роде. Да, я понимаю, как это может быть увлекательно — использовать темную магию, но сейчас у меня все в порядке с головой. Я хочу тебя, и мне жаль, что я не поняла этого раньше, — пробормотала она, а затем провела языком по клыкам, прежде чем поцеловать мягкие губы. Вампирша застонала, и всякая решимость покинула ее. Она страстно поцеловала ее в ответ, вцепившись в подушку, чтобы не причинить девушке боль. Определенно, было намного труднее сдерживаться, когда тебя полностью одолевала похоть. Беллатрикс прервала поцелуй, просунув язык в готовый раскрыться рот и пронзив его клыками. Гермиона почувствовала металлический привкус, но он не вызвал у нее отвращения, как думала вампирша. Женщина провела губами по ее подбородку и шее, глубоко вдыхая. Ванильный аромат Гермионы смешался с ее возбуждением, и Беллатрикс застонала. Она села, несмотря на громкие протесты девушки, и ухмыльнулась. — Иди сюда, — проворковала вампирша, маня пальцем. Когда львица тоже села, Беллатрикс взяла ее за руку, усадив девушку к себе на колени, в результате чего Гермиона оседлала ее. Женщина улыбнулась и заправила прядь волос за ухо девушки. — Ты такая красивая, малышка, — выдохнула она, нежно целуя ее. — Если мне не позволено сказать тебе, что я люблю тебя до укуса, тебе определенно не позволено называть меня красивой, — пробормотала она, краснея. — Туше, — улыбнулась она, наблюдая за мягкими чертами лица. — Теперь пути назад нет, малышка. Ты моя, и я собираюсь скрепить связь. Я покажу всему миру, кому ты принадлежишь. Девушка просто нетерпеливо кивнула. Очень хорошо. Беллатрикс с помощью магии сняла одежду Гермионы, от чего у девушки перехватило дыхание. — Не удивляйся, — усмехнулась она. — Мы же не хотим испортить водолазку твоей кровью, не так ли? — Ухмыльнулась она, целуя персиковую шею. Несмотря на то, что она определенно жаждала девушку, она не смогла предотвратить пролитие крови. Давление в ее яремной вене было слишком велико, чтобы все это можно было проглотить. На воротник ее рубашки определенно попало бы немного крови, если бы она все еще носила ее. И хотя вампирша никогда бы не сказала этого вслух, она полюбила эту водолазку. — Ну, ты все еще одета, — пробормотала Гермиона, звуча немного раздраженной этим фактом. — Это не такая уж проблема, сладенькая, — она сверкнула зубастой улыбкой. — Ты забрала даже мое нижнее белье, так что… — ответила она и прикусила губу. — Я боюсь, что твое нижнее белье тоже может испортиться, хотя и по совсем другой причине, — подмигнула она, решив успокоить девушку поцелуем. Она обвила руками свою львицу, чтобы притянуть ее еще ближе, их тела плотно прижались друг к другу. Она провела ногтями от плеч до ягодиц Гермионы и прервала поцелуй, чтобы вместо этого перейти к ее шее. Она провела по яремной вене снизу вверх носом, затем языком, составляя ее карту. Ощущение крови, бегущей по вене, нравилось ей почти так же сильно, как сам укус. И девушка застонала. Беллатрикс положила руку на правую сторону шеи Гермионы, чтобы придержать ее, и прикусила левую сторону, впервые глубоко вонзив клыки в персиковую кожу. И, о боже, она полностью потеряла себя. В том, что сосание ее кожи, как у дикого животного, имело свое очарование, то это было абсолютно ничем по сравнению с этим чувством. Если раньше она защищала девушку, то сейчас она не знала, кем стала. Девушка запустила пальцы в черные кудри, и Беллатрикс подумала, что она оттащит ее, но та только прижала ее еще ближе. И у Гермионы перехватило дыхание. Острая боль немедленно сменилась абсолютной эйфорией. Время и пространство потеряли значение, вся ее вселенная сузилась до ее вампирши. Беллатрикс была всем, что ее волновало в данный момент. Беллатрикс и ее клыки, что были глубоко в шее. Беллатрикс и ее руки, прижимающие ее к себе. Беллатрикс и ее приглушенные звуки удовольствия. Магия Гермионы расширилась в ее существе, и лампочка взорвалась после того, как та была выпущена. Однако ее это не волновало, потому что Беллатрикс все еще держала ее, пила ее кровь, стонала и сосала. Она могла разрушить весь дом, если бы ей было до этого дело. Раньше она думала, что любит вампиршу, как это было глупо с ее стороны. До сих пор она понятия не имела, что означает это слово. Она была готова убить любого, кто только неправильно посмотрит на ее родственную душу. Любого, кто осмелится дышать воздухом Беллы. Но больше всего она была просто счастлива. Прямо здесь, прямо сейчас, в объятиях Беллы, потому что именно там ее место. Именно там она хотела быть. Только здесь и нигде больше. И вампирша удалилась. Она рыдала от потери. — Нет, нет, нет, Белла, еще. Ты, должно быть, голодна. Пей, — проинструктировала она, прижимая вампиршу к себе с закрытыми глазами. Она пыталась пережить это чувство, но безуспешно. Клыки Беллы исчезли, а вместе с ними и ее счастье. — Я же не могу выпить все за один раз, не так ли? — Размышляла женщина с волосами цвета воронова крыла, любуясь этими двумя красными пятнами и слизывая две струйки крови, которые стекали с них на плечо Гермионы. — Ты можешь. Ты должна. Пожалуйста, — захныкала она. Она была близка к тому, чтобы расплакаться. Этот предательский язык снова сводил ее с ума. — Нет, милая, — покачала она головой. Раны все еще немного кровоточили, но у нее было чувство, что ее суженая не хотела, чтобы они зажили. — Есть еще кое-что, что мне действительно нужно попробовать, — прошептала она ей на ухо. — Прямо здесь, — выдохнула она, спускаясь рукой все ниже. Только сейчас Гермиона осознала, что нижняя часть ее тела пульсирует почти болезненно, она чувствует скопившуюся влагу, отчего девушке становится неловко. Она никогда в жизни не была такой влажной. Да, конечно, у нее было не так много возможностей, но ее тело реагировало на вампиршу практически с первого дня. И все же она никогда не испытывала такой всепоглощающей потребности. Однако эта собственническая рука не предприняла никаких действий, чтобы избавить ее от боли. Она просто держала ее, очень тихо заявляя, кому она принадлежит. Как будто я не знала. — Белла, пожалуйста, — захныкала она. — Все, что захочешь, малышка, — проворковала вампирша, целуя каждый дюйм персиковой кожи. — Укуси меня снова. — Нет, — усмехнулась вампирша. О, она укусит ее снова. Она укусит ее очень, очень скоро, потому что она официально стала зависимой, и кровь Гермионы была ее наркотиком. Но она могла быть терпеливой, даже несмотря на свою новообретенную зависимость. — Почему нет? — Поперхнулась девушка, почти плача. Беллатрикс посмотрела на нее, смягчаясь. Как она получила такую прекрасную родственную душу, было выше ее понимания. Девушка мило надула губки из-за того, что ей отказали, ее щеки порозовели, а глаза стали почти черными от возбуждения, орехово-коричневый цвет лишь оттенял черноту на самом краю ее зрачков. — Потому что нам нужно позаботиться кое о чем другом, — ответила она, и рука, которая находилась непозволительно близко к низу девушки, теперь задвигалась и провела по влажным складкам. Женщина застонала от этого ощущения, начав медленно обводить пальцами жемчужину девушки. Гермионе снова напомнили, как сильно она тосковала по вампирше. — Еще, — захныкала она, целуя женщину. Она на самом деле не знала, о чем просила, но знала, что ей нужно больше. Она надеялась, что Белла поймет, что это значит. Вампирша была немного шокирована поцелуем, учитывая, что ее рот все еще был полон металлического привкуса, но ее суженая, казалось, не обращала на это внимания. Девушка просто хотела быть как можно ближе к ней всеми возможными способами. Мольба все еще звучала в ее голове, когда она забыла о клиторе и начала кружить вокруг входа девушки. Она прервала поцелуй, чтобы посмотреть в ореховые глаза, но Гермиона закрыла их, слишком погруженная в свои чувства. Слишком погруженная в нее. Вампирша вонзила свои клыки в девушку чуть ниже ключицы, одновременно просунув внутрь нее два пальца, наложив заклятие на когти. Как и ожидалось, она встретила сопротивление, но, тем не менее, протолкнулась сквозь девственную плеву, успокаивая жгучую боль укусом. Гермиона стонала и хныкала, не в состоянии обращать внимание на боль между ног, когда она снова почувствовала эти божественные клыки внутри себя. Чувство абсолютного блаженства вернулось и полностью захлестнуло ее. Беллатрикс начала двигать пальцами, и хотя это определенно было странное ощущение, оно было не таким болезненным, как первый толчок. Вампирша убрала клыки, и девушка зарыдала; ее счастье снова ушло. — С этого момента будет только лучше, — пообещала Беллатрикс, полностью вытаскивая пальцы, чтобы поднести их к губам. На вкус это было похоже на кровь, но, черт возьми, больше было похоже на Гермиону. Из ее груди вырвался низкий рык, а глаза закатились. Она толкнула девушку на кровать, и легла на нее сверху, страстно целуя. Гермиона даже забыла пожаловаться на то, что укус снова резко закончился. Ее тело горело, внизу живота порхали бабочки, а ее прекрасная богиня была сверху, целуя ее изо всех сил. Металлический привкус, как ни странно, ее не беспокоил. Ничто не могло бы ее беспокоить, если бы это было подано на языке Беллы, очевидно, даже ее собственная плоть. Язык, который покинул ее рот, прошелся по челюсти к шее. Она надеялась, что вампирша укусит ее, она желала этого каждой клеточкой своего существа, но женщина только ухмыльнулась и продолжила спускаться ниже. Беллатрикс лишь погладила розовые соски и продолжила спуск. Она понимала, что пренебрегает этой областью, но прямо сейчас у нее на уме была другая цель. Она не могла потеряться там, наверху. Она глубоко вдохнула возбуждение Гермионы, когда та, наконец, добралась туда, куда направлялась, и замычала. Слабый запах крови слегка сводил ее с ума. Она поцеловала, а затем погрузила язык во влажный вход. И тут она действительно потеряла контроль. Рычание, вырвавшееся из ее груди, было почти животным. Она схватила Гермиону за бедра, пуская кровь из когтей, и начала свое пиршество. Ее язык идеально очистил стенки от любых следов крови, ее нос коснулся клитора, и она почти забыла, что это должно было быть о ее предназначении. Девушка, однако, дрожала, тяжело дыша. Беллатрикс ослабила свою железную хватку на стройных бедрах и потянулась к твердым соскам, которые молили о внимании, удерживая гриффиндорку локтями. Она начала засовывать свой язык внутрь и наружу, следя за тем, чтобы стимулировать возбужденный клитор носом, перекатывая соски между пальцами, иногда теребя их и медленно доводя девушку до безумия. Когда Гермиона была близка к оргазму, вампирша оторвалась от горячей сердцевины, высвободила один сосок и, используя эту руку, прижала два пальца к тому месту, где только что был ее язык, обхватывая клитор губами. Она дала Гермионе время привыкнуть к проникновению, и не почувствовала никакой боли от их соединения. Сначала она начала двигаться медленно, чтобы дать ей время привыкнуть к этому, но довольно быстро набрала темп. Гермиона начала видеть звезды. Как раз в тот момент, когда девушка подумала, что лучше уже быть не может, Беллатрикс доказала, что она ошибалась. Про ее грудь снова забыли, чтобы другая женщина могла надежно зафиксировать ее вздрагивающие бедра упомянутой рукой, ее сверхчувствительным клитором тоже пренебрегли, и она заскулила в знак протеста, но это было прервано, когда вампирша вонзила клыки во внутреннюю часть ее бедра и начала высасывать ее кровь, продолжая толкать пальцами глубоко внутри нее. Гермионе пришлось прикусить предплечье, чтобы остановить крики. Потребовалось всего несколько толчков, и ярчайший белый свет полностью ослепил ее зрение, и все накопившееся напряжение в животе отпустило. Мышцы, о существовании которых Гермиона и не подозревала, напряглись от наслаждения, и она увидела не только звезды, но и все галактики. Вампирша застонала вместе с ней, все еще наслаждаясь ее бедром, но замедляя движение руки. Бедра Гермионы яростно дергались, но хватка Беллатрикс была абсолютно неумолимой, не позволяя сделать ни единого движения. Девушка была уверена, что на мгновение потеряла сознание. Когда она пришла в себя, Беллатрикс лежала рядом с ней, обнимая ее и гладя по волосам. Она чувствовала себя слабой, но более живой, чем когда-либо. — Вот ты где, малышка, — сказала вампирша скрипучим голосом. — Я боялась, что выпила слишком много. Снова. Она сделала несколько глубоких вдохов и заставила свой мозг снова функционировать. — Ты могла бы выпить все, — прошептала она и закрыла глаза. — Зачем мне это делать? — она покачала головой. — Я не знаю. Я просто говорю, что ты могла бы это сделать, если бы захотела. — О нет, я сохраню тебе жизнь теперь, когда ты наконец-то у меня есть, — сказала она и поцеловала ее в щеку, зная, что девушка засыпает. — Твоя одежда, — почти неслышно пробормотала львица. — Цела, — ответила Беллатрикс, не зная, что она имела в виду. — И до сих пор на тебе, — мысленно ответила Гермиона, чувствуя, как ее охватывает недостаток энергии. — Тебя это беспокоит, сладкая моя? — Вампирша усмехнулась и получила слабое «да» в ответ. — Ну что ж, — подумала она. Она не стала переодеваться в свою обычную ночную рубашку, просто полностью разделась с помощью магии. Гермиона слабо захныкала, когда, наконец, почувствовала всю эту кожу, а затем не смогла больше даже думать. — Спокойной ночи, малышка, — сказала Беллатрикс, после чего поцеловала ее на ночь. ——— Гермиона проснулась бодрой. Она понятия не имела, который час, но чувствовала себя так, словно проспала неделю подряд. Ее вампирша крепко спала рядом с ней, положив руку на ее подтянутый живот, а голову ей на плечо, и девушка внутренне ликовала. Ее совершенно обнаженная вампирша. Она приложила свободную руку к шее, чтобы пощупать те два пятнышка, которые остались от клыков Беллы. Бабочки в ее животе снова захлопали крыльями только от этого ощущения. Она провела рукой ниже, к ключице, но не смогла дотянуться до места укуса, так как на нем покоились черные локоны с бледным лицом. Тем не менее, она внутренне взвизгнула; она все равно это почувствовала. Ее рука опустилась еще ниже, чтобы оценить последний след от укуса, и юная львица прикусила губу, когда тонкие пальцы коснулись легкого прикосновения к ее коже. Образы прошлой ночи промелькнули перед ее глазами, и бабочки начали хлопать крыльями так ощутимо, как будто от этого зависела их жизнь. И Гермиона догадалась, что так оно и было. Теперь она принадлежала Белле. Ну, она принадлежала ей и раньше, но теперь это было официально и подобающе. Она принадлежала вампирше, а вампирша принадлежала ей. Она свернула бы горы и убила тысячи темных волшебников или монстров ради старшей ведьмы. Она убила бы дракона. Ладно, нет, она не убила бы дракона. Она подарила бы Беллатрикс нового дракона. Да, ей определенно нужно было это сделать, потому что она не забудет выражение лица Беллы, когда та говорила о своем домашнем драконе. Гермиона поняла, что старшая ведьма не упомянула его имени. Что ж, обсуждение отложим на другой день, подумала она. Она повернула голову, чтобы посмотреть на женщину, и просияла. Она почти ничего не могла разглядеть, кроме копны черных кудрей, но ей было все равно. Гриффиндорка просто не понимала, когда ей так повезло. Как такое прекрасное создание могло когда-либо хотеть ее, было определенно выше ее понимания, но она предположила, что это больше не имело значения, потому что единственное, что она знала наверняка, это то, что Беллатрикс действительно хотела ее. Болезненность между ног, которую она никогда раньше не чувствовала, была ярким примером и напоминанием об этом. И прямо сейчас она ничего так не хотела, как отплатить ему за услугу, хотя и не знала как. — Возвращайся ко сну, — пробормотала Беллатрикс, прерывая ход ее мыслей. — Ни за что, — ухмыльнулась Гермиона. — Я так сильно люблю тебя, Белла, — сказала она, не в силах сдержаться. — Ты любишь, хмм? — ухмыльнулся вампирша. — Да, — ответила она и приподняла голову слизеринки, чтобы поцеловать ее. — Ты — все, чего я когда-либо хотела, — сказала она после поцелуя, имея в виду каждое слово. — Любимая, — задохнулась женщина. Технически она знала, что связь была запечатана, и поэтому у Гермионы были все эти чувства, но от этого не становилось легче слышать их с такой жестокой честностью в голосе. — Тебе не обязательно отвечать, — заверила Гермиона. — Просто позволь мне показать тебе, — сказала она и с легкостью перевернула их, удивив их обеих. Очевидно, ее единственной способностью было не только противостоять силе вампирши, но и умножить ее собственную. И взгляд, который она получила в ответ, от которого у нее перехватило дыхание. Вампирша выглядела такой уязвимой; она даже увидела проблеск страха в ее глазах. — Белла? — обеспокоенно спросила девушка. — Ты не хочешь, чтобы я прикоснулась к тебе? — Ты не обязана, — прошептала женщина, когда обрела дар речи. — Приятно это слышать, — мягко улыбнулась Гермиона. — Но я хочу. Я хочу чтобы ты почувствовать то, что заставила почувствовать меня. — О, я почувствовала это, милая, — призналась она. — Каждую частичку, — Беллатрикс облизнула губы, на которых все еще были частички вкуса Гермионы. — Значит, ты не хочешь, чтобы я… — она замолчала, изучая черные глаза. — Дело не в том, что я не хочу, — сглотнула вампирша. — Я просто никому не позволяла прикасаться ко мне уже… ну, столетия, на самом деле. — Что? — Потрясенно спросила девушка. — Я думала, у тебя были… ну… любовники, — последнее слово она выплюнула с ядом, от одной этой мысли у нее по коже побежали мурашки. — И кто теперь собственница, а? — Ухмыльнулась женщина и поцеловала тонкую линию, образовавшуюся на мягких розовых губах. — Да, в моей постели было несколько женщин, — кивнула она. — Но я никогда не позволяла им прикасаться ко мне. Я трахала их, — начала она, и Гермиона замычала на это. — О боже, — Беллатрикс ухмыльнулась и снова поцеловала девушку. —Итак, я занималась кое-чем с некоторыми женщинами и кусала их, когда они испытывали оргазм. Кстати, то же самое, что я делала с тобой, — добавила она и пожалела об этом, когда ее львица усмехнулась. — Не говори глупостей, моя сладкая, — усмехнулась Беллатрикс. — Их оргазм довел меня до предела, так же как и твой. Но те женщины? Мне никогда не было так хорошо, как с тобой. Я чувствую твой разум, я чувствую твое тело, я чувствую тебя. Ты моя, дорогая. Я даже не помню их лиц. Я бы никогда не забыла твое, и в этом разница. — Ты обещаешь? — Прошептала Гермиона с широко раскрытыми глазами. Она была похожа на побитого щенка. — Конечно, душечка, — заверила Беллатрикс и поцеловала надутую девушку. Гермиона положила голову на плечо Беллы и какое-то мгновение просто наслаждалась присутствием вампирши, взвешивая свои варианты. Она ничего так не хотела, как заняться любовью с женщиной. Ладно, возможно, она хотела, чтобы ее укусили еще немного, но эта мысль была на втором месте. Однако, если бы Беллатрикс была не готова к этому, она бы поняла. В конце концов, не всем так повезло, как ей, когда они впервые встретились со своей второй половинкой. — Белла? — спросила она в миллионный раз. — Да, любовь моя? — автоматически ответила вампирша. Слово просто сорвалось с языка. — Как давно ты в последний раз позволяла кому-либо прикасаться к себе? Спросила Гермиона и подняла голову, чтобы заглянуть в ониксовые глаза. Она просияла, услышав слово, которое использовала Беллатрикс, но решила, что лучше не дразнить ее за это. Вампирша сглотнула. — С моей первой брачной ночи, — ответила она так тихо, с глазами, переполняющими эмоциями. Гермиона была близка к слезам от одного этого зрелища. Она должна была это предвидеть. Глупая. — Я понимаю, — ответила она. — Мы не обязаны, если ты не хочешь, чтобы я это делала. — Конечно, Гермиона хотела попробовать вампиршу на вкус, она хотела показать ей, как сильно она ее любит, способами, которые просто невозможно выразить словами, но если это только спровоцирует упомянутую женщину, то волшебница будет довольна просто наблюдать за ее красотой, не касаясь ее. — Дело не в том, что я бы не хотела, чтобы ты это сделала, малышка. Просто я никогда никому не доверяла настолько, чтобы… — она сглотнула. — Ты доверяешь мне, Белла? — Спросила она, целуя вампиршу в щеки, веки и нос. Осыпая бледное лицо поцелуями, поглаживая рукой ее щеку. — Доверяю, — честно ответила вампирша, ее сердце наполнилось любовью от этих легких поцелуев. Она доверила бы Гермионе свою жизнь. — Я не причиню тебе вреда, дурная, — заверила она. — Я бы никогда не причинила тебе вреда, — выдохнула она ей в ухо, продолжая покрывать поцелуями фарфоровую кожу. Она покрыла поцелуями грудь Беллы, место, где она чаще всего теряла себя, и взяла в рот смуглый сосок. Вампирша выгнулась и запуталась рукой в локонах брюнетки, удерживая ее там, где она была. Гермиона отпустила сосок и поцеловала ложбинку между грудей, пробираясь к другой. — Ты можешь остановить меня, когда захочешь, Белла. Прикажи мне мысленно, если тебе нужно. Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо и чтобы ты была счастливой, поэтому если в какой-то момент ты этого не почувствуешь, останови меня, — сказала она тихо, но решительно, все еще поглаживая бледную щеку большим пальцем. — Я не хочу, чтобы ты останавливалась, — ответила Беллатрикс хриплым голосом. Ее суженая была самой мягкой душой, с которой она когда-либо сталкивалась. Ее руки и губы были совсем не похожи на руки и губы Родольфуса, и не похоже, что он вообще стал бы беспокоиться обо всем этом. Она не почувствовала ни малейшей паники, когда Гермиона начала ласкать ее тело, любовь и забота были видны в каждом действии. Девушка кивнула и обхватила ртом забытый сосок, одновременно поглаживая другой пальцами. Она никогда этого не делала, но она сама была девушкой. Тоже краткое исследование. Она опустилась еще ниже, неохотно отпуская щеку, поглаживая сильное тело. Она поцеловала пупок Беллы и подняла взгляд, безмолвно прося разрешения. Вампирша была слишком поглощена ощущениями и открыла глаза только тогда, когда Гермиона прекратила свои действия. Девушка улыбалась ей, подбородок покоился у ее пупка, руки на бедрах, а глаза были полны любви и нежности. — Продолжай, — прохрипела она, опуская голову еще ниже, все еще запутываясь рукой в темных локонах. И Гермиона с радостью повиновалась. Она раздвинула влажные складки языком и застонала от вкуса. Он был острым и насыщенным, таким, как и Беллатрикс. Она бы даже сказала, сладким. Она дразнила влажное лоно, но не погружаясь внутрь. Вместо этого она переместилась к верхней части Беллы, погладив клитор языком. Вампирша дернулась и застонала, и Гермиона решила остановится на этом месте. Она пробовала разное давление, разные движения, изучая реакцию женщины, читая ее тело. Когда Гермиона была уверена, что знает, что заставляет ее вампиршу реагировать сильнее всего, она продолжала поглаживать клитор вот так. — О, Мерлин, — простонала Беллатрикс, почти до боли вцепившись в волосы Гермионы. Львица заскулила от удовольствия и протянула руку ко рту Беллы, мысленно умоляя вампиршу укусить ее за запястье. Женщина застонала. Никогда еще она не получала удовольствия, пока пила чью-то кровь. Девушка станет ее погибелью, она была уверена. Старшая ведьма взяла указанное запястье в свою руку и поднесла к губам. Сначала она поцеловала его, но за считанные секунды вонзила клыки глубоко внутрь. Девушка хныкала и содрогалась, изо всех сил постанывая в клитор. Вибрации творили забавные вещи с внутренностями вампирши. Когда кровь начала литься ей в рот, она чуть не потеряла самообладание. Однако угол был не идеальным, и немного крови пролилось. Ни одну из них, казалось, это особо не волновало. Гермиона была в полном экстазе. Каким-то образом это было даже лучше, чем когда Беллатрикс доставляла ей удовольствие. Это было ее целью. Лакомится Беллатрикс, пока вампирша ест ее. Она усмехнулась. Она хотела просунуть один палец в мокрое отверстие, но боялась это сделать. Она чувствовала эйфорию, но не забывала, что Белла доверяла ей и не причинит ей вреда. Вампирша отпустила запястье, ее рот был полон крови, рана все еще кровоточила. Кровь была размазана по персиковому запястью, но она была слишком поглощена удовольствием, чтобы обращать на это внимание. —Используй свои пальцы, любимая. Осторожно, — выдохнула женщина с волосами цвета воронова крыла, словно прочитав мысли Гермионы. Ну, вероятно, так оно и было. Гриффиндорка была рада услужить, хотя и опечалена тем, что потеряла контакт с клыками. Она размазала свою кровь по груди и животу старшей ведьмы, одновременно помещая руку между ног вампирши, и осторожно просунула внутрь один палец, пытаясь заметить любой дискомфорт на лице Беллы. Когда она ничего не увидела, то начала двигать пальцем. Нежно. — Зверушка, я ценю твою заботу и все такое, но я могу вынести и больше, — хихикнула вампирша, но смех оборвался сразу после того, как Гермиона ввела в нее еще один палец. Ее спина выгнулась, и девушке пришлось прижать ее другой рукой. Беллатрикс была близко. Вся кровь, которой ее суженая так восхитительно размазала по ее телу, запястье все еще кровоточило, свежая красная жидкость вливалась к месту, к которому никто не осмеливался прикасаться веками, и все это время этот восхитительный умный рот ласкал ее клитор, как изголодавшееся животное, довольно быстро приводило ее чувства в возбуждение. А потом всего этого стало слишком много, и она взорвалась, белый свет охватил ее, удовольствие, которого она никогда раньше не испытывала, сопровождало женщину. Прошло несколько минут, прежде чем она смогла собраться с мыслями. Целых несколько минут. Девушка превратила ее в трясущийся комок нервов. Ну, разве это не было унизительно? Когда она открыла глаза и посмотрела на свою суженую, улыбающуюся сбоку, ее решимость, однако, смягчилась. Как это было всегда. А потом она начала кричать: — Ты делала это раньше, лживая соплячка! — Я этого не делала! — Гермиона защищалась, ничуть не испугавшись. — Ты лжешь! Как ты могла быть так хороша в первый раз, хммм? Кто это был? Рыжая мышка?! Я убью ее на хрен. — Клянусь, я этого не делала! — Гермиона хихикнула. — Я была девственницей, не так ли? Разве ты этого не почувствовала, Белла? — Спросила она и поцеловала вампиршу в нос. Ладно, она действительно это почувствовала. — Может быть, она просто не отплатила за услугу! — Попыталась вампирша. — Или, может быть, я просто так хорошо тебя понимаю, и я быстро учусь. — И у тебя все еще идет кровь, — заметила Беллатрикс, взглянув на укушенное запястье, создавая отвлекающий маневр, но также на самом деле волнуясь теперь, когда ее мозг снова заработал. Как я могла быть такой беспечной?! — Мне все равно, — ответила Гермиона, целуя бледную шею. — Что ж, а мне нет. Дай запястье. — Если ты этого хочешь, подойди и возьми, — ухмыльнулась она и села, собираясь убежать. Потеря крови, однако, настигла ее, и она почувствовала головокружение. Женщина прижала ее к кровати, положив руки ей за голову, и пристально посмотрела на нее. — Гермиона, хотя твоя система репродукции крови работает быстро, она не настолько быстра. Всего несколько часов назад я выпила целую кучу твоей крови, а сейчас еще больше, и ты все еще истекаешь кровью, потому что я не сочла важным залечить рану. За что я прошу прощения. Мое удовольствие не должно быть важнее твоей безопасности, это больше не повторится. Однако, когда я говорю тебе сделать что-то, касающееся твоей безопасности, просто сделай это. — Я в полной безопасности, спасибо. Укуси меня? Белла, пожалуйста, —надулась она. — Какую часть фразы —твоя кровь не полностью восстановлена ты не поняла? — усмехнулась вампирша. — Мне все равно, — захныкала девушка. — Укуси меня, пожалуйста. Ты укусила меня только за запястье. Это даже не считается! Я хочу, чтобы у меня на шее был настоящий укус, — взмолилась она. — Или на бедре, если ты не против, — она многозначительно подмигнула. Беллатрикс вздохнула. Итак, теперь это была ее жизнь, ха. Сказать «нет» самой красивой девушке во всей вселенной, не желая ничего другого, кроме как просто сказать «да» и сделать то, о чем просила девушка. Безопасность превыше всего. Безопасность превыше всего. Вампирша наклонилась, чтобы поцеловать Гермиону в щеку, а затем направилась к раненому запястью. Девушка внутренне обрадовалась, без сомнения, думая, что женщина просто продолжит пить. Беллатрикс, однако, ничего этого не сделала. Вместо этого она набрала достаточно слюны и поцеловала запястье открытым ртом, облизав его языком и полностью залечив, прежде чем проделать то же самое с порезом на предплечье, оставшимся от предыдущего вечера. Когда девушка осознала, что на самом деле сделала Беллатрикс, она снова надулась. — Ну, это нечестно! — прослезилась она. —Я не собираюсь извиняться за то, что не дала тебе истечь кровью до смерти! — рявкнула вампирша. — Кровотечение было не таким уж сильным, — пробормотала Гермиона. —Тогда ладно. Ты все равно должна была укусить меня за шею, — сказала она и повернула голову в сторону, показывая пульсирующую вену с двумя красными точками. Вампирша снова вздохнула и отпустила руки гриффиндорки. Она легла рядом с младшей ведьмой и произнесла заклинание Темпус, чтобы узнать, который час. Единственные часы были в гостиной и на кухне, и ей не хотелось идти туда, что-то подсказывало ей, что Гермиона будет недовольна. Было пять утра. Им следовало вернуться ко сну. Девушке определенно нужно было еще поспать. Было глупо пить из нее так скоро. Она зашла слишком далеко, чтобы заметить. К счастью, она выпила не так уж много. В основном, кровь просто разлилась вокруг или была размазана по ее телу. Мурашки побежали по всему телу, когда она поняла, что крови все еще очень много. —Белла-а, — захныкала девушка, все еще склонив голову набок. —Продолжай в том же духе, и я вылечу и это. — Ты бы не стала! — выдохнула она и прикрыла укус рукой, защищая его. — Иди спать, питомец. Еще слишком рано, — мягко сказала она. — Я не хочу спать. Я просто хочу, чтобы ты меня укусила, — снова взмолилась львица. — Ты бы не поняла, что хочешь спать или находишься на грани смерти, даже если бы не спала неделю и умерла от потери крови. — Вот это смешно! Я все знаю. И я знаю, что ты должна укусить меня. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — скандировала она. Да, это действительно было нелепо. — Спи, Гермиона, — резко сказала Беллатрикс, отдавая приказ разуму девушки. Львица уснула прежде, чем успела запротестовать. Ее тело было измученным и слабым, ее разум просто не воспринял эту информацию. Беллатрикс потерла виски. Энди? Сколько времени пройдет, прежде чем девушка придет в себя? Прежде чем мы сможем провести нормальное обращение? Она спросила свою сестру через мысленную связь, которая у них была. Энди обычно не спала ночью, потому что ее суженый работал в ночную смену, и женщина привыкла к этому режиму. О, Белла, это будет казаться вечностью. Но все наладится. Просто не спорь с ней практически ни о чем, по крайней мере, первые несколько дней. Это абсолютно бессмысленно. Просто замечательно. Вампир вздохнул. Кстати, поздравляю! Хммм, поздравь меня, если я не убью ее в первые дни. Она ответила, но знала, что у нее не было возможности это сделать. Это не могло быть хуже, чем когда Гермиона была в таком состоянии отрицания, верно? Нет, забудь об этом, тот период был абсолютно забавным. Хотя это не могло быть хуже, чем видеть ужас в ее глазах. Да, это не могло быть хуже, чем в первые часы, когда она привела ее в замок. Она пыталась вести себя храбро, но ее выдавали глаза. Это не могло быть хуже, чем когда ее называли мерзкой, ужасной и безумной. К тому же, у нее было преимущество. Она позволяла укусить Гермиону, когда знала, что вреда не будет. Затем она просто приказывала ей пойти поесть или поспать. Они могли сделать это. Она могла сделать это. Беллатрикс Блэк наконец-то получила то, что ей предназначено, и будь она проклята, если что-то встанет между ними. И с этими словами она погрузилась в сон.