Быть любимым

Вечером все собрались у костра, который разжигал как раз-таки Шуджи. Мичи подошла к нему, словно просто спросить о том, как долго тут будет здесь стоять, разжигая его.  — Расскажи, что не так с Кисаки?  Тот сначала помотал головой, пытаясь понять, откуда идёт звук, ведь его девушка крутилась возле берега, подбирая ракушки, выброшенные водой.  — Че? — решил переспросить брюнет. На отдыхе не было необходимости в укладке, потому волосы просто ниспадали вниз. — А чего с ним не так? — Ханма кинул взгляд на Тетту, стоящего у стола. Он что-то нарезал в миску.  Мичи нахмурилась, не понимая, как он не замечает, что с его другом что-то не так. Или это с ней что-то не так?  — Почему он злобный, любит издеваться и грубить при любой возможности, даже если сделаешь что-то не так, хоть и стараешься? Почему он не начал отношения как положено, а сразу поставил стену, из-за которой кидался в меня камнями? Может, со мной что-то не так? Он не говорил?  Ханма прыснул смехом.  — И это он то? Да он всегда таким был. Я бы даже сказал, что сейчас он чутка оживился. — Шуджи потер кистью щеку, — А ты поживи с тираном, который при любой мелочи тебя пиздить будет, я посмотрю какой вырастешь. Кисаки младший еще мягкая плюшка в сравнении со своим батей. Он мог запереть его в подвале на несколько дней, если тот накосячит. Сиди и радуйся, и думай, как его подрастопить. У тебя кстати неплохо выходит. Раз он даже готовить сам пошел. Только ты лучше проследи, а то останется без пальцев. Че ты с ним потом делать будешь? Все, смотайся, вид на хомячка закрываешь. Шлепнется еще в воду.  Девушка отошла от мужчины и встала в сторонке, перебирая пальцы и смотря на воду. Вроде бы все встало на места, но… Можно же было… Или нельзя? Ей его не понять. Не сейчас, не завтра, никогда.  Мичи поворачивает голову в сторону Тетты, подходит к нему и забирает нож. Смотрит ему в глаза, а затем дорезает молча все, что он не дорезал. Думает стоит о своем, хмурится иногда. Нужно поговорить с ним. Но только тогда, когда они будут одни и… Когда он разрешит. Точнее, будет готов.  — Чего так смотришь, будто я кошку утопил? — спрашивает голубоглазый, придвигая к себе тарелку с фруктами, нужно было их помыть.  — Просто смотрю. — режет она овощи, не глядя на мужчину. Столько мыслей в голове. Перебирает разные варианты, как начать разговор, и какое именно предложение его сможет вывести из себя.  — И что Шуджи тебе наплел? Сама соизволила встать ближе, чем на метр, прямо открытие! — он язвил, но раздражение было вызвано скорее перелетом.  — Ты хочешь поговорить? — скидывает она овощи в миску и поворачивается к нему. — Сейчас? Позже? Через неделю?  — Мне не нравится твой тон. — он хмурится, смотрит косо на Шуджи, размышляя о том, что такого он мог сказать ей, а после какое дать ему наказание и на девушку, что плещется у воды.  «У них отношения намного теплее… Стоит брать с них пример? Нет. Падать интеллектуально.»  — Хорошо, если так хочешь поговорить… Давай поговорим. Но не здесь.  Он взял полотенце и вытер руки от влаги, после пригласил жестом девушку в сторону домика. Мичи почесала нос, стала чмокать губами, стараясь понять, как начать разговор.  — Сразу говорю, я пришла не просить прощение и не ждать его от тебя. И я здесь не из-за жалости. Я говорила, что хочу понять тебя. Понять, почему ты так относишься ко мне, и… Возможно, я поняла. — Девушка ступает к нему шаг и сглатывает:  — Единственное, — она вздыхает, — о чем я хочу тебя попросить… Это попробовать… Попробовать, Кисаки… Быть чуть-чуть благосклонней ко мне.  Она ругает саму себя за то, что ляпает такую глупость и царапает ногтями большой палец руки.  — Понимаю, это для тебя тяжело, но… Хотя бы раз, попытайся, ладно?  Мичи ступает еще один шаг и еле-еле касается губами его щеки, а после вздыхает, поджимая виновато губы.  Он думает с несколько секунд, после тянет ее за собой к постели и роняет на спину тут же нависая сверху. Тетта смотрит ей в глаза холодно, будто вот-вот вырвет ей сердце из груди за этот жест, а после целует в губы. Грубовато, нахально, но по-своему как-то даже нежно что ли. Девушка вкидывает брови и касается его щек руками, углубляя поцелуй. Каким бы отморозком ни был — привыкла к нему и понимала, что не отдаст ее никому, хоть и ждал того дня, когда она его выведет из себя.  — Уже хорошо… — она снова громко сглатывает и целует его в щеку, переходя к губам, а затем отлипает.  Его пальцы скользят к затылку той, смотрит, не разрывая зрительного контакта, а после расстегивает ошейник. Тетта поднимается вместе с ним в руках, а после слезает с кровати.  «Что такое? Больше не будет наказывать?» — удивляется девушка.  — Идем. Не будем заставлять их ждать, надумают себе лишнего. — произносит Кисаки.  Мичи притягивает его к себе так, чтобы он остался на кровати. Садится сама и обвивает его тело ногами, а руками обнимает, припадая щекой к плечу. Оттолкнет? И пускай.  — Что ты делаешь? Разве не корчилась совсем недавно от боли? — спрашивает ее, держа за спинку, чтобы не отстранилась или не упала.  — Почти зажило, — она встает с кровати. — Ты прав. Пойдем к ребятам.  Тетта цокнул языком, но все-таки поднялся.  Они вышли на улицу вместе, уже чуть более тепло настроенными друг к другу. Ханма и Хитоми сидели рядышком. Девушка разбирала ракушки и показывала молодому человеку.  — Вообще класс! Ну-ка, а эта? — Ханма усердно делал вид, что его интересуют ее находки больше, чем грудь, выглядывающая из купальника.  — А эта…