Быть любимым

Вечер прошел спокойно, хоть и Кируми ощущала себя слегка не в своей тарелке. С утра она порывалась убежать куда подальше, но с дивана встала и подошла к кровати, где спал Кисаки.  — Давай просто побудем вместе?.. Обнимемся и будем так лежать? — хотела, чтобы он понимал, что ей не все равно уже. Что теперь она может подмять его под себя, ведь не он сам себя таким воспитал.  Тетта лежал на боку, прикрывшись одеялом, а после сел в постели, смотря на девушку. Сам сонный, очки на тумбочке, волосы взлохмачены, как маленький котенок, который в любой момент может перегрызть тебе глотку. Одеяло сползло, открывая вид на подкачанное тело. Может, Кисаки и не дрался так часто, но форму поддерживал.  Он похлопал по месту рядом с собой, приглашая девушку к себе. Девушка была в обтягивающей одежде. Шорты и футболка были закрыты кофтой больше на размера два. Она сняла ее и положила ее на плетенное кресло, подошла к нему и уселась также, как они сидели.  Уткнувшись ему носом в шею, Мичи стала тихо дышать, прикрыв глаза. Тетта цокнул языком, а после повалил девушку на кровать, укрывая одеялом. Похоже, спать в белье он был не приучен.  — Будешь пищать — я тебя укушу. — предупреждает он.  — Не буду. Ошейника на мне нет. — она прижалась к нему, прикрыв глаза, а после резко их открыла. Стянув слегка одеяло, выстроив между ними барьерчик — она снова уткнулась ему в шею, поцеловал перед этим в плечо. Надеется, что таким образом он привыкнет к ней.  Тетта тихо посмеялся, не открывая глаз. Впервые за все то время, что они знают друг друга, это был именно смех, а не насмешка или вроде того.  — Чего так прикрыла? Там вообще-то есть на что посмотреть. — произносит, растянув губы в улыбке.  — Не сомневаюсь. — она смотрит на него завороженно, а после на губы, что улыбаются ей. — Ты засмеялся и улыбнулся. Я шокирована! — убирает прядь его волос с лица и проводит пальцами по его щеке. Она не понимает, почему ей так хочется поцеловать его, вдохнуть его запах, и просто держать за руку, сплетя пальцы. Как сейчас, например.  — Ты же мой соулмейт. Только тебе и можно. — произносит, а после открывает глаза и поддается вперед, целуя ее, перекатывается с места, нависая сверху, проходится пальцами по ее талии, задирая футболку, скользит по животику вверх, сминает ее пышную грудь.  Мичи не отлипает от его губ, сладко мыча ему в них. Его касания холодные, как и он сам, но такие приятные. Девушка тянет руку к его органу и проводит пальцами по всей длине, медленно надрачивая ему. Он дышит тяжело, усиливает напор поцелуя, предупреждающе сжимая ее грудь, а после опускается поцелуями вниз.  Сначала целует шею, после живот, пока наконец не стаскивает с нее шорты вместе с бельем. Он притягивает девушку к себе ближе, закидывает ножки на свои плечи и целует ее там, после проводя языком промеж складочек, кончиком щекоча выступающий шарик.  Она выгибается и выпускает стон, вжимаясь пальцами в простыни. С ним она забыла, что на ней повязка и вроде бы не нужно напрягаться, изгибаться. Но не может не делать этого.  — Не напрягай живот… Или мне придется остановиться. — произносит тихо, положив пальцы ниже повязки предупреждающе. Язык снова проходится промеж складочек, он чуть причмокивает.  Тетта вводит несколько пальцев внутрь, принимаясь толкаться, пока языком работает снаружи. Пусть только кто-то выскажет свое мнение об этом. Это его женщина и перед ней можно унижаться, как угодно. Брюнетка стонет с каждым его движением. Голова кругом идет от него. Она же просто предложила пообниматься, а вышло так. Она скидывает с него ноги и касается его груди, тихонько пихая его на спину. Поцелуями от шеи до низа живота проходится, а затем смотрит на него исподлобья и посасывает член. Несколько толчков, пока не истечет слюной, а уже потом садится на него, тихо вскрикивая и начинает двигаться вверх-вниз.  Он держит ее за бедра, помогая подниматься и опускаться без особого напряжения, толкается в нее снизу, хоть после обязательно выскажет ей за такой поступок.  — Я тебя накажу, непослушная… — томно произносит, отталкивается одной рукой от кровати и принимает положение сидя, теперь уже поравнявшись с ее личиком. Она только стонет, смотря ему в глаза, а после припадает своей щекой к его, чтобы слушал, как ей приятно.  — Ты же мой соулмейт. Только тебе и можно, — повторяет она его слова, а после вскрикивает, когда насаживается резко. — Какой ты большой…  — Уж извини, что выросло… — посмеивается тот, поглаживая ее ягодицы. Пальцы сжимают, после ослабляют хватку, он шлепает ее, чтобы знала, как делать не стоит, но приятно до чертиков, до онемения конечностей.  Девушка чувствует, что уже подходит к концу. Замедляется, ощущая, как становится слишком мокрой. Затем плюет и двигается резче, грубее, быстрее пуще прежнего. Она в последний раз насаживается на него, издавая шлепок ее ягодиц об его бедра и млеет на нем, выпуская ломаные стоны ему на ухо. Кисаки поднял ее еще несколько раз, прежде чем опустить на постель, укладывая на спину. Всю ее пометил и теперь пусть что хочет, то и делает с этим. А что она хочет — решит он сам. Целует его нежно, держа его лицо руками. Убирает волосы и смотрит в глаза. Пусть они и смотрят на нее холодно, может когда-то все изменится. Но сейчас она просто рада тому, что он не сказал ей грубого слова и дал ей поговорить с ним.  Тетта вышел из нее. Плевать было, что запачкали кровать.  — Хватит убегать от меня спать на диван. Просто оставайся рядом. — произнес, поцеловал в губы и лег рядом. Прижавшись к нему, Мичи тихо сказала ему:  — Не отталкивай меня и доверяй.  ***  Была глубокая ночь, Кояма не было в постели. Она сидела на берегу моря и смотрела, как волны бьются друг о друга и ползут к ним. Не спалось. Сначала пролежала несколько часов возле Ханмы, но, чтобы не разбудить его своими вошканьями, решила немного погулять. Все так изменилось, в такой короткий срок. Еще совсем недавно они были готовы бежать куда подальше, а теперь не хочется. Может, это был и временный уют, но Хитоми была рада, что ее соулмейтом был Шуджи.  Ханма плюхнулся рядом с ней, пуская ей на ладонь песок. Проснулся весь нервозный, с какой-то грузной головой.  — Как звали твоего соулмейта? — его ладонь ложится ей на правую щеку, и он тянет ее голову себе на плечо.  — Что? — переспрашивает его, будто не слыша, что он произнес, хотя слышала прекрасно.  — Зачем тебе? Было и было…  Хитоми снова устремляет свой взгляд в сторону горизонта.  — Красиво тут.  — Я просто задал вопрос, Кояма, — гладит он ее по волосам, разделяя пальцами прядки. — В этом ничего нет такого. Просто… Разговор. Обычный разговор о бывших.  — Не помню уже… Непримечательное было имя какое-то… — отмахнулась она от вопроса, а после придвинулась ближе, пристроившись ему на грудь головой.  — М… Понятно, хомячок, — он быстро сажает ее себе между ног и прижимается сзади, заключая свои пальцы в замок. — А с родаками че?  — Сказали, что я дефектная, что пришлось платить большой штраф за отказ от меня. Я только из школы недавно выпустилась, работы не было… — пояснила она, — я на них не злюсь. Может… и правы были…  — Извилины у них блять дефектные, — рыкнул мужчина. — Человеческую многоножку друг с другом заставляют делать.  Он гладит ее бедру, где были синяки и целует в щеку.  — Ты же не бросишь меня? — она смотрит на него жалобно, ожидая услышать ответ на вопрос, который все это время держала в голове. Каждый божий день молилась на то, чтобы Ханма не отказался от нее.  — Выкинь это дерьмо из головы, Кояма. Зачем ты об этом думаешь?  «Скажи уже, хомячок…» — щурится он, рассматривая ее лицо.  — То, что я полное мудачье — никак не может влиять на мою любовь к тебе. — кусает ее за нос и смеется.  «Давай же, сладкая.»  Она моргает удивлённо, смотрит на него, будто сейчас расплачется, кидается ему на шею повалив на песок.  — Я люблю тебя! — выдаёт на выдохе, будто это что-то запрещённое. Тот застыл, держа ее. Вскинул брови от такого порыва и пустил смешок.  — Вот это да… — убирает ей волосы с лица и целует в губы. Старается быть нежным, а затем также нежно обнимает ее. Плевать, что на песке лежит и в волосах он будет. А может уже и в заднице у него горсть этого песка.  Она вся без остатка ему отдаётся, будто сейчас готова растаять в его руках от порыва эмоций. Плевать, если не содержит слова, которого так чётко не произнес. Побудет с ним счастливой даже мимолетно.  — Ты не устала сидеть возле воды, где кишат ебучие насекомые? — отгоняет он от ее лица то ли муху, то ли надоедливого комара. Шуджи рассматривает ее лицо, а после целует в щеки. Она тихо смеётся, убирая с глаз слезинку.  — Как насчет всё-таки сломать кровать? — произносит с задором.  — Вернёмся и ты опять будешь весь в работе, а я буду тебя дома ждать в красивом белье… А тут отдохнуть можно…  Мужчина игриво поводил взглядом по ней, возле нее, а затем встал вместе с ней и закинул на плечо, шлепая по заднице.  — Тогда! Подразним парочку друзей! — он посмеялся и стремительно пошел к домику.