Быть любимым

Кояма крутилась на кухне, намешивая кашу с мясными консервами, что достала из стола. Она питалась в основном грибами да ягодами из леса, кашей и консервами, что купила заранее. Иногда спускалась в деревню, на рынок, чтобы купить фрукты да овощи.  — Сейчас мы с тобой покушаем и пойдем гулять, да? — она погладила уже заметный животик, размешивая другой рукой еду. Услышав шум мотора, девушка прислушалась.  — Странно, мы ведь оплатили домик на год. С чего бы кому-то к нам ехать?  ***  — Ты только без криков иди. Напугаешь еще.  Шуджи махнул рукой и зашел без стука, выбивая двери. Он встал на пороге, поставил руки в боки.  — Хорошо дала просраться, хомячок, — он смотрит на ее живот и сглатывает. — Ты его убила?  Он тяжело дышит, подходит к ней медленно.  — Кого? — она смотрит на кашу в тарелке, потом на банку консерв. — Да нет… Его ещё года два назад… Кто-то… Вообще-то не уверена, что там даже одна особь. — девушка мотнула головой, — ты что тут делаешь?  Он прыснул от смеха, но получилось устало. Подойдя к ней ближе, мужчина притянул ее к себе и прикрыл глаза:  — Я про ребенка, Кояма. — берет ладонями ее лицо, сжимая щеки. Такая маленькая, уставшая и с синяками под глазами. Девушка вдохнула полной грудью, а после сделала шаг назад. Взяла тарелку и села за стол так, будто тут Шуджи и нет.  — Зачем пришёл? Вроде развлекаться хотел…  — За тобой, Кояма… — он сдвигает брови вместе, все также держит руки в воздухе, а затем опускает их, сжимая кулаки.  — Хватит, сладкая. Я просто… Не отвык от того, что, мать его было. Было, хомячок. Они просто стояли рядом, я не смотрел на них и даже слова им не говорил. Ты так сильно обиделась, что решила таким образом опустить меня мордой в дерьмо? Поехали домой, — он тянет к ней руку, на которой красовался второй браслет. Думала, что он от нее откажется? Нет.  Она набирает в рот каши и не смотрит на него. Обиделась? Да. И ещё как. Вознести на пьедестал, чтобы после ткнуть на ее место. Такой мелкий жест, но такой грубый.  — Я уже дома… — произносит, а на глаза слезы наворачиваются. Скучала. Устала. Хочется на ручки, но она не покажет этой слабости снова. Сама за себя отвечает, за себя и ребёнка в животе, что так некстати решил устроить бурю.  Ханма тяжело вздыхает и шумно выдыхает, явно расстраиваясь и злясь. Пускай расцарапает ему лицо за то, что он сделает, но он это сделает. Мужчина проходит в комнату и собирает вещи в сумку. Часть выносит сразу из дома и закрывает в багажнике. И так по нескольку раз.  Она наблюдала за его ходьбой туда-сюда, нарочно медленно разжевывала последние ложки каши, что так уже не хотелось, но надо было доесть демонстративно.  — Осталось только тебя вынести, — поставил он руки на бока, стоя на пороге, а затем ступил шаг вперед, а там второй. — Ты, — ткнул он пальцем на стол. — Доела?  Ничего не отвечает, только молча смотрит на него, словно как он в тот вечер смотрел на нее. Шуджи подходит к столу и сметает с него все рукой. Ложку достает из ее рта и откидывает в раковину. Он дает ногой по ножке стула и подхватывает девушку, а после закидывает на руки.  Он выходит на улицу, к машине и сажает ее туда, пристегивая к себе наручниками, которые достал из кармана. Свободной рукой надевает ей браслет и стучит ладонью по сидению водителя.  — Трогаемся.  Кисаки немногозадачно бросил на девушку взгляд, после на друга.  — Ты б ее так не таскал… А то гляди… Как бы ни померла раньше времени…  Удивительно, как Шуджи живот не заметил сразу. Неужели был так зол на то, что она убежала? Тот злостно на него глянул и раскрыл рот:  — За своей следи, а то что-то много возле нее дерьма крутится. Как бы ни убежала раньше времени.  Ханма надавил девушке на голову, чтобы улеглась ему на грудь. Успокаивался так. Она притихла словно мышка. Ей бы под одеяло, спрятаться и порыдать как обычно, а тут он весь такой из себя крутой.  — Мое дерьмо при мне. Ты доставляешь намного больше проблем. — Ответил Тетта, а после завёл авто и двинул в сторону Токио. Вместо того, чтобы отвезти парочку домой, он отвез их в клинику.  — Подождём вас тут на случай очередного побега.  Ханма повел девушку к стойке и записал ее на прием, не отпуская ее руки, плюс еще держал ее в наручниках. Он усадил ее на стул и сам пристроился рядом, нервно качая ногой. Она молчит, он тоже, хотя в голове буря.  — Вообще-то сюда нельзя. — произносит медсестра, видя, как Ханма устроился возле кушетки, но после того, как врач шикнул, тут же замолкла. Осмотр занял не больше десяти минут. Доктор спросил девушку об общем самочувствии, осмотрел ее на наличие внешних повреждений, после сделал УЗИ.  — Что я могу сказать… Малыш довольно крепкий. Есть небольшие отклонения со стороны мамочки… Вам бы побольше витаминов, но это не критично для ребёнка. Вы состоите на учёте?  — Нет. Я… Уезжала на какое-то время. Там. Сложно с этим было…  — Рекомендую наблюдение… Сейчас ребёнку требуется много витаминов. Он будет брать необходимое в вашем организме. Это может создать проблемы при родах.  — Я поняла.  — Вы отец? Поздравляю, у вас будет мальчик. Тут уже точно. — он водит датчиком по животу, указывает на экран, — видите? Такое точно не спрячешь. Ничуть не скромный… Так… Напишу рекомендации, а вы пока собирайтесь.  Как только док отошёл, девушка вытерла живот от геля и принялась застегивать рубашку. Ханма без слов потянул ее за воротник и прильнул к ее губам, тяжело дыша. Будто ему дали глоток свежего воздуха после избиения. Он отлипает от нее и щурится.  — Витаминов ей не хватает, — хмыкает он и отворачивается в сторону, как обиженная барышня. Качает ногой и рассматривает разные постеры на стене. — Конечно не хватает. Жила блять отшельница, голубями питалась, еб вашу мать.  — Вообще-то… — она хотела было возразить, но прикусила язык. Не станет она на людях объясняться с ним.