Быть любимым

Она уже не знает, идти к нему или стоять. Выпрямилась в спине, снова начала чесать ногтями пальцев большой палец и подошла к нему, но не близко. Смотрит на части, осколки, как это все назвать? А ей так нравилось то кольцо с его инициалами… Она жалобно на него смотрит, а потом меняется в лице, стараясь быть похожей на него. Раз ему все равно, то и ей тоже.  Тетта убирает руку под пиджак. Ну все, сейчас убьёт ее, а после вызовет свой «клининг» и никто никогда не вспомнит о ее существовании.  Он размышлял столько времени и принял только одно решение. Кисаки опустился перед ней на колени, протягивая на ладони коробочку с колечком. Почти точь-в-точь как то, что у нее было раньше, но гораздо красивее и определено не просто парное, а обручальное.  — Выйдешь за меня? — спрашивает, смотря на нее почти жалобно. — без всяких браслетов и напоминаний о том, что я могу сослать тебя прочь, если не угодна. Мне очень далеко до идеала, но… С тобой мне хочется меняться.  Девушка смотрит на него также жалобно. Опускает уголки губ и всхлипывает, вытирая слезы, а затем кивает несколько раз. И как ему отказать? Как быть без него, когда уже без него нельзя существовать? Она верит ему, доверяет и хочет, чтобы они были счастливы. Все становится на места. Ему просто нужно было время. Способ, как предоставить предложение необычно, даже если пришлось бы поругаться.  Мичи касается его щек, заставляя встать, а затем целует его, переводя вместе с этим дыхание. Поцелуй получается смешной из-за его всхлипов и странного мычания.  — Тетта Кисаки, я люблю тебя! — она прижимается к нему, а только потом обращает внимание на кольцо, которое он все также держит. Натягивает его себе палец, а потом снова обнимает. И плевать, что он едва ее касается. За двоих тогда касаться будет.  Тетта неожиданно напористо прижимает ее к столешнице, а после склоняется над ушком.  — К слову о стриптизершах… Я уже говорил тебе, что меня не возбуждают другие девушки, а вот от твоей заляпанной футболки и торчащей под ней груди, стоит как у девственника на училку. — он говорил томно, потираясь о ее бедро пахом. Терся о ее шею носом. — Столько времени воздерживался, а теперь все до капли спущу в тебя и так раз за разом, пока не забеременеешь. А потом снова… И снова… Будешь рожать мне детей и ходить счастливой, как эти дурочки с плакатов, поняла? — он берет ее личико в свою руку, заставляя смотреть в свои помутневшие от страсти глаза.  — И только скажи хоть раз, чтобы я отказался от тебя. Я куплю этот чертов центр и разнесу все к черту. А портом вернусь домой и продолжу клепать детей, пока не будешь молить остановиться.  Она впервые смотрит на него и со страхом, и с восхищением. Значит, она ему не безразлична!  — Не скажу больше! — выдает она ему. Сердце просто бешено бьётся, вырываясь наружу, разрывая грудную клетку. Вжимается пальцами в столешницу и смотрит в его красивые холодные глаза. — Так ну… Я тебя поняла и больше кричать не буду, Тетта…  — Будешь. Прямо сейчас. — он лишь ненадолго отстраняется, чтобы стянуть с неё футболку, разворачивает к себе спиной и заставляет руками опереться о стол. В этом храме еды? Да он и на помойке бы ее взял, будь они там, а потом извинился бы и снова взял.  Шорты опущены вниз, как и его штаны. Он проводит несколько раз промеж складочек головкой, смачивает пальцы слюной, проводит ими внизу и только после того, как увлажнил ее, вошёл резким толчком.  Шлепок. На ее ягодице красный след.  — А! — она вскрикнула не от того, что он ее шлёпнул, а от того, что все произошло слишком быстро. Ей нравится его грубость, нравится, что он может тянуть ее за волосы к себе, шлёпать так, что потом садиться больно, а в душе горячая вода заставляет следы печь.  Она припала грудью к столу и стала выпускать стоны раз за разом.  — Ты дикий, черт возьми! Ах! — она вот-вот заплачет от его напора и того, как он ее имеет здесь.  — Подстать твоему строптивому характеру, дорогая моя… — он целует ее спину, чуть замедляет темп, проходится пальцами по позвоночнику любуясь, а после снова ускоряется, стоит ей немного отдохнуть.  Кисаки скользит рукой по бедру, заходят спереди и ласкают ее горошинку, ускоряя процесс. Долго тянул, переживает, что кончит быстро, но она должна первой, обязана.  Ему долго ждать и не пришлось. Она сжимает край стола до белых костяшек и протяжно стонет, хлопая ладонью по столу. Дёргается, выгибается в спине и молит его остановится. Чувствительная такая стала.  — Прошу тебя! Ах! — она снова дёргается, кончая, выкрикивая его имя.  Он заливает ее без остатка. Все хлюпает, течет, но тот и не думает остановиться. Пусть умоляет ещё. Пусть вьется под ним, пусть падает без сил, чтобы и мысли на его счет плохой не было.  Снова шлепок, лёгкий поцелуй и он срывается на дикий ритм, хрипло постанывая. Девушка буквально плачет и кричит. Закрывает себе рот, потому что слишком громко у нее выходит показывать ему насколько хорошо он ее трахает. Она не знала, что он так может. Даже представить не могла, что будет умолять когда-то мужчину остановиться.  Мичи почти уже не дышит, только кричит и извивается, выгибаясь в пояснице:  — Я тебя… Убью, — шипит она, пуская слезы, глядя в стену. — Ах! Мхм! — он нажимает на ее спину, заставляя снова припасть к столешнице. Она снова кончает. Между ног просто потоп, все течет по бедрам, растекаясь новой волной.  — Пож… Пожа… А! Пожалуйста-а-а!  Только после он сбавил темп, остановился и вышел из нее. Пальцы проходятся промеж ножек, собирают влагу. Он растирает ее между подушечками и довольно хмыкает.  — Они перемешались… Хорошо. Скорее бы получить желаемое…  Тетта подхватил любимую на руки, потому что, мягко говоря, стоять у нее самой выходило не очень хорошо.  — Теперь в душ и спать…  После двух недель каждодневной порки и выбивания девушки из сил, тест наконец показал положительный результат. Кояма была тому свидетелем.  Входная дверь хлопнула.  — Я дома.  Обычно эта фраза означала: Снимай трусы, сейчас будем заниматься деланьем малыша.  Девушка подходит к мужчине и молча протягивает тест. У нее внутри смешалось все: страх перед неизвестностью, радость, грусть. Что из этого подходит к данной ситуации — не знает.  — Не трогай, — смущённо она смотрит на свою же руку. Думает, что не стоит ему трогать то, на что она спускала жидкость с организма.  Он посмотрел на тест, улыбнулся уголками губ, а после взял ее руку и поцеловал ладонь. Плевать ему было насколько странно это смотрелось.  — Благополучно… — произнёс с улыбкой.