Damn lilac

В глазах не осталось и следа от резкого потемнения. Лишь в ушах слегка звенело, а лицо болело настолько сильно, что хотелось лезть на стену. Осаму кое-как отшатнулся от столба и постарался встать ровно. Он провёл тыльной стороной ладони по рту. Вся рука была в огромном количестве кровища, как и его сломанный нос, как и его разбитые всмятку губы. Изо рта шла кровь, и ощущался гадкий металлический привкус. Он пытался отхаркаться, но всё без толку. Такое чувство что кровь везде. Больно... Очень больно. Терпеть невозможно. Он вот-вот расплачется. —Эй, Джеф убийца! — послушался голос старого друга в нескольких метрах от шатена. Он быстро сморгнул и радостно поднял голову, показывая свою окровавленную улыбку, во все тридцать два зуба, и лицо. Затем пафосно поправил ворот футболки и помахал рукой. — Фу! Уебищно выглядишь. Зрелище ещё то... —За то теперь местные барыги не будут нас пичкать наркотой. —Ты прям так решил что не будут? — поинтересовался Фёдор, выуживая из портфеля бутылку с водой. —Один отделался переломом носа, двумя выбитыми зубами и тремя сломанными пальцами. А другому я нечаянно вывихнул обе руки, сломал левое ухо и один выбитый зуб. —Осаму, а это не слишком жестоко? — с недоверием на лице поинтересовался Достоевский и протянул ему открытую бутылку воды. Парень стал неторопливо смывать следы, но помогало не сильно. Спасибо, что квартира Федора находилась в паре сотен метров отсюда. —Они первые полезли, а наркотики это зло. —Кто бы говорил, Оса-а-а-аму, — протянул по слогам тот и зашагал в направлении своего дома. — Догоняй. —Я раньше во Франции никогда не замечал барыг. Особенно если те насильно заставляют купить наркоту, — парни шли не спеша, потому что Осаму походу хорошо всадили в печень. Каждый шаг отдавался нестерпимой болью. —Ты тут от силы двое суток, а уже избил трёх людей. Я понимаю эти барыги, но того байкера за что? —А какого хрена он к тебе клеился? Скажи спасибо что я Коле не рассказал, а то досталась бы и тебе хорошая взбучка. —Начнем с того, что мы с Николаем не встречаемся, и он не имеет никакого права меня ревновать, — вот уже виднелась многоэтажка, окрашенная в оранжево-белые цвета. —Но трахаться при этом через день для вас норма! — вскинул руки Дазай, о чём сильно пожалел. Вновь невыносимая боль заставляющая его прикусить щеку чтобы не вскрикнуть. —Цыц Рембо, — усмехнулся Достоевский, набирая номер своей квартиры. Несколько гудков и послышался одобрительный звук открытия подъездной двери. —А, ну и ещё он у тебя живёт! Как я мог забыть? —Завались, Дазай, — буркнул тот уже закрывая за собой входную дверь. Их в прихожей встретил заспанный Николай. Конечно заспанный, время же перевалило за двенадцать ночи. Блондин включил свет в прихожей и при взгляде на Осаму неприятно сморщился. —Парни, ну вы опять? —Все вопросы решай со своим муженьком! — усмехнулся Дазай, стягивая с себя футболку и закрывая за собой дверь ванной комнаты. — Мне нужно смыть всё это дерьмо! Гоголь лишь тяжело вздохнул и направился на кухню вслед за Фёдором. —Федь, какого хрена ты пацана мучаешь? —Почему мучаю? — усмехнулся тот, вытаскивая из рюкзака несколько странных пакетиков и картонную коробочку прямоугольной формы. —После тебя он стал постоянно лезть в драки. И почему приходит покалеченный лишь один он. —Не правда. В этот раз я просто отошел в магазин, прихожу, а он барыгами конечности попереломал, — брюнет уселся на стол, схватив из хрустальной вазочки зелёное яблоко. — Осаму это нравится. И почему ты возомнил себя нашим папашей? Меня ты старше на полтора года, в его на два. —Я переживаю, чтобы когда-нибудь ему не вставили нож в сердце за его бесконечные выходки. Половина нашего района его уже боится до усрачки, — Николай встал между ног Достоевского и положил руки ему на плечи. — И что эта за хрень? —Это? — поинтересовался Фёдор взяв в руки упакованный в пакетик странный пистолетик. Гоголь выхватил его из чужих рук и схватился за этикетку. —Одноразовые пистолеты для пирсинга? Серьёзно? Вы с ума посходили? —А что не так? —Начаться все может с нестерильности и занесением инфекций, а закончится тем, что вы можете неудачно пробить нерв. Потом последствий будет не разгрести и всё дойдёт до операции. —Но мы заказывали с надеждой, что ты и займёшься проколом, — Фёдор постарался натянуть свою самую добрую и отзывчивую улыбку. Обычно с Николаем она работала, но не часто. —Федя, я гримёр и парикмахер, но никак не пирсер или тату-мастер. —Ну пожалуйста, — тот потянулся вперёд и запечатлел на его губах короткий чмок. —Я подумаю что можно сделать, — улыбнулся тот, привстав как можно плотнее и запустил руку под толстовку. — А это что? —Краска, — улыбнулся Фёдор, протягивая её блондину. — Красная. —Ребят, вы серьёзно? — тяжело вздохнул Коля. — С тебя массаж и утренний минет. Не забудь про кофе и чизкейк. —Парни, не заразите меня своей голубизной. Я сейчас блювану, — со смехом Дазай скрылся в спальне. — И у кого я могу взять шмотки? У меня майка вся в кровище. А ещё пожалуйста пакет со льдом, иначе я буду как тёлка, которая решила накачать губы латексом. Николай отошёл от своего объекта флирта и подошёл к морозильнику, вытаскивая оттуда пакетик со льдом. Тут же пришедший Дазай в футболке Николая принял у него из рук пакет и приложил к губам. —Тебе отец пизды не даст за то что тебя сегодня дома ночью нет, а завтра начало недели? А мать? —Они знают что я у Фёдора ночую, так что всё нормально, не очкуйте, – шатен резво подмигнул и улыбнулся. — Так, а когда меня красить будем? —Ну смотри, ты хочешь яркий красный цвет или более тёмный? —Первое. —Тогда придется делать осветление. И лучше начинать уже сейчас, потому что в сжатые сроки мы закончим лишь к половине третьего ночи. Ты школу не проспишь? —Посрать, — отмахнулся Дазай. —Первый урок всё равно у Лапаж, поэтому харкал я. —Твою мать, Осаму, мы так старательно весь месяц в Лас-Вегасе вытягивали тебе оценки, списывали блять такими способами, что сами шпионы позавидуют, и всё это лишь для того, чтобы тебе одобрили дистанционное обучение, и мы смогли бы спокойно съебаться на пробы в Калифорнию! — выругался Фёдор, сложив руки на груди. — А сейчас ты, кусок дерьма, говоришь что тебе посрать? Я когда-нибудь из тебя все мозги вышибу. Дазай внимательно слушал его и краем глаза наблюдал за Николаем, который смешивал какие-то пакетики с разными вонючими жидкостями в отдельные контейнеры и натягивал одноразовые перчатки. Осаму посадили на стул и накрыли плечи полотенцем. Коля взял кисточку, набрал немного консистенции и принялся за работу. —Федя, я уверяю что всё будет в норме. —Осаму, ты угораешь? Ты вообще когда собираешься с родителями поговорить на тему Голливуда? Тебе не стоит оттягивать. —О Господи, мамочка Достоевский... —Осаму! Коля, тресни его кисточкой по затылку, — парень выполнил его просьбу и усмехнулся.

***

—Мама, отец, — начал Дазай, зайдя на кухню, где те смирно обедали. — Я принял решение и хочу услышать ваше разрешение. Фёдор зовет меня с собой в Калифорнию на пробы к какому-то фильму. Я не хочу идти по твоим стопам, папа. Хочу заниматься тем, к чему у меня лежит душа. —Мне плевать, Осаму, — мужчина сложил руки на столе в замок и неприятно поморщился. — Вначале у тебя появляется ЭТО на голове, затем серёжки в ушах. Пидором решил стать? Мне всё равно куда ты хочешь или не хочешь. Ты будешь обязан унаследовать моя бизнес. —Я решил, что не буду этого делать. Это не мой путь. —Я тебе сейчас такой путь покажу! — Огай сильно ударил кулаком о столешницу. —Это моя жизнь и мне решать, — Дазай был непробиваем, холоднокровен и упёрт. Точь в точь как свой отец. — Мне это нравится и я это делаю для себя. Так или иначе вы меня не остановите. Мама? Женщина боялась принять верное решение и поднять глаза на ссорящихся мужчин. Она не знала что будет правильным, а что нет. —Там обязательно сопровождение взрослых, — уточнил Осаму. — Если ты откажешься со мной ехать, то я просто найму менеджера из модельного агентства Фёдора. —Я еду с тобой, — выпалила она на одном дыхании и осмелилась поднять голову. — Огай, он прав, это его жизнь. Шатен вытянул из заднего кармана джинс чёрную картонку, которая являлась вип билетом, и положил её на стол перед матерью. —Папа, если ты решишь заблокировать мою банковскую карточку, то я перечить не осмелюсь. Моих доходов с игр на гитаре и модельного дела хватит чтобы нормально жить. Я сегодня был у Фукудзавы и тот дал одобрение на дистанционное обучение. Самолёт завтра в пять часов вечера, мама. Я чуть позже подойду и объясню как всё будет проходить. Пока что тебе нужно будет собрать все нужные вещи.

***

На утро Осаму вышел из своей комнаты и пошлепал в ванную чтобы привести себя в порядок, умыться и сделать новую маску от прыщей, которую ему на днях посоветовал Николай. Через зеркало он смотрел на свои ярко красные волосы, на разные кольца в ушах и на одну серёжку с лезвием. Ему нравилось как это выглядело. И теперь ему предстояло встретиться с друзьями, чтобы обсудить одну важную тему. —Я смогла договориться с Огаем. Он зол и не доволен, но поражение принял, — Дазай неконтролируемо вздрогнут от резкого голоса матери, которая незаметно подкралась к дверному проёму. —Спасибо мама, — улыбынулся красноволосый, поворачиваясь к ней. Женщина сделала несколько шагов навстречу сыну и взяла его за перебинтованные предплечья. —Осаму, сынок, — она резко опустила голову, пытаясь не оказаться слабой перед своим маленьким мальчишкой. Но затем взяла в себя в руки и постарела ему в глаза. — Я по-настоящему надюсь что у тебя всё получится. Я всегда буду на твоей стороне, если ты этого действительно хочешь. Со времени переезда мы все сильно отстранились друг от друга. Я и не успела заметить, как начала смотреть на тебя снизу вверх, в не на оборот. Не заметила, как ты вырос. Всё не могу отпустить того радостного маленького мальчишка из своего сердца. Но я искренне рада за тебя, и для меня ты навсегда останешься моим малышом Осаму. —Мам, — глаза парнишки заслезились и он прижал эту до жути хрупкую женщину к себе, словно пытаясь защитить от всего постороннего мира, который в частых случаях носит только зло. —Прости меня за то что я был действительно хреновым сыном. Я обещаю, ты будешь мной гордиться. Просто дай мне шанс. Женщина отстранилась и несколько раз кивнула головой, обмахивая своё лицо ладонями. —Я к четырём буду дома. До аэропорта поедем на такси. Женщина поспешно выскочила из ванны с криками о том, что забыла положить свои тапочки и подушку под голову для перелёта. Всё что оставалось Дазаю, это усмехнуться ей в след и продолжить свои ванные процедуры. Пока парень чистил зубы, то пальцами левой руки кое-как напечатал сообщение Фёдору о том, что им стоит срочно встретиться с чтобы обсудить несколько важных вопросов. Парень ответил тому лишь через десять минут, когда красноволосый с помощью ватного диска наносил лосьон. Несколько минут переписки и друзья договорились встретиться через вас на их любимой детской площадке, которую они завербовали сразу после приезда во Францию. За оставшиеся свободные полчаса Дазай занимался всякой всячиной по типу завтрака, помощи маме в сборе сумки, затем нужно было стильно одеться и лишь потом выходить. Как и ожидалось, Осаму пришлось опоздать на пятнадцать минут, из-за чего он чуть не получил по уху от брюнета. —Ну и что такого важного ты хотел обсудить? — поинтересовался Фёдор, протягивая другу подкуркнную сигарету. Красноволосый сделал глубокую затяжку и вернул сигарету владельцу. —Во первых, что тебе подарить на Новый Год? —Дазай, он будет только через полтора месяца, — Фёдор поджал под себя ноги, поудобнее устраиваясь на жёлтой скамейке. —Федь, я серьёзно. Ты же знаешь что у меня с фантазией всё плохо, — парень лукаво улыбнулся и оттолкнулся ногой от земли, сильнее раскачиваясь на качелях. —Тут я бы поспорил. Вспомнить, как ты ебал ту тёлку в туалете школы после закрытия? Дазай, это нужно же было додуматься... —Это был мой первый раз! Я не нервничал, — щеки парня покрылись легким румянцем, после чего он спрыгнул с качели и подошёл к товарищу. — Ты так и не ответил что тебе подарить. Достоевский некоторое время смотрел на него с яркой и дружелюбной улыбкой, а затем рассмеялся настолько сильно, что бычок сигареты выпал из руки. Осаму недоумевающе сверлил его взглядом. —Что? —Ты позвал меня, чтобы спросить, что подарить мне на новый год, — слегка подуспокоился тот. — Я надеюсь ты ничего не будешь покупать. —Это ещё почему? — нахмурился красноволосый и присел на скамейку рядом, свесив руки с колен. —Потому что ты и есть мой главный подарок на праздник. —Да пошёл ты, — оскалился парень и вытащил свой мобильник из кармана джинс. Ловким движением он его разблокировал и тапнул на какую-то иконку, после чего открылось видео. —Помнишь я тебе говорил, что познакомился с одним парнем. Как там его... Тьерри Буа, вот. И он мне подкинул такую классную идейку, когда мы выпивали недалеко отсюда. Буа спросил есть ли у меня аккаунт в ТикТоке. Я сказал что нет, и он сильно удивился. Мол с моей бы внешностью на меня бы вешались мелкие двенадцатилетние девчушки. И плюс, это является дополнительным способом заработка. Ну и я решил, что почему бы и нет, стоит попробовать, вот только ломал голову с чего именно начать. —Идея сама по себе классная. Но я бы на твоём месте начал когда мы будем в Калифорнии. Мол чтобы ты забил себе зарубежную аудиторию. Смотри, а то и самого этого, как там, блять его, Пэйтона Мурмаера обгонишь, — рассмеялся Фёдор, чем вызвал издевательскую ухмылку друга. — Начни с того ччто у тебя получится лучше всего. —Во-о-от, — протянул Осаму. — Я снял кавер на одну русскую песню. Думаю его закинуть после какого-нибудь танца или чёткого эдита из Калифорнии. Прикинь какой шквал будет вопросов. —Идея хорошая, но я бы в начале хотел посмотреть на видео. —Да-да, сейчас, — кареглазый нажал на кнопку "плэй" и видео начало воспроизводиться. Осаму сидел у себя на кровати в позе лотоса с гитарой в руках. Ничего примечательного кроме маленького микрофона, закреплённого на воротнике футболки. Он даже не постарался прикрыть бинты, а показал себя таким, какой есть. В чистом обличии. Его руки опустились на гриф, зажимая вроде бы аккорд C, и после первых слов песни перестроился на аккорд Am. Неудивительно что Фёдор так быстро их запомнил. Осаму очень сильно любил рассказывать как ставить тот или иной аккорд, как он придумал собственный бой, и как сильно ложают маленькие девочки в ТикТоке при игре на гитаре. Даже некоторым обучающим видео ставил дизлайки и писал негативные комментарии, подробно объясняя что не так. Дазай всегда был таким. Он постоянно говорит, говорит, говорит. Но его почему-то интересное слушать. Даже Николай и Чери соглашаются с этим, что уж там говорить про Фёдора.

Я вижу во сне красивую смерть, Где синим огнём ты будешь гореть.

И вновь Достоевский изумляется его голосу и игре на гитаре. Прямо сейчас за всё это он был готов разложиться голышом перед этим парнем и попросить хорошенько поиметь себя. Но верность следует за ним, как бы не удивлялись все его бывшие. И даже если они с Николаем не собираются вступать ни в какие отношения, то продолжать спать со всеми подряд он не будет.

Твои синие глаза - чудеса, Умираю третий день. Кто сказал так нельзя, отстань. Ты болезнь, ты есть, меня нет. Делаешь себе царапины и лезешь на свет.

Эти слова он пропел уже с более повышенным тоном, что заставило забегать мурашек по спине.

Пощади меня, пощади меня. Девочка-рассвет, капелька нектара, капелька - в яд. Площади горят, площади горят. Ведьм у нас сжигают, видимо забыли тебя, тебя...

На этом видео закончилось и парень интригующе постарел на Достоевского. У Осаму всегда был такой взгляд, когда он ждал оценки своему творению. —Ты ведь сам знаешь что это ахуенно, поэтому озвучивать не буду. Но с моей стороны есть пару замечаний, касательного самого видео. Во-первых, освещение. Нужно слегка посветлее, с этим я тебе помогу. Во-вторых, микрофон. Закрепляй его чутка пониже. Дазай понимающе кивнул и убрал свой мобильный обратно в карман, вытаскивая из пачки очередную сигарету. —А почему именно эта песня? У твой девушки вроде не голубые. —Бляха, ты теперь будешь и к словам придираться? Просто песня понравилась и всё, — бубнил тот в ответ, подпаливая кончик сигареты с помощью новой зажигалки. Наконец, он сделал грубую и глубокую затяжку, выпуская дым тонкой струйкой из приоткрытого уголка рта. Они погрузились в недолгое молчание. Осаму резво усмехнулся, заметив, как его друг подставляет свое лицо под порывы лёгкого ветра. — Я в детстве очень плохо контактировал со сверстниками, ты знаешь. У меня до моего отъезда в Штаты появился первый и настоящий друг. Наши мамы были хорошими подругами. Я не помню его имя и как он выглядел. Так, отрывками вспоминаю кусочки из жизни, когда мы вместе сбегали от родителей в шесть утра, когда он мне помог приютить котёнка с улицы. Этот мальчик постоянно подавал мне руку помощи, даже когда я нечаянно топтал фиалки на клумбе его тёти. Героический поступок. Всё что я помню, это то что у него были такие длинные яркие рыжие волосы, я никогда не верил что это его природный цвет, и светлые голубые глаза. Он любил рисовать и выходило у него действительно классно. —Это получается, он скорее всего до сих пор тут. Не хочешь с ним встретиться? Ты мог бы у мамы спросить, пока осталось время до вылета. —Нет, не хочу. У меня сейчас другая жизнь, другие друзья. Поэтому мне плевать на него, он останется в прошлом. Но я надеюсь, что у него всё хорошо. Он был слишком добр к жизни. Возможно, да, когда-нибудь я решусь с ним встретиться, но смысла пока что не вижу, — вновь лёгкая затяжка. Осталась ровно половина, поэтому он передал её Федору. —Ты смотри, потому что во Францию мы вернемся только к одиннадцатому классу. —Когда?! — воскликнул Осаму, от чего сильно закашлялся. —Ну смотри. Мы уезжаем сейчас на пробы. Сама съёмка начинается через две с половиной недели после проб. В этот промежуток тебе обязательно нужно будет выучить весь сценарий. Параллельно этому тебе нужно будет там со всеми познакомиться. Дальше полностью меняют твою внешность под стать твоему персонажу. Начинаются сами съёмки. Не понимаю, какого хрена ты сказала своей матери, что мы снимаем не сериал, а фильм. На самом деле у нас сериал, рассчитанный на два сезона. В каждом по десять серий. —Сериал? Серьёзно блять? — с хрипотцой в голосе покряхтел ошарашенный новостью парень. — В интернете написано, что Эдгаром планируется съёмка фильма. —Ты бы лучше меня слушал, а не интернет, — вздохнул Фёдор. — В нашем сериале будет около пяти-шести мюзиклов. На каждый из них выходит около двух недель работы, потому что это намного сложнее, чем кажется. Не считая всего этого времени на съёмке, уйдёт приблизительно год. И после финала у нас будет приблизительно полторы недели отдыха. Потом у всех актёров берут интервью и мы обязаны устроить встречу с фанатами. На то время будет как раз таки начало одиннадцатого класса. Все разъезжаются по домам приблизительно на несколько дней, ну, при желании ты можешь остаться, потому что потом придётся вернуться на очередные пробы для следующего уже фильма, начало съёмок которого запланированы где-то на зиму. —Ебануться... — это всё что смог выдавить из себя Дазай. —Ну, а что ты хотел? Параллельно съёмкам, мы будем с тобой ходить по разным ресторанам и кафетериям для того, чтобы найти тебе работу. И не ради заработной платы, а для того чтобы ты начал набирать популярность. —Окей, а почему ты так уверенно говоришь о том, что меня возьмут на съёмки следующего фильма? —Потому что зная тебя, ты точно пройдёшь пробы. Съёмочный состав всё тот же, но только удаляют старых людей, с которыми контракт уже окончен. А ты будешь обязан подписать контракт минимум на три года вперёд. —И всё это будет с учётом того, если я смогу пройти пробы... — Дазай запустил руки в волосы и слегка сжал их у корней. — Знаешь, Федя, что-то передумал, я, наверное, тут останусь закончу школу, и все будет нормально! —О-о-о, нет-нет-нет малыш, ты едешь со мной, Николаем и своей матерью в Калифорнию! — громко рассмеялся парень, прижимая друга к своей груди и взлохмачивая ему волосы. — У тебя начинается настоящая жизнь!

***

Однажды Осаму решился спросить у Фёдора, почему тот решил ему помочь и кардинально изменил жизнь в лучшую сторону, потому что у него теперь есть всё чего может желать любой подросток. Ответ друга сильно его озадачил и заставил задуматься, чтобы найти потайной смысл, хотя каждое слово, как и подтекст, были предельно ясны: —Я тебе помогаю, потому что уверен в том, что ты нуждаешься во мне так же, как и я нуждаюсь в тебе. Сейчас я помогаю тебе, а завтра ты поможешь мне, понимаешь? Это и есть весь потайной смысл. Ты можешь начать меня оскорблять, но такой уж я и человек. В первую очередь, я твой друг, Осаму. Ему было приятно это слышать от такого друга как Федя. Потому что этот парень никого к себе не подпускает. И не потому что боится, а потому что ему просто напросто никто не интересен. Но с другой стороны по словам Достоевского было легко понять, что у них что-то на подобии взаимовыгоды. Каждый раз на лице Дазая появлялась искренняя и радостная улыбка, когда он вспоминал эту фразу друга. Но кто бы мог подумать что этих "не разлей вода" может кто-то крупно поссорить между собой? Кто мог догадаться, что слова Фёдора начнут вызывать у Осаму ярко выраженную злость и раздражение? Всё проходило просто отлично. Вчетвером они заселились в отель, где пришлось за собственные деньги снимать номер. Заселение прошло так же успешно как и ужин в их маленькой компании. Они выбрали ресторанчик на окраине. Миссис Лабонте очень сильно понравились друзья сына, а охотнее всего её заинтересовал конечно же Фёдор. Дазай каждый раз удивился тому, какие же они актеры. При нём лапают друг друга, матерятся как лютые сапожники и бухают словно в последний раз. Взглянув на теперешнего Фёдора и Николая было трудно подумать что один из них буквально пару часов назад хотел убить другого гитарой Осаму, а второй, в ответ, швырнул ему на белую рубашку солями от пиццы и убежал, назвав конченым психом и отморозком, с которым невозможно играть в "камень-ножницы-бумага". Николай так же иногда встревал в разговор, дополняя ответы и высказывая свою точку зрения, пока сам диалог не зашёл в тему: какие лучше было подгузники брать для маленького Осаму. Стоял выбор между двумя производителями. В одних попка Дазая очень сильно прела, а в других срок использования был в два раза меньше и они плохо впитывали. Гоголь пытался спрятать свой смешок в кулак и перегнулся через весь стол, чтобы шепнуть Осаму о том, какая же у него нежная кожа. —Мам, я не думаю что эта тема за столом местна. —Правда? — поинтересовалась она, переводя взгляд на друзей сына. Фёдор лишь отмахнулся, мол, не обращайте внимания на ваше смущённое дитё. И они продолжали разговаривать на самые разные темы. Так же Дазай удивился начитанности Фёдора. Говорил он чётко и ясно, слова не повторялись, акцент соблюдал исключительно английский. Обычно, при друзьях, парень в основном использует такие фразы как: "заебал", "иди нахуй", "ну ты и конченый", "Осаму, есть презик?", "ребят, я сейчас буду плакать, хочу пиццы". Дазай вытянулся на кресле и водичкой скатился вниз, слегка прикрывая глаза. Примерно через три часа он будет нежиться в тёплой кроватке своего номера.

***

—Давай, давай поактивнее Осаму! — выкрикнул Гоголь, швырнув дольку апельсина в его забинтованный торс. –Больше страсти! Дазай выпил остатки коньяка из своего стакана и налил второй рукой повторную порцию, продолжая двигаться в изящном танце, который танцевала стриптизерша в каком-то баре на заказ Тьерри. Он пытался вспомнить все её движения, но в опьянённой голове всё превратилось в бесконечную кашу. Сделав глоток тёмного напитка, он задрал голову вверх и выпустил всё маленькой струйкой. —Сексуальный фонтанчик, — усмехнулся Фёдор, который продолжал снимать всё на камеру телефона. Осаму продолжил извиваться в этом танце как змея, проводя руками по своему накаченному торсу и подпевать какой-то английской песне, играющей на заднем плане. —Ты прикинь как ему завтра будет стыдно? — усмехнулся Фёдор, и выпрямился на стуле, поудобнее устраивая камеру. После этой фразы красноволосый на время застыл в изящной позе и резко повернул голову в сторону друга. Он продолжал подпевать строчкам песни "Bathroom — Монтелл Фиш" одними губами и медленно двигаться в сторону Фёдора, на лице которого не исчезала улыбка. Как только он прошёл параллельно столу, то погрузил на него бутылку и стакан с недопитым алкоголем.

She said, "Forget all the slow dancing (ah). Baby, we could take it to the bathroom (you know I'll take you). You know you ain't even gotta ask me. Baby, we could take it to the bathroom"

Он подошёл в плотную и присел тому на колени лицом к лицу. Схватился за запястье свободной руки и прислонил к своим слегка выпирающим кубикам на теле. Затем положил одну руку ему на шею и провел большим пальцем по скуле.

Baby, we could take it to the bathroom. Baby, we could take it to the bathroom...

Осаму приблизился и медленно провёл языком по его шее, а затем проложил мокрую дорожку прямо до мочки уха и слегка прикусил. —Так, никакой ванны, Осаму, — красноволосый и не заметил, как за его спиной оказался Николай, который схватил его за волосы и оттащил назад. Тот зашипел от боли и послушно встал на ноги, потирая голову. —Ай, даже пошутить нельзя, — заныл Дазай, забирая свой стакан со стола, и сел на противоположную сторону дивана от Николая. Фёдор всё никак не унимался и продолжал смеяться с лиц обоих друзей. Поведение Осаму вызвало огромную волну смеха и удивления, а ревность Николая его до жути умиляла. —Мне, вообще-то, больно было... — пробубнил Дазай под едкий смех Достоевского. —Если ты продолжишь свой танец, то у меня точно выйдет наружу сегодняшний ужин, — фыркнул Гоголь, искоса глядя на обиженного друга. —Я понял! — воскликнул Осаму, поднимаясь со своего места и хватая в руки телефон. Он несколько раз там что-то потыкал, пока из колонки не заиграла песня You – Two Feet. —Я даже не хочу спрашивать какие ещё у тебя есть песни, — блондин взглянул на почти успокоившегося оператора видео. —Я понял! — ещё раз вскрикнул Дазай, швыряя телефон на место, где он сидел пару минут назад. — Ты хочешь так же!

Girl (girl, girl). Don't tell me your problems (problems, problems). I don't want to solve them (solve them, solve them). I don't really care (I don't really care).

—Нет, не смей! Заткнись! — Николай перепрыгнул за спинку дивана и начал активно отмахиваться. И тут Достоевского прорвало. Его смех, кажется, был слышен на самом последнем этаже отеля. —Давай, жми его! — меж своих смешков прокричал он.

And you had a lot on your mind now (mind now). Your mind, it's true (your mind). So tell me the truth, was it me then (me then). Who needed you? (You)

Продолжал петь кареглазый, не прекращая идти навстречу Николаю. —Помогите! — последнее, что вырвалось у блондина, перед тем как его схватили за край футболки. Впрочем-то так и проходили их оставшиеся два дня до проб. Смотрели на достопримечательности города, гуляли по кафетериям, бухали, курили, Осаму продолжал спать с женщинами, Дос и Гоголь спали между собой. Все было действительно хорошо. Отец ни разу не позвонил ему в отличие от матери. Кстати, маме тут очень понравилось. Она смогла быстро найти тут себе подружек из местного бутика, с которыми зависала почти целыми днями. Никто ни на что не жаловался. На следующий день парни направились знакомиться с режиссёром, который сам оказался ненамного старше парней. С Николаем они обменялись дружескими объятиями и хлопками по спине, а с новоприбывшими крепкими рукопожатиями. Парень, по мнению Осаму, оказался очень классный и весёлый со стороны. Скучать точно не даст. По его словам у Дазая и Достоевского хорошие шансы попасть в сериал, но нужно смотреть на присутствие таланта. За день до проб Осаму и Фёдор посетили местный ресторанчик который находился в симпатичном райончике, где часто играли на разных музыкальных инструментах, что-то по типу открытого вечера, для того чтобы поговорить с администратором по поводу сольных выступлений и игре на гитаре. Персонал сообщил им, что администратор должен появиться в ближайшие полчаса, поэтому парни заказали себе лёгкий перекус. —Это самое вкусное, что я когда-либо ел... — пробубнил Осаму, расплываясь на мягком диванчике. —Сомневаюсь, они слишком калорийные. Да и вкуса ноль, — фыркнул Фёдор и уставился на свою тарелку в парочкой Моти. — А вот это... —Тот же самый российский маршмэллоу, — из его рта вырвался смешок и он выпрямился, глядя в фиолетовые глаза. — Данго вкуснее. —Моти. —Данго. —Моти. —Решим этот вопрос как настоящие мужчины, — Осаму вытянул кулак вперёд, а Фёдор повторил за ним. —Ножницы! —Камень! Я выиграл. —Все равно моти вкуснее. Тот день прошёл достаточно быстро и удачно, потому что администратору понравились навыки Дазая Осаму, а видео из ТикТока предвещали двойному наплыву клиентов. Касательно ТикТока, аудитория Осаму начала набирать обороты. Он выложил около пяти видео. Каждое из них набрало не меньше пятнадцати тысяч просмотров. На данный момент у него было 590 подписчиков, которые также активно подписывались на Инстаграм Осаму, который он тоже, кстати, начал вести, стараясь как можно чаще опубликовывать новые фотографии. Самое популярное его видео было снято на крыше отеля на фоне заката солнца. Мелкая показушка под песню Diamonds – Rihanna, где прямо над ним летел самолёт настолько близко, что тело парня покрылось мурашками. Пятьдесят пять тысяч просмотров, десять тысяч отметок "нравится" и семьсот двадцать девять комментариев. Он постоянно перечитывал их, от чего на душе сразу становилось теплее.

"У него была одна попытка" "Мурашки по телу" "+ вайб" "Happy — это когда увидел тебя в реках" "Ты прекрасен, Дазай Осаму" "У тебя красивая улыбка" "Зубы, о которых я мечтаю"

Осаму не забывал выкладывать и каверы на разных языках, в основном английские и русские, потому что именно такая у него была аудитории. Из его родной страны было очень мало подписчиков, и это его радовало. Но не всё это сейчас находилось в голове Дазая Осаму. Не было ничего кроме злости, раздражения и непонимания. Говорят, что люди в порыве эмоций совершают неопровержимые поступки, и поэтому не стоит их трогать и каким-либо способом пытаться добиться ответа. Пробы были окончены несколько минут назад. Трое парней спускались на лифте на первый этаж молча, после чего вышли из главного здания через чёрный ход, который вёл во внутреннюю сторону закрытого двора. Дверь закрылась за Николаем, который выходил последним, и тут же, подняв тревожный взгляд на Достоевского, пробубнил: —Федь, посл... — но не успел тот продолжить, как разгневанный Фёдор со всего размаху впечатал кулак к лицо Осаму. Тот сильно отшатнулся и, не удержав равновесие плюхнулся со ступеньки задницей на траву, инстинктивно выставив локти. — Дазай! —Ты ебанутый? — прохрипел красноволосый, ошарашенно глядя на друга. Он спрыгнул со ступеньки, возвышаясь над Осаму, и пнул его по голени. Тот, в ответ, неприятно зашипел и поспешил вытереть вытекающую из носа кровь. — Я не виноват! —Да что ты говоришь! — рыкнул тот и сделал шаг назад, уступая место Николаю, который помог другу подняться с земли. Блондин отошёл в сторону, пристально наблюдая за парнями, чтобы чуть что вмешаться. Они смотрели ровно в глаза друг другу, и каждый был раздражён происходящим. — Ты знаешь, что я хотел эту роль! Это было моей мечтой, которую ты нагло разрушил. —Я не виноват, что оказался лучше тебя, — съязвил тот, за что получил очередной удар по лицу и сильную боль в скуле. —Ты никак не можешь быть лучше меня, потому что Я поднял тебя на ноги. Я причина того, что ты сейчас тот, кем являешься! Но ты, сволочь такая, забрал то, что принадлежит мне... —Успокойся! — крикнул Осаму, не двигаясь с места. В ответ ему прилетел ещё один удар, только уже под ребра, из-за чего тот согнулся и неестественно для человека захрипел. — Федя... Я не хотел... —Чего не хотел? — с непониманием спросил тот и уставился на него. —Вот этого, — Дазай выпрямился и с размаху влепил Достоевскому кулаком у щеку, и почувствовал, что, видимо, разбил ему губу. — Надеюсь, это поможет тебе остыть. На некоторое мгновение парень замер. Медленно он поднял свою ледяную руку и прислонил к разбитому месту. Затем отстранил её и пострел на окровавленные пальцы. Он слегка прищурился и сжал руку в кулак. Готов было вот-вот кинуться на друга, но перед ним вырос Гоголь и схватил того за плечи. —Я сейчас убью этого уёбка! —Дост, успокойся! — рыкнул на него блондин и оттолкнул. Тот кое-как удержался на ногах, резво развернулся и зашагал к двери. — Ты не прав. Дазай не виноват. И серьёзно, иди остынь! Как только брюнет скрылся за дверью, Николай повернулся лицом к Дазаю и поднял голову того за подбородок. —Сильно больно? —Вот тут... — он указал пальцем на свою грудь в области сердца и отпихнул руку друга. — Я серьёзно не виноват, что Эдгар взял меня на главную роль, а не его. Фёдор, как друг, должен был обрадоваться за меня, но никак не бить и говорить о том, какое я дерьмо, хотя сам желает мне только лучшего. —Я знаю это, Осаму, — понимающе улыбнулся тот. — Я всё прекрасно понимаю и поговорю с ним. Вы обязательно помиритесь. Он похлопал пару раз его по плечу в знак поддержки. —Коля, я хочу обдумать это всё и... —Я понял. Зайди к нам послезавтра. Я хочу тебя познакомить кое с кем. Осаму кивнул и на прощание пожал руку другу.

***

Дни превратились в бесконечный круговорот дерьма. Да, дерьма, потому что по другому описать это всё было совершенно невозможно. Как и говорилось, Дазай пришёл в номер парней чтобы познакомиться с кем-то там. Встретили его очень радушно. Настолько радушно, что он ввязался в очередную драку с Достоевским, когда попытался поздороваться с ним. Новый знакомый оказался очень интересной личностью с внешностью похожей на Николая. Как позже узналось, это его родной брат. Их родители недавно развелись и парни были вынуждены расстаться. Николаю пришлось остаться с отцом, а Сигма, так звали этого парня, решил выбрать мать. В итоге, спустя время, их мать нашла нового мужчину с сыном на шее. Теперь у него был сводный брат по имени Эйс. Сигма оказался добреньким, лукавым и очень дружелюбным. Настолько склизкое выражение лица заставляло кулаки нервно сжиматься, чтобы слегка не подправить его. Но Осаму всё же смог совладать с эмоциями, потому что Сигма не виноват в их ссоре с Фёдором. Он спокойно выдохнул и принялся узнавать получше нового знакомого. Несколько часов беседы прошли за кружечкой кофе в номере Николая и Фёдора. Атмосфера Осаму совершенно не нравилась. Сигма все время увлечённо отвечал на вопросы Дазая, совершенно не подозревая что ответ для него не важен. Его просто напросто не слушают. Несколько минут подряд красноволосый открыто пилил взглядом Фёдора, сидевшего за столом напротив, а тот смотрел на него в ответ. Эта игра в бесконечные гляделки зашла за границы, когда брюнет со всей силы впечатал кончиком кроссовка Дазаю по ноге и лукаво улыбнулся. —Так, стоп, — воскликнул Николай, поднимаясь из-за стола. — Может хватит вести себя как грёбанные дети и наконец решите все свои вопросы наедине? Ко мне в гости приехал брат, а вы выкидываете такую хрень. —Я могу в любой другой день зайти, — Сигма похлопал своего брата по плечу и отошёл с ним к входной двери, что-то увлечённо обсуждая. И стоило парню скрыться за дверью, как Фёдор тут же налетел с кулаками на вставшего перед ним Осаму. —Да как вы заебали... И Следующие несколько дней не увенчались большим успехом. Ссора с лучшим другом сильно ударила по парню. Настроение шло на спад, потому что в голове прокручивались фразы Фёдора, который тот кидал на заднем дворе офиса. Большое количество дней парень проводил в номере. Мотивация делать что либо дальше пропала, потому что на плаву ему помогали удержаться лишь друзья. Думаю, каждому понятен такой чёрствый опыт. Он просто днями валялся на диване, листал ленту Тик тока или социальных сетей, спал или в очередной раз выпивал бутылку какого-нибудь пойла. Да, скорее всего он драматизирует. Но Дазай уже несколько дней не общался со своими друзьями. Пару раз Николай пытался вломиться тому в номер, но всё же обеспокоенно принимал отказ и уходил. Мама сильно беспокоилась за сына, но тот как воды в рот набрал. Что лишь делал, это постоянно прокручивал в голове слова Достоевского и всё больше верил в то, что поступил неправильно по отношению к нему. Сегодня утром он слышал как его мать стучалась в номер парней, скорее всего, чтобы расспросить что происходит с сыном. Внутри было очень больно и Дазай не хотел делить эту боль с кем-то ещё. Не хотел, чтобы кто-то знал как сильно он нуждается в помощи. Отец с детства ему твердил о том, что нужно в первую очередь заботиться о себе, а затем и об остальных людях. Но парень был мелким ребёнком со сложным характером. Ближе к двенадцати часам ночи тело Осаму бездыханно лежало на кровати. Весь был помятый, волосы грязные и растрёпанные, а под глазами залегли огромные синяки. Он повернул голову в сторону двери, откуда на протяжении получаса доносились крики его соседей, и взгляд ненароком упал на окровавленную правую руку. Он тысячу раз мысленно извинился перед Одасаку за несдержанное обещание, ведь по другому было просто невозможно, ему пришлось взять в руки холодный металл, чтобы перенаправить моральную боль в физическую. И наконец-то стало легче, но появилось странное чувство которое пугало парня. Это можно было описать одним словом. Опустошение. Не чувствует ничего. Былая любовь к музыке тут же испарилась, ему хотелось чтобы его никто не трогал. Но равноценно этому хотелось прижать к себе кого-нибудь, чтобы попытаться успокоиться. Николай с Достоевским ссорились на протяжении длительного количества времени. В бой шло всё возможное, а слышал Дазай только обрывки их фраз: —Какого хуя ты лезешь в наши разборки?! Тебя кто-то просил сюда совать свой ебаный нос? —Ты блять видел его состояние? Ты делаешь ему больно. —А мне думаешь было приятно, когда главную роль отдали ему, а ты, Федька, будешь у нас его лучшим другом? —По твоему Осаму виноват? Что он сделал для этого? —Блять, — это последнее что услышал парень, потому что у них вновь что-то разбилось. Как странно что соседи ещё не вызвали копов. Мама это ясно, её и пушечным выстрелом не разбудишь. Дазай тяжело вздохнул и встал на ноги, но тут же пошатнулся от резкого потемнения в глазах. Следовало отнести пакет с мусором в контейнер, который находился в переулке между отелем и магазинчиком. На улице было достаточно темно, а парню настолько плевать, что клочки разорванных бинтов он и не постарался как-либо скрыть. Как только парень вышел за порог, оказавшись на темном коридоре, освещённым двумя лампочками в разных концах, он закрыл за собой дверь на карту-пропуск. Ещё раз проверил на месте ли сигареты, но его рука так и застыла над карманом, когда прямо за ним послышался хлопок двери. Кто-то стоял за его спиной и словно дышал тому в затылок. Догадаться было не сложно, и, о боже, как бы Осаму хотел чтобы его догадка была ложью. Всё таки он вынул последнюю сигарету из пачки и зажал её между зубами. Пустующую упаковку засунул в мусорный мешок, заполненный бутылками из-под алкоголя и разными боксами с обедами из ресторанов. Он развернулся к своему недоброжелателю, но не задержав на нём и взгляда, поплёлся в сторону лифта. Дазай чувствовал что его преследует чужой ошарашенный взгляд, который блуждает по его телу, изучая словно в самый первый раз. Но как только они зашли в лифт, уже бывший друг осмелился подать голос: —Если будешь продолжать так бухать, то годам к двадцати у тебя откажут почки, — попытался усмехнуться Фёдор, но вышло у него хреново. Дазай посмотрел на него, словно тот был самым конченым человеком на земле и отвернулся, вновь осознавая, какая же у лифтов интересная панель с номерациями этажей. Он не имел никакого желания как-либо общаться с этим человеком и лишь переложил мусорный пакет в более здоровую руку. По привычке он попытался натянуть рукава кофты по самые запястья, но слишком поздно опомнился что стоит лишь в одной майке и спортивках, чем вызвал заинтересованный взгляд Достоевского. —Чёрт, Осаму, я... — ему не дали договорить, потому что парень поднял руку согнув её в локте, и выставил один палец призывая брюнета к молчанию. Дверцы лифта открылись и они направились медленным шагом к выходу. Лица обдул свежий ветерок. Красноволосый шёл спереди, а собеседник следовал за ним. Неожиданно Дазай замер на месте, принуждая второго тоже остановиться, и швырнул пакет в приоткрытый бак. Ловким движением он вытянул зажигалку и уже через пару секунд его лёгкие окутал едкий дым сигареты, которую тот решил спрятать за ухо. Так сказать, на чёрный день. —Во время ссоры ты сказал что я без тебя никто, а при прошлой нашей встрече попросил отъебаться от тебя. Я принял решение что откажусь от съёмок и уеду обратно во Францию. Там закончу обучение и пойду на юридический, а потом по стопам отца. Ты ведь скорее всего этого хотел? —Осаму, нет. —Федь, а, Федь... — Дазай медленно повернулся к нему лицом, зажимая между двумя пальцами руки сигарету, в то время как вторая находилась в кармане нервно теребя этикетку на зажигалке. Их глаза встретились, но почему-то больше не излучали прежней радости. — Ты совсем долбоёб что ли? —Нет, — выдохнул тот, делая шаг навстречу. — Я был не прав. Прости меня. —Достоевский, как же ты меня заебал... Ты понимаешь что вообще творишь? Мне кажется нет. Ты, скотобаза такая, навалил на меня огромную кучу дерьма и теперь думаешь что отделаешься обычным "прости". Я на днях узнал о том, что ты меня вообще не считаешь своим другом, а лишь каким-то расходным материалом. Я искренне любил тебя и желал только счастья. Мне было неприятно узнавать о твоих мотивах. Уже ничего не будет как прежде. Я сказал своё слово, и надеюсь, ты меня понял. Будь добр, забудь о моём существовании. Осаму кивнул ему и сделал очередную затяжку. Затем зашагал в сторону отеля, огибая Фёдора стороной, но тот всё не унимался и схватил его за запястье, принуждая остановиться. В ответ Дазай противно зашипел, но руку не выдернул. Выступали новые капли алой жидкости, которые плавно стекали на бледную руку собеседника. —Осаму, я умоляю, нет, я не смогу без тебя. —Эту песню будешь петь какому-нибудь другому новому доверчивому другу, который так же как и я поверит в твои басни. —Да успокойся ты, — фыркнул тот, сильнее сжав запястье. — Я прошу, услышь меня. Осаму тяжело вздохнул и взглянул на дотлевшую до фильтра сигарету, и выбросил бычок одним щелчком пальцев. Он находился в раздумьях, взвешивая все возможные варианты исхода событий. После повернулся к брюнету и натянуто улыбнулся. Кивком головы указал на чёрный ход круглосуточного магазинчика, и парни направились туда, поудобнее уместившись на холодных бетонных ступеньках. Фёдор, по привычке, вытянул из кармана жилетки пачку сигарет. Одну для себя, а вторую протянул Дазаю, следом пошла зажигалка. Они синхронно затянулись и выпустили пар, отправляя его в ночную пустоту. —Давай быстрее и я пойду, — буркнул Осаму, проведя рукой по взлохмаченным волосам. —Дазай, послушай, я был не прав когда накричал и ударил тебя после проб. Это всё гребаные эмоции... я просто сильно расстроился из-за этого. Я так хотел эту главную роль, ты представить себе не можешь, а тут появляешься ты и тебе буквально после десяти минут начала выдают её. А я остаюсь с ебучей ролью лучшего друга главного героя. Мой мозг прекрасно понимает что ты ни в чем не виноват... И Осаму, я прошу, не уезжай обратно, не бросай актёрское, не отказывайся от роли. Прости меня, я был не прав... —Фёдор, я не хочу, — спустя пару минут молчаниц проговорил красноволосый, а затем не спеша затянулся. —Чего ты не хочешь? —Я больше не хочу тебе верить, Федь. Достоевский ошарашенно уставился на друга, а из приоткрытого рта донёсся неестественный для человека звук. Неожиданно в груди у брюнета что-то сильно защемило. Боль оказалась практически невыносимой. В первый раз в своей жизни он чувствовал подобные вещи. И на этом моменте все стало ясно. Он попал. За всю свою недлинную жизнь Фёдор только использовал людей для собственной выгоды. Давал им то, чего они хотели, а потом что-то требовал в замен. Так же должно было получиться и с Осаму. Но видимо его план полетел коту под хвост. Он и сам не понял, какие злые черти в голове заставили его пойти следом и извиниться, а кроме того, как маленький ребёнок оправдываться и хвататься за этого парня как за воздух, который так сильно ему необходим. Брюнету пришлось сложиться в три погибели, чтобы слегка утихомирить нарастающую боль. Дазай бросил на него непонятливый взгляд и услышал как тот скрипнул зубами. —Ты сказал что я тебя использую, — прохрипел тот, стряхивая пепел. — Это не так. —Теперь не так. А раньше что? — усмехнулся Осаму. —Так важно что было раньше? —Да. —Раньше я не знал что настолько сильно привяжусь к тебе. Осаму, никакой другой человек не будет таким, как ты. Ты смог чем-то зацепить меня. Я...пожалуйста. —Мне нужно будет взвесить всё, — на поспоследок сказал парень и ловким движением выбил из руки Фёдора почти дотлевшую сигарету, а затем вставил свою, которую не успел докурить, и поднялся на ноги. — Мне пора. Ещё бы сходить помыться. —Подожди, — спохватился тот. —Николай хотел тебя видеть. Сможешь зайти к нам?

***

—Спасибо, мне теперь придётся за меньшую стоимость оплачивать свой номер. У вас очень классный душ, — попытался пошутить Осаму, вытирая голову полотенцем в проходе. —У тебя раньше этого не было, — Фёдор приподнял брови и в свете настольной лампы указал на огромный шрам на груди. —Да так, баловался. Фёдор слегка нахмурился и перевёл взгляд на его ключицу. —Только не говори что... —А, — усмехнулся Дазай. — Это кипяток. —Конченый, — пробубнил Фёдор и уставился на открывшуюся входную дверь. В проходе стоял Николай, который ходил к Миссис Лабонте, чтобы сообщить хорошую новость о сыне. Осаму вернулся в ванную повесить полотенце на полотенцесушитель и осмотреть свое изрезанное тело. Было очень противно и ему пришлось отвернуться. Николай кивнул озадаченным взглядом в сторону Дазая, но Фёдор лишь натянуто улыбнулся и отрицательно помотал головой из стороны в сторону. Как только парень присел за стол, где уже стояла его свежая кружка горячего чая, ему на голову опустилась стопка сложенной одежы. Майка и спортивные штаны Фёдора, которые тот часто брал к нему на ночёвку. Дазай быстро оделся и вернулся на свое нагретое местечко. Рядом с ним опустился Фёдор, а напротив Николай. —Ну давайте, я готов, — съязвил Осаму, уткнувшись в свое отражение в чашке. —Почему от тебя четыре дня ни слуху ни духу? — поинтересовался Гоголь, глядя на него с жалостью в глазах. Дазай посмотрел на него как на дурочка, но, после долгого зрительного контакта он понял, что Николай обращался к нему совершенно серьёзно. —Всё, что я делал, это спал, листал ТикТок, ел, пил... —Почему за все прошедшие дни от тебя ни одного поста в Инстаграме и нет новых видео в ТикТоке? Так ещё и в добавок ко всему, я узнаю, что ты не заходил к режиссёру за сценарием, — блондин сложил руки на столе в замок и пристально уставился в карие глаза. —Осаму, у тебя осталось чуть меньше недели, чтобы полностью вжиться в роль и прочитать сценарий. Я уже молчу о том, что тебе нужно первые две главы, знать наизусть к началу съёмок. Чтобы все твои реплики от зубов отскакивали. —Да знаю я, не нужно отчитывать меня как маленького ребёнка, — фыркнул тот и сделал глоток чая со вкусом лесных ягод. —Я задал вопрос, а ты будь добр ответить. Почему всего вышеперечисленного нет? —Мне было хуево, так понятней? — рыкнул красноволосый, с громким стуком поставив кружку на стол. —Ладно, всё же этот ваши проблемы и я не в праве лезть. Сами решите, — фыркнул парень. — Так как ты вчера не удостоился зайти к Эдгару, то тот просил передать тебе исключительно важную информацию. Для таких несовершеннолетних школьников, как мы придумана определённая схема обучения подготовки к экзаменам. В паре улиц отсюда находится своеобразная школа, у которой подписан контракт с этой съёмочной группой. —Подожди, — перебил того Дазай. — Мне ещё и учиться придётся? —А ты что думал? — возмутился Фёдор. —Я продолжу, — буркнул Гоголь. — Тебе предстоит выбор ходить или нет в эту школу на дополнительные занятия для подготовки к экзаменам. —Подожди, — нахмурился парень. — А нас в какие-то классы расформируют или это будет в какой-то определённый промежуток времени после окончания уроков? Не понимаю. —Смотри, всего вы сдаёте четыре экзамена. Это математика, французский язык, английский язык и на выбор география либо история. Вам выдают ваше расписание занятий. В тот или иной день, на то или иное время у вас будут проходить занятия с тем или иным классом, — Николай посмотрел на невдупляющего Осаму и томно выдохнул. — Приведу пример. Вас могут закинуть в первую половину дня к одному девятому классу на подготовку к экзамену по языку, а на следующем уроке вы будете в совершенно другом классе изучать математику. Так яснее? Дазай мельком взглянул на Фёдора, который где-то мечтательски летал, положив подбородок на руку. Затем перевёл взгляд обратно и вяло кивнул. —Так же, по желанию, вы сможете присутствовать и на других уроках. Вам выдадут специальные пропуски, и считай вы почти ученики. Кстати, при использовании этой возможности из вашего дохода выплачивается восемь процентов этой школе. Ходить или нет дело ваше, но я бы не отказался. —Ты будешь? — спросил Достоевский, обращаясь к другу по первый бок от него. —Скорее всего, — он поднялся со своего и, сделав шаг, пожал руку Николаю. —Спасибо. Я, наверное, уже пойду. Хочу новый кавер залить на песню Нервы — Осень. Классная штука. А там отрублюсь. Одежду верну завтра. —Забей, — отмахнулся брюнет и неспешным шагом пошёл в спальную комнату, на прощание кивнув парню.

***

Спустя семь месяцев.

—Очухивайся, придурок! — рявкнул на него блондин и несколько раз ударил по щеке. Резвые пощёчины заставили Осаму разлепить глаза и быстро зажмуриться от яркого света. —Я в раю? — прошептал тот, уставившись на давно знакомую мордаху. —Ты придурок? — усмехнулся парень и протянул Дазаю стакан воды. Тот вяло помотал головой и принял вертикальное положение. —А, Эйс, это ты... — огорчился тот и вздохнул. —Дрянь, — буркнул он, после чего толкнул друга в плечо. Тот повалился на грудь лежащего рядом парня. —О, Сигма, доброе утро, — улыбнулся Осаму. Тот недовольно промычал что-то, скидывая с себя голову лучшего друга. —Поднимай зад, Дазай. За тобой твои сейчас зайдут, — пробормотал Эйс, швыряя в него его футболку, а затем пошёл куда-то в коридор, по пути задевая ногами несколько стеклянных бутылок и роняя их на пол. —Я бы и без их помощи легко добрался, — мычал Осаму, поднимаясь с кровати на ноги. —Ты был в хлам угашенный. И видимо у тебя действительно стальные яйца, потому что ты превысил норму дозы в полтора раза и тебя не вырвало. Твое счастье, что без отравления. Пришлось тебя тащить до спальни, потому что ты ни в какую не мог ногами пошевелить. Осаму слегка проморгался и оглядел светлую комнатушку новостройки. Всё бы хорошо, если бы не пара десяток бутылок из под алкоголя, в основном пиво и водка, которые были разбросаны в самых неожиданных местах, а так же несколько пакетиков из под белого порошка, какие-то свёртки и недокуренные косяки. —Хорошо отметили праздник, — улыбнулся красноволосый. — Чери уже ушла? —Ещё вчера вечером. Я настаивал на том, чтобы она осталась на ночь, потому что слушаешься ты в основном только её, даже когда под наркотой, героином, алкашкой или травкой. Но она ни в какую и свалила ближе к десяти, — Эйс принялся складывать весь хлам в мусорный мешок. —Рановато... — на этих словах ручка входной двери опустилась и кто-то ввалился в квартиру. Блондин вышел в коридор чтобы обменяться крепкими рукопожатиями, и тут же в дверном проёме оказались Николай с Фёдором. Лица тех явно не выражали удовольствия или радости, поэтому Осаму громко промычал и рухнул всем телом на матрас, тем самым заставив Сигму разлепить глаза. — Господи, ну нахуя вы припёрлись? —Поднимай зад, — буркнул подошедший Гоголь и слегка ладонью треснул его со согнутому колену. — Давай, Осаму, у меня еще работа. —Да, блять...— выругался тот и вскочил на ноги. Легко хлопнув рукой по лицу Сигмы, он слабо пожал тому руку, а затем направился к Эйсу, в коридор, не удосужив Фёдора даже взглядом. Крепкое рукопожатие и парень с трудом натягивает кеды и хватает с вешалки вроде бы свою ветровку. — Пиздатый вышел июнь. Сигма, я наберу вечером. Туз, пожелай мне удачи, а то папочка Федя мне сейчас... Не успел тот договорить, как его, словно котёнка, утянули к лифту, который не спеша спустился на первый этаж. Парни вышли из подъезда и остановились, в ожидании такси. Стоя в тишине, Дазай проверял всё ли на месте, а то мало ли чего забыть мог. Телефон, связка ключей, два пропуска, кошелёк, а это... —Оу, — удивился тот вытянув из кармана нетронутый пакетик с кокаином. Он поднёс его прямо к своим глазам и улыбнулся. Но тут же резкой хваткой Достоевский вырвал находку из чужих рук и засунул в карман своей толстовки. — Эй! —Придурок, — фыркнул брюнет и с размаху зарядил тому кулаком. Дазай заныл, прижимая ладонь к горящей щеке и кое-как удержал равновесие. — Я тебе говорил что никакой наркоты, Осаму! Я понимаю выпивка и травка, но это... —Николай, ну скажи ты ему что-нибудь! —Извини, Дазай, но он прав. Это уже край. Я бы тебе тоже сейчас врезал. —Послушай меня, торчок грёбанный, — Достоевский схватил его за грудки и посмотрел в глаза. — Бросай это дело, пока ты ещё можешь. Я не хочу на твоих похоронах говорить какой ты был хороший, когда это совершенно не так. —Папочка Федя, прости меня пожалуйста, — съязвил тот, а затем перехватил его за запястья и с силой отдёрнул от себя. — Какого хрена ты ко мне приебался? Я понимаю Николай, но ты то что здесь забыл? Мне почему-то вчера казалось, что ты сказал что тебе заебалось терпеть мои выходки. —Я же говорил что сказал это на эмоциях. Ты меня вынудил. —И чем же? — усмехнулся Осаму. —Тем что ты до сих пор не подпускаешь меня к себе! С декабря после той ссоры наши отношения слишком отстранённые. —Почему же ты, дурак такой, никак не поймёшь, что я и не хочу подпускать тебя к себе. Мне хватило прошлого опыта. Да-да, сейчас ты скажешь что извинялся кучу раз, но я тебе говорил что не пришёл еще к точному решению. —А ты к нему вообще идёшь? — Фёдор вопросительно изогнул бровь. —Так, это выясните потом, — встрял Гоголь. — Ты лучше объясни каким хером ввязался в компанию моего брата и что вы отмечали так усердно, что нам пришлось тебя вытаскивать? —Кароче, помнишь я говорил что трахался с твоим братом? — поинтересовался Осаму, и встал перед Николаем после того, как взял сигарету из рук Фёдора, но тут же замер, увидев удивлённые лица с широко выпученными глазами. — Не говорил...? Удар, только уже от Гоголя, прилетел в противоположную щёку, от чего парень всё же пошатнулся и отступил назад. —Коль, ты послушай, я... — блондин схватил его за воротник футболки и потянул ближе к себе. — Это было обоюдное решение! —Да что ты говоришь? — огрызнулся тот и занёс руку для очередного удара. Дазай инстинктивно зажмурился, но удара не последовало, а рука отпустила его. — Объясняйся. —Да просто так вышло. Он был согласен и я сделал ему одолжение. Сигма в целости и сохранности, не бойся. И нет, мы с ним не встречаемся. Просто лёгкий перепихон, можешь у него сам спросить. —Пиздец, — выругался Достоевский и отвёл взгляд. —Окей, каким образом ты оказался знаком с Эйсом я не буду спрашивать, но как вы приняли решение набухаться и накачаться наркотой? —Решили просто отметить сдачу экзаменов. Не было никого лишнего. Я, Сигма, Чери, Эйс и парочка его одноклассников. —Парочку? У вас там бухла, наркоты и травки на несколько сотен баксов. Рядом с ними остановился чёрный форд. Парни незамедлительно сели. Николай спереди, а Фёдор и Осаму сзади. Красноволосый облокотился о стекло головой и прикрыл глаза, в попытках вздремнуть. Но сна ему видимо не видать, потому что телефон завибрировал, предупреждая о входящем звонке. Он вытащил мобильник и взглянул на имя звонящего. –Привет, Мэри солнышко, — не контролируемо улыбнулся тот. — Нет, не занят. Как у тебя дела? Мама ещё не прилетела? Ясненько. Я тоже хочу тебя увидеть. Нет, у меня через полторы недельки будет небольшой перерыв на две недели, и я приеду с мамой. Да, я потом опять уеду и ближе к концу лета вернусь, думаю на весь август. А потом опять сюда на пробы к следующим съёмкам и всё, возвращаюсь во Францию. Да, я думаю до декабря походить в школу потому что отец настаивает. Он сказал что приедет на вторые пробы, и если увидит что я действительно рад тому чего добился, то подарит машинку. Для шитья. Из его уст послышался выразительный смех, после чего он нажал на кнопку отбоя. —Девушка? — поинтересовался Фёдор. —Да, Мэри. Вот всё думаю как организовать первое свидание. Лучше как обычно в кино или что-нибудь красивое, под открытыми звёздами? —Ты при бабках. Она по любому захочет чего то роскошного. Своди в дорогущий ресторан. А потом просто заведи её к себе и... —Не получится, — усмехнулся Осаму. Он уже и призабыл о таких шутках Фёдор. Глаза слегка заслезились. — Мама со мной едет. Ей работу предложили и она остаётся дома. А с Алланом я уже договорился по этому поводу и полностью беру ответственность на себя. —Оу, так у малыша Дазая оказывается яйца есть? —Отьебись, — буркнул тот и окончательно отвернулся к окну.

***

Последующие четыре дня тянулись неимоверно быстро из-за огромного количества работы. От постоянных упреков режиссёра в сторону Дазая и Достоевского по поводу их лени и безответственности уже болели уши. Сегодня они отсняли уже как весь второй сезон и сейчас заканчивали с последним мюзиклом. День с самого начала предвещал быть хорошим, потому что сегодня тост упал маслом вверх, Фёдор не пытался с ним заговорить, чем избавил Осаму от очередного набора отобранного мата, а Эдгар наорал на него не как обычно восемь раз, а только шесть. Время было около шести семи часов вечера, и приблизительно через полтора часа нужно будет набрать Мэри по видеосвязи. Им нужно поговорить о том, как они думают проводить свободное время в мини отпуск Дазая и как познакомить их родителей. Сама Миссис Лабонте уже не раз обращалась с девушкой по видеосвязи и они смогли найти общий язык, хотя мама была к ней очень осторожна. Осаму так же пару раз имел возможность поговорить с Миссис Ламонтань, и старался сохранять обличие чёрного Ловеласа. И сейчас парень должен был зайти в магазин за лапшой быстрого приготовления и какой-нибудь газировкой. Он быстро распрощался с Николаем и Фёдором. Если первый был вынужден остаться на работе ещё на час, то второй направился в совершенно противоположную сторону от отеля. Приблизительно через двадцать минут Осаму стоял на кассе в супермаркете и отсчитывал наличку, как ему пришло уведомление на мобильный, после чего поступил звонок. Он быстро поблагодарил кассира и оказался на улице. —Чери, что-то случилось? Я сейчас немного спешу. —Осаму! —неожиданно громко рявкнула девушка. Она задыхалась и пыталась прийти в себя от подступающей панической атаки. Сильная истерика накрыла её с головой, но она пыталась выдавить из себя хоть слово, на что в итоге получилось лишь непонятое мычание. —Что случилось? Почему ты плачешь? Я сейчас же закажу такси и... —Подожди, — наконец смогла она сказать. Некоторое молчание заставило Дазая сильно засомневаться в сознании ли девушка. — Я... Меня Эйс позвал к себе на день рождения друга. Он сказал что там будет много людей и пообещал, что зайдут за мной. Я не знаю как так вышло. Мне очень-очень больно. Осаму забыл как дышать. Сердце бешено заколотилось, словно вот-вот вырвется из груди. С осознанием руки сжались в кулаки. —Я убью его нахуй! — резко рявкнул тот, не обращая внимания на взволнованные взгляды прохожих. — Я скоро приеду, Чери. Солнышко, пожалуйста, выпей воды и постарайся успокоиться. —Нет-нет-нет, — тут же возразила она, громко хлюпая носом. — Я сейчас дома, я смогу прийти в себя. Есть проблема намного хуже той, которая произошла сейчас. —Какая же? —Перед тем как уйти он говорил что собирается избавиться от Фёдора. Он сказал что ты будешь ему благодарен и организовал встречу с ним сегодня. Эйс сказал что будет не один, и... Осаму, пожалуйста! —Какого...? — запнулся Дазай, глядя на свою руку с пакетом, которая неестественно побелела и начала сильно подрагивать. Чарад минуту он заметил как всё его тело дрожит. — Что ты несёшь? —Пожалуйста, езжай по адресу который я тебе скинула. И как можно быстрее! Чери скинула трубку и в динамике послышались короткие гудки. Адреналин подскакивал. Кровь застыла в жилах. Он молниеносно взглянул на адрес и заказал такси. Оно, как назло, приехало через десять минут, а до пункта назначения нужно было ехать около двадцати пяти. Всю дорогу парень нервно теребил руки и сжимал телефон. Раз за разом набирал номер Фёдора, но механический женский голос оповещал о том, что абонент временно недоступен. Дазай знал кто такой Эйс и на что он способен. Сигма не так уж и давно их познакомил, но именно этот человек подсадил его на наркоту. Что самое интересное, Сигма от белого порошка всегда отказывался. Осаму давно знал, что Эйс положил глаз на его подругу, и он строго настрого запрещал приближаться к ней. Девушке был так же симпатичен этот парень, и, конечно, она повелась на его ласковые слова. Дазай сам себя испугался, потому что ему хотелось убить. Убить этого прохвоста, который держал половину района в страхе. Убить эту гниду, которая постоянно бухает, употребляет и любит колоть героин. Он избивает инвалидов и детей, не оставляя шанса на нормальную жизнь. Он изнасиловал Чери. И сейчас был готов избавиться от Фёдора по причине того, что тот лезет в воспитание Осаму. Как же это глупо... Ему будет семнадцать через несколько недель. Но до сих пор ведёт себя как дурачок. Он молниеносно вылетел из машины, кинув в лицо водителя несколько крупных купюр, и побежал в сторону закрытой стекольной фабрики. Его остановил высокий забор с колючей проволокой, которая видимо была под напряжением. —Блять! — рявкнул тот, когда пролазил в дырку в заборе потому что зацепился за выступ. — Фёдор! Парень продолжил свой путь, пока лёгкие не стали гореть от бега. И, наконец, он подошёл к главному входу. Здание само по себе выглядело как обычная заброшка. Плитка со стен поотваливалась и разбитыми кусками валялась на земле. Двух входных дверей не было, а из крыши торчало несколько страшных чёрных труб. По всему двору валялись разбитые куски стекла и пустые бутылки из под алкоголя и пачек сигарет, которые видимо были оставлены подростками. Недалеко от ступеней располагалась компания из трёх парней которые окружили Достоевского. И судя по его спокойному выражению лица, беседа была не из приятных. Дазай постарался тихо подкрасться сзади, прячась за разными столбами и огромными контейнерами. И вот, он остановился буквально в пяти метрах от спины одного из друзей Эйса, как Фёдора второй парень больно ударяет в солнечное сплетение, от чего тот свалился на колени и принялся жадно глотать воздух. —Ни за что, — прохрипел брюнет, откидывая ладонью в сторону разбитые куски стекла, на которые неудачно упал. —Фёдор, ну ты что, дурачок что ли? Я тебе понятливо объясняю, что ты ему не нужен. Отвали от него. —Ты так говоришь, словно собираешься отбить его у меня и переспать с ним, — усмехнулся тот, от чего получил в лицо сильным ударом берца Эйса. Изо рта настолько резко хлынула кровь, что Осаму вздрогнул всем телом. Он хотел сейчас вмешаться, но ноги словно стали ватными и примагнитились к земле. Всё что он мог сделать это наблюдать в щель между высокими коробками. —Не правильный ответ. —Из-за тебя он начал употреблять! Таким образом сдохнет скоро. Ты ебаное хуйло, — один из дружков схватил брюнета за волосы и потянул назад, приподнимая голову. По лицу парня стекали бесконечные струи крови. Эйс слегка нагнулся, чтобы быть ближе своим лицом к лицу Достоевского, и посмотрел в его фиолетовые полные гнева глаза. — Отвали от него, уебище. Я за этого дебила легко и сдохнуть могу, вот только Осаму не тупой. Он сразу всё поймёт. —Ещё слово, и ты будешь кричать от боли. —Ты — маленькая сучка своего папаши, которая не способна ни на что в своей ебаной жизни, — после этих слов он харкнул в его лицо, образуя кровавое пятно на его щеке. Блондин несколько секунд смотрел на него, после чего выпрямился и со всего размаху, что было силы, всадил парню ногой по лицу. Послышался странный звук и Фёдор свалился на холодный асфальт, в гору разбитого стекла, которое безжалостно разрезало ему кожу, после чего он схаркнул и Осаму смог различить в лужи крови белый зуб. Из уст Фёдора действительно раздался душераздирающий крик, который заставил сердце замереть. —Ублюдок, — фыркнул Эйс, после чего вытер щёку рукавом кофты. Он подошёл ближе и легким толчком перевернул брюнета на спину, после чего поставил массивную подошву ботинка тому на горло. Достоевский в попытках отодрать её, схватился за чёрную искусственную кожу, но руки его не слушались, а силы уходили с каждой секундой. — Никак не поймёшь, что малыш Осаму лишь расходный материал. Во первых, этот сученок богат. Но это так, легкие приватности. Он во время съёмок учился в одной школе с моим братом. Он гнобил Сигму, купал в туалете и заставлял унижаться перед одноклассниками. А всё почему? Потому что у моего брата слишком смазливое личико, но теперь они почему то очень крепко сдружились. Скорее всего Сигма хорошая давалка, но это легко исправить. И как бы Дазай сейчас не обращался с тобой, ты будешь для него единственным не ушедшим из его гребаной жизни другом. Представил как ему будет больно, если он узнает что из-за его психов умер его же лучший друг, которого вполне можно считать за брата. Да, ты правильно расслышал. Сигма мне докладывал абсолютно каждый разговор с этим дурачком. Несмотря на ваши разногласия, Дазай по сей день считает тебя уже не своим другом, а родным братом, который заменил ему всех людей. Он говорил, что ради тебя и под поезд ляжет. Поднимите его! Блондин отошел в сторону, позволяя друзьям поднять Достоевского. На ногах тот стоять не мог, и поэтому пришлось опуститься на колени. Раздался очень подозрительный щелчок, и тут же к голове Фёдора был приставлен пистолет. Настоящий. Мать. Его. Пистолет. —Кричи сука. Умоляй пощадить, — скомандовал парень, опустив палец на курок. —Пошёл... ты... — фыркнул Фёдор, сплёвывая густую окровавленную слюну в сторону. — Я его не отдам. Действительно. Он ему брат. Не друг, а настоящий брат. Тогда, раз он ему родной человек, то почему Осаму сейчас стоит как вкопанный, пытаясь расслышать фразы Эйса сквозь своё бешеное сердцебиение. Нужно было срочно что-то делать. Срочно что-то придумать. Эйс стоял к нему спиной, чему парень был искренне благодарен. Только вот его легко могли заметить оставшиеся два парня. Недолго пораскинув мыслями, Дазай схватил с земли какой-то небольшой камень, после чего выпрямился и запустил его с такой силой что он прилетел за контейнер, который стоял с противоположной стороны здания. Ну а что? Просто, но зато работает. Блондин вздёрнул голову в сторону источника звука. —Проверить, — скомандовал тот и два парня послушно поплелись туда. Но только им стоило отвернуться и пройти пару метров, как Осаму подкрался к Эйсу и обхватил того сзади, попытавшись вырвать оружие из рук, но тот сумел как-то вывернуться и прозвучал выстрел. Душераздирающий крик Дазая вывел брюнета из транса и заставил вздёрнуть голову. Алая жидкость пропитала ткань одежды Осаму. Парень не обратил внимание на нарастающую боль, после чего ловким ударом предплечья выбил пистолет, который отлетел к главному входу и, схватив Эйса за затылок, впечатал носом в свое колено. Тот противно зашипел, но далеко ему уйти Дазай не дал. Он впечатал кулак ему в скулу с такой силы, что тот свалился на асфальт, кое-как пытаясь находиться в сознании. Красноволосый глянул на свое плечо. Красное пятно всё больше разрасталось. Он в несколько прыжков преодолел расстояние до пистолета, после чего прицелился и прострелил ноги обоим бежавшим на него парням. Те с криком рухнули наземь. —Возьми, если выйдет, — усмехнулся Осаму и швырнул перед охеревшим Фёдором оружие. Тот быстро взял себя в руки, кивнул, и засунул ствол за пояс. Дазай протянул ему окровавленную руку. Достоевский смотрел на нее, словно видел в первый раз. Такими ошарашенными и огромными глазами. Затем он перевёл взгляд на карие глаза и тяжело сглотнул. На его лице появилась кровавая улыбка, и такой же окровавленной и порезанной рукой он схватил чужую. Его слегка потянули наверх, помогая встать на ноги. Осаму слегка придерживал его за плечо, и подстраховывая, помог сесть на ступени. — Я сейчас. Достоевский кивнул и уставился на удаляющуюся от него спину. Дазай подошёл к сидевшему на земле блондину и плёнка нагнулся. —Доигрался сволочь? Я же прямо сейчас убью тебя, — улыбнулся тот, приподнимая чужое разбитое лицо за подбородок. — Готовься к смерти, сука. Ты будешь долго мучаться. Но перед этим парочку вопросов. Во-первых, ты серьёзно изнасиловал Чери? —Нет, блять в шутку, — съязвил блондин. — Твоя шлюха была втрескана в меня. Я думал что могло что-то и получиться, но видите ли секс на первом свидании не норма. Так ей и надо. —Это за неё, — Осаму треснул его в лицо. Вскоре глаз должен будет заплыть, а нос сильно посинеть и вспухнуть. — А это за Фёдора. Очередной удар прилетел по солнечному сплетению. Дазай схватил его за горло и повалил спиной на землю, нависнув сверху. Он стал сжимать руку, от чего интенсивно блондин схватился за чужое запястье. Он начал хрипеть и вырываться. Но тот словно не слышал его. И буквально за пару секунд до отключки он отпустил его. Затем сел на его грудь и принялся наносить удар за ударом. Его лицо постепенно превратилось в кровавое мясо. Нос сломан, губы разбиты, он лишился трёх зубов, глаза давно заплыли, на скулах и щёках стали проявляться тяжёлые гематомы. Костяшки Дазая были разбиты полностью. Все в его и своей крови. Перестал он его колотить, когда убедился в том что уже бывший друг валяется без сознания, но со слабым сердцебиением. Неожиданно острая боль пронзила его плечо и он слегка вскрикнул. —Осаму, вставай, — прокряхтел Достоевский, убирая руку с его пораненного плеча. — От трупов отмазаться сложно. Дазай застыл, но тут же отмер и поднялся на ноги окидывая взглядом своего "брата". Затем посмотрел на валяющихся и кряхтящих от боли парней, а потом на Эйс. —Машина Николая ещё в ремонте? —Нет, — с хрипотцой в голосе буркнул Федор, уже набирая номер их друга.

***

—Да мату вашу за ногу! Я не имею представления о том, каким образом доставать пулю из плеча, — прокричал Николай, осматривая двух парней перед собой. Фёдору он успешно замотал все раны, а также обработал их. Затем дал пакетик со льдом и приказал сидеть на месте. Осаму под тихую хотел свалить к себе в номер, но как только взялся левой рукой за дверную ручку, то сразу же громко зашипел. —Что случилось? — выдохнул Николай, но как только увидел собирающегося уходить Дазая, то подскочил с места и схватил того за ворот футболки. — Ты страх потерял? У тебя пуля в плече, конченый. —Я сам достану потом. Гоголь хлопнул себя ладонью по лбу и саркастично усмехнулся.. —У меня с вами скоро крыша поедет. Два часа они потратили чтобы наконец-то достать пулю. Вначале Дазай полностью снял верх, вместе с бинтами. Парни уложили его на пол гостиной, заранее подстелив плёнку. Николай, как настоящий врач, принялся обрабатывать руки. После обработал нужные ему материалы и впихнул в рот Осаму кусок тряпки. —Я бы посоветовал тебе выйти и надеть беруши, потому что орать он будет громко и много, — пробубнил блондин, осматривая ранение. За это время вытекло огромное количество крови, и скорее всего Дазай сейчас ощущает большую слабость, тошноту и головокружение. Нужно срочно доставать, а иначе рана загноиться. —Я останусь, — сказал Федя и присел на пол рядом с лежащим Дазаем и лёгким движением смахнул пару прядей с его волос. — Какого хрена ты полез под пушку? Он бы не выстрелил. Осаму начал бубнить что-то невнятное, из-за прикушенной во рту тряпки, но брюнет быстро сообразил и взял её в свою руку. —Выстрелил, — сказал красноволосый и усмехнулся. — Ты просто не знаешь Эйса. На нём весит около пяти трупов. Только папаша умело отмазывает его. Я знаю, он бы выстрелили. Только мотивы его сложно понять. —Но откуда ты узнал, что я нахожусь там? —Мне позвонила Чери. Вся в слезах, не может и слова сказать... Он её изнасиловал буквально за полтора часа до вашей встречи. Она сказала, что Эйс собирается с тобой встретиться, и попросила меня ехать туда. Я понял, что он что-то замышляет, потому что это Эйс. С виду хороший парень, но на самом деле гнида последняя. Отбитый на голову. —Парни, заканчиваем, пулю то доставать нужно, — поставил точку Николай. Он выхватил из рук своего друга тряпку и впихнул в чужой рот. —Больно будет? — невнятно спросил он. —Очень, Дазай. —А откуда ты знаешь что делать? — поинтересовался брюнет. —Видео в интернете и курс медицины, — он взял в руку пинцет и поправил настольную лампу. — Я её вижу, она не глубоко прошла. Никакие важные ткани не задеты, но даже если зашивать, то шрам останется. Твоя удача в том что этот шрам перекроет другой шрам. Готов? Я начинаю. Осаму не видел что делал блондин. Как он понял, по острой боли, то тот проникал в него пинцетом и пытался подцепить пулю. Сильная боль пронзила всё его тело. Он нервно вскрикнул, и чтобы не метаться по полу, Достоевский сел на него сверху и схватил за запястья, прижимая их к холодному линолеуму. Николай беспощадно продолжал попытки подцепить пулю и что бубнил себе под нос. Фёдор заметил на его перчатках свежую кровь и неконтролируемо скривился. Затем перевёл взгляд на друга. Тот сильно жмурился и мычал что-то от нарастающей боли. На лбу появилась испарина, а на глазах выступили слёзы, поэтому он зажмурился. —Да не мычи ты, — буркнул блондин. — Я её подцепил. Сейчас будет очень и очень больно. Дазай что то проскулил и откинул голову назад. Затем его глаза округлились и он вновь начал бездушно орать. —Осаму, — пробубнил Фёдор, оглаживая большим пальцем его забинтованное запястье. — Держись, пожалуйста, давай. Голос парня начал всё стихать, а боль потихоньку уходить. Он было подумал что уже всё закончено и хотел пошевелить рукой, но та его не слушалась. В глазах начали прыгать разные белые точки, резкое потепление. Он вот-вот должен будет потерять сознание. Его голова медленно замоталась туда-сюда, и от подступающего обморока его спасли легкие хлопки по щекам. —Эй-эй-эй, не отключаемся, Осаму! — Дазай различил Фёдора. Первый раз он услышал, как его голос дрогнул. По-настоящему, без притворства. Красноволосый усмехнулся и попытался разлепить глаза. Такое чувство, что он смотрел на них откуда-то глубоко, из-под большой толщи воды. Из его уст кое-как вырвался издевательски смешок. —Вау, ты за меня волнуешься, — пробубнил он через ткань, но знал что Достоевский его отчетливо понял. —Конечно волнуюсь, придурок, — по его спине пробежал табун мурашек. — Но не смей отключаться, Коля уже зашивает. —Как же ты засранец, Федька...

***

Прошло три дня.

—Раз ты меня берёшь в свое дело, значит у нас перемирие? —Не надейся, я беру тебя лишь потому что моя рука не полностью функционирует. Фёдор посмотрел на него как на дурочка, после чего накинул на голову капюшон. —Ты ахерел? —Да шучу я, дебил, — Осаму повторил его движение и положил руку тому на плечо. Он слегка его сжал, после чего хлопнул ладонью по ладони брюнета. Послышался писк открывающейся двери подъезда и парни синхронно прижались к шершавой бетонированной стене. —Ты уверен что это хорошая идея? — прошептал Фёдор. —Да уверен. Но если ты не хочешь, то разворачивайся и вали. Только машину оставь. —Я не кидалова! — возмутился тот и выглянул из-за угла. — Это он, идём, идём. Дазай вытянул из кармана толстовки тряпку, пропитанную специальной жидкостью и сжал её в кулаке. Затем его взгляд упал на солнце. Наступили сумерки. Они двинулись следом, вдоль тёмного двора за отделяющейся спиной блондина. —Вперёд, — скомандовал Дазай, когда Эйс находился напротив их машины. В нескольких прыжков преодолел расстояние, разделяющие их, и перехватил его тело. После прижал тряпку к носу. Парень не успел сообразить что случилось, как обмяк в руках Дазая. Подбежал Фёдор, подхватил того за ноги, перед этим открыв багажник машины. Не жалея чужое тело, они швырнули его туда. Фёдор сел за водительское сиденье, перед этим подкурив сигарету, а Осаму рядом. —Куда едем? —Ближайшие железнодорожные пути в лесу, — протараторил Дазай, пристёгивая ремень безопасности. Как только он закончил, то взглянул на Фёдора. — Почему стоим? Время тикает. У нас от силы минут сорок. Достоевский смотрел на него ошарашенным взглядом. Некоторое время парни смотрели друг на друга, пока у Осаму не кончилось терпение. —Послушай, — пробормотал тот, прижав два пальца к переносице. — Если ты не со мной то вали нахер из машины, только оставь ключи. Я сам всё сделаю. —Осаму, это не норм... —Ты со мной или нет? — рявкнул он, вскинув руки. Достоевский тут же вышел из машины, на последок хлопнув дверью. Дазай заворожённо смотрел на то, как он облокотился о дверцу спиной и не спеша покуривал сигару. Терпение было на исходе, руки нервно подрагивали. Если они не успеют, то провал всему. Тюрьма ему обеспечена, и никакие папины деньги и связи не помогут. Как только Фёдор докурил, то нервно топтался на месте. Затем громко выругался и открыл водительскую дверь. —Сука, чтобы я ещё раз познакомился с таким конечным отморозком как ты. —Я знал что ты хороший друг, Федь. Мотор машины поспешно завёлся и парни тронулись в дорогу. На улице темнеет, появляются первые звезды. Машин было многовато, потому что многие люди возвращались с работы после долгого и тяжелого дня. Они ехали по проспекту, после чего свернули на шоссе, а там было недалеко и до поворота в сторону железной дороги. Ехали парни молча, каждый в своих мыслях. Но Достоевский, как только свернул на земляную дорожку, закурил уже по счёту четвёртую сигарету. Их окружало огромное количество зелёных деревьев. Где-то недалеко протекала река. Но внимание было сконцентрировано не на этом. Машину сильно потряхивало на разные кочках и ямках. Резко дорога обрывается и Фёдор глушит мотор. Они сидели в тишине глухого леса, слушая как дятел прерывисто стучит по стволу дерева. Затем к нему подключилась кукушка, которая вскоре замолкла. —Послушай, ничего криминального не будет, — попытался успокоить того Осаму. —Дазай, тогда какого хрена мы везём Эйса в отключке в багажнике машины к железнодорожным путям, а ты в руках держишь метр верёвки и ни о чём не рассказываешь? —Фёдор... —Ты сегодня вломился в мой номер, специально выжидая пока Николай свалит на работу, и начал уговаривать помочь тебе запихать этого долбаеба в машину чтобы преподать ему какой-то там "урок". Никаких объяснений, что мы делаем, куда едем. Что я ещё, по твоему, Дазай, должен думать? —Не бубни и помогай его вытаскивать. Либо вали, — нахмурился Осаму, глядя на блондина. —Господи, чтобы я ещё раз когда-нибудь согласился помочь тебе, — Фёдор подхватил оголённые лодыжки парня, а Дазай руки. Несколько усилий и тот оказался на земле. Парни отряхнули руки и с силой захлопнули багажник авто. — Если нас посадят... —План таков, — перебил его красноволосый. — Привязываем его к рельсам. Проезд будет тут через минут двадцать. За это время он должен очухаться. Дальше я буду действовать сам. Моя задача запугать его, чтобы он знал что я могу тоже очень больно укусить. Брюнет тяжело вздохнул и с силой подавил желание врезать своему лучшему другу. Тот действовал очень безрассудно и безответственно. Эйс был маленьким человеком с большими связями. И если после того как Дазай его припугнёт, тот захочет нажаловаться своему родителю, то им будет сильно больно. Да, кареглазый очень привязан к своим друзьям, и если кто-то на них не правильно подышит... —Что вы... — неожиданно раздался чужой голос. Блондин повернул голову в сторону стоящего неподалёку Дазая, который с усердием пытался распутать узелок на верёвке. Карие глаза ошарашенно уставились на пришедшего в сознание бывшего друга. Тот слегка приподнялся на локтях и вот-вот собирался встать на ноги, как ему в лицо прилетает мощный удар ботинком Достоевского. Блондин тут же отключился, а бездыханное тело упало на холодную землю. —Дазай! — рявкнул брюнет с выраженным раздражением на лице. —Твою мать, твою мать, твою мать! — он подбежал к телу и тут же упал на колени, приложив два пальца к точке пульса. — Живой... Я не знал что он очухается! Ты понимаешь что теперь будет? Зачем ты его вырубил? —А что ты мне предлагаешь ещё сделать?! — воскликнул тот. — Чтобы он дал дёру и нажаловался своему папаше? Мы сядем...Мы сядем, мы сядем! Тюрьма нам обесчещена! Мне только семнадцать... Прощай жизнь молодого актёра, прощай вся слава... —Не паникуй, — буркнул тот и кое-как подхватил блондина за плечи, сильно прижимая к себе. — Идём туда. У нас есть около семи минут чтобы он пришёл в сознание, а если этого не случится, то всё! Достоевский что-то невнятно промычал и нахмурился. Они подошли к железнодорожным путям и положили парня поперёк. Ловкими движениями Дазай примотал руки того к небольшим выступам. Затем в дело пошли ноги. Как только он закончил, то поднялся и окинул взглядом проделанную работу. Вроде бы всё надёжно держится. Вдали, в километрах двадцати, послышался оповещающий гудок поезда. Парни синхронно подняли головы. —Пора, — буркнул Осаму и вытянул из кармана маленькую бутылочку тёмного цвета, надпись на этикетке которой гласила: "нашатырный спирт". Он поднёс к носу Эйса. Вначале не было никакой реакции, но затем тот слегка поморщился и помотал головой из стороны в сторону. Слегка проморгался, и как только увидел перед собой издевательскую ухмылку Дазая Осаму, то тут же спохватился и начал дрыгать руками и ногами в попытке вырваться. – Тише, тише... —Что вы...? Вы больные? Отпустите меня! Поезд? Ребят, вы серьёзно? Вы знаете что с вами сделает мой отец?! —Мой дорогой друг, — усмехнулся Дазай. — Скажи мне на милость мою, каким хреном твой чмырь нам что-то сделает, когда тебе через, хм, четыре минуты поезд отхерачит руки и ноги? Да ты же сдохнешь от потери крови. —Отпусти меня. Фёдор, вбей ему мозги! За что вы так со мной?! — не унимался тот и продолжал вырываться. Осаму присел на корточки рядом с ним и улыбнулся, глядя тому в слезящиеся глаза. —Чери насиловал? —Да мне Спирит сказал что она всем даёт! Я думал она изначально была не против! —Три минуты, Эйс. —Достоевский! — гаркнул блондин, и в его голосе послышалась дрожь. Брюнет стоял как вкопанный, глядя на почти плачущего парня с полным безразличием. —Эйс. —Да! Да, да, да! Я её трахал! Ты добился своего, я тебя умоляю, отпусти! Дазай! —Это ещё не всё. Какого хрена ты посмел его тронуть? — кареглазый кивнул в сторону своего друга и нахмурился. Затем поднялся на ноги. —Если ты меня не отпустишь, то я любыми способами превращу твою жизнь в ад! —Не правильный ответ, — сказал Осаму и пнул того в бок, да настолько сильно, что тот был готов скрючиться, вот только верёвки не позволяли. — Ты... Очередной пинок, но уже в лицо. —Не имеешь... Ещё один пинок. —Права... — красноволосый присел и схватил того за волосы, потянув на себя. —Трогать то, что принадлежит мне! — после этого выкрика он всадил кулаком тому по лицу. Резвый стон вырвался из рта Эйса. Дазай отпустил его, не забыв больно припечатать затылком об железяку, и подошёл к Фёдору, взяв из рук того мягкую тряпку чтобы протереть залитую чужой кровью ладонь. — Сейчас на тебя наедет поезд который никак не сможет затормозить. Твои внутренности размажет по земле и никто о тебе не вспомнит. Федя, мы сейчас же уходим, а ты подумай о своём поведении. —Стой! — прохрипел тот. По лицу парня потекли слёзы. Он хныкал и ревел как беспомощная девчонка. — Осаму, Фёдор, пожалуйста, простите меня! Отвяжите, пожалуйста. Я так больше не буду! Никогда! Обещаю, клянусь всем что возможно! Тут уже оклемался Достоевский. В несколько шагов он оказался рядом с привязанным парнем. Затем вытянул из кармана раскладной нож и поднес к его плечу. —Последнее слово? — поинтересовался брюнет, усмехаясь с того, как Осаму делает фотографию со своего мобильника. Видимо на память. —Федя! Ну ты же адекватный в отличии от него! —Молодец, — после этой фразы он проткнул лезвием кожу. Громкий крик парня мог бы озарить целую округу, и в районе частого сектора, который находился в близи, залаяли собаки, но резкий удар в голову заставил парня отключиться уже третий раз за последние полтора-два часа. Брюнет рывком вытащил окровавленное лезвие и из раны ринулась кровь. Затем несколько ловких движений и нитки перерезаны. Поезд, который находился от них в тридцати метрах начал беспрерывно сигналить, а на лице машиниста застыл ужас.

***

Большой всплеск воды смог оставить на лице брюнета маленькую каплю ужаса. Небольшие волны кое-как доходили до берега, распугивая стаю плавающих неподалёку уток. Те начали взволнованно хлопать крыльями и бросились врассыпную кто куда, забыв про давно желанный ужин. Пляж пустовал. Не было ни единой души, кто мог бы без сомнения ужаснуться и вызвать полицию. —Каков шанс того, что он не разбился? — вопросительно взглянул Фёдор на своего странно улыбающегося товарища. — А если не очухается и утонет? —Высота от силы метров пять. Ты сам видел что он упал не пластом, так что всё будет нормально, — Осаму указал пальцем на толщину воды, когда увидел некие пузырики и всплеск рук. — А вот и очухался. Жить захочет — доплывёт. Парни отошли на пару метров от перил моста и взглянули друг на друга. —Завтра последний рабочий день перед отпуском, — напомнил Достоевский. —Точно, — Дазай, встряхнув головой, словно вышел из транса, затем схватился за ручку и открыл дверь машины, усаживая свою тушу на пассажирское сиденье. Дождался пока Фёдор займёт место рядом, и они тронулись в путь. Глаза жутко слипались. Но засыпать было нельзя. — Напомни мне, чтобы я позвонил Мэри, когда мы приедем. Брюнет согласовано угукнул и свернул на трассу. В тот вечер девушка так и не получила звонка.