В сливах и жизнях

С тех пор как Чхон Мён прибыл в Хуашань, он начал привыкать к изменениям в инфраструктуре и заново знакомиться с членами секты, которые теперь жили в ней. Все они были частью его семьи: и добрые старейшины, присматривавшие за детьми, и снисходительные ученики первого поколения, пытавшиеся быть немного строже, и немного упрямые ученики второго поколения, и невинные ученики третьего. В свою очередь, все они в разной степени приветствовали Чхон Мёна, но при этом выступали единым фронтом против тех, кто находился за пределами их секты. И разве не люди извне были проблемой? Поначалу он не заметил особой проблемы, поскольку Чхон Мён был не из тех, кто проводит дискриминацию по второму полу воинов — это было бы глупо, можно погибнуть из-за недооценки противника — но в конце концов инстинкты были сильно укоренены во всех них, и теперь альфа Чхон Мён понял, что, возможно, он стал особенно чрезмерно опекать их. Возможно, это было связано с тем, что его Хуашань так долго топтали другие, или с тем, что когда-то в прошлом он потерял всю свою семью, а не с тем, что он стал альфа-инстинктом. Однако любой другой человек с этим не согласился бы. Разве не естественнее проявлять чрезмерную заботу о своей секте, состоящей из одних омег, когда ты — единственный альфа? Когда происходило важное собрание, на котором требовалось присутствие лидера секты, а также других старейшин, Чхон Мён вмешивался, как будто это было само собой разумеющимся. Конечно, можно возразить, что Хён Чжон обладал слабым характером, как свеча, трепещущая перед оконным стеклом, когда ему приходилось спорить с лидерами крупных сект, таких как Шаолинь, но, как оказалось, оставлять альфу наедине с омегой — даже если это понятие не относилось к культиваторам — было неприлично… неужели Чхон Мён должен был оставить беспомощного омегу одного в комнате, полной гиен, готовых вонзить свои жадные клыки в их любимого лидера секты? А этот глупый сопляк Чжунання, как он смел пытаться запугать его Пэк Чон-сасука своими альфа-гормонами до такой степени, что причинил ему боль только потому, что Джин Гымрён имел перед ним врождённое преимущество? Чхон Мён собирался переломать ему все кости на глазах у членов обеих сект и торговцев, которых привёл с собой лидер гильдии Ынха, чтобы он больше не смел использовать грязные приёмы против членов его секты за его спиной. Хмпф! В любом случае, когда они встретятся в следующий раз, Чхон Мён так натренирует своих сопляков, что они больше никогда не будут подчиняться воле альфы, беты или омеги.

***

— Извини, саджиль, но у учеников начинается течка, и мы решили, что лучше разместить тебя в другой комнате, чтобы избежать неловких ситуаций в будущем. Пэк Сан провёл Чхон Мёна в новое здание, небольшое и немного запущенное, но ученики второго поколения приложили немало усилий, чтобы привести его в порядок к его переезду. Не то чтобы ученики или старейшины не доверяли Чхон Мёну в том, что он будет держать руки при себе от детей, но реакция представителей второго пола на гормоны одного пола была иной, чем у представителей разных полов. Это было на пользу обеим сторонам. Хён Чжон с жалостью смотрел на Чхон Мёна, что казалось ему маргинальностью, а Хён Ён делал всё возможное, чтобы создать жилище, полное роскоши, как будто для того, чтобы разместить короля в его новых покоях. Чхон Мён кивал каждый раз, когда видел, что в его новый дом прибывает новый предмет, среди которых, как ни странно, было слишком много материалов для строительства гнёзд — видимо, старейшины не знали, как устроить молодого альфу, ведь в секту в этом возрасте набирали только омег. К счастью, Чхон Мён в прошлой жизни был омегой, так что материалы для строительства собственного гнезда пришлись как нельзя кстати, хотя сам он уже подыскивал что-нибудь подороже. Пэк Чон оставил последнюю коробку в комнате, ненадолго облокотившись на стол и с облегчением выдохнув. После того как тиран-саджиль заставил их тренироваться до изнеможения, а старший Хён Ён попросил их помочь ему перенести все его вещи, как рабов. Он видел, как тряслись руки Пэк Сана, когда тот пытался не уронить коробку в спальне. Несмотря на это, Пэк Чон тоже чувствовал себя немного виноватым. — Чхон Мён-а, это сделано для того, чтобы тебе было удобнее спать. Мы можем видеться в любое время суток. — Если позже к нам присоединится ещё один альфа, у тебя может появиться сосед по комнате, — добавил Пэк Сан и почти сразу же пожалел об этом. Если в их секту придёт ещё один альфа, то тому лучше быть тихоней, иначе этот головорез обязательно установит своё господство силой. Чхон Мён вздохнул, подумав про себя: неужели и я в прошлой жизни, сам того не осознавая, излучал эти гормоны? Словно сердце в рукаве, тонкий аромат гормонов сопровождал молодых омег, тщетно пытавшихся его успокоить. Чхон Мён был вполне доволен тем, что у него есть собственное пространство, хотя ему и не хватало компании. В любом случае, теперь, когда он стал альфой, тепло омеги стало слишком навязчивым. — Сасук не должен волноваться. У омег должно быть своё собственное пространство, чтобы пережить свой жар. Если бы какой-нибудь альфа приблизился к вам… — с каждым словом лицо Чхон Мёна темнело, и он неосознанно высвобождал часть своего убийственного намерения. Он быстро сдержал свою ауру, напомнив себе, что эти омеги не привыкли к сильным гормонам и должны сдерживаться перед началом тренировок. Неожиданно на его голову легла тёплая рука, погладив по волосам. Это был Хён Чжон. — Мы знаем, Чхон Мён-а. Пэк Чон и Пэк Сан улыбались, с теплотой глядя друг на друга. По какой-то причине гормоны, которые по своей природе были буйными и агрессивными, не пугали его товарищей, а наоборот, заставляли их чувствовать себя в безопасности. Чхон Мён понял, что эти мягкотелые идиоты полностью приняли его в свою стаю, несмотря на то, что прибыли не так давно и мало о нём знали. И как теперь он должен был пугать их гормонами, чтобы они не подчинялись чужим альфам, если они просто чувствовали себя более комфортно?

***

— Кого волнует, что они омеги?! Эти ублюдки из Средней полосы, так зацикленные на превосходстве альф, даже не подозревают об этом! Пэк Чон бессознательно отшатнулся от огромного кулака, который врезался в стол, пролив на него немного вина. — Да ладно, дети и понятия не имеют, — невозмутимо отозвался Чхон Мён. Глава клана зверей немного успокоился и поднёс кубок ко рту. — Верно! Святой Меч Цветущей Сливы был сильнейшим фехтовальщиком в мире, и он был омегой! Ученики Хуашань вытаращились, глядя на оратора блестящими глазами. Они впитывали каждое слово, как губки, и краснели под ливнем похвал. — Разве секта, состоящая в основном из омег, не лучше? За всю историю ни один альфа не был так силён, как он! Чхон Мён кивнул, надув грудь. Чем же ты гордишься, если ты альфа? — подумали ученики. — Гордиться своей сектой — дело немаловажное, а тут он сидит, как будто его поздравляют? — Особенно если вы омеги с Хуашань, выпрямите спину с гордостью! Чхон Мён издал пару довольных смешков, злорадно хихикая.

***

— Сосо. — Предоставьте это мне, Чхон Мён-сахёнг! Тан Сосо вышла вперёд, чтобы позаботиться об избитом теле Чо Голя, прежде чем отнести его к специализированным врачам Шаолиня. Юн Чжон сказал Чхон Мёну: — Раз уж старший бездельничает здесь, я должен пойти и забрать свою награду. Юн Чжон вздохнул. С тех пор как он отказался от участия в соревнованиях в Шаолине, Чхон Мён заставлял его ходить в качестве помощника, вместо того чтобы ходить самому. Вообще-то альфа вёл себя ещё более странно, чем обычно, чуть ли не кругами вышагивал перед своим креслом, как загнанный лев. Чхон Мён перевёл взгляд с лидеров сект, занявших места рядом с Хён Чжоном, на будущих врагов молодых учеников. Альфы! Альфы, альфы и ещё раз альфы! Неужели больше не было разнообразия? Конечно, были и беты, и омеги, но Чхон Мён не обращал на них внимания, так как был слишком сосредоточен на том, чтобы следить за этими озорными ублюдками и не дать никому перечить кому-то из членов его стаи. Он был близок к тому, чтобы прыгнуть на шею Джин Гымрёну, и едва сдержался, чтобы не наброситься на лысого шаолиньского монаха, когда тот на его глазах покалечил его щенков. Хэ Ён, его поведение не было типичным для альфы, но Чхон Мён видел в нём то, что было на самом деле: он издевался над его стаей! Члены Хуашань дружно общались, бросая настороженные взгляды на Чхон Мёна, у которого вырвались наружу бушующие гормоны. Находящиеся поблизости зрители были напуганы этой долей сдерживаемого гнева, отступили со своих мест и даже отошли в сторону. Даже лидеры сект, находившиеся в отдалении, заметили едва заметное изменение атмосферы, но не успели они это прокомментировать, как секта Хуашань уже удалялась в свои личные комнаты.

***

— Молодец, Чхон Мён-а. Странно, что даже если в прошлой жизни альфа-гормоны его сахёнга заставляли его чувствовать себя в безопасности и тепле, сейчас он мог быть так счастлив и утешен полным принятием и приветствием сущности омеги. Нет, возможно, он просто притворялся всё это время. Правда заключалась в том, что Чхон Мён слишком любил свою секту, чтобы не быть защитником перед лицом опасности и не испытывать удовлетворения от их ласк. Ох, сахёнг, ты это хотел мне сказать? В прошлом его сахёнг любил говорить, что вторичный пол не так важен, как союз между членами секты и лежащие в его основе чувства. По правде говоря, альфа не потеряет контроль из-за омеги, если предыдущее искушение не проложит ему путь. Так же как и омеги не будут запуганы альфами, если у них не было причин бояться их в особенности. …так что не стоит слишком много думать о том, что говорят о вашем вторичном поле. В прошлом его сахёнг был полон ненужных мыслей о чувствительности Чхон Мёна к чужой критике. Несмотря на то, что сам он не считал, что подаёт какие-либо признаки дискомфорта, его сахёнг продолжал читать ему эти скучные лекции о равенстве и уважении. Когда он хотел подбодрить членов своей секты, он вспоминал этот своеобразный меморандум, который они не успели унаследовать, ещё один кусочек утраченного наследия.

***

Чхон Мён бросил на Хэ Ёна критический взгляд. Конечно, такое обучение — убегать из дома, чтобы учиться у других сект — не было нормой, но Чхон Мён никогда не беспокоился о традиционных порядках. К тому же, несмотря на то, что он был альфой, его характер напоминал ласкового щенка, не знающего ужасов этого мира. В какой-то мере это позволяло ему чувствовать себя уверенно, что он не совершит ничего подозрительного. С другой стороны, неужели он так просто смирится с тем, что альфа намного сильнее всех членов-омег секты? Взгляды окружавших его учеников подсказали ему ответ: да.

***

— Сасук, только потому что он альфа или омега… — Я знаю, Чхон Мён-а. Проблема не в этом. Чхон Мён смягчился, фыркнув при этом, чтобы выразить своё несогласие. Его стая любила помогать всем бездомным детёнышам, даже если это был просто человек, которому нужна была помощь. Несмотря на желание предупредить их: — Мир не так уж хорош, не стоит проявлять доброту так беспечно… — он знал, что это самая ценная часть наследия Хуашань, которая и по сей день остается такой же живой, как и сто лет назад. — Чёрт, что мне с вами делать?