Часть 15
15 февраля 2024 г., 01:40
На этот раз Беллатрикс проснулась первой. Она сразу обнаружила, что Гермиона вцепилась в нее, как клещ. Ее милый маленький паразит. Тихий паразит. Великолепна.
Вампирша намеревалась оставить все как есть, потому что превращение из умной молодой девушки в соплячку ей не нравилось. К счастью, Гермиона будет спать, пока ее тело достаточно не восстановится.
Она осторожно высвободилась, поцеловав персиковую щеку, и пошла в ванную. В конце концов, она все еще была покрыта кровью Гермионы. Не то чтобы она возражала, совсем нет. Это просто раздражало ее ноздри и либидо. Все, чего она хотела, это поглотить девушку. Снова.
Женщина зашла в деревянную ванную комнату с огромным окном, решив принять душ. Обычно она предпочитала ванны, но было что-то особенное в том, что вода смешивалась с кровью, становилась красной и исчезала в канализации. Очевидно, она с радостью искупалась бы в крови Гермионы, но это означало бы, что девушке пришлось бы истекать кровью. И эта мысль заставила ее съежиться. Отлично, я не могу даже думать о том, что она мертва, не сходя с ума.
Вампирша предположила, что ей придется убить какого-нибудь полукровку для кровавой ванны, иначе говоря, кровавой бани. Она ухмыльнулась. Конечно, было очень заманчиво, чтобы волшебник истекал кровью в ее ванне, целуясь с Гермионой. Или пока женщина пьет ее кровь. Предпочтительно и то, и другое.
Предложение на другой день.
Сегодня она просто вошла в душ с собранными в пучок волосами и включила воду, с легким удивлением наблюдая, как она медленно становится красной, стекая по ее телу в канализацию. Она взяла немного на пальцы и поднесла ко рту, чтобы ощутить вкус. Женщина застонала. Очевидно, что сейчас кровь не была настолько уж вкусной, но она послужила отличным напоминанием, чего женщине было достаточно.
Беллатрикс провела довольно много времени в душе, убеждаясь, что смыла со своего тела всю кровь, несколько раз пытаясь выпить ее. В конце концов, она никуда не спешила.
Вампирша почувствовала панику через связь, когда она почти закончила. Гермиона. Однако это прошло так же быстро, как и появилось, и она почувствовала, как гибкое тело прижалось к ее спине за считанные секунды. Персиковые руки обхватили ее, женщина почувствовала поцелуй в шею.
— Я думала, ты ушла, — пробормотала девушка ей в плечо, крепче обнимая ее.
О, так это объясняет панику.
— Я не такая, сладкая моя, — ответила Беллатрикс, счастливая, что ее предназначение осознало это до того, как она погрузилась в глубины своего собственного разума.
— Ммм, я увидела свет в ванной и услышала шум душа, — объяснила она, проводя руками, целуя каждый дюйм бледной кожи, до которого могла дотянуться. Не потребовалось много времени, чтобы одна рука начала массировать упругую грудь, а другая опустилась ниже подстриженных черных локонов. Гермиона ахнула от влажности, которую обнаружила там. — Ох, Белла, — выдохнула она, начав лениво обводить возбужденный клитор, копируя движения, которые она делала своим языком.
— Ну, я смывала с себя твою кровь. Это… — начала говорить она, но остановилась, застонав, когда Гермиона надавила сильнее. — Афродизиак, —закончила она, слегка задыхаясь.
— Ты настоящий афродизиак, — прошептала Гермиона в бледную шею, прикусив, немедленно успокаивая ее языком.
— Теперь кусаемся, не так ли? — хихикнула женщина, ее бедра подались навстречу руке Гермионы.
— Я подумала, что это справедливо, — ответила львица, покусывая бледную кожу и покрывая поцелуями открытые губы.
Вампирша была все ближе и ближе к грани. Она повернула голову так сильно, как только могла, чтобы жадно поцеловать Гермиону, бледная рука запуталась в волосах девушки, удерживая ее там, где она была. Поцелуй получился небрежным, когда Беллатрикс застонала, ее пальцы потянули за каштановые волосы, заставив Гермиону поморщиться от боли, и еще больше влаги скопилось у нее между ног. Когда она расслабилась в объятиях младшей ведьмы, ее стон был поглощен припухшими розовыми губами.
Когда женщина с волосами цвета воронова крыла пришла в себя, она повернулась лицом к своему невероятно самодовольной суженой, которая стонала от покрытых соком пальцев, засунутых ей в рот. Даже несмотря на это, Гермиона щеголяла ухмылкой типа «Я только что так хорошо тебя трахнула», что было неприемлемо.
— Ах, какие мы самодовольные, — прокомментировала Беллатрикс и поменяла их положение так, что спина Гермионы оказалась прижатой к стене, лицом к ней.
— Ты просто такая красивая, когда кончаешь, — ответила девушка, покраснев, прекрасно осознавая, что взгляд хищницы блуждает по ее миниатюрному телу.
— А сейчас? — спросила она самым низким и сексуальным голосом, который только слышала Гермиона. Она ухмыльнулась и опустилась на колени, целуя живот девушки, а затем ее бедра, руки блуждали по ребрам и груди, царапая, пока спускались вниз, оставляя несколько капель крови.
Вампирша подняла одну из ее ног, чтобы перекинуть ее через плечо, полностью открывая ее, и Гермиона покраснела. Технически, она знала, что Белла уже все видела, но ничего не могла с собой поделать.
— И кто же теперь прекрасен, хм? — проворковала вампирша, целуя внутреннюю поверхность ее бедра, глубоко вдыхая запах ее возбуждения. —Раздвинь ноги для меня, вот так. Знаешь, сладенькая, теперь твои щечки почти того же цвета, как и здесь, — сказала она, поцеловав ее внизу.
Гермиона захныкала и покраснела еще больше.
Удовлетворенная, Беллатрикс опустила голову и позволила своему умелому языку сделать свое дело. Девушка дернулась и почти закричала, кусая себя за предплечье, чтобы заглушить стоны. Ну, так просто не пойдет.
Вампирша прекратила свои манипуляции, подув воздухом на чувствительный комочек нервов и скомандовав:
— Дай мне эту руку, любимая. Девушка захныкала от потери этой восхитительной мышцы, поглаживающей ее клитор, но подчинилась. — Хорошая девочка, — промурлыкала Беллатрикс, и бедра Гермионы дернулись от одной только похвалы. Интересно. — Я хочу услышать, как ты кричишь, малышка. Видишь ли, я люблю, когда ты умоляешь, но еще больше я люблю, когда ты выкрикиваешь мое имя.
— Укуси меня, Белла, — умоляюще выдохнула она.
И вот мы снова начинаем. Честно говоря, вампирша сама желала этого, больше чем чего либо еще. И Гермиона технически сама была согласна.
— Какая властная, — ответила она, и без всякого предупреждения вонзила клыки во внутреннюю поверхность бедра. Девушка задохнулась от резкой боли, к которой не была готова, и ее бархатистые стенки сжались от этого ощущения. Чувство абсолютного блаженства и счастья снова нахлынуло на нее, укус придал смысл ее существованию. Она запустила руки в темные кудри, массируя кожу головы, и старалась не рассыпаться на части.
Беллатрикс отступила после своей дозы и вместо этого начала посасывать клитор девушки. Ее рот все еще был полон крови, и когда вкусы смешались, она чуть не сошла с ума. Снова.
И Гермиона чуть не потерялась, когда эти божественные клыки покинули ее тело. Снова. Однако, у нее было не так много времени, чтобы вникать в это, потому что Беллатрикс взяла ее клитор в рот и вошла в нее двумя пальцами в качестве бонуса. Как будто одних только предыдущих ощущений было недостаточно, чтобы свести ее с ума.
Она изо всех сил держалась за голову Беллы и, как того и хотела вампирша, выкрикнула ее имя, когда достигла пика. На мгновение у нее потемнело в глазах, и колени подогнулись, но Беллатрикс без вопросов удержала ее. Вампирша встала и погладила ее по шее, бормоча, как она совершенная.
— Белла? — спросила львица через несколько секунд.
—Да, милая? — вампирша усмехнулась. Что ты хочешь знать сейчас, малышка?
— Не могла бы ты, пожалуйста, укусить меня еще раз? — очень вежливо попросила она. Меняя тактику. Требовать, конечно, сейчас не сработает.
— Я бы так и сделала, — кивнула женщина с волосами цвета воронова крыла, но волнение Гермионы замерло при виде этой ухмылки. — Через несколько часов, — закончила Беллатрикс высоким тоном.
Ее ухмылка стала еще шире, когда она увидела, как Гермиона губы на своем прекрасном лице. — Но… — обиженно сказала она.
— Никаких но, — решительно сказала вампирша. — Кроме этой, — она усмехнулась и сжала упругие ягодицы.*
(Игра слов: buts(но) похоже по произношению на butt — задница)
Ладно, в эту игру могут играть двое. Гермиона усмехнулась про себя, начав целовать женщину с удвоенным пылом. Беллатрикс, однако, отплатила за ее поцелуи еще большей страстью и еще большим голодом, установив свое господство. Девушка покрывала поцелуями ее подбородок, покусывала шею, даже посасывала, играя с темными сосками. Одна из ее рук опустилась ниже и начала дразнить клитор Беллы. Женщина фыркнула, ощущение было на грани боли.
Гермиона осторожно просунула два пальца внутрь сердцевины вампирши, все еще помня о своем долгом воздержании. Конечно, она хотела отомстить Беллатрикс, и она хотела манипулировать ею, заставляя делать то, что она хотела, но она, конечно, не хотела причинять ей боль в процессе.
Установив устойчивый темп, она приложила большой палец к пульсирующему клитору, и женщина чуть не потеряла самообладание. А затем девушка прошептала ей на ухо: — Укуси меня, или я остановлюсь.
Очевидно, двое не могли играть в эту игру.
Беллатрикс оттолкнула ее к противоположной стене со всей силы, прижавшись к ней своим телом, подняв руки над головой в смертельной хватке секундой позже. Гермиона была уверена, что если бы ее не укусили, ее ребра, вероятно, были бы сломаны.
— Не заблуждайся ни на секунду, милая. Я здесь главная. Я могла бы сделать укус чертовски болезненным, — она обнажила зубы. — Но мы бы этого не хотели, не так ли, сладенькая? — спросила она своим детским тоном, от которого у Гермионы по спине все еще пробегали мурашки, и не совсем в хорошем смысле. Она покачала головой, грудь тяжело вздымалась. Девушка определенно не хотела бы, чтобы укус причинил боль.
Глаза Беллы были черными, ее когти кровоточили там, где она сжимала запястья девушки. Гермиона только тогда поняла, что играла с огнем и все еще могла обжечься. Она полностью забыла об этом факте после месяцев
нежности и мягкости. Она осмелела. Она была глупой.
— Я так и думала, — прорычала Беллатрикс, отпустив девушку. Да, она могла укусить ее снова, потому что крови у нее было достаточно, чтобы выпить, не причинив ей вреда, но она знала, что Гермиона обратится с точно такой же просьбой после второго раза. А потом еще раз. И снова. Ей пришлось приструнить ее. — Что ж, я думаю, на сегодня мы закончили принимать душ. Соберись и встретимся на кухне. Тебе нужно поесть, — сказала она и ушла.
Границы. Им нужно было установить границы.
———
Беллатрикс расхаживала по кухне уже добрых десять минут. Ладно, вероятно, потребовалось время, чтобы принять душ, поскольку Гермиона, в отличие от женщины, этого не делала, затем одеться и прийти сюда, но отчаяние и отвращение к себе, которые чувствовала вампирша, определенно не были частью плана. Эти эмоции были не ее. Она знала это наверняка. И вот ровно через одиннадцать минут она обнаружила, что несется в ванную комнату.
И от этого зрелища ее сердце чуть не остановилось.
Гермиона ни на дюйм не отошла от душа. Она просто опустилась на пол, обняла колени и плакала.
Вампирша сглотнула, едва не расплакавшись. Я причинила ей боль.
— Гермиона, что случилось? — мягко спросила она и села рядом с ней, даже не заботясь о своей промокшей одежде.
— Я разозлила тебя, — всхлипнула она. — Я просто хочу сделать тебя счастливой; я должна была сделать тебя счастливой, а вместо этого разозлила тебя, — она поперхнулась воздухом. — Я бесполезна. Мне так жаль, что такой бесполезный человек стал твоим предназначением, — плакала она.
И теперь одинокая слезинка скатилась по бледной щеке, потому что она определенно не хотела этого. И ей было больно слышать такие ужасные слова, исходящие от этого мягкого существа, которым была ее родственная душа.
— Посмотри на меня, малышка, — тихо начала она, боясь, что ее голос причинит еще больший вред. Пока что, девушка обнимала колени, избегая смотреть ей в глаза, как будто они могли обжечь ее. И, возможно, это было правдой.
— Я не хочу, чтобы ты прогоняла меня, — зарыдала она еще сильнее.
— Прогоняла? — растерянно спросила вампирша. — Гермиона, посмотри на меня, — сказала она с нажимом, и девушка неохотно подняла свои опухшие глаза. — Я определенно никуда тебя не отправлю. Сладкая моя, что бы я без тебя делала, а? Почему ты вообще так подумала? — спросила она, пытаясь понять. — Знаешь, кто-то однажды сказал мне, что пары ссорятся. Особенно те, у кого отношения длящиеся всю жизнь, вечность, — она слабо улыбнулась, повторяя слова Гермионы, но, похоже, девушка вообще не обратила на это внимания. — Ты знаешь, кто был этот кто-то? — спросила она.
Девушка просто покачала головой.
— Это была ты, Гермиона. Этим кем-то была ты, — потрясенно ответила Беллатрикс.
— Оу, — ответила девушка и порылась в своем сознании в поисках такого воспоминания. Однако она его не нашла. Ее острый мозг превратился в одну большую кашу. — Я этого не помню.
— Ты этого не помнишь? — встревоженно повторила вампирша.
Гермиона просто снова покачала головой и пожала плечами.
Множество красных флажков вспыхнуло в голове женщины из-за ответа и отсутствия подтверждения, но обо всем по порядку. — Давай высушим тебя и согреем, а? — тихо сказала она, вставая и протягивая руку львице, которая, по крайней мере, перестала плакать.
Вампирша высушила ее одежду с помощью магии, в то время как девушка вытиралась полотенцем. Она чувствовала, что это было более уместно. Это показывало заботу. Верно? Затем она вызвала один пушистый халат и одела в него Гермиону. Девушка была апатична.
Она усадила девушку на край кровати и встала перед ней на колени, между ее ног. Беллатрикс подняла глаза и увидела отчаяние в ореховых глазах. Это разбивало ей сердце. Сердце, которое, как она верила, было настолько черным от всего, что она натворила, что оно не могло и не должно было разбиться из-за чего-либо или кого-либо. И все же она была здесь. Стоя на коленях перед своей суженой, с высохшими слезами на бледных щеках и сердцем, полным беспокойства.
— Я никуда не уйду, милая. И ты тоже, — прошептала она хриплым голосом. Ей пришлось сглотнуть, чтобы взять себя в руки. — Ты для меня все, ты знаешь это, верно? Ты все, чего я когда-либо хотела. Нет, забудь об этом, на самом деле ты нечто большее. Я не смела даже мечтать о ком-то вроде тебя.
— Но я-.
— Не-а, тсс, — она тут же покачала головой, приложив палец к мягким розовым губам. — Ты будешь злить меня еще много раз, Гермиона. Это случается. И мне не следовало набрасываться на тебя. Но, как ты однажды сказала пары ссорятся.
— Но твое счастье должно быть моим приоритетом, — пробормотала девушка поверх пальца, в очередной раз устыдившись того, что поставила это счастье под угрозу.
— На самом деле, твое собственное счастье должно быть твоим приоритетом. Я просто счастлива, что ты здесь. Это все, что мне нужно, — ответила Беллатрикс, погладив персиковую щеку пальцем, которым она ранее успокаивала девушку.
— Но все же…
— Нет, — вампирша одарил ее зубастой улыбкой. — Мне нужно, чтобы ты была собой. Это тот человек, в которого я влюбилась. Не та версия Гермионы, которая сделала бы все, чтобы доставить мне удовольствие. Мне нравится вызов, милашка.
— Ты влюбилась в меня? — потрясенно спросила девушка. Очевидно, она знала, что нравится Беллатрикс, возможно, даже небезразлична. Ладно, она определенно небезразлична, но любовь?
— Ну, да, — усмехнулась вампирша, маскируя эмоции, с которыми она пока не была готова столкнуться, таким ответом. — Давай приготовим тебе завтрак, а? — она улыбнулась, почувствовав панику Гермионы.
— Х-хорошо, — ответила младшая ведьма, прикусив губу.
— Что такое? — вампирша искала в ее глазах какие-либо подсказки. Гермиона начала немного ерзать, смятение отразилось на ее лице. — Выкладывай! — потребовала она.
— Я просто… Я не могу переварить еду прямо сейчас, Белла. У меня так сдавило грудь… — Она сглотнула.
— Ну, я не буду насильно запихивать еду тебе в горло, если ты этого боишься, — ответила она, застигнутая врасплох.
— Нет! — быстро успокоила львица, увидев боль на лице другой женщины. —Дело не в этом. Я знаю, что ты бы этого не сделала. Это просто… — Она вздохнула и почесала руку.
— Гермиона, — предупредила Беллатрикс, теряя терпение.
— Ну, я уже разозлила тебя сегодня, я просто не хотела ослушаться тебя снова так скоро, — закончила она и посмотрела на стену напротив себя, не в силах смотреть в лицо вампирше.
О, милый Мерлин. — Знаешь, та Гермиона, которую я знаю, вроде как преуспела в неповиновении мне, — подмигнула она. — Иногда я думаю, что это был ее вид спорта.
— Я действительно сомневаюсь в этом, — девушка покраснела и улыбнулась.
— Ну, — ухмыльнулась Беллатрикс. — Ты должна ставить себя на первое место, сладкая моя. Если ты знаешь, что сейчас не хочешь есть, просто скажи мне. Я бы не стала есть человеческую пищу, если бы знала, что у меня тоже нет доступа к крови. Я бы подождала, так что это то, что мы сделаем. Как насчет того, чтобы немного почитать в гостиной, просто лежа рядом друг с другом, пока вам не станет лучше?
— Звучит заманчиво, — кивнула она. Все звучало заманчиво, если это означало близость к вампирше. Ну, за исключением еды прямо сейчас.
— Не так ли, — ухмыльнулась вампирша.
———
Гермиона жевала французский тост, который она приготовила после того, как Беллатрикс настояла, чтобы она что-нибудь съела. У нее не было настроения есть, но физическое препятствие исчезло, так что оправданий действительно не было. Девушка проглотила еду после первых нескольких укусов. Очевидно, она была голодна.
— Еще? — спросила вампирша, внимательно наблюдая за ней с дивана.
— Нет, этого достаточно, спасибо, — ответила Гермиона. Она была голодна, но два тоста полностью насытили ее.
— Отлично, по крайней мере, ты наконец-то что-то съела.
— Я не большая любительница поесть, — покраснела она.
— Да, ты говорила мне, и я сказала тебе, что мы изменим это. Ты не можешь голодать.
— Я не голодаю, — она закатила глаза. — Я просто иногда забываю, вот и все.
— Хорошо, что я здесь, чтобы напомнить тебе.
— Если ты так говоришь, — пожала она плечами.
— Гермиона, тебе нужно есть, — вздохнула она. — Мерлин, не могу поверить, что мне нужно учить тебя этому!
— Я ем!
— Вряд ли, — усмехнулась она. — Перекус время от времени не считается приемом пищи.
— Ты хочешь, чтобы я растолстела? Это то, что разжигает твой огонь? — она выпалила в ответ и скрестила руки на груди.
— Во-первых, мне было бы все равно. Во-вторых, я не хочу, чтобы ты толстела, я просто хочу, чтобы ты была здорова!
— Я в полном порядке, спасибо.
— Нет, это не так. Твоя кожа теряет цвет, когда ты голодаешь, и волосы, несомненно, тоже могли бы стать крепче. Моя кровь может это исправить и действительно исправила, но не в долгосрочной перспективе. Тебе нужно есть. Точка.
— Это подло!
— Гермиона, — вздохнула старшая ведьма и ущипнула себя за переносицу. —Хорошо, давай я попробую по-другому. Ты помнишь, как я выглядела, когда умирала с голоду в первые несколько дней, когда мы сюда приехали?
— Конечно, это было ужасно, и тебе больше никогда не позволено так поступать.
— Ну, милая, твое тело чувствует то же самое, когда ты не даешь ему достаточного количества питательных веществ и витаминов, просто это не так заметно, как в моем случае. Также требуется время, прежде чем ты сможешь заметить первые признаки. Но я хочу сказать, что еда для тебя так же важна, как кровь для меня. Я искренне надеюсь, что нам больше не понадобится этот разговор.
— Я ем, Белла. Все в порядке.
— Нет, то, что ты делала, не называлось едой. Скорее выживанием или что-то в этом роде. Я не хочу, чтобы ты съедала Абраксан целиком, но тебе нужно соблюдать какой-то режим, даже если это маленькие порции.
— Это сделало бы тебя счастливой?
— Это сделало бы меня очень счастливой.
— Хорошо.
— Милая, я не пытаюсь тебя мучить, так что перестань так себя вести.
—Я знаю! Я сказала «хорошо». Я буду питаться регулярно. Довольна?
— Невероятно, — ответила она и одарила ее зубастой улыбкой. Как и ожидалось, девушка уставилась на острые клыки, которые вампирша выставила напоказ, и ее зрачки расширились. — Видишь что-то, что тебе нравится, малышка?
Брюнетка просто кивнула, ее дыхание было поверхностным.
— Что ж, подойди и получи это, — проворковала Беллатрикс.
Словно пораженная молнией, Гермиона встала с кресла, бросила пустую тарелку на стол для совещаний и без вопросов оседлала вампиршу. Беллатрикс усмехнулась, забавляясь этим.
Затем львица провела пальцем по одному из клыков, глядя в черные глаза. Острый кончик пронзил ее кожу, и черноволосая ведьма заподозрила, что на самом деле это был не несчастный случай. Она застонала, когда девушка приложила поврежденный палец к ее языку, и у нее перехватило дыхание. Беллатрикс вставила клыки обратно и сомкнула рот вокруг пальца, посасывая его, пристально глядя в ореховые глаза.
— Какая же ты маленькая дразнилка, — выдохнула вампирша, когда Гермиона вытащила палец.
— Это было абсолютно непреднамеренно, — ухмыльнулась она.
— Разве? — промурлыкала вампирша, и снова обнажила клыки, приближаясь к шее с двумя точками на ней. — Полагаю, я могу вознаградить тебя, раз уж ты была такой хорошей девочкой, — протянула она, наслаждаясь мурашками, пробежавшими по коже Гермионы, и хныканьем от похвалы. — Боже мой, ты действительно любимица учителя, хм? — Подметила Беллатрикс, запечатлев поцелуй на яремной вене девушки, чуть ниже существующего доказательства предыдущего укуса.
— Мне нравятся похвалы, — покраснела девушка.
— Я заметила, сладкая моя, — ответила старшая ведьма ей в шею, переходя от поцелуев к легким покусываниям. — И нет, меня это не беспокоит, — заверила она, когда уловила мысль в голове девушки. Затем она впилась зубами в эту восхитительную шейку, начав жадно пить кровь.
———
Беллатрикс наколдовала бокал огневиски и одеяло, чтобы укрыть их обеих. Гермиона была надежно укрыта в ее объятиях, и спала. На этот раз она отыгралась на бедной девушке. Ну, она была расстроена, ясно?
Хотя, вероятно, ей следует залечить эти царапины на спине. Укусы тоже, но она не думает, что Гермиона оценит это.
Синяки на персиковой шее, однако, должны затянуться. Возможно, она немного переборщила с удушением девушки, но, с другой стороны, Гермионе это понравилось. И львица даже не могла попросить еще один укус, когда ее легкие получали половину необходимого количества кислорода. Одна рука сжимала ее шею, в то время как другая безжалостно входила в нее. Когда вампирша укусила ее ниже ключицы, девушка дернулась и испытала оргазм, как никогда раньше.
На самом деле, неудивительно, что она потеряла сознание. Вампирша отхлебнула огневиски, задумавшись.
Однако им нужно было поговорить о потере памяти. Ей это ни капельки не понравилось. Этого не должно было случиться. Конечно, она могла бы связаться с одной из своих сестер, но у нее не было настроения читать лекции. Им обеим нравилось насмехаться над ней за то, что они знает больше, чем она. Может быть, это было потому, что она сделала с ними тогда точно то же самое, но это все равно не оправдывало этого! Разница была в том, что она могла это сделать, потому что была старшей. И их создательницей.
Гермиона пошевелилась рядом с ней и еще крепче прижалась к другой женщине. Беллатрикс улыбнулась, и ее мысли снова сосредоточились исключительно на Гермионе. Это стоило того, чтобы подождать. Девушка стоила того, чтобы подождать. Теперь у них было что-то более глубокое, что-то более значимое. Конечно, было бы намного проще, если бы она просто укусила ее сразу, но это было бы ложью.
Она бы не узнала девушку так, как узнала. Да, у них наверняка было на это время, но после укуса все было бы по-другому, несмотря ни на что, если бы ее поведение сейчас было хоть каким-то признаком.
Нет, Белле повезло больше всех, что она заполучила эту девушку. Все остальные избранницы ужасны по сравнению с ее идеальной львицей. Она выиграла в лотерею. Красавица и чудовище. Потому что это то, кем она была, она была чудовищем. Но Гермиона, тем не менее, любила ее. Девушка любила ее.
Вампирше, несомненно, потребуется время, чтобы по-настоящему поверить в это, но самого чувства было достаточно, чтобы поддерживать ее. Этого было достаточно, чтобы выдержать эти несколько дней с одной своевольной девушкой с огромным укусом. Беллатрикс не понравилось то, что Гермиона пыталась вытворить в душе, но и свою собственную реакцию она тоже не оценила, так что, вероятно, они были квиты.
— О чем ты думаешь? — Гриффиндорка улыбнулась, и начала лениво рисовать пальцем бессмысленные узоры на фарфоровом животе.
— О тебе, — ответила женщина с улыбкой.
— И я думала о тебе, — также ответила она с улыбкой.
— Ты спала, сладенькая, — усмехнулась Беллатрикс.
— И мечтала о тебе, — львица надула губы и, наконец, открыла глаза и подняла голову, чтобы посмотреть на свою вторую половинку. Черные кудри были взъерошены, бледные щеки все еще пылали, а эти божественные клыки удлинились. Она заскулила при виде этого, намеревалась позволить вампирше снова взять ее, но Беллатрикс остановила ее сладким поцелуем, а затем положила голову брюнетки обратно себе на грудь.
— Нам нужно поговорить, Гермиона, — сказала она тихо, но твердо.
— Я сожалею обо всем, что натворила! — девушка вскинула голову и отчаянно посмотрела в ониксовые глаза.
— Ты не сделала ничего плохого, милая, — заверила женщина с волосами цвета воронова крыла, ошеломленная паникой Гермионы.
— О, хорошо, — ответила она и снова опустила голову. — Ты готова заклеймить меня? — с надеждой спросила она.
— Со временем, — промурлыкала вампирша. Она ни за что не позволила бы Гермионе принять такое решение сейчас. — Значит, ты помнишь о клейме? — спросила она.
— Конечно, помню. Ты сказала мне подумать об этом.
— Верно, — кивнула женщина, недавняя память тогда была цела. — Что еще ты помнишь?
— Что ты имеешь в виду? Я помню все, — она нахмурила брови и решила продолжить рисовать бессмысленные узоры на коже.
Беллатрикс решила сменить тактику. — Что, если я скажу, что убила Волосатого Поттера? — спросила она, и Гермиона пожала плечами. — Самый младший мальчик-ласка? — она попробовала еще раз и получила ту же реакцию. —Гермиона, эти люди — твои лучшие друзья! — взвизгнула она, выходя из себя.
— Я не могу сказать, что помню, — девушка снова пожала плечами. — Ты — все, что имеет значение.
— Нет! Нет, нет и нет! Это так неправильно, — фыркнула она. — Что ты помнишь, Гермиона?
— Ну, как я уже сказала, я помню все важное, что касается тебя.
— Я? Только я и ничего больше? — Беллатрикс в шоке подняла брови.
— Зачем мне нужно помнить что-то неважное? — Гермиона посмотрела на нее в таком же замешательстве.
— Потому что воспоминания формируют тебя! Ты та, кто ты есть, благодаря жизни, которая у тебя была, и ты не можешь просто забыть об этом, — ответила она, ущипнув себя за переносицу и залпом осушив полный стакан. — Этого не должно было случиться. Этого не должно было случиться, — в ужасе повторяла она. — Должно быть, я сделала что-то не так.
— Белла, — девушка нежно улыбнулась и погладила бледную щеку, когда ее вампирша начала нервничать. — Воспоминания здесь. Я знаю, что они есть. Я просто не могу связаться с ними в данный момент, но они не потеряны, —заверила она, поцеловав женщину. — Ты не сделала ничего плохого, моя черная мамба.
— Я думаю, есть много людей, которые хотели бы это оспорить.
— Ну, они меня не волнуют, — она просто снова пожала плечами и снова положила голову на грудь Беллы.
— Я убивала, Гермиона.
— Злая.
— И пытала людей до грани безумия.
— Держу пари, что так и было, — задумчиво произнесла девушка. — Ты сожалеешь о чем-нибудь из этого?
— Нет.
— Хорошо. Я бы не хотела, чтобы ты прожила свою жизнь с сожалениями, — твердо ответила она и поцеловала бледную кожу ниже ключицы.
— Это… Питомец, тебе нужно вернуть свои воспоминания.
— Я верну их. Я думаю, они начнут приходить ко мне в ближайшие дни.
— Ты обещаешь? Ты действительно чувствуешь, что твои воспоминания где-то там, просто сейчас они недоступны?
— Ты всегда можешь заглянуть в мою голову, ты знаешь.
— Что? Нет. Достаточно того, что я чувствую твои эмоции, боль и сильные сиюминутные мысли. Я бы не стала нарушать твою частную жизнь подобным образом.
— Ну, это не было бы нарушением, если бы я предложила, не так ли? — улыбнулась она.
— Ты терпеть не могла эту часть связи. На самом деле, абсолютно ненавидела, — ответила Беллатрикс, снова шокированная.
— С чего бы мне это ненавидеть? Я знаю, что ты не причинила бы мне вреда, — она запечатлела поцелуй на бледной шее.
Еще несколько таких дней. Всего несколько дней. Мысленно повторила вампирша и крепче обняла девушку, чтобы защитить ее от всего и вся. Она была слишком драгоценна для этого подлого мира. И сейчас она была уязвимее, чем когда-либо.
— Я бы не причинила тебе вреда. Никогда.
— Я знаю, — снова заверила она, поцеловав вампиршу.
