В сливах и жизнях

Великие воины из легенд — это, как правило, альфы. Красивый, сильный и властный мужчина, который проходит через бесчисленные злоключения, прежде чем наконец получает свою омегу. Это были самые популярные истории, которые продавались, как кимчи, для всех поджанров. Великие Секты, кичившиеся своей отрешённостью от мирских дел, всё ещё хранили в глубине души подобные идеалы. Конечно, милый саджэ-омега, которому нужна защита в виде альфа-сахёнга, а бета-сахёнг идеально подходит для управления, так как он спокойный и уравновешенный. Однако ходили слухи, которые постоянно росли, разрушая всевозможные стереотипы. Многие считали, что это ложь или результат недоразумения. Восьмиузловой нищий поклялся своими предками, что это не что иное, как правда: Святой Меч Цветущей Сливы — омега. Это были не просто нищие, известные своей репутацией добытчиков достоверной информации. То же самое утверждали старейшины многих сект, а позже глава секты Хуашань косвенно подтвердил это сам, объявив, что не будет отвечать на брачные предложения для своего саджэ. Подобные обычаи были уделом омег, за которых боролись, начиная ухаживать, спрашивая разрешения у ближайших родственников, в данном случае у самого Чхон Муна. Чхон Мён, казалось, не замечал вызванной им бури. Он жил по своему усмотрению: носился по Шэньси, словно это была его игровая площадка, пил рядом с Чжуннанем до рассвета и избивал мерзавцев, мешавших ему ужинать. Неудивительно, что такой образ жизни привлекал гневные взгляды самых разных людей, и никогда не было нехватки в мечнике, который поднял бы меч против Святого Меча. Видеть, как Чхон Мён избивает таких людей, было привычно, но ни разу за свои пятьдесят лет жизни он не сталкивался с другим, очень распространённым типом стереотипных высокомерных ублюдков: альфа, который по той или иной причине пытается навязать союз омегам. Кто-нибудь пытается его преодолеть? Невозможно. Кто-нибудь считает себя выше его? Только его Лидер Секты. Кто-нибудь пытается воспользоваться им, пока он переживает свою течку? Найти этого чёртова ублюдка, чтобы он разорвал его на части голыми руками… Эта мысль даже не приходила в голову Чхон Мёну. Он жил в укрытии в далёких горах, воспитывался на даосских принципах, которым его товарищи следовали лучше, чем он сам, где все были более или менее равны… иными словами, Чхон Мён рос в окружении добродушных глупцов. Внешний мир оказался не столь снисходителен. До сих пор его пробеги были быстрыми, все заканчивались удачными приключениями, наполненными хорошими анекдотами, несмотря на постоянные переживания его сахёнга. Еда была вкусной, а алкоголь — восхитительным, так почему же ночь пошла на спад? Наверное, с того, что головная боль, преследовавшая его, переросла в жар, а затем в головокружение, которое окутало его сознание густым туманом. Когда ему показалось, что он ощутил слабый запах сливы, он понял, в каком состоянии находится. Казалось, что он немного опередил события, но это точно была его течка. — Уважаемый, до ближайшего города! — воскликнул Чхон Мён, притопывая подушкой, которую он импровизировал из своей верхней одежды. Мужчина, ехавший в повозке, не ожидал, что этот парень, который был почти вдвое старше его, будет называть его так, но, несмотря на дискомфорт, он послушно взмахнул поводьями лошадей. На груди у него красовалась знаменитая сливовая вышивка секты Хуашань — лучше не злить этих парней. Чхон Мён сидел сзади повозки и думал о том, как он несчастен. Было много видов страданий, но ни одно из них не сравнится с тем, что пришлось пережить в жару бедному непревзойдённому омеге. В такие периоды времени отчаяние, вызванное отсутствием чего-то, что могло бы его наполнить, доводило его до злости. Вполне вероятно, что его окружение в итоге превратится в беспорядок, чуть хуже, чем если бы через его комнату пронёсся вихрь. Небеса благословили бы ту невинную душу, которая попалась бы ему на пути, когда он решил покинуть свою комнату в бреду лихорадки поиска «подходящей пары». Омеги предъявляли высокие требования, но Чхон Мёна всю жизнь баловали, поэтому он был ещё более требователен. По его собственным словам, требования были довольно простыми. Он должен был быть красивым, добродушным, ладить с его сахёнгом, соглашаться с тем, что Хуашань — его приоритет, и самое главное… он должен был уметь победить Чхон Мёна в поединке. Находящийся в состоянии лихорадки Чхон Мён не знал друзей и врагов, у него была только одна цель: найти идеального партнёра. Но зрение не позволяло ему хорошо видеть лица других людей, а думать о чьей-то личности, когда он отчаянно искал сексуального партнёра, он не мог. Поэтому он пошёл на последнее требование, оказавшись даже более мягким, чем обычно: они должны были победить Святого Меча, пришедшего с намерением убить. Большинство учеников, попавших под удар его меча, бежали в панике и со слезами на глазах. Он не понимал, почему даже альфы бегут от него, ведь он слышал, что омеги в жару умеют привлекать других для защиты. Позже сахёнг рассказал ему, что его запах был настолько сильным, что его часто принимали за альфу. Чхон Мён сдержал фырканье. Разве он не был самым желанным омегой во всём Шэньси? Альфы должны были бы выстраиваться в очередь за возможностью побороться за его руку! Желания сбываются самым странным образом. Когда Чхон Мён спокойно лежал и размышлял о своей удаче, пытаясь успокоить нарастающее буйство, повозка резко остановилась, выведя его из задумчивости. — Стоять! Лучше спустись и отдай нам все свои вещи, если не хочешь пострадать! Глубокий, суровый голос угрожал извозчику, источая мощную ауру с феромонами. Холодный запах металла и свежести с нотками боярышника привлёк внимание Чхон Мёна, и он высунул голову. Один из мальков, находившихся рядом с внушительной аурой, заметил движение и быстро определил его местоположение. — Что это у нас тут? Если это не маленькая омега, у которой началась течка… Мужчина рядом с ним сузил глаза, тонко принюхиваясь к воздуху. — О, это довольно чистый запах, разве он не пахнет любимым ликёром главы? Босс тоже смотрел в сторону Чхон Мёна и медленно шёл, пока не оказался в нескольких шагах от любопытного взгляда кристаллических глаз. — Ну разве ты не красавец? В таком состоянии ходить по этим местам опасно, может, присоединишься к нам? — уговаривал главарь, придавая своему запаху оттенок намерения. Чхон Мён слегка улыбнулся, понимая, что это и есть то самое: наконец-то достойный альфа, который просит поединка с ним! Он сдержал желание надуть губы от удовлетворения, зная, что, в конце концов, он — неотразимый омега, и что это лишь вопрос времени, когда посыплются предложения. (Он и подумать не мог, что есть очень защищающий и угрожающий джанмун-сахёнг, который положит им конец ещё до того, как они успеют начаться). Чхон Мён поднялся, полный ожидания, и встал перед главарём бандитов. В свете заходящего солнца на его щеках был виден малейший намёк на румянец. — Ты хочешь пройти со мной мой жар, верно? — в тишине послышался скрежет металла о ножны. — Хорошо… только сначала ты должен победить меня. Главарь подумал, что это попытка фехтовальщика отвести угрозу, и сказал: — Не беспокойся, я очень хорошо отношусь к своим парам. При упоминании о других парах лицо Чхон Мёна немного потемнело. Ничего страшного, люди в возрасте Чхон Мёна прошли через несколько пар, чтобы уменьшить свою ревность, но его случай был более странным. — Так и есть. Если ты не так силён, как я, это не имеет значения. Тут разбойник сообразил. — Это твой ритуал ухаживания? — спросил он со смехом, доставая свой меч. Главарь не успел ничего сказать, как мир накренился, и в одно мгновение омега исчез из его поля зрения. Мужчина продолжал падать, не в силах ничего с этим поделать. Его встретило зрелище собственного тела, падающего на колени. Почему его тело? А, его обезглавили. Последней его мыслью было: кажется, я узнал, кто он. Ходили безумные слухи о невероятно сильном омеге, который без колебаний отрубал головы своим женихам, словно они были его давними врагами. Святой Меч Цветущей Сливы. Крики бандитов эхом разносились по пустынным горам, гаснув под смертоносным клинком, как свечи на ветру. В конце концов, в живых остались только человек с повозкой и сам Чхон Мён. Когда тёмный взгляд мечника упал на мужчину, он испустил успокаивающий омега-аромат. Он похож на меня, — подумал Чхон Мён. — Я в безопасности. Затем он тупыми движениями вернулся к повозке. Грустно свернулся калачиком на соломе. В конце концов, не было ни одного достойного альфы, даже когда Чхон Мён впал в такое слабое состояние. За свою жизнь он встречал много людей, но те, кто разделял звание трёх сильнейших, бежали, как только до них доходили слухи о его присутствии. Он заключил очередное пари с Тан Бо, хотя именно Тан Бо подошёл к нему первым, но был избит до полусмерти, как только появились признаки его жара. Чхон Мён печально вздохнул. Лучше бы он был альфой, тогда хотя бы искать омегу было бы не так сложно.

…но желания сбываются самым странным образом. Через сто с небольшим лет Чхон Мён реинкарнировался в альфу, а Хуашань был полон омег. И тогда он подумал про себя плаксивым голосом: быть альфой так хлопотно! Лучше бы я снова стал омегой!