Пять месяцев до лета

      Вторник.       Опять не получается сосредоточиться на уроках.       Малфой, кажется, стал чаще попадаться Гермоне на глаза, но, возможно, ей это кажется. Она, конечно, чаще смотрит в его сторону, так что, возможно, дело в ней.       Грейнджер убедила себя в том, что он что-то получает от этого. Не видя его в действии, она не уверена, но может сделать несколько обоснованных предположений. Драко по-прежнему получает удовольствие, только без ее непосредственной помощи. А может ему кто-то, и помогает, кто знает?       Гермиона всё ещё задаётся вопросом, почему для него это лучше, чем просто трахнуть Пенси или кого-нибудь ещё, с кем он уже спал до этого. Наверняка это была не только Паркенсон , но и другие девушки.       Повезло Пэнси, поймала себя на мысли Гермиона и быстро встряхнулась.       Грейнджер была полностью готова заняться анонимным сексом с незнакомцем и никогда не оглядываться назад. Это не должно было быть чем-то другим. А было бы, если бы это было так фантастично?       Ей не с чем было бы сравнивать, и, наверное, не было бы. Нет, Гермиона думает, что могла бы легко уйти от разных маглов в пабах. А вот это может оказаться сложнее.       Теперь, когда Грейнджер знает, на что это может быть похоже, неужели она действительно верит, что это может сделать каждый? Неужели действительно думает, что эти навыки универсальны?       Гермиона украдкой оглядывает своих одноклассников. Невилл и Сьюзен. Рон и Лаванда. Падма и Энтони. Гарри и Джинни, если кто-то из них, наконец, признается в этом.       Нет, если быть честной с собой, она не может себе представить, чтобы кто-то из них делал то, что смог сделать Малфой.       Но разве она теперь не предвзята? Это было бы несправедливо. Гермиона ведь никогда не пробовала никого другого, кроме единственной пьяной встречи. Может быть, это не так уж и сложно. В конце концов, Малфой делает это довольно легко. Даже та часть, которая, по его словам, может оказаться сложной, не выглядит таковой. Не для него.       Может быть, Гермионе просто легко угодить? Она размышляет над этим и не может понять, что чувствует по этому поводу.       Вдруг Грейнджер поняла, что уже несколько дней не думала о войне. О войне. Война, в которой они с Малфоем окажутся по разные стороны, и она чувствует неожиданный прилив тепла, что Драко именно тот человек, которого она не должна хотеть. Не тот человек, — шепчет ей мозг. Я сейчас не очень хорошая девочка.       Боже правый, думает она, чувствуя пульсацию между ног. Гермиона снова скрещивает колени, сжимая бедра.       Рон странно смотрит на неё, пока она двигается на своём месте. Малфой поднимает взгляд, и невозможно не заметить ухмылку на его лице, словно он читает ее мысли. Лицо Гермионы снова вспыхивает красным, и она перекладывает волосы на левую сторону, снова склоняясь над пергаментом.       Однако его взгляд тоже насторожен. Ощущения совсем другие, чем неделю назад.       Может быть, как и для нее: ей больше не нужно присматриваться, потому что у нее есть яркие воспоминания о том, как именно Драко выглядит, что чувствует. Гермионе не нужно смотреть, как двигаются его пальцы, чтобы представить, что он может ими делать. Как и ему не нужно смотреть на ее грудь, чтобы знать, как выглядят ее соски.

* * *

      За ужином Гермиона практически запихивает в себя еду. Она никогда так не делает. Обычно ужин ей неинтересен. Он часто становится для нее чем-то вроде помехи, прерывает ее ревизию или общие занятия. Теперь же это прерывание ее новых преобладающих занятий — в крайнем случае, отсрочка.       Грейнджер почти уверена в том, что ждёт её сегодня вечером, и хочет поскорее вернуться в башню гриффиндора, чтобы принять душ. До сих пор Гермиона не беспокоилась об этом, но ей не хочется чувствовать себя скованно, если он собирается сделать то, о чем она думает.       Если бы неделю назад кто-нибудь спросил ее, хочет ли она, чтобы кто-то опустился перед ней на колени, Гермиона, наверное, отшатнулась бы. Она постеснялась бы, не могла представить, что кто-то может сделать это и чувствовать себя при этом комфортно. И уж точно не настолько, чтобы получить удовольствие. Пусть лучше это сделает тот, кто сможет, но она бы не отнесла себя к их числу.       Но если Малфой и показал ей что-то, так это то, что она не должна предполагать, что ей может понравиться или не понравиться.       Он встает, чтобы покинуть стол Слизерина, и Грейнджер понимает, что пора уходить. Она запивает свой укус большим глотком тыквенного сока.       Джинни опускается рядом с ней, и Гермиона едва не давится последним глотком.       — Привет, Джин…       — Ужасно горяч, правда? — Джинни кивает в сторону входа, и Гермиона кашляет.       — Кто?       Джинни бросает на нее знающий взгляд, и Грейнджер отшатывается.       — Гарри собирается пригласить тебя в Хогсмид в следующем месяце?       Джинни краснеет и опускает взгляд на свои колени. Успех.       — Не меняй тему.       Неудача.       — Ты продолжаешь наблюдать за Малфоем.       Гермиона вздыхает. Может быть, стоит признаться в чем-то из этого. Джинни должна понять. У нее больше опыта знакомств, чем у кого-либо из знакомых Гермионы.       — Да, он вполне неплох. Ты видела его форму для квиддича?       Джинни фыркает, прикрываясь рукой, и Гермиона продолжает.       — Только не говори Гарри, — Грейнджер заговорщицки подмигивает Джинни, — мне пора идти, извини. Думаю, Гарри пригласит тебя в Хогсмид. Ты ему нравишься. Он просто… не хочет этого делать.       Джинни снова слегка розовеет, и Гермиона думает, что это прекрасный момент для завершения разговора. Ещё недавно — неделю назад, например, — она была бы очень рада, если бы Джинни завязала между ними более близкие дружеские отношения. Но сейчас… ее это задерживает.       Гермиона отходит от стола, направляясь к башне, стараясь не ускоряться, как будто она куда-то опаздывают.

* * *

      Как и прошлой ночью, Драко практически набрасывается на нее. Он стягивает рубашку через голову, ее руки автоматически поднимаются, а затем он возвращается к работе над своими пуговицами.       На Гермионе один из ее менее практичных бюстгальтеров. У нее их целая горсть, не то чтобы она считала их сексуальным бельем, но в них меньше поддержки и меньше прикрытых участков. Их не так часто носят, что дает им преимущество казаться новыми.       Руки Малфоя скользят по ткани, а затем ложатся на застежку на ее спине.       — Можно? — тихо спрашивает он, зарываясь носом в ее волосы, и она кивает.       Драко быстрым движением расстегивает застежку, отбрасывая ее в сторону, и Гермиона впервые оказывается перед ним топлесс. Она подумала, что будет стесняться этого, но выражение его лица того стоит.       Малфой буравит ее взглядом, как будто никогда раньше не видел. Его глаза такие темные, что Гермиона сомневается, остались ли они голубыми.       Драко делает шаг к ней, и она ожидает, что он набросится на нее, но он не набрасывается. Малфой протягивает руку и откидывает ее волосы на одно плечо, позволяя им свисать, пока сам закручивает в них пальцы.       Теперь он целует ее, притягивая к себе и заводя вторую руку ей за голову. Большой палец Драко проводит по щеке Гермионы и ее губы открываются для него.       Малфой ведёт ее к кровати. Она с готовностью отступает назад, ожидая, когда задние части ее коленей ударятся о матрас.       Когда это происходит, Гермиона падает назад, одной рукой хватаясь за его расстегнутую рубашку, чтобы потянуть его за собой.       Но вместо этого Малфой сползает с кровати и издает короткий смешок.       Глаза Гермионы расширились. Он что, прямо на нее идет? Ну что ж, хорошо. Она глубоко вдыхает, готовясь к этому, но его пальцы обхватывают её лодыжку.       Драко легонько целует одну из них и проводит пальцами по ступне. Гермиона была права: ему это нравится. Что это — ее лодыжки или ноги, она так и не поняла, но тут Драко поднял взгляд. Юбка задрапирована до колен, но не более того. Он видит все.       — Черт, Грейнджер, — вздыхает Малфой, и она чувствует, как его лоб опускается на ее икры, — что ты делаешь со мной?       Гермиона пытается что-то пролепетать. Что-то вроде: не знаю, я принимала душ, или трусики уже казались лишними, или я хотела быть сексуальной, может быть. Самосознание захлестывает ее, но он прерывает этот беглый поток мыслей.       — Ты хорошая девочка, не так ли?       Наваждение сразу же превращается в нечто иное. Грейнджер втягивает воздух и откидывает голову назад в подушку. Малфой ползет вверх по ее телу, не выпуская рук из-под юбки.       Он останавливается у ее грудей, соски которых напряглись и стали твердыми. Драко проводит пальцем по одному из них.       — Отлично. Ты знала, что мне это понравится, не так ли?       Гермионе кажется, что она горит. Мурашки бегают по телу от головы до ног. Нет, она не знала точно, но могла предположить, и то, что пришла сюда в юбке без трусиков, заставило её почувствовать себя сексуальной, и…       Без предупреждения рот Малфоя сомкнулся вокруг одного соска, и она издала писк.       Гермиона впивается зубами в нижнюю губу, а он ласкает ее сосок языком. Рука Драко поднимается к другой груди, нащупывая и нежно сжимая ее в такт с его ртом. Он легонько перекатывает сосок между зубами, натягивая другой, и у Грейнджер отвисает челюсть.       — Вот видишь, Грейнджер, — наконец говорит он, и она чувствует, как холодный воздух обдает влагу, оставленную его ртом, — теперь мы знаем, что тебе нравится, когда я говорю тебе, какая ты хорошая девочка.       Гермиона слегка хнычет, двигая бедрами на кровати.       — Но я обнаружил, что и мне это тоже нравится, — она опускает взгляд, и глаза Малфоя встречаются с ее глазами, — но вот в чем дело. Если мне это нравится, это не значит, что и тебе должно нравиться. Если я сделаю что-то, чего ты не хочешь, ты должна сказать об этом. Хорошо?       Мозг Гермионы не справляется. Ей трудно на мгновение обдумать такое сложное заявление. Она не может молчать о том, что ей не нравится, только потому, что это нравится ему. Поняла. Она кивает.       — Хорошая девочка, — стонет он, и Гермиона выгибает спину, снова прижимаясь грудью к его рту. Но Драко все равно продолжает говорить, — я все равно буду иногда спрашивать, и твоя задача — говорить правду. Поняла?       Она снова кивает, уже измученная, и он улыбается, обхватив ее сосок.       — Очень хорошо.       Она закатывает глаза, и Малфой снова начинает дразнить ее, не торопясь. Гермиона практически извивается на кровати. Одна его рука проникает под юбку и задирает ее до талии. Грейнджер голая, но она никогда не могла бы представить, что это будет так мало её волновать.       Она знает, что мокрая. Это не секрет, уже не секрет. Гермиона чувствует, как меняется воздух, когда его пальцы проходят мимо нее, так и не дойдя до нужного места.       — Пожалуйста, — тихо выдыхает она, ее глаза все еще закрыты, — пожалуйста…       Вес Драко смещается, и он перемещается дальше по кровати. Гермиона разрывается между тем, что ей не хватает его ласк вокруг ее сосков, твердых и ноющих, и тем, что она хочет, чтобы Малфой был у нее между ног.       Но Драко может сделать и то, и другое, она знает, что может. Ему нужны только его руки, его восхитительные длинные пальцы, и Драко сможет сделать и то, и другое.       Его ладони прижимаются к ее бедрам, резко раздвигая ноги. Гермиона задыхается и опускает глаза, чтобы увидеть, что он уже наблюдает за ее лицом.       — Все нормально? — спросил Малфой.       Конечно.       Ее сознание вернулось к тому, что она знала. К невероятным ощущениям, которые помнит с последних нескольких ночей, но знает, что это будет хорошо. Ее клитор практически пульсирует в предвкушении, отчаянно желая его прикосновений.       — Да…       Но следующее движение Драко — медленное погружение головы, целеустремленный выдох по ее плоти. Гермиона чувствует, как дрожит под его руками. Затем, слышит его глубокий вдох, как будто он впивается в нее, и рефлекторно пытается сомкнуть бедра.       Руки Малфоя не дают ей этого сделать. Он проводит языком по ее клитору и нежно посасывает его.       Гермиона задыхается от неожиданности, от резкого порыва дыхания, из-за которого у нее слегка кружится голова. Малфой приникает к ней ртом, посасывая её клитор, и она запускает руку в его волосы.       — Все хорошо? — спрашивает он, наконец, поднимая на неё глаза. Гермиона даже не стесняется этого блеска вокруг его рта, и того, что её пальцы сжались в кулак в его волосах. Пытаясь вспомнить, не тянула ли его за них, она надеется, что нет.       — Да…       Ощущения настолько новы, что все еще отвлекают. Но Гермиона быстро справляется с этим. Малфой слегка покусывает ее клитор, проводит по нему языком, и ее рот приоткрывается. Он чередует эти движения с надавливаниями языком, торопливыми и танцующими, и она заставляет себя убрать пальцы с его волос и вцепиться в покрывало.       Грейнджер чувствует, как Драко смеется, как его дыхание касается ее влажной кожи. Она пытается прийти в себя, успокоиться, но в этот момент, без предупреждения , его язык проникает прямо в нее.       Гермиона испускает слабый крик, ее спина снова выгибается. Руки Малфоя стабилизируют ее, удерживая на месте, и он снова погружается в нее лицом. Язык Драко проникает все глубже, и она чувствует нарастающее давление на свой клитор. Он не в идеальной точке, но он так близок, он…       Малфой немного смещается в сторону, и она сжимает кулаки. Его язык проникает внутрь и вырывается наружу, впиваясь в нее, его нос не двигается. Колени Гермионы поджимаются, ноги снова пытаются втянуться, но Драко удерживает ее на месте.       Еще две восхитительно долгие секунды, и она кончает. Ее живот сжимается, а невозможность сложить ноги затягивает процесс. Поэтому она откидывает голову на подушку, позволяя ощущениям поглотите ее, позволяя его языку впитаться в нее. Вместо того чтобы сжимать свое тело, она позволяет ему растягиваться. Ее руки путаются в собственных волосах, которые кажутся ей лучше, чем его, ее грудь дико вздымается.       Малфой подползает к ней, осыпая один сосок легкими влажными поцелуями. Гермиона вздрагивает, глаза закрыты. Драко обнимает ее за шею и прижимает к себе, откидывая волосы назад за плечо.       — Боже, где ты этому научился? — шепчет она, закрыв глаза, но чувствует, что он затихает.       Грейнджер открывает глаза и видит, что он смотрит на нее сверху вниз.       — Ты действительно хочешь знать?       Нет, не хочет. И это неважно.       У него много опыта, а у нее его нет. Гермиона покачала головой и слабо улыбнулась.       — Все ведь как-то разбираются, да?

* * *

      Но Драко ещё не закончил с ней на сегодня.       Малфой дает ей целых семь минут на то, чтобы прийти в себя, а затем снова спускается по ее телу. По пути Драко уделяет немало времени ее грудям, обхватывая одну из них ртом так сильно, как только может достать. Он проводит языком по соску, и Гермиона не может не представить себе, что Малфой только что делал точно так же между ее ног.       Грейнджер не может сдержать низкий стон, сорвавшийся с ее губ, и поднимает колени на кровать. Туфли практически касаются её задницы.       — Тебе нравится, правда? — шепчет ей Малфой.       — Да, — шепчет она в ответ, её глаза с тяжелыми веками и желанием смотрят на него.       Незаметно он вводит в нее палец, и ее рот раскрывается. Гермиона не знала, что его рука совсем рядом, что его пальцы находятся прямо у ее входа. Она даже не может издать ни звука, и Малфой ухмыляется, потянув ее за сосок, прежде чем продолжить движение внизу.       Ее клитор слегка чувствительный, но не так, как прошлой ночью после первого оргазма. Давление его рта меньше, чем давление кончиков пальцев, и хотя он все еще более чувствителен, чем несколько минут назад, Гермиона быстро начинает извиваться, требуя большего.       Драко вводит в нее второй палец и начинает делать движения, которые ей так полюбились прошлой ночью. Одновременно он посасывает ее клитор, его язык проводит по нему так же, как по соску, и она почти кричит.       — Мерлин, да, пожалуйста. Пожалуйста…       — Хорошая девочка, — говорит Малфой , поднимаясь и прижимаясь к ее груди, — такая хорошая, для меня? Такая хорошая…       Гермиона кончает без предупреждения, чувствуя, как обхватывает собой его пальцы. Драко стонет, прижимаясь к ней, и вибрация в сочетании с резким притоком прохладного воздуха разрывает ее изнутри.       — Чёрт! Малфой, я не могу…       — Нет, можешь, — обещает он, впиваясь в неё зубами, — ты сможешь, милая. Давай. Будь хорошей девочкой.       Она соглашается. На этот раз Гермиона не может удержаться от того, чтобы не прогнуться в спине, выгибаясь навстречу ему и одновременно упираясь в его руку. Драко скребет по ее внутренней стенке и вновь стонет от силы ее оргазма.       Он входит в неё снова и снова.       Когда Гермиона, наконец, снова открывает глаза, то видит, что его член вынут и находится в свободной руке. Драко быстро поглаживает себя взад-вперед, кажется, немного сжимаясь на вершине, и еще двумя быстрыми движениями выплескивается на собственный кулак.       Подняв глаза, он замечает ее взгляд. Драко выглядит виноватым, по какой-то непонятной ей причине.       — Прости, — тихо простонал он.       — За что? — Гермиона потрепала его по волосам, наслаждаясь тем, как приподнялся уголок его рта, и он снова приподнялся рядом с ней, — ты тоже должен что-то получить от этого.       — Я получаю от этого много, поверь мне. Но я не пытался… Я не хотел, не знаю… пугать тебя этим. Ещё рано.       Малфой уже влез обратно в свои трусы, которые, как заметила Гермиона, очень плотно прилегают к нему.       — Нет, — говорит она, в основном честно. Гермиона немного напугана тем, что к нему добавился этот предмет, который она никогда раньше даже толком не рассматривала. Это единственная новая часть уравнения.       Но с сегодняшнего дня рот Малфоя на ее промежности стал ее новой фантазией. Поэтому она также знает, что ее нервозность по поводу того, что будет дальше — это в основном предвкушение. Да, все будет по-другому, но все то, что он показывал ей до сих пор, было чертовски великолепно.       — Я просто… — Драко вздохнул и опустил подбородок на ее макушку, — то, как ты чувствуешь себя рядом со мной. На моих пальцах.       Она снова краснеет, как будто не понимает, что он имеет в виду. Может быть, Гермиона и не знает, как это ощущается, но она понимает, что Драко имеет в виду.       — Ты чувствуешь себя просто невероятно. Это прекрасно.       Теперь она действительно краснеет, чувствуя жар на своих щеках. Малфой приподнимает ее лицо пальцем и внимательно изучает.       Должно быть, ее смущение очевидно, потому что его брови хмурятся. Но Драко все равно удваивает свои слова, делая это под таким углом, как будто она имеет к этому какое-то отношение.       — По-моему, ты чувствуешь себя идеально. И если ты все еще хочешь, чтобы я тебя трахнул, ты не поверишь, но ты даже не представляешь, что испытаешь завтра вечером.       Гермиона все еще чувствует жар, но он снова перерастает в предвкушение. Она чувствует его дыхание на своем ухе, и Драко вводит один палец глубоко в нее. Грейнджер рефлекторно напряглась, в животе снова закрутилась спираль, и он хмыкнул.       — Мерлин, вот так.       Но прежде чем она успевает переключить внимание на его руку, его язык, вытаскивает ее обратно.       — Только не сегодня. Ты же не хочешь рисковать тем, что завтра тебе будет больно. Если, конечно, ты не против подождать несколько дней.       Малфой разразился смехом, увидев обеспокоенное выражение ее лица. Нет, Гермиона явно не хочет ждать несколько дней. Она хочет делать это каждый день. Каждую ночь хочет делить с ним.

* * *

      На этот раз ей удалось заснуть. Невероятно. Огонь в нижней части живота перешел в общее физическое истощение. Пальцы Малфоя лениво перебирали ее волосы, пока они лежали рядом. Гермиона не уверена, как долго дремала, но он мягко встряхнул её, пробуждая.       — Грейнджер. Тебе пора возвращаться.       Постепенно она начинает осознавать, что они все еще лежат в кровати. Гермиона открывает глаза и смотрит на него, слегка прищурившись.       Малфой приподнял бровь.       — Если я не вернусь в комнату, никто и глазом не моргнёт. Но если ты не вернешься, то, полагаю, к тебе будут вопросы, на которые придется отвечать.       Это в значительной степени правда. Гермиона иногда засыпала за столами в библиотеке, допоздна занимаясь, но не стоит злоупотреблять.       Это всегда случалось ближе к экзаменам: в прошлом году, например. Сейчас они не приближаются к экзаменам, но двойные стандарты в этом случае беспокоят её больше, чем что-либо другое.       Даже если так. Он не ошибается. Гермиона встает с кровати, все еще в юбке. Бюстгальтер… вон там. Джемпер лежит у двери. Ее рука рассеянно перебирает волосы, одновременно приглаживая и взъерошивая их, а Драко следит за каждым ее движением.       Она снова оглядывается по сторонам, озадаченная, но потом вспоминает, что пришла сюда без трусиков.       Точно.       Малфоя забавляет эта ситуация, и он не пытается этого скрыть. Гермиона изучает его, сидящего на кровати, опершись на локоть. Его рубашка расстегнута и распахнута, демонстрируя грудь.       Она хочет раздеть его завтра вечером.

* * *

      Среда.       Джинни отлавливает ее после завтрака. Гермиона стоит в общем зале, приближаясь к лестнице в общежитие, чтобы взять свою сумку с учебниками для сегодняшних занятий. Джинни застает ее врасплох пустым разговором, пока они не доходят до общежития, а затем без всяких предисловий заталкивает ее внутрь.       Гермиона оглядывается, но вокруг пусто. Только они. Она изумленно смотрит на Джинни, которая скрещивает руки на груди.       — Садись.       Она слишком удивлена, чтобы спорить. Гермиона даже не знает, на чью кровать уселась.       — Ты с кем-то встречаешься, не так ли? Ты не обязана говорить мне, с кем. Но Луна подслушала разговор Падмы и Парвати, и Парвати сказала, что ты гуляешь каждую ночь уже почти неделю. Ты не была в библиотеке. Я начала работать над экзаменами на этой неделе и ни разу не видела тебя там.       Ну, не то чтобы отрицание этого завело ее далеко. И все же.       — Я не встречаюсь с кем-то, Джин, — протестует Гермиона, окидывая комнату быстрым взглядом, даже если они одни, — и вообще, это преувеличение. Меня не было в комнате последние три ночи, — быстро подсчитывает она. Первые две, в прошлые пятницу и субботу, были в библиотеке. По крайней мере, их не заметили.       — Эти два утверждения не сходятся, — твердо сказала Джинни, — ты гуляла три вечера подряд и никого не видела?       — Нет, то есть, да, — сопротивляется Гермиона, — но дело не в том, что мы… встречаемся. Просто…       Глаза Джинни стали широкими и голубыми, брови высоко подняты. Взгляд ее становится все более восторженным, улыбка все шире.       — Что же это такое?       Гермиона сдается. Частично.       — Я хотела… лишиться девственности на каникулах. У меня не получилось, и я нашла человека, который поможет мне с этим здесь. Вот и все.       Как будто этого может быть достаточно, чтобы успокоить Джинни. Она знает, что это не так, но ей просто хочется уйти от этого, не упоминая имени Малфоя.       Джинни моргает, впитывая сказанное.       — Итак… хорошо, — она вздыхает, явно желая поглубже разобраться в этом, но лишь одаривает Гермиону озорной ухмылкой, — и ты…?       — Нет, пока нет.       — Но ты с ним не встречаешься?       — Нет!       Джинни садится на кровать рядом с Гермионой, заставая ее врасплох.       — Гермиона, я знаю, что ты знаешь это в общих чертах. Но раз уж ты оказалась в центре событий… Мы биологически устроены так, что привязываемся после секса. Ты уверена, что сможешь… сделать это, не привязываясь к нему?       Это заставило Гермиону вспомнить неприятную правду, которую она пыталась задвинуть подальше.       Несколько дней назад, когда она спрашивала, почему он прилагает столько усилий, Малфой сказал что-то дразнящее о том, что вместо этого он просто трахнет её и позволит ей вернуться к нормальной жизни. Но это не то, чего она хочет.       Гермиона не хочет с ним встречаться. Она не хочет, чтобы кто-то знал об этом. Но также не хочет, чтобы все закончилось сегодня вечером, после того как они потрахаются.       Джинни не задает вопрос. Она просто продолжает.       — Значит, ты с ним не встречаешься и не трахалась с ним… пока. Если ни то, ни другое неправда, то вы должны заниматься чем-то другим. Даже совместная учеба практически считается свиданием, если мы застряли в школе, как сейчас.       Гермиона не отвечает. Она просто вернула Джинни ее ухмылку, тоже немного озорную.       — И сколько раз он уже помогал расслабиться?       — …Пять, — ей приходится считать, — за три дня.       Джинни поперхнулась.       — Боже правый. Кто он? — увидев выражение лица Гермионы, она отступает, махнув рукой, — неважно. Я же сказала, что ты не обязана мне рассказывать. Ну, я знаю, что это не Дин и не Майкл Корнер.       Гермиона разражается хохотом и вскоре Джинни присоединяется к ней.       — Просто будь осторожна, хорошо? — говорит Джинни, наконец-то успокоившись, — это ведь не имеет никакого отношения к моему тупице брату и Лаванде, правда?       Гермиона качает головой.       — Нет, не совсем. Но я также не хотела рисковать и портить дружбу с Роном из-за всего этого. Я просто чувствовала, что должна сделать это до начала войны, вот и все.       — Ты думаешь, она настолько близко? — Джинни явно шокирована, и Гермиона вспоминает, что она совершенно не знает о дополнительных занятиях Гарри с Дамблдором.       — Может быть, а может быть, и нет, — увиливает Грейнджер, — в любом случае, может быть, это немного связано с Роном и Лавандой. Дело было не столько в Роне, просто я… устала чувствовать себя единственным человеком, который не понимает, из-за чего вся эта суета.       Это тоже правда, и, похоже, не зря.       — А теперь? — Джинни снова улыбнулась.       — Суета вполне справедлива, — признает Гермиона, заставляя Джинни снова засмеяться.       — Я все же скажу. Пять раз за три дня… Это заставляет меня думать, что он семикурсник, — заявляет Джинни, — ну что ж, сил тебе. Когда закончишь, отправь его ко мне.       Джинни подмигивает, и Гермиона прекрасно понимает, что та шутит, ей нравится Гарри, это ясно, как день. Но это несерьезное заявление все равно пронзает Гермиону чем-то неприятным.       Она не хочет делиться им. И не хочет, чтобы с ней покончили сегодня вечером.

* * *

      Гермиона мечтательно смотрит на Гербологию.       Малфой сидит за столом в ряду перед ней. Его широкие плечи согнуты, когда он склоняется над растениями — кучей сорняков. По иронии судьбы, это то, что они использовали в прошлом месяце для совместного проекта по Гербологии и Зельеварению. Они оба хорошо знакомы с этим растением и его свойствами.       Но это не единственное, с чем она хорошо знакома. Его тонкие пальцы тянутся к ней, когда он ловко отделяет цветки от стеблей травы.       Гермиона вспоминает, как Драко снимал с себя рубашку прошлой ночью, и ей снова приходит в голову мысль, что она не успела этого сделать. Независимо от того, что Малфой сказал, она хочет быть более активной участницей.       Невиллу приходится дважды просить её передать ему другую пустую корзину, чтобы собрать то, что он отсортировал. Грейнджер смотрит вниз и понимает, что едва покрыла дно своей собственной корзины. Её первой корзины. Она просто стояла и смотрела на высокого светловолосого ловца за столом перед ней.

* * *

      Джинни опускается на скамейку рядом с Гермионой во время обеда, и Грейнджер понимает, что снова смотрит в пространство. Стол Слизерина прямо напротив нее не имеет к этому никакого отношения.       — Так когда ты снова с ним встречаешься?       Гермиона вскакивает и обводит всех взглядом. Джинни выглядит слегка обиженной.       — Я наложила заглушающее. Все в порядке.       Она даже не заметила этого и попыталась успокоить свой пульс.       — Я… сегодня вечером… Сегодня вечером.       Джинни поднимает брови, и, когда дыхание Гермионы выравнивается, она признает, что не против возможности поболтать с девочками. Гермиона всегда была вынуждена держать многие вещи при себе, не имея настоящих подруг. Мальчикам это безразлично, и они в основном ничего не замечают. Ей никогда не было с кем поговорить о таких вещах.       — Это произойдёт сегодня? — повторила Джинни, — значит вы потрахаетесь?       Гермиона по привычке опускает лицо, проверяя, не обращает ли кто на нее внимания. Похоже, никто не обращает.       — Да, я думаю да… Да.       Джинни поднимает руку.       — Ладно, если ты не уверена в чем-то, не делай этого. Обещай мне.       — Нет, я хочу. Очень. Я просто… — Гермиона замялась и наконец решила просто сказать об этом. В конце концов, она только-только начала хорошо общаться с Джинни, — откуда ты знаешь, как сделать так, чтобы ему было хорошо?       — Я никогда ни о чем подобном не задумывалась. О чем именно ты спрашиваешь? — удивляется Джинни       — Просто все это было связано со мной. Я хочу думать… думать, что я тоже могу что-то сделать для него.       Явно озадаченная, Джинни начинает говорить.       — Ты хочешь сказать… что он не кончал все это время?       — Нет, кончал, — пытается уточнить она, краснея и добавляя из-под стола свое заклинание, — просто это было не из-за того, что я сделала. Я очень много узнала о себе, но я не узнала… почти ничего о мужчинах.       Глаза Джинни слегка сузились, она все еще в замешательстве. Уизли быстро встряхивает головой, возвращая свои черты в нормальное состояние.       — Я… ну, я уверена, что он делает то, что хочет. Но он действительно сосредоточился исключительно на тебе?       Гермиона беззвучно кивает.       — И он уже не раз с тобой кончал?       Опять кивок.       — По-моему, Гермиона, это не похоже на случайность, — дважды моргнув говорит Джинни.       — Я ему не нравлюсь, — протестует Гермиона, качая головой, — это не так. Он… он считает меня сексуальной, я думаю. Я не знаю.       Вслух это звучит крайне глупо, и она чувствует, как пылают ее щеки. Но именно это отчасти и побудило ее сделать ему то предложение: уверенность в том, что Драко, действительно, увлечен ею.       В любом случае, Джинни настроена откровенно скептически.       — Раз ты так говоришь. Кстати, не надо выглядеть так, будто тебе хочется заползти под стол. Я не сомневаюсь, что он считает тебя сексуальной, я сомневаюсь, что он считает это случайным.       Это не избавляет Гермиону от смущения по поводу всего этого.       — Я не… сексуальная, я…       Джинни смерила ее взглядом.       — Мне кажется, ты не очень хорошо себя видишь. Ты слишком много времени проводишь в книгах. Это полезно для тебя! Продолжай в том же духе. И дай мне знать, как все пройдет сегодня вечером. Не беспокойтесь о том, чтобы сделать что-то конкретное. Я уверена, что все пройдёт просто замечательно.       Она подмигивает Гермионе и собирается встать, но останавливается.       — Я бы хотела, чтобы он перестал так смотреть на Гарри.       Гермиона поднимает глаза. Малфой смотрит в их сторону, а Гарри сидит по другую сторону от Джинни. Даже без заклинания он отвернулся в другую сторону, погрузившись в обсуждение квиддича с Роном и Симусом и совершенно не обращая внимания на них.       Но это не то выражение, которое она видит на лице Малфоя. Его глаза темные, темно-синие, какими они иногда бывают. Вблизи они выглядят почти хищными, и Гермиона чувствует лёгкий холодок.       Это пристальный взгляд, но не оскал. Это откровенное выражение желания, которое Грейнджер видела на его лице много раз за последние несколько дней. Он пристально смотрит на нее, его глаза слегка сузились. Драко впивается взглядом в нее. Еще одна дрожь пробежала по ее позвоночнику.