Damn lilac

Зелёный дворик в эту пору года был намного красивее, чем в другие. Всё такое яркое, свежее, живое. Длинный семиэтажный дом окружал просторную детскую площадку, превращая её в своеобразную закрытую территорию с двумя выходами в виде туннелей. Девушка остановилась возле третьего по счёту подъезда и взглянула на лицо своего бойфренда. В глазах Осаму читалась искренняя любовь, которую он ещё не испытывал ни к одной девушке. Он хотел заботиться о своей малышке, давать ей всё, чего она желает. Хочет положить мир к её ногам, лишь бы она была счастлива. —Как тебе сегодняшнее свидания? — поинтересовался он, беря её ладошку в свою руку и трепетно переплетая пальцы. —А ты прикольный, — усмехнулась Мэри, украдкой поглядывая на двух парней, которые стояли ближе к частным гаражам возле своей машины. Они странно шептались, не сводя взгляда с девушки, и точно походили на местных барыг или гопников. — Я бы с тобой ещё увиделась. —Это взаимно, — Дазай озарил её своей лучезарной улыбкой во все тридцать два зуба. Повисло молчание, в котором наконец-то можно было расслышать уже повышенный тон двух недоброжелателей. —Вот шалава, — пробормотал коротко стриженный парень и уселся на бампер авто. —На этом районе пацаны закончились, так ты на другой перебралась? — усмехнулся второй парень, плюнув на землю. Он устремил свой насмешливый взгляд точно на девушку. Та, под чужим напористым взглядом слегка съёжилась и выдернула свою ладонь из чужой руки. Брови Осаму поползли вверх и он игриво усмехнулся. Несколько раз похлопал девушку по плечу и обернулся спиной к ней. —Я на минуточку, — парень в несколько шагов преодолел расстояние и с размаху вмазал кулаком по лицу одному парню, а второму ударил под дых настолько сильно, что тот согнулся вдвое и свалился на землю. Оба парня были довольно хиленькие. По глазам ясно, что нарики. А такие как они всегда худощавые. Интересно, как же при дуновении ветра они не улетают, ведь бывают легче пушинки. К примеру, Эйс в свои почти восемнадцать, весил только сорок пять килограмм, при этом рост его был на два сантиметра меньше чем у Осаму. Он не ходил в спортзал, не занимался каким-либо саморазвитием. Каждый день лишь бухал, употреблял, кололся, курил и бесконечное количество раз за день прикладывал карту отца, чтобы списать очередную кругленькую сумму. Красноволосый встряхнул рукой и размял слегка побаливающие костяшки. Он подошёл в девушке и нежно провёл большим пальцем по щеке, дабы хотя бы какую-то оказать поддержку. —Спасибо...— прошептала она, позорно опустив взгляд. — За меня ещё никто не заступался. —Да ладно, это мелочи, — улыбнулся тот. — А что, это кто-то из твоих бывших? —Да нет, там не было ничего серьёзного. Просто с ними трахались. Улыбка померкла с чужого лица. Глаза выдавали непонимание и маленькую дольку брезгливости. —Но сейчас стараюсь меняться, честное слово, Осаму, — улыбнулась она, прильнув к чужой забинтованной груди. — Я очень сильно люблю тебя. Дазай положил свою ладонь на её макушку и слегка провёл по мягким волосам. Он окунулся в лёгкие раздумья. За всё время их общения Мэри казалось милой, заботливой и весёлой девушкой, с которой до поздней ночи можно было общаться совершенно на разные темы. Она никогда не даст соскучиться. Чем-то же она смогла зацепить парня, в отличии от всех прошлых женщин с которыми он спал и вступал в отношения, продолжительность которых не достигала и двух недель. В ней было что-то особенное. Какая-то изюминка. Но какая именно? Да, многие люди не хотят вспоминать прошлое и пытаются убегать от него что есть сил. Но ведь прошлое на то и есть прошлое. То, что было раньше, и не факт что повторится снова. Дазай верит Мэри. Верит в то, что она его любит. Верит в то, что она изменилась. Возможно, чуть позже, она расскажет о том, каким образом оказалась в одной кровати с этими парнями. Парень не будет давить на неё и заставлять что-то рассказать. Он всегда уважал чужой выбор. Потому что понимает насколько людям больно, когда этого не делают. Мори Огай. Его отец. Никогда не уважал выбор Дазая. Это очень неприятно. Осаму даст шанс этой девушке, потому что она особенная. Он хочет быть с ней как можно дольше. Видимо это называется любовью. Настоящей, искренней любовью. И Дазай поможет ей измениться, потому что верит как ей, так и себе. —Я тоже тебя очень сильно люблю, — он отстранил её от себя и прикоснулся кончиками ледяных пальцев к чужому подбородку, приподнимая голову вверх, чтобы заглянуть в эти чудесные глаза. Он мечтал увидеть в них бескрайний космос. Но получалось только заблудиться в бесконечном лесу. Он слегка наклонился, втягивая свою девушку в бесконечно долгий поцелуй. Языки сплелись воедино, губы девушки всегда излучали тепло и искренность. Через несколько секунд он отстранился и натянуто улыбнулся, указав кивком головы на скамейку. Пара переместилась туда. Красноволосый зажал между губами фильтр сигареты и спустя несколько щелчков зажигалкой поджёг кончик. Слабо затянулся, слегка прищурился и выпустил дым в ярко-рыжее небо. Только сейчас он осознал как же хочется жить. Как же приятно сидеть вот так, в обнимку со своей любимой, неспеша покуривать сигарету и любоваться этим небом. Приятно было не зависеть ни от кого, осознавать, что всё то что тебе приносит радость, всё то, что любишь всем сердцем, всего этого ты добился сам. Федя, можно считать, его брат, сейчас находился в Голливуде со своим почти-парнем. Дазай благодарен ему за всё, что он для него сделал. Но совершенно не знает как это выразить, хотя знает лишь то, что тот прекрасно всё понимает и лишь с силой подавляет улыбку, когда Осаму смотрит на него своими пылающими глазами с бесконечными прыгающими искорками. —Слушай, скоро твой день рождения. Какой подарок ты хочешь? — он выкинул окурок в стоящую рядом урну и уткнулся носом в чужой висок. —Ну... — она слегка призадумалась, запустив свою ладонь в красные волосы и слабо потрепала. — Я была бы рада последнему айфону. Не пойми меня неправильно, но все мои подружки уже имеют их при себе, а я хожу с предпоследней моделью. —Оу, — вднухнул тот и выпрямился на скамейке, положив руки на колени. — Ничего себе...Блин. —Чего ты грустный такой стал? Денег не хватит? — усмехнулась она, поднимаясь на ноги. —Да так, вспомнил кое-что. —И что же? В голову парня ударили флэшбеки, которые случились перед отъездом в Калифорнию. Они с Фёдором сидели на скамье и не спеша курили. Дазай спросил у него про подарок на Новый Год...

"Потому что ты и есть мой главный подарок на праздник. "

Осаму встряхнул головой и резко притянул девушку к себе, усаживая на колени. Та озорно усмехнулась и неожиданно взвизгнула, когда парень поцеловал её. —Будет тебе новый айфон. Я люблю тебя. —Я тоже, — она оставила лёгкий поцелуй на его щеке и улыбнулась.

***

Три дня прошли совершенно незаметно за бесконечными гулянками с Мэри, помощи маме с документами для новой работы и новыми приключениями с компанией Тьерри Буа. Их компания была довольно своеобразная. Обычные хулиганы со своими тайнами проблемами и загонами в семье и в самих себе. Они часто выпивали пиво, сидя на детских площадках и в пустых дворах серых домов. Бывает, компанией из человек десяти оккупируют ближайшую лавочку, курят там, пьют без остановки и лапают симпатичных одноразовых девушек. Да, иногда парни заходят за крайности, по типу припугивания мелких детей, которые поздним вечером идут со школы, или беззаботно присвистывают в спину милых девушек и женщин. Дазай оскорблял такое их поведение, потому что каким бы поганым он не был, всегда поступал исключительно по справедливости. И когда дела достигли реальной крайности, то пришлось их приструнить. Не все парни из их компании понимали слова, поэтому приходилось применять физическую силу. Вот, к примеру, до такого маленького парнишки, по имени Акутагава Рюноскэ дошло сразу после нескольких лекций и нравоучений. Дазай рассказывал о том, что не следует брать пример со старшеклассников, а то те без проблем доведут тебя за руку до отделения полиции. И он послушался. Но вот самого Буа следовало слегка приструнить и несколько раз пришлось завязывать драку. Красноволосый, естественно, всегда выходил победителем, и приблизительно к концу этой недели смело стал главарём этой банды. Каждый его слушался, и никому больше в жизни не приходилось встречаться с его кулаками. Но по сей день его считали за хорошего и верного друга, а так же ни одна прогулка не обходилась без его насмешек и хорошего настроения. Каждый человек в их компании уважал парня и не смел дать сдачи, особенно после того, как он поведал им историю с Эйсом и в доказательство предоставил фотографию и слова Достоевского. Дазай Осаму считался душой любой компании, и в связи с этим, слухи быстро разлетелись по их школе. Друзей и знакомых становилось всё больше, а аккаунты в Инстаграме и ТикТоке набирали нехилую популярность. Всё бы ничего, если бы в один из дней, после встречи в отцом, не случилась одна нехорошая ситуация. Осаму тогда сидел за компьютером и рубился в какую-то стрелялку, когда в дверь постучали. Мама должна была вернуться только через час, а у отца ключи должны были быть. Проблема в том, что как раз таки Огая Дазай не видел с самого своего приезда. По словам матери, тот ночевал дома от силы два раза в неделю. Постоянно оставался на работе, в чём их сын уж больно сомневался. Дазай быстро встал с кресла и поплелся к выходу. Несколько движений и он открывает дверь. —Привет, — усмехнулся мужчина, пройдя внутрь. —Пап? У тебя же ключи есть, — удивления на лице хоть отнимай. Мори ни капли не изменился, кажется, только расцвёл. Неожиданно он заключил сына в объятия и дружелюбно похлопал по спине. Дазай стоял как вкопанный, боясь сделать лишнее движение. — Пап? —Господи, как ты вырос! Окреп! Наверное, от девушек отбоя нет. Жалко, что ещё щетины нету. Как прошли зимние праздники? Девушку нашёл? —Пап! — рявкнул тот. — Почему ты такой весёлый? —Мне нельзя быть весёлым, сын? — в несколько движений он стянул обувь. — Что за глупые вопросы, Осаму? —От тебя пахнет женскими духами, пап... — каким бы парень не был крепким, но глаза предательски намокли. —А, это я с спросонья перепутал свой одеколон с маминым. Они же рядом стоят. —Мама таким не пользуется, а это... — он отвернул воротник белой рубашки, тыча в нос тому след от ярко красной помады. — У мамы такой нет... —Осаму, — прошептал тот, ошарашенно глядя на сына. Красная чёлка упала на глаза, прикрывая выступившие слёзы, а голова слегка опустилась вниз. — Сынок, ты не так понял. Мысли смешались воедино. Он не знал что с этим делать. Бежать и плакать или размазать кому-то черепушку о стену. Быстро парень дернулся в сторону чтобы скрыться в своей комнате, но Огай перехватил его на половине пути, схватив за руку и потянув на себя. Дазай по инерции чуть не стукнулся о его плечо, но тут же отпрянул и со своего размаху, что было силы, вмазал кулаком тому по щеке. Ему не было жалко отца, потому что никто не имеет права поступать так с его любимой матерью. Парень попятился назад, глядя на то как его отец с выпученными глазами вытирает рукавом рубашки кровь, которая хлынула из носа. Мужчина тут же осел на пол, не сводя взгляда с сына, а тот, не желая видеть отца, забежал в комнату и громко хлопнул дверью. Он метался из стороны в сторону не зная чем занять ноющую кисть руки. Не долго думая, он взял телефон и набрал давно выученный наизусть номер. —Федь...

***

Спустя два дня.

Шумная компания подростков не спеша шла по тихому бульвару вдоль разных кафетериев, ресторанчиков, палаток с горячей выпечкой и разными сувенирами. —Дазай, — подозвал его Буа, выкинув в ближайшую мусорку пустую пачку сигарет. — Ты после того случая такой задумчивый? Не парься, выпей и всё пройдёт. —Ой, да отвали ты, — съязвил тот, отпихнув парня в плечо. —Да ладно тебе, братик. Твоя мамка же сказала что всё нормально. —Когда я ей рассказал, она сказала что знала об этом. Причём она это сказала с таким спокойным и беззаботным выражением лица, словно просто булочки испекла. Я не понимаю, как так можно. —Я так конкретно выпал, когда она простила его. Это точно хуйня. —Я не ебу что с этим делать, — буркнул тот, пнув какой-то фантик из-под конфеты. —Послушай хороший совет от дяди Тьерри. Не трахай себе этим мозг, потому что это их разборки. Твоя мать — умная тёлка, ай, извини, извини, женщина. Она сама со всем разберётся, а тебе не следует совать свой любопытный нос не в свои дела. Живи жизнью и пей пиво, — он впихнул ему в руку стеклянную бутылку, а Осаму с улыбкой на лице принял её и сделал не большой глоток. — Стой, а это не твоя в рестике? Дазай проследил за его пальцем и тут же остановился, вглядываясь в давно знакомое лицо. —Мэри? А с кем она? —Сейчас и узнаем, — красноволосый ринулся в сторону главного входа. Резво проскочив мимо охранников, он в нескольких шагов оказался возле столика на двух человек. — Мэри, солнце мое. Отойдём поговорить? Девушка выпучила на него глаза, явно не ожидая увидеть тут своего любимого, но быстро взяла ситуацию в руки. Она кивнула своему сопроводителю, слегка дотронувшись рукой до его ладони. Спустя несколько минут пара оказалась на улице, где Дазай злостно пилил девушку взглядом, а та озиралась на компанию своего парня, которая как мыши под веником заворожённо смотрели на происходящую ситуацию. Мэри постаралась намекнуть Осаму о том, что следует поговорить без посторонних ушей. Один зверский рык имени Буа, и тот быстро вместе с компанией стартанули в ближайший дворик. —Начну сразу, — буркнул тот, сложив руки на груди. — Кто этот парень? —Осаму, прошу, успокойся. Давай без лишних скандалов? — пробормотала она, озираясь на окно ресторанчика. — Это мой кузен. Он прилетел из Германии в командировку сюда. Я стараюсь с ним провести как больше времени, потому что мы не виделись почти два года. —И почему я должен верить в это? —А я тебе давала хоть один намёк на измену или даже намёк на мысль об измене? —Мэри, ты не выходила на связь все эти два дня. Когда я просил встретиться, то ты либо отказывалась сомнительными отговорками, либо просто игнорировала меня. А сейчас я вижу тебя в ресторане с каким-то молодым человеком, который якобы твой кузен. —Ну милый... — пробубнила девушка, прильнув к его груди. — Твоя ревность иногда непонятна для меня, но ты такой милый когда злишься. Я люблю только тебя, и если захочешь, могу вас когда-нибудь познакомить. Мэри запечатлила лёгкий поцелуй на его губах и усмехнулась. —Давай через часик встретимся и поговорим? — поинтересовался Осаму, обнимая девушку за плечи. —Я подумаю... —Мэри Ламонтань! —Да шучу я! — рассмеялся она. — Через час возле моего подъезда. Они быстро распрощались и Осаму кивком указал парням, выглядывающим из-за угла и ближайших припаркованных машин, идти к нему. Те спеша подкрались и окружили его небольшой толпой. —Тьерри, — скомандовал он, кивнув в сторону своей девушки, которая только садилась за столик и что-то кивала собеседнику, любезно улыбаясь. — Кто это? Парень призадумался, вглядываясь в какое-то смутно знакомое выражение лица. —Не могу припомнить... —Буа, блять! —Ну знаком мне вроде бы... Дазай противно цыкнул и вытянул из кармана бумажник. Отсчитав несколько купюр, он смял их и впихнул в маленький нагрудный карманчик друга. —Ну а что ты так смотришь? Как ещё на жизнь зарабатывать? —Давай быстрее. —Сынишка депутата по имени Жан. Фамилию не помню. Чел по типу того Эйса, про которого ты рассказывал. Поговаривают что пидр, но ебется со всеми тёлками, что дают. —Был в Германии? — поинтересовался Осаму, приподнимая одну бровь. В ответ на это Буа уставился на него, словно тот сказал какую-то глупость, а после громко рассмеялся, и его смех подхватила оставшаяся компания парней. —Какая Германия, Дазай? Он еле-еле на французском разговаривает, а сам родом из США. —Вот так значит... — пробормотал тот, больно прикусив нижнюю губу. — Тогда почему она мне наврала...? —Извини, Дазай... — прозвучал тихий голос из-за спины Тьерри. Парни расступились и перед его взором оказался тот самый мальчишка под именем Акутагава Рюноскэ. — Я возможно не должен сувать свой нос в это дело потому что это ваши отношения и... —Рюноскэ, давай быстрее?! Ближе к теме. Парнишка застопорился на несколько секунд, но после слегка прокашлялся и продолжил свое предложение: —Я вчера видел вечером как этот молодой человек подвозил Мэри на своей машине прямо до подъезда, и прямо там они поцеловались... —Я могу подтвердить, — буркнул его ровесник по имени Брэд, положив руку тому на плечо. — Мы вчера вместе домой шли. Глаза Осаму выпучились от удивления. —Ребят, гуляйте, — пробубнил тот, разворачиваясь к ним спиной и сильно зажмурился. Сейчас он должен будет направиться в сторону дома своей, походу уже, бывшей девушки. —Осаму... — подозвал Буа, но тут же заткнулся и скомандовал парням идти в противоположную сторону. — Идём. Брат, я если что всегда на связи и... —Я знаю, Тьерри. Дазай прислушался к отдаляющимся шагам своих друзей. Некоторое время он стоял как вкопанный, пытаясь собрать свои мысли воедино. Вот-вот глаза должна была накрыть противная плёнка, но он лишь встряхнул головой, засунул руки в карманы джинс и свернул из бульвара в давно знакомый дворик. Что такое измена? И была ли такова? Осаму не может ответь на этот вопрос, потому что сам не знает. Он прекрасно помнит наплевательское отношение матери к измене со стороны отца. Неужели это правильно? Если твой любимый человек изменил тебе, то, по сути, он тебя не любит или ты просто не устраиваешь его в каком-то плане. Но почему Мэри изменила ему? У неё было всё, чего могла желать каждая вторая девушка. Внимание, забота, любовь, деньги, секс. Абсолютно всё. Что же её не устраивало? Следует прямо об этом спросить. Но Дазай прекрасного помнит её слова о том, что она хочет измениться. Она говорила что всегда будет ему верна. Говорила, что по-настоящему любит и желает только счастья. Они бесконечно разговаривали по телефону, она смеялась с его шуток, часто дурачились вместе на улице и дома, Осаму учил играть Мэри в свои любимые стрелялки и каждый вечер играл на гитаре её любимые песни. Ночами не спал, чтобы выучить комбинацию аккордов. Как такое возможно? Может Буа ошибся и это на самом деле действительно её кузен? Но слова Акутагавы и Брэда звучали правдоподобно, да и смысла им врать нет совершенно никакого. Рюноскэ был помешан на Дазае и принимал его за своего старшего брата. Ошибиться парни не могли, Осаму им верит. Не стоит гадать и загадывать наперёд. Просто нужно будет встретиться с девушкой и нормально обговорить это всё. Парень уже скурил четвёртую по счёту сигарету, вот-вот хотел потянуться за пятой, но на горизонте появилась счастливая Мэри, улыбающаяся вот все тридцать два зуба. Он пытался как можно быстрее отогнать мрачные мысли и встретить её достойно, но нахмуренное выражение лица выдавало его и заставило улыбку девушки исчезнуть. Она неспеша подошла к нему и присела рядышком, на скамейку, в ожидании глядя в пустоту. —Мэри, послушай, — пробормотал тот и провёл рукой по своим волнистым волосам. — Тебе не кажется, что мы зашли в тупик? —Да, я тоже тебе об этом хотела сказать. Парень сильно удивился настрою своей девушки. Первый раз за всё время их отношений он видел её в таком безразличном по отношению к нему состоянии. —Понятно, — усмехнулся Дазай и поднялся на ноги, подковырнув носком кроссовка маленький камушек. — И что, получается... назад не вернуться? —Осаму... да раньше надо было, уже времени сколько прошло, — красноволосый был ошарашен этому. Он прекрасно понял, что девушка действительно знает про то что Дазай застукал её за изменой. —Это ведь не твой кузен, верно? — вновь на его лице выступила улыбка. Не зря Фёдор говорил, что улыбка Осаму — его защитная реакция. —Да. —Блять, да ты себя вообще слышишь?! — начала накипать злость. Девушка слегка подскочила, услышав такой тон, или как ещё можно выразиться, злость сквозь зубы. —Ну Осаму...! — пробормотала она, нервно поёжившись на месте. —Что Осаму?! Сука, ты мне клялась. Говорила что больше ни с кем кувыркаться не будешь, говорила что он просто твой кузен из Германии! Нечего у них не было! Осаму, не ревнуй! А что по итогу, а?! — тяжело вздохнул тот после своего высказывания и засунул руки в карманы, нервно теребя пуговицу, которую нашёл на лавочке. Пора убирать привычку подбирать всякий хлам. — Слушай, а может ты ему сосала, а потом со мной целоваться лезла? —Ну что ты говоришь такое? — на глазах девушки выступили слёзы. Видимо, она вот-вот расплачется. Кареглазый присел на корточки и схватился за свои волосы у самых корней, сильно сжав их. — Осаму, милый... —Не трогай меня! —Пожалуйста, прости меня. Честное слово, это был последний раз. Ты знаешь какие у меня в семье проблемы с деньгами, а он предложил... —Какая, твою мать, проблема с деньгами? Что ты несёшь?! —Осаму, я люблю только тебя, милый мой. Я не смогу, если ты уйдёшь. Пожалуйста, извини! Я хочу быть только с тобой, а он... —Что он?! — вскрикнул тот и выпрямился. — Скажи, хули ты на мне зациклилась?! Неужели ты до сих пор не понимаешь, то что я с тобой не буду и тебе придётся с этим свыкнуться? И после этих слов девушку окончательно прорвало на эмоции. Слезы ручьём катились с её алых щёчек, которые Осаму обожал больше всего. Она слегка всхлипывала, пытаясь утереть размазанную тушь с глаз. Дазай находился в смешанных эмоциях и не понимал что делать с этой ситуацией. Он пиздецки обижен на девушку, она ударила по самому больному. Ему всегда казалось, что измена это плохо. Он всегда видел как партнёры изменяют друг другу и никак не мог понять, как можно любить одного человека всем сердцем, а параллельно кувыркаться в постели с другим. Дазай считал, что такое может случиться со всеми, но только не с ним. Только не с этим маленьким и беззаботным ребёнком, который на протяжении всех своих лет искал того, кому можно себя посвятить. Но при этом всём Осаму очень любит эту девушку... —Ладно, — психанул он и сел на скамейку рядом, прижимая макушку девушки к своей груди. — Только давай договоримся, это был первый и последний раз. —Спасибо, — она тихо шмыгнула носом и уткнулась в его шею. — Я тебя люблю. —И я тебя, солнце моё, — неспеша бормотал он ей в макушку. — Я скоро уезжаю обратно в Америку. Думаю, к началу учебного года буду тут. Может чуть позже, к октябрю. —Спасибо.

***

—Боже, какой же ты немощный даун! — парень был зол. Очень зол на своего брата. Он крушил всё, что попадалось под руку. Окончанием стала то, когда стол в номере отеля перевернулся ножками вверх. Грохот был настолько сильный, что даже Николай выскочил из душа с обеспокоенным выражением лица. — А ты что выбежал?! Съеби с моего номера нахуй! —Фёдор, успокойся, — огрызнулся блондин и тут же скрылся в ванной комнате чтобы продолжить свои водные процедуры. —Да бляха, ну что ты как мамка, — буркнул Осаму, подойдя ближе к другу. —Дазай! — рявкнул он в ответ, хватая того за грудки. — Ты совсем уже головой не соображаешь?! Стоило тебя оставить одного буквально на неделю, как ты уже совершаешь такие абсурдные поступки. Каким хреном ты смог её простить? Осаму, она ебалась с этим Жаном во все щели, кричала его имя когда он трахал её до изнеможения! Стонала в ритм его толчков и говорила как он прекрасен! Ты не понимаешь совсем?! —Да я всё понимаю, но люблю... —Да посрать на эту ебучую любовь! Вы в отношениях, а она спит с другим парнем в одной постели, — Фёдор тяжело выдохнул и осёл на кровать, схватившись за голову. — Ты серьёзно вообще не вдупляешь? Она тебя не любит. —Она плакала когда я хотел её бросить. —Это было ради показушности, даун! Только я тебя умоляю, не приходи ко мне плакаться, когда она тебе изменит ещё раз. А зная эту шлюху, она изменит. И если ты её в следующий раз простишь, то уж извини, но таскаться с тобой я больше не собираюсь. —Да в смысле? — выкрикнул тот и нахмурился. — Почему мои отношения с ней и дружба с тобой взаимосвязаны таким образом? —Послушай меня... — вздохнул Достоевский, заметно пытаясь правильно подобрать слова и не сорваться какой уже раз за день. Жестом он указал ему сесть рядом с собой на кровать и с мольбой посмотрел в этот завораживающий карий цвет его глаз, который на солнце казался янтарным. — Осаму, измены нельзя прощать, пойми это. Если она переспала с другим пока вы в отношениях, то она обязательно повторит это. Каждый человек которому ты даёшь второй шанс обязательно проебёт его. Таковы люди, пойми это. А сейчас ты поступил как жалкий трус. Показал себя по слабой стороны. Ты мог просто уйти достойно и всё, без каких либо слов. —Так, — призадумался красноволосый, после чего сделал вывод. — Я знаю, что ты прав, Федь. Но я не могу с этим совершенно ничего сделать. Она не такая как все. Она позволила мне открыть свою душу, полюбила меня не как остальные за внешность и деньги. Я знаю что измена вновь повторится, но ничего не могу поделать со своими чувствами. Да, я слабый, я трус, но прошу, поставь себя на мое место. Я хочу быть счастливым хотя бы тот промежуток времени, пока она вновь не подаст эти маленькие сигнальчики что я ей не интересен. И тогда, я обещаю, между нами с ней всё будет кончено. И измены я больше прощать не буду, честное слово. —Ладно, я тебе верю. Но будь осторожен, пожалуйста. —Вот поэтому я и не сплю с другими мужиками на стороне! Люблю только его член в себе! — выкрикнул Гоголь с усмешкой в голосе. —Ой заткнись, — фыркнул Фёдор и улыбнулся. — Я тебе и не запрещаю спать с остальными, потому что мы не в отношениях. Ты свободен, как птица. —Так давай встречаться? — он выглянул из-за угла ванной в ожидании ответа, продолжая неспеша чистить зубы. Достоевский усмехнулся, умиляясь его растрёпанному с самого утра внешнему виду. —Не дождёшься, — Фёдор озарил его хитрой улыбкой и слегка прищурился, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. —Ну Федь! Я люблю тебя! — продолжал ныть тот, наконец-то вытащив зубную щётку изо рта. Брюнет в ответ поперхнулся слюной, на что Осаму лишь прыснул и прикрыл рот ладонью. —Коленька, ты сам говорил что не хочешь себе отношений и желаешь быть вечно свободным во всех планах. Без каких либо запретов и упрёков. Гуляй с кем хочешь, спи с кем хочешь, ешь что хочешь. Мне плевать. —Прозвучало обидно, — усмехнулся брюнет. На некоторое время он снова скрылся за дверью, по звукам было ясно, что бы ополоснуть рот. Затем вытер лицо полотенцем и вышел к парням. Несколько секунд раздумий и он подходит к своему недо-парню, после чего встаёт на колени. Некоторое время смотрит на недоумевающего Фёдора, а затем резко обеими руками хватает его за грудки и беспощадно впивается тому в губы. Изо рта брюнета выдался удовлетворённый выдох, после чего он потянул парня на себя и грохнулся спиной на матрас, заставив того нависнуть над собой. —Ребят, ну вы серьёзно? — недовольно пробубнил Осаму. В ответ Достоевский только махнул на него рукой, тем самым попав по предплечью. Он обвил своими руками шею блондина, стараясь оставить как можно меньше расстояния между телами. Но с небольшим усердием парень отстранился и в ожидании посмотрел на него. —Ты будешь моим парнем? —Нет, — улыбнулся Фёдор, обхватив щеки того своими тёплыми ладонями. —Да ну почему?! Ты же любишь меня! —Да. —Тогда давай встречаться. —Нет. —Да в смысле?! — запсиховал тот, рассерженно взглянув на смеющегося Дазая. —Такова женская логика, Гоголь, — буркнул красноволосый, поднимаясь на ноги. —Федя, ну я люблю тебя! Я хочу сделать наши отношения официальными, пожалуйста, — продолжал он ныть. —А чего это он? — поинтересовался Осаму, пытаясь поставить деревянный столик вновь на прежнее место, а затем опустился на корточки, поднимая разбитую настольную лампу. —У него бывает случается такой бзик, когда он на протяжении недели упрашивает меня. Я особенно сильно обожаю этот период, потому что тогда он задаривает меня подарками, а трахаемся мы как в последний раз. —Ах, так вот почему ты каждый раз оказываешься, — озарение стукнуло ему в голову, и напоследок чмокнув того в губы, слез, и принялся помогать Дазаю в уборке комнаты. —Осаму, — подозвал того Фёдор, спустя пару минут раздумий. — Погнали закончим с уборкой, а потом сходим за бухлом и пиццей. —Звучит как хорошая идея, — согласился красноволосый и кинул, собирая с пола разбитую вазу. —А я? — спросил Николай, уставившись на брюнета. —А тебе на работу, — усмехнулся он. Приблизительно час времени они потратили на то, чтобы восстановить все погрешности, которые совершил Фёдор. Ущерб за разбитую посуду, вазы и даже за трещину в окне пришлось возмещать. Сумма вышла приличной, но не настолько большой, чтобы ладошки предательски вспотели, отсчитывая кругленькую сумму из кошелька. Достоевский попытался каким-либо боком извиниться перед другом, но так чтобы не почувствовать себя застыженным. Как только они рассчитались с администрацией отеля, Николай сразу скрылся за горизонтом, потому что его за опоздание вот-вот готовился убить Эдгар, а парни, переодевшись, вышли в холл здания, где Осаму ещё раз извинился за глупость своего друга. Теперешней из задачей было пешком дойти до нужного супермаркета, где они затарятся на весь сегодняшний день алкоголем и пиццей. Половину пути парни прошли молча, каждый в своих мыслях. Утро началось с того, что Дазая разбудила стюардесса самолёта приблизительно в шесть часов. Он и не заметил как задремал, но тут же вскочил со своего места, поспешно поблагодарив её. И уже где-то через час выходил из такси с рюкзаком на плечах и переносной спортивной сумкой. Зашёл в отель, где поздоровался с девушкой на ресепшне по имени Амелия, с которой у него уже выстроились довольно дружеские отношения, и конечно же благодаря одной из проведённых совместных ночей. Она выдала ему его карту пропуск. Затем парень поднялся на свой четвёртый этаж, где всё же решил вначале принять душ и переодеться с долгой и жаркой дороги, а потом уже встретиться с друзьями. Дверь издала предательски пищащий звук, после чего Дазай дёрнул ручку и тут же усмехнулся, когда услышал звук хлопнувшей позади него двери. Он ни капли не удивился, потому что легко было догадаться кто же не спит в такую рань. Сумка и рюкзак свалились на пол, когда ему в спину впечаталась туша Николая, который начал ему ныть о том как вообще скучал и о том, как же Достоевский его сильно обижает. После этой сцены парню всё же разрешили принять душ и переодеться, после чего он направился в номер к парням, где стал рассказывать всю историю своей поездки. Но сейчас это не важно, потому что скандал остался уже в прошлом и парни смогли между собой найти компромисс. Поэтому сейчас шли и мило ворковали о том, какую же пиццу им стоит взять. Но всё это было до тех пор, пока Дазая Осаму не остановил незнакомый проходимец. Они оба обернулись и это это оказался славный старичок с седыми короткими волосами и подстриженной бородой. Как и следует любому старичку, с ним была палочка для опоры и два здоровых пакета с разными продуктами. —Парни, — подозвал он своим глухим голосом, взмахнув в их сторону рукой. Одет он был прилежно. Спортивные штанишки и гавайская рубашка. — Простите меня если я вас отвлекаю, но не могли бы вы помочь мне донести пакеты? Уж больно они тяжёлые, а я, пень старый, понадеялся, что у меня осталась сила былой молодости. Достоевский и Дазай переглянулись между собой и синхронно кивнули, подхватив каждый по одному пакету, которые действительно оказались нелёгкими. Интересно, как же этот старичок не подрасчитал. Либо же он из тех любителей-мошенников, которые набирают полные сумки, а затем просто просят молоденьких донести до дома. Всё возможно. —Как вас зовут хотя бы, спасители мои? — поинтересовался он, положив свою руку на и без того сгорбленную спину. —Меня Осаму, а это Фёдор, — буркнул красноволосый, после чего указал на пятиэтажный старый дом, которые в теперешнее время брали под снос. — Это ваш дом? А какой подъезд? —Он там один, — усмехнулся старичок. — Фёдор и Осаму. Вы не отсюда, я так понимаю? Имена уж больно у вас современные. —Ничего они не современные, — улыбынулся Достоевский, переложив пакет из одной руки в другую. — Я родился в России, поэтому имя у меня и русское. А этот родом из Франции, но имя японское. —Как интересно, — усмехнулся тот. — Меня зовут Итан, рад знакомству. Осаму ввёл пин-код, который ему продиктовал Итан и схватился за ручку двери, пропуская их вперёд. Подъезд, как ни странно, оказался дохленьким, кое-где сползала краска, ступени были неровно покрашены по бокам, а на голубых перилах скопился налёт от затушенных об них бычков сигарет. Компания поднялась вверх по ступеням. Старик нажал на кнопку вызова лифта и они принялись ждать, потому что без табла невозможно было понять на каком он этаже. —У тебя очень знакомое лицо, парень, — пробормотал седой, слегка улыбнувшись. — Кажется, моя внучка рассказывала про какого-то красноволосого парня. На некоторое время Осаму смутился, а затем его поверг шок. Он не понимал о ком говорит старик и пытался вспомнить какие-либо моменты. Но в секунду его мыслей послышался писклявый звук, который оповестил жителей о прибытии лифта. Они зашли внутрь и Итан нажал на кнопку самого последнего, пятого, этажа. Двери с громким скрипом захлопнулись. Компания ехала в полной тишине до тех пор, пока лифт резко не остановился, от чего Фёдор чуть не выронил пакет из рук. —Да что опять с этой дряхлой машиной! — с недовольством пробормотал старик, стукнув тростью по металлическому полу. В ту же секунду свет погас и все они оказались в кромешной тьме. —Блять... — выругался Дазай, и в ту же секунду застопорился, когда услышал звук растягивающейся молнии сумки, которую чуть позже приметил на плече Итана. И тут он все понял. Резким движением он попытался найти лицо Достоевского, чтобы пальцами зажать его нос. Пакет выпал из его рук и он таким же движением закрыл и свой нос. — Блять, Федя, мы попались! Не дыши. —В смысл...— не успел договорить тот и из его уст раздался душераздирающий крик, когда, по видимому, Итан вдарил своей палкой тому по животу. Следом прилетело и Дазаю, вот только по солнечному сплетению. После послышался какой-то странный шипящий звук. Кабинка начала наполняться противным дымом, при вдохе которого у красноволосого тут же закружилась голова. Свет неожиданно включился, и парень увидел сидящего на полу без сознания друга, а затем испугался старичка, на лице у которого был противогаз. Лифт тронулся и дальше в глазах всё помутнело. Дазай потерял сознание.

***

Он открыл глаза, но получилось увидеть только кромешную тьму. На его глазах была повязка, руки крепко связаны за спиной, а задница болела от холодного и твёрдого бетона. Пахло сыростью и кровью. Свежей кровью. Ком подошёл к горлу, не давая вымолвить и слова, в связи с чем получилось лишь сипло прохрипеть. —Федя... — пробормотал Осаму, пытаясь подвигаться онемевшими пальцами. —Проснулся! — послышался откуда-то спереди грубый мужской голос. Тихие шаги начали приближаться к Дазаю, после чего повязка была сорвала с его лица. Он прищурился, глаза не привыкли к свету. Затем проморгался и увиденное повергло его в непостижимый шок. Небольшой подвал, освещённый лишь одной тусклой лампочкой, одиноко висевшей на потолке. Посредине стоял мягкий офисный стул на колёсиках, а рядом обыкновенный деревянный стол. Пахло настолько противно, что парню казалось его вот-вот вытошнит. Кое-где на бетонных стенах оставались пятна высохшей крови, а в том углу разливалась кровавая лужа. Наконец, парень поднял голову. Перед ним стоял мужчина два метра ростом. Длинные белые волосы по плечи, легкая щетина на морщинистом лице и очень помешанная улыбка, которая постепенно заставила сердце бешено заколотиться в грудной клетке, почти прорывая её на сквозь. —Дазай, Дазай Осаму, мой милый мальчик, — усмехнулся Мистер Мардерер, после чего сел на корточки перед парнем и провёл шершавой рукой по его щеке. — Что же вы со своим другом натворили? —Ваш сын — ублюдок, — прохрипел тот. Говорить было больно, горло сильно пересохло. В ту же секунду красноволосый пожалел о своей фразе, потому что ему прилетела сильная пощёчина, от которой голова по инерции повернулась в противоположную сторону. —Заводите! — после фразы мужчины в помещение вторглись двое амбалов-пьяниц, держащие под руки не стоящего на ногах Фёдора. Одним движением они толкнули парня вперёд, да таким образом, что он не удержался и упал лицом прямо на бетон. Крик вырвался из его рта, и когда он перевернулся, то половина лица было в крови. Из носа лились алые ручьи, а верхняя губа была разбита, видимо, насквозь. Хотя бы с помощью развязанных рук он приподнялся на локтях и постарался задом подползти к своему другу, не сводя взгляда с мужчины, который по совместительству являлся отцом Эйса и отчимом Сигмы. —Ты как? — пробормотал тому на ухо Осаму, чувствуя неровное дыхание по соседству. —Это пиздец... —Не шепчемся! — вскрикнул Мистер Мардерер. Затем он потянулся к заднему карману своих джинс, откуда вытянул наручники. Резко он оказался рядом с Достоевским и сумасшедшей улыбнулся, видя его страх. Руки парня оказались скреплены за спиной. — Надеюсь, вы прекрасно понимаете за что будете отгребать. —Да твою мать, Мардерер! — воскликнул кареглазый. — Ты ведь сам понимаешь что Эйс не имел права делать этого! —Я знаю, Осаму, но такой позор своей семье не позволю. Особенно со стороны такого сопляка как ты, и твой дружок, который, кстати, отгребает из-за тебя. —Да завались ты уже... — прохрипел Фёдор, после опершись головой о плечо красноволосого. —Уж буйно вы говорливые. Чарли, завози! — прокричал блондин. Из-за двери вышел лысый худощавый мужик, который тянул за собой странную металлическую коробку с дверцей. Ловким движением щелчка пальцев Мистер Мардерер велел подчинённому исчезнуть с его глаз и они остались втроём. Пока парни пытались сообразить что же сейчас начнет делать мужчина, тот в свою очередь вынул из коробки две горелки. — Надеюсь, вы меня надолго запоните, и больше не будете творить глупости. Проблема Мистера Мардерера в том, что речь его всегда была слишком лаконичная. Говорил чётко, только делу, без воды. Поэтому и заговорить зубы не получалось. Синее пламя показалось вначале из одной, а затем из другой горелки. Он закрепил их по бокам таким образом, чтобы нагревалась температура в самой металлической коробке, а затем несколько раз провернул какую-то железную палку, изначально Осаму её не заметил. —Я знаю что мой сын далеко не ангел. Я всё прекрасно понимаю, парни. Но я вам не позволю так относиться к моей семье, потому что пока ты, Дазай, развлекался во Франции со своей подружкой, Эйс проходил курс у психотерапевта и логопеда, потому что стал заикаться и первые три дня не мог и слова вымолвить. Рану зашивать пришлось, вы не представляете как он перепугался. Поэтому, чтобы вы больше не совершали разных глупостей, придётся вам оставить маленькое напоминание. Не бойтесь, через это многие проходят. Многие люди, которые пошли наперекор моей семье. Будет совсем не больно, скорее даже приятно. У вас есть несколько секунд чтобы решить, кто будет первый. Парни нервно переглянулись и сглотнули, а после одновременно вымолвили: —Я. —Не, ну так дело не пойдёт, — блондин взял на столе лежавшую перчатку-прихватку и неспеша натянул на правую ладонь. — Значит будем решать методом считалочки.

Раз, два, три - Слюни ты свои утри. Четыре, пять - Прибегу к тебе опять. Шесть, семь, восемь - Разобью тебя я оземь. Раз, два, три, четыре, пять - Я иду тебя искать. Как найду тебя - беги. Вырву печень и кишки. Где-то тут твоя постель. В спину я тебе дышу. Не волнуйся: я спешу...

Указательный палец оказался на самой персоне, Дазае Осаму. —Нет, стой, стой, стой! — начал противоречить Достоевский. Но его совершенно не слышали. Мужчина схватил кареглазого за шиворот, и рывком стянул зип-худи, оставляя того в одной майке алкоголичке. Затем одним движением вытянул раскалённую палку, которая от высокой температуры стала оранжевого оттенка. — Дазай, твою мать, сделай что-нибудь! А Осаму и слова вымолвить не мог. Он смотрел на эту раскалённую в несколько сотен градусов эмблему. Мужчина схватил парня за скулы, заставляя посмотреть в свои глаза. Мистер Мардерер питался его страхом, пожирал его оболочку, что приносило ему бескрайнее удовольствие. В следующую секунду раздался крик. Но был он недолгим, потому что голос был сорван. Из глаз полились слёзы. Красноволосый пытался что-то сделать, пытался выдернуть руку, но все его попытки были жесточайше обломаны. Рука болела, очень сильно болела. И лишь когда блондин отнял от руки железяку и слащаво улыбнулся, Осаму смог нормально дышать. Почувствовался запах запёкшейся крови и горелой плоти. Просто отвратительное зрелище. Цвет кожи стал тёмно-красным, доходящим до чёрного. Болело чертовски сильно. Настолько сильно, что Дазай не заметил сжимающего его руку Фёдора. Брюнет встал на колени перед парнем и обеими руками, противореча наручникам, схватил того за щёки, не давая повернуть голову в сторону кровоточащей руки, которая уже потихоньку начала неметь. —Стой стой стой. Ты меня слышишь, Дазай? — Достоевский был очень взволнован. Не знал чем помочь своему другу, но отчаянно пытался не упасть. Его пугал туманный, полный слёз взгляд карих глаз. — Не смотри туда, не смотри! Ну же, скажи что нибудь, Дазай! Какого хрена ты в сознании когда тебе поджарили пол руки, но при этом чуть не отключился когда тебе просто зашивали рану? —Дело адреналина... — пробубнил подошедший сзади мужчина. —Осама, ну почему же ты молчишь?! Красноволосый открыл рот, пытаясь что-то вымолвить, но попытки оказались напрасными. Лишь зловещий смех Мардерера заставил взгляд дрогнуть. Голоса были слышны словно из под толщи воды, а моргал он, закрывая глаза на несколько секунд. Всё было кадрами, в замедленной съёмке, словно в режиме слоумо. Фёдора отталкивают от Осаму, затем блондин вновь достаёт раскалённую железяку из печи. И лишь крик эхом отразился в его ушах. Всё, что он мог сделать, это схватить руку друга в свою, наблюдая за тем, как от его груди остаётся кровавое месиво. А после настала тишина. Спокойная такая, словно ничего и не было. Дазай очутился в бескрайнем небе, на одном из пушистых облачков. Было так хорошо и так тепло... Яркое солнце слепило глаза. Ему бы хотелось навсегда остаться в этой тишине, где нет никого, но его судьба запланировала ему другой сценарий. Послышался раскат грома, за секунду небо налилось тёмными тучами. Красноволосый открыл глаза и осмотрелся. От сна его оторвал удар медного ящичка об пол. —Давайте заматывайте себя и валите отсюда, чтобы к утру вас не было. После этих слов мужчина скрылся из виду за стеной. Эхом отзывались его шаги по лестнице, а затем и хлопок двери. Осаму попытался присесть, но спину одолела резкая боль, в связи с чем он её коснулся и от увиденного на руке обомлел. Она вся была в крови. Его одолел рвотный позыв, который умело перешёл в головную боль. Жить резко перехотелось, мысли смешались воедино, из-за чего не получалось собрать своё разбитое на части тело по кусочкам в один цельный пазл. Дазай повернул голову в бок и увидел стоящего на коленях друга, который не терял никаких попыток подняться на ноги. И у него это получилось, только он пошатывался из стороны в сторону. Пришлось опереться рукой о стену. Стало ясно, что Фёдору досталось куда меньше. Лишь разбитое лицо, сломанный нос и противная отметина на груди, которая будет преследовать его всю оставшуюся жизнь и напоминать о грехе Дазая, под который брюнет попал совершенно несправедливо. —Нужно валить отсюда, — прохрипел он, открывая коробку, после чего вывалил всё содержимое на пол и принялся рыться в этой бесконечной кучке медикаментов. — Как твоя спина ? —А что с ней? — прошептал Дазай, кое как поднявшись на ноги. — И где моя одежда? —Ты не помнишь? — удивился Достоевский. — Ты потерял сознание после того как он принялся за меня. Пока ты в отключке был, Мардерер разрезал тебе спину несколько раз. Кровища было... Ничего, сейчас всё замотаем. Я позвоню Николаю как выйдем, он нас заберёт. Там уже и подлатаемся. —Ясно.

***

Дверь захлопнулась за ними и они очутились под светом полной луны и красивой россыпью ярких, на удивление, звёзд. —У тебя сиги есть? — спросил Осаму и поправил бинт на руке. Они решили по новому не заматывать бинты Дазая, потому что на это бы ушло слишком много времени. Поэтому от ночного холода его защищала лишь тонкая толстовка. Фёдор в ответ кивнул и протянул до жути мятый свёрток. —И что с ним делать думаешь? — поинтересовался брюнет, выиская нужный контакт в телефонной книжке. — Зная тебя, ты так просто всё не оставишь. —Будем действовать по справедливости, — парень затянулся и выпустил дым в открытое небо. — Засужу сучёнка нахуй.