Разговоры по душам окончены, Синклер

— …ну, а потом сбежала, приехав сюда учиться. В университете познакомилась с мальчиком, с которым должна была поехать в Италию. Его грант не отменён и он уехал, а мне пришлось ждать. Недавно мы расстались, вернее, он меня бросил, хотя и отношения у нас казались больше дружественными, нежели романтическими, — Энид поджала губы. — Конечно, это не сравнится с твоей историей, но… — Синклер не успевает договорить, как чувствует на своей ладони прикосновение чужой руки, которая сжимает её собственную. — Никогда не недооценивай свои проблемы, полагаясь на чужой опыт, Энид, — она поддаётся чуть ближе, чтобы пристальнее смотреть в голубые глаза. — Это твои проблемы, твои переживания и эмоции. Они важны для тебя ровно настолько, насколько ты позволяешь этому быть. Если ты легко это отпускаешь и переживаешь ситуацию, это не означает, что твои проблемы не достойны внимания, — отстраняется, удобнее усаживаясь на кресле и отпускает чужую руку, наливая себе в бокал остатки вина из бутылки. Осушив красную, словно кровь, жидкость, Аддамс расслабленно выдыхает, прикрывая глаза. Деревяшки в камине потрескивают, но Уэнсдей начинает мёрзнуть. Это точно не от холода — в доме тепло. Её тело начинает дрожать, но она, напрягая каждую мышцу, удерживает себя в нормальном состоянии, протягивая ноги ближе к камину. — Ты замёрзла? — спрашивает Энид с долей заботы. — Нет, это всё из-за вина, наверное. — Врёт. Или нет? Она и сама уже не знает. — Давай я принесу тебе плед? Где достать? — они только приехали в этот загородный дом и, конечно, Энид не успела его изучить, учитывая происходящие события. — Кажется, у тебя единственный, — отвечает она, всё ещё пытаясь скрыть, что дрожит. Алкоголь даёт о себе знать, расковывая людей в своих чувствах и желаниях, завтра Аддамс пожалеет об этом, но сейчас просит блондинку: — Согрей меня, — шепчет она, встречаясь взглядом с голубыми глазами. — Ч-что? — Синклер думает, что ей показалось. — Я могу отдать тебе своё одеяло, я уже полностью согрелась. — Она встает с пледом, делая шаг, чтобы накрыть Аддамс, удобно устроившуюся на кресле. Энид подходит и не успевает накинуть мягкую ткань на брюнетку, как оказывается усаженной на её колени. — Ты что делаешь? — она удивляется, но даже не пытается встать, вместо этого накрывая их принесенным мягким светло-серым пледом. Уэнсдей воспринимает это как зелёный сигнал, но спешить не собирается, лишь пододвигает тело к себе, зарываясь в чужие волосы. Водит кончиком носа по шее, обжигая кожу своим дыханием. — Уэнс-дей, что ты делаешь? — прерывисто шепчет блондинка, когда ощущает на своём бедре поглаживания чужих холодных пальцев. — Греюсь, — отвечает также шепотом и Энид, благодаря павшему на лицо Аддамс свету пламени, может заметить как уголки губ брюнетки дёрнулись в улыбке, а руки притягивают её ещё ближе. — Ты очень тёплая, Энид. — Ты выпила лишнего, — неуверенно говорит Синклер, а чужие тонкие пальцы ползут выше по бедру, останавливаясь перед ягодичными мышцами. — Уэнс-сдей, — чуть ли не стонет блондинка, когда пальцы аккуратно поднимаются выше, залезая под ткань домашних серых шорт. Сжимают ягодицу и Энид чуть характернее мычит. — Не сдерживайся, — шепчет брюнетка, пальцами вырисовывая узоры под таким неудачным на данный момент элементом одежды. И вновь напрягает кисть, пальцами впиваясь в белоснежную кожу. Энид не долго думает, пробегаясь взглядом по лицу брюнетки, а затем обхватывает своими ладонями чужую шею. Льнет для поцелуя, находя её мягкие пухловатые губы в полумраке комнаты, освещённой лишь светом огня за спиной. Целует ненапористо, пробуя на вкус новые ощущения, тем самым поддаваясь на эту невероятную авантюру. Не важно что будет через мгновение, сейчас её пьянит один лишь аромат парфюма брюнетки, голову вскруживает всё еще оставшийся на алых устах привкус алкоголя, капли которого Энид слизывает, оттягивая нижнюю губу. Тугой узел уже ждёт своего часа. Холодные, слегка вспотевшие, ладони перемещаются по всему телу. Поддевают край футболки и Уэнсдей, прервав поцелуй, за секунду снимает ненужный в данный момент элемент гардероба Синклер. На Энид нет бюстгальтера, она только из душа, да и уже собиралась бы спать. Карие, потемневшие от возбуждения в данный момент черные глаза изучают открывшиеся участки бархатной кожи. Небольшая, но аккуратная грудь, подтянутое тело со слегка заметными кубиками пресса, выпирающие ключицы, на которых Уэнсдей оставит не одну сотню поцелуев сегодня, одаривая вниманием. «Она идеальна» подумала про себя Аддамс, ощущая, что уже пару десятков секунд просто пялится на тело сидящей на ней девушки. — Что-то не так? — шепчет Синклер и уже собирается прикрыться ладонями, как цепкая хватка её останавливает. Одной рукой брюнетка совсем не больно сжимает запястья и заводит за её же спину. — Не смей скрывать от меня свою красоту, — Аддамс томно проговаривает это уже куда-то в район шеи, обжигая своим дыханием чужую кожу, вызывая миллионы мурашек по телу младшей. — Такая податливая, — обжигает кожу ушной раковины своим дыханием, а затем, облизав мочку уха, оставляет первый поцелуй на подбородке и опускается ниже на шею, не забывая целовать каждый попавшийся по пути участок неповторимого тела. Доходит до ключиц и слегка прикусывает кожу, проверяя реакцию девушки, и не останавливается продолжать оставлять укусы, а затем старательно их зализывать, шершавым языком и последующей влажностью на коже вызывая ещё больше мурашек. В ответ слышит сдавленные стоны, а на затылке ощущает чужие ладони. Синклер зарывается пальцами во всё ещё влажные волосы и оттягивает темные пряди у корней. Брюнетка рычит, сильнее прикусывая кожу у ложбинки груди, куда уже успела дойти за всё время манипуляций Энид с её волосами. Блондинка воспринимает всё как вызов и повторяет это действие, а когда слышит сдавленный стон, понимает, что двигается в правильном направлении. Аддамс дразнит, не опускаясь поцелуями на грудь и не проводя никаких манипуляций с уже набухшими от возбуждения сосками, которые так нуждаются в ласке губ этой девушки. Её губ, рук, дыхания… любого внимания и только от неё. Руки Уэнсдей опускаются вниз, не забывая задеть как можно больше участков чужого такого желанного тела, и сжимают ягодицы, приподнимая девушку и садясь чуть ближе к краю. Синклер, кажется понимая намёк, расставляет ноги, обвивая ими торс брюнетки, который всё ещё скрыт за черной футболкой. — Такая покорная, такая для меня, — тихим, очень хриплым голосом говорит она, со страстью припадая к правой половинке груди Энид, и первый характерный стон срывается с её губ, руки находят сначала волосы, проводя по ним пальцами, а затем впиваются в спину. Ладони гуляют по ткани футболки в тот момент, когда Аддамс продолжает старательно всасывать участки кожи вокруг ореола, касаясь соска, обводя его влажным языком и, получив ещё один тяжелый стон в награду, рукой находит левый, играясь с ним пальцами. С силой сжимает, а узел возбуждения внутри блондинки накаляется и она инстинктивно старается свести ноги, но тем самым лишь подтягивает себя ближе к чужому телу, держась за торс, цепляясь за спиной. Энид телом прижимается ближе к губам и брюнетка меняет положение, уделяя внимание теперь левой половинке груди, в то время как рука сменяет её ловкий язычок, продолжая играться с соском девушки и сжимать в своей ладони белоснежную кожу, оставляя еле заметные красные следы от пальцев. Тело блондинки горит от предвкушения и наслаждается ласками, которые получает. Одна рука Уэнсдей на груди, в то время как вторая скользит по талии, останавливаясь у линии шорт. Пальцы наугад, хаотичными, но такими сексуальными движениями, очерчивают каждый еле заметный кубик пресса на прекрасном торсе и Аддамс мысленно ухмыляется, когда чувствует как Энид вздрогнула, а пресс напрягся. Отрывается от груди, оставляя миллионы мелких покалывающих тело поцелуев и мокрой дорожкой языка ведет вверх. Вновь касается ключиц, но не останавливается, продолжая оставлять беспорядочные влажные следы от своих губ на шее, языком проводит по выступившей венке и блондинка сглатывает ком. Ещё один поцелуй, в шею, но уже не такой невесомый. Аддамс впивается в бедный участок бархатистой кожи, всасывая и одновременно лаская языком. После старательных действий отстраняется, во всё том же полумраке разглядывая проделанную работу. Портит ангельской красоты кожу своей багровой отметиной, или наоборот придает ей нужный оттенок, показывая, что сейчас девушка принадлежит ей и только для неё одной доступны такие возможности. Руки не прекращают изучать молодое тело, которое сейчас находится во всей власти брюнетки и она это прекрасно понимает. Они обе понимают, что сейчас Аддамс могла бы сделать что угодно и не было бы противящихся или недовольных. Языки пламени играют, своим светом озаряя небольшую, но уютную комнату, выполненную в темном дереве. Яркие галстуки постепенно угасают. Дровишки в костре перегорели, будто бы передавая весь свой жар, тепло и энергию на данный момент любящим друг друга девушкам на одном из темных кресел. Дождь всё ещё бьёт по крыше дома и окнам, стекая крупными каплями по стеклу. За стенами дома холодно, страшно и больно, но сейчас они здесь, они наслаждаются друг другом. Огонь в камине медленно потухает, передавая инициативу, которую Аддамс принимает, согреваясь сама и распаляя огонь внутри Энид. Горящие уста наконец нашли чужие, накрывая их в страстном поцелуе, желающем большего. Руки Уэнсдей блуждают по телу и она сжимает их на талии, вызывая неожиданно слетающий с губ прямо в поцелуй сладкий сдавленный стон, который в свою очередь становится шансом для Аддамс, который она, естественно, не теряет, проникая языком в ротовую полость, сплетаясь с чужим в некоем неповторимом танце. Борьбе, в которой нет ни проигравших, ни победителей, есть лишь удовольствие, получаемое от процесса. Есть только стоны Энид и сдавленное дыхание Уэнсдей. Жар их тел, азарт и возбуждение, накрывающее с головой. Не разрывая поцелуй, брюнетка вновь приподнимает хрупкое, но такое прекрасное тело, и рывком стягивает шорты вместе с бельем. Энид ахает, но идет на поводу ситуации, приподнимая ноги, дабы Аддамс полностью избавилась от всей закрывающей её безупречное тело одежды. Уэнсдей усердно сосредотачивается, чтобы прямо сейчас не почувствовать, как Синклер будет насаживаться на её пальцы и просить дать ей большего. Она ведет рукой от шеи к ложбинке меж грудями и не останавливается. Её пальцы совсем невесомо касаются поддающейся на любые манипуляции кожи и Энид вздрагивает. Возвращается и проделывает те же самые манипуляции. — П-прекрати… драз-знить… меня, — это не похоже на предложение, составленное самым разумным видом на этой планете. Больше выглядит как жалкая мольба животного внутри, которое есть в каждом из нас. — Ma fille, какая же ты… — пальцы всё так же медленно и томно опускаются ниже, останавливаясь между первой и третьей парой кубиков. Склоняется над ухом и продолжает свою фразу, — нетерпеливая, — и Энид чувствует как ладонь опускается ниже, минуя линию, где могло бы быть её белье, которое сейчас было успешно отброшено куда-то на темный ковер. Двумя пальцами Уэнсдей распределяет влажность, успевшую появиться на складочках, а Энид без какой-либо выдержки прижимается ближе к ладони, которую Аддамс убирает. Поднимает руку и показательно смакует чужие соки, с таким азартом собирая всю влагу с подушечек пальцев, заставляя блондинку завороженно наблюдать. В любой другой ситуации она бы сгорела от стыда, но Уэнсдей дарит ей то самое забытое ощущение защищенности и тепла. Та самая вечно холодная и никому не дающая поблажек Уэнсдей Аддамс сейчас лакомится каждой капелькой, слизывая всё без остатка. Синклер сглатывает ком, который застрял в горле, словно рыбья кость, не дающая вздохнуть. Только если в случае с маленькой косточкой ты чувствуешь желание от неё избавиться, то сейчас Энид наслаждается всем происходящим. Брюнетка, закончив своё показательное выступление, притягивает девушку к себе за шею, заставляя попробовать себя на вкус. Сплетает их языки, делясь её же соками и у Энид сносит крышу от таких ощущений. Синклер только начинает представлять красоту чужого тела, которое всё еще скрыто футболкой, и решается на ответное действие, поддевая края и залезая под ткань, а Уэнсдей понимает намёк. Приподнимает руки и они разрывают такой приятный, немного пошлый, но сексуальный поцелуй, и Энид лишает Аддамс верхнего элемента одежды, немного уравнивая их обнаженность. Руки сразу же ложатся на живот, заставляя проявиться характерные кубики напряженного пресса. Уэнсдей резко и шумно выдыхает, издавая что-то на подобии рыка, и подтягивает Энид к себе. Нагло впивается в её губы. Не щадит. Оттягивает нижнюю губу, оставляя на ней укус, а затем довольствуется металлическим привкусом крови, исходящем из поврежденного места. Энид судорожно дышит, дыхание сбито уже давно и явно не собирается приходить в норму. Они только начали. Блондинка не успевает даже подумать, насколько возбуждена, как ощущает тепло чужой ладони на своём лобке. В этот раз Уэнсдей не церемонится и вводит первый палец, вызывая слетающие стоны в свой рот, распаляя поцелуй, накаляя и так до предела жаркую атмосферу. Двигается медленно и осторожно, давая Энид привыкнуть к ощущениям и спустя небольшой отрезок времени вводит второй. Так же осторожно продолжает и разрывает их губы и сплетающиеся языки. Свободной рукой массирует грудь, стимулируя сосок, в то время как внизу трудятся её пальцы, погружающиеся меж складочек в самое заветное место. Именно туда, где Энид так отчаянно желала ласки и напора. Продолжает сжимать одну из половинок груди, водя пальцами по ореолу. Указательным очерчивает окружность вокруг соска. Продолжает эти действия, но при этом добавляя свои зубы, цепляющие кончик соска, а затем погружая его весь в рот, всасывая и вызывая дополнительную волну стонов над своим ухом. — Уэнс-дей… мхг… прошу… только не… не останавливай…ся… ммм, — кричит несвязно, но Аддамс всё понимает, двигаясь активнее пальцами, всё резче и резче насаживая на них жалкое на данный момент тело. Энид поддаётся бедрами, отдаваясь процессу, и откидывая голову назад. Закатывает глаза от возбуждения и получаемых эмоций. В голове были мысли, что это неправильно, но как же быстро они испарились, стоило Уэнсдей лишь начать свои поцелуи и движения рук по всему предоставленному телу. — Слишком горячая, — хрипит брюнетка, ускоряясь внизу. — Вся для меня. Только для меня, — продолжает томным и низким голосом говорить Уэнсдей, вводя Синклер в новую стадию эйфории. Голос такой властный и ревностный даже сейчас, когда блондинка буквально принадлежит ей без остатка. Эта мелодия станет в голове Энид самым приятным звуком из всех, что ей удавалось когда-либо слышать. Измождённые и в это же время бодрящие выдохи брюнетки отбиваются от стен небольшой комнаты загородного дома. Неосознанно она и сама издаёт тихие стоны, когда шаловливые пальцы Синклер продолжают блуждать по её подтянутому благодаря усиленным тренировкам телу. Сквозь зубы шумно вдыхает воздух, а затем обдаёт своим горящим дыханием и так распаленную кожу. Энид утыкается лбом в плечо Аддамс, что даёт второй девушке причины думать, что её старания приносят свои плоды и блондинке осталось совсем немного, чтобы ощутить ту самую разрядку и расслабление. Поддерживает чужое тело, свободной рукой прижимая к себе. Ускоряется внутри девушки, а затем понимает, что та готова и вводит третий палец. Энид неожиданно вскрикивает, но всё это сразу же скрывается под стонами наслаждения. Силы явно покидают её, ведь Аддамс чувствует, что тяжесть на плече становится ощутимее. Уэнсдей готовит девушку к разрядке. Её движения стали не такими быстрыми. Проникновения в свободном темпе. Входит глубоко настолько, что складочки касаются костяшек. И вот оно: Аддамс ощущает, как сокращаются внутренние мышцы влагалища вокруг её пальцев. Энид непроизвольно прогибается в спине и чувствует, как по телу пробивает мелкая дрожь. Теплый комок зарождается где-то внутри и постепенно разрастается, превращаясь в огонь, самый настоящий пожар окутанных эмоций. От нахлынувшей эйфории блондинка вскрикивает, затыкая свой крик в плечо девушки и содрогается, ощущая себя так, будто теряет сознание. Тело ослабевает в удерживающих её руках Аддамс и та вынимает пальцы, довольствуясь проделанной работой. Прижимает девушку к себе, откидываясь на спинку кресла. Вытирает руку об удачно попавшуюся салфетку и располагает руки на спине, обнимая хрупкое, пораженное мощным и сотрясающим оргазмом, тело. — Как ты? — шепчет на ухо Уэнсдей, поднимаясь выше, одаряя теплом своей руки обнаженную спину. Аддамс положила руку на голову, приглаживая непослушные, растрепанные и торчащие во все стороны волосы. Прочесывает их своими изящными тонкими пальцами и Энид прикрывает глаза, ложась на чужую грудь. — Волшебно, — еле слышно отвечает блондинка, выводя на плече и ниже на ключицах известные только ей узоры. — Это было невероятно. — Мне тоже понравилось, — усмехается Уэнсдей, — я согрелась, — добавляет она, прижимаясь губами к макушке девушки. Внезапно картинка исчезает, оставляя её где-то между сном и явью. В отголоске Уэнсдей слышит свой же голос, который отправлял Энид спать.

«Разговоры по душам окончены. Иди ложись спать, Синклер».

И ощущает, что тело выныривает из беззаботной фантазии, заставляя вернуться в реальность. Уэнсдей неожиданно подрывается, услышав грохот со стороны кухни. На секунду она погрузилась в свои мысли о только что увиденном, но затем разглядела дрожащую девушку на кухне, которая вновь поднимает с барной стойки только что неаккуратно поставленный бокал. — Энид? — шепчет она сонным голосом, приподнимая голову, — всё нормально? — Да, я… да, просто боюсь грома. К тому же, мы тут одни и лес вокруг. Немного страшно. — Я чем-то могу помочь? — Н-нет, это будет неловко, поэтому я лучше выпью воды и попробую уснуть. — Энид, — строго и чётко, заставляя блондинку озвучить свою просьбу или желание. — Ты в прошлый раз была против, я не буду вновь нарушать твои личные границы. Спокойной ночи, Уэнс, — тараторит Энид и уже собирается скрыться в спальне, но её вновь окликает чужой холодный голос, заставляя повернуться. Девушка подходит ближе к дивану, оказываясь у края. — Я всегда приходила к Йоко, когда была такая погода и мы спали вместе, но, как я и говорила, я поняла, что мне не стоит… — Иди сюда, — шепчет Аддамс, продолжая, — и захвати свой плед, не то замёрзнешь. Энид под гипнозом выполняет слова брюнетки и всего через мгновение вновь оказывается рядом с диваном, но уже с пледом в руках. Аддамс отодвигается, освобождая место рядом с собой. Диван достаточно широкий, но всё равно маловат для двоих, поэтому они лежат очень близко друг к другу. Уэнсдей просовывает руку под шею Синклер и та, поняв намёк, помогает, приподнимая голову. А потом блондинку прижимают к себе, заставляя почти лечь на тело старшей. — Уэнсдей, ты уверена… — Спокойной ночи, Энид Синклер, — говорит Аддамс, поглаживая чужую спину и чувствуя горячие выдохи блондинки в свою шею. Дыхание Синклер участилось, она положила руку на ключицу, приобнимая за шею и засопела. Уэнсдей знала, что Синклер тут же уснула. А сама начала прокручивать всё увиденное в голове. Пьяное воображение, красивая девушка рядом и пережитые проблемы сыграли с Уэнсдей злой спектакль одного актёра, заставив не на шутку возбудиться от правдивости увиденной во сне картины. Дыхание глубокое, на ней спящее и такое хрупкое тело, которое только минуту назад отдавалось полностью и без остатка в руках такого мастерского кукловода, как Уэнсдей Аддамс. А сейчас девушка лишь сопит в шею брюнетки, обжигая своим дыханием один конкретный участок. Её рука всё ещё бессознательно выводит узоры на плече и брюнетка сглатывает ком в горле, ощущая прилив тепла и энергии в нижней части туловища. Делает один глубокий вдох, а затем такой же выдох и расслабляется, поглаживая спину, поднимаясь выше к волосам. Прочёсывает их, накручивает попадающиеся пряди на пальцах. Оставляет где-то в волосах нежный заботливый поцелуй и облокачивается щекой о макушку, заставляя погрузиться в мир снов. Сны — странная вещь. Поражают своей реальностью и правдивостью, заставляя отдаваться моменту. Иногда, это могут быть приятные сновидения, о которых мозг вспоминает, вызывая улыбку на лице и тепло по всему телу, иногда — кошмары, которые хотелось бы стереть из памяти и выбросить навсегда. А иногда, как сегодня, Уэнсдей довелось увидеть то, что будоражит сознание ещё там, во сне, а возвращаясь в реальность заставляет столкнуться с суровостью жизненных реалий. И почему же во снах нельзя жить вечно?.. Только Уэнсдей ли видела сегодня настолько интимный и приятный момент или касания пальцами плеч от Синклер тоже что-то значат? Никто не узнает об этом. Возможно, даже сама блондинка не будет знать на это ответ. Мозг сотрет это воспоминание, позволяя каким-то другим брать над собой верх, перекрывая это сновидение и закидывая его в какую-то пыльную папку глубоко внутри сознания. Гром всё ещё грохотал, дождь лил до самого утра, но никого это уже не волновало. Тепло чужого тела и посапывания рядом заставляли расслабиться, обретая чувство умиротворённости и защищённости. Сейчас в их сознании то, что желает видеть фантазия? Или это плод глупого воображения? Или же это способ организма, в частности мозга, справиться с наступившими проблемами? В жизни никогда нельзя найти ответы на все вопросы, которые неожиданно возникают. Некоторые так и остаются за ширмой тайны. За стеклянной призмой с запотевшими стенками, либо же кто-то нанес специальное покрытие, скрывая правду от окружающих, но в первую очередь — от себя и своего сердца. НО Всё тайное становится явью. И не важно, сколько для этого приходится ждать…