Прощение подонку

      Он проснулся позднее, чем привык, не только из-за солнечных лучей, исходивших в этот раз из другого окна, а уже от подымающегося шума разговоров. Кажется, в прошлый раз он так и заснул на диване в положении полулежа полусидя, не дотерпев: сон взял своё. Стол рядом был прилично убран, шторы раздвинуты настежь. На навесных часах размыто виднелось время — примерно семь утра, как раз, когда начинается работа. Опершись рукой об край дивана, Ацуши тяжко встал и потянулся руками вверх, вставая на носочки, схватился за бока и немножко покланялся в стороны, дабы размять спину, делая этакого рода небольшую утреннюю зарядку. Голова уже не болела, но осадок со вчерашнего дня всё равно остался.       За завтрак он засел довольно поздно: несмотря на то, что вчера он не обедал и не ужинал, с утра чувства голода не было. Сидя одним за столом, где он таки ел поздний завтрак, что включал в себя его любимый отядзукэ, он засмотрелся в окно, словно уже не сотый раз видит этот пейзаж, а когда оглянулся обратно вперед, перед ним уже сидел никто иной, как Дазай, что чуть напугало юношу, заставив его поперхнуться едой. Еще с утра Осаму не было видно в агентстве, а тут он заявился и сидит перед Ацуши, сомкнув руки замком и сложив на них голову, тоже поглядывая с веселой улыбкой в окно.       — О! Доброе утро, Дазай. А где вы были?       — Слонялся по городу с самой рани — заснуть не мог, да так загулялся, что вот только сейчас вернулся.       — Вы и так спите очень мало, вам не лучше бы было восстановить режим сна? Кстати, — вспомнил тот, когда речь зашла о сне. — Жаль вы меня не разбудили, когда я заснул вчера вечером. Я кажется проспал где-то… одиннадцать часов, еще удивлен, как у меня не разболелась голова.       — Радуйся, что удалось так много отдохнуть. Тебе это нужнее. А мне спать много и не надо — так или иначе, днем я не сильно устаю.       — Это точно, — со вздохом подтвердил тот, зная, что Дазай обычно ничем не занимается, а тут сам с этим еще и соглашается. — А что вы имеете в виду под «тебе это нужнее»? Я разве так усердно тружусь или…?       — Забыл что ли о чем вчера мы говорили?       Точно. У Ацуши совсем из головы вылетело, что он решился поговорить с ним на следующий день. А сейчас тот делает намеки на вчерашний разговор и напоминает, как фактически ему нужно отдыхать от Акутагавы.       — В самом деле, да, забыл. «Лучше бы и не вспоминал».       — Так вот, — голос Осаму стал на тон серьезней, а глаза пронзительно и без былых искр смотрели прямо в глаза напротив сидящего. — Я тебе не могу дать однозначный совет. Скорее «совет» этот размытый и понимай его как хочешь, но для начала я тебе заново объясню ситуацию. Ты знаешь, как Рюноске выпытывал у меня признание, переходя все границы и в этом отчасти виноват я. Сейчас же всё перешло на тебя и в этом я тоже чувствую свою вину: не просто так же я решился с тобой поговорить. Так вот, — он прикрыл глаза и снова выдавил свою фирменную улыбку. — Если разобраться, то чем больше я к нему холодел, тем сильнее возрастало его желание, а раз все стало наоборот — ситуация и человек, подумай сам, что бы тебе стоило сделать? Акутагава не из тех людей, не способных отличить ложь от правды, не так ли?       Слова эти возбудили еще больший интерес к проблеме. Накаджима вникал в то, что ему говорили, да на предпоследнем вопросе, на который казалось ответ очевиден — относиться к нему холодней, что бы интерес Акутагавы пропал, он поник голову и задумался, видимо не в силах смотреть на чужую улыбку. Возможно, вариант, что Рюноске сам разберется в проблеме и оставит Ацуши в покое, ему подходил, но и терять контакт, то есть, редко общаться и вовсе потерять интерес к дружбе с его стороны ему не хотелось. Надо быть, сейчас он подумал и понял, что Дазай возможно не очень понимает его проблемы, а лишь знает ее поверхностно и ничего об этом судить не может, но стоило не забывать, что мужчина этот — человек очень умный и скорее может осознавать ситуацию даже лучше, чем сам Ацуши, кому уметь это в разы полезней.       — Говоришь, мне стоит охладеть к нему? Я тебя не понимаю, — тот все же надеялся, что Дазай имеет в виду другое. Он поднял голову и так же на серьезе, сложив бамбуковые палочки в пустую чашку, слушал, что ему скажут.       — Заметь, я еще не говорил этого.       — Но ты ясно намекнул.       — Что не можешь понять тогда?       — Я же не хочу относиться к нему хуже, я хочу наоборот наладить контакт, значит, скажи прямо, что конкретно ты хотел донести до меня. Просто твои слова я понимаю не иначе.       — Попробуй последовать моему совету. Мои слова никак не бессмысленны, иначе бы я не тратил время на пустую болтовню, сидя с таким лицом. Ладно, — тот отвел взгляд в сторону, потирая переносицу, — может быть и стал, но не сейчас, как видишь. Мы ведь уже давно знакомы, да? Так это значит…       — Я не буду так поступать, — резко отрезал парень, не дослушав. — Вы не можете всегда быть правы.       Мужчина, услышав резкий ответ, прикрыл глаза, и издав звук похожий на «хм», всё еще улыбаясь, подождав, встал из-за стола и не сказав ни слова, сложил в руки по карманам и как ни в чем не бывало начал уходить, не желая продолжать разговор. Он, естественно, не держал никакой обиды: такое загадочное поведение, которое нельзя было понять, было в его репертуаре. Некоторых это бесило, а кто-то этим восхищался, само собой скрывая, чтобы ненароком не показаться глупым в глазах остальных, кто считал Дазая дураком, полагаясь на мнение с первого взгляда, не зная его прошлое и мотивы. Ацуши понимал, что скорее всего ошибается, но мысли о том, что тот не прав, были такими первыми, (ведь ни разу в жизни он такого еще не предполагал), поэтому и заняли его голову так, что мешали протиснутся логичным объяснениям.       «Пусть с ним, — замешкался Накаджима, говоря так, несмотря на всё свое уважение к нему. — Если что, потом насчет этого разберусь.»       В заведении, где он завтракал, висели часы с маятником, которые уже стучали десять часов. Из агентства здесь никого пока не было, поэтому, когда Осаму ушел, повисла тишина и часы заполняли помещение стуком стрелок. Посмотрев в свою пустую чашку, он несколько секунд простучал палочками по посуде, попадая в такт стрелок и вдруг услышал, как сзади него раздался небольшой шум, как будто кто-то встает из-за стола, а потом послышались шаги, явно взрослые, обладатель которых был скорее всего обут в мужские туфли. Послышался шелест плаща и тут Ацуши с интереса выглянул назад, но никого и не оказалось.

***

      Спустя примерно час-два, а может того и больше, когда солнце уже было в зените, те кто еще оставался в здании, шли обедать. Ацуши же стоял на балконе, сложив руки на ограждение из перил. Приятный ветер поддувал волосы, от чего становилось не так жарко — погода была отличная и денек сегодня довольно неплохой. Оторвав взгляд от плывущих облаков, он посмотрел вниз на машины, на идущих людей и какого было его удивление, когда тот увидел самого Рюноске, идущего, как обычный простолюдин по направлению как раз в детективное агентство! Тут же парень нагнулся, чтоб с высоты его не было видно и быстро побежал к выходу, дабы человек, пришедший явно за ним, рядом не ступал ногой в их офис. Выбежав в припадке из помещения, (хорошо, что никто из ВДА его не видел, наверное) он быстро, спотыкаясь, подбежал к лифту и нетерпимо стал жать кнопку вызова. Когда же лифт поднялся, он, как можно было предвидеть, сразу из открывающихся металлических дверей, увидел…его.       — Акутагава?! Что ты…эх…делаешь здесь? — спрашивал тот прерывисто и тяжело дыша, оперевшись руками на колени, будто пробежав марафон, хотя по факту пробежал было совсем не далеко, поэтому это больше от того, что удивление, испуг и надобность быстро встретить пришедшего смешались воедино.       Сделав шаг, Акутагава вышел из лифта, после чего двери закрылись и он задал неожиданный вопрос, посмотрев на друга.       — Ацуши. Предлагаю по-дружески сходить со мной прогуляться, ты не против? А, и точно, добрый день.       Вот этот день и настал. Как Рюноске и предполагал, сегодня он заявится в агентство за Ацуши, пока скорее всего тот будет свободен, желательно пораньше, не томя; пригласит его на так называемую «прогулку», а там и попробует объясниться. Лишь бы получилось. Ему было еще главное, чтобы не дай бог Накаджима не подумал, что он трусит что-то сказать.       «Чего?! — раздалось у запыхавшегося парня в голове. Во-первых, это все звучало странно и совсем не «по-дружески», как хотелось бы обращаться Акутагаве (особенно, после этого «Добрый день»). Во-вторых, само предложение прогуляться от столь важной персоны было уж очень нежданным и казалось очень страшным, словно бедного тигренка заманят и убьют. В третьих, ну да, это предложение слышалось как: «Пойдем выйдем», и несмотря на такие убеждения в голове, Ацуши сглотнул, ухмыльнулся и собрался немного допросить его, а потом уже соглашаться.       — С чего такое приглашение?       — По доброте душевной. Мы же друзья, Ацуши. Ты не должен спрашивать с чего. — Рюноске видимо придумывал оправдания прямо на ходу.       — Ну раз так, — тот уже было расправил спину и собирался идти. — А тогда я могу быть уверенным, что вернусь домой со спокойной душой? — он вспоминал вчерашний день, когда ему намекнули на то, в каком он состоянии приходит после таких встреч.       После молчания, Акутагава развернулся и нажал кнопку лифта, пробормотав под нос не дававшее особых надежд: «Не обещаю.» Не то чтобы Ацуши был полностью доволен этим ответом, но это хотя бы не означало полное отрицание. Стук сердца чуть успокоился. Они вместе зашли в лифт и как только спустились и вышли на улицу, Рюноске сразу предложил пройтись вдоль набережной реки, куда те и направились.

***

      Каждый год весна в городе очаровывает своей красотой. Река Оока, протекающая через Йокогаму в апрельские дни была особенно привлекательна, так как на эти дни проходило цветение сакуры, когда лепестки уже полностью расцветали. Розовые цветущие деревья, склонившиеся к реке, выглядели великолепно, а больше всего этим можно было любоваться стоя на мосту, где в какую сторону не посмотри — везде великолепие. Собственно, Ацуши думал, что на мост они и направляются.       — Может, ты хотел мне сказать что-то? Просто другого повода я не вижу, — первым начал разговор Ацуши.       — Может и хотел, — кажется Акутагава удивился, когда его мотив раскрыли (это было очевидно).       — Так расскажи! Ты же знаешь, я выслушаю тебя. Не томи, пожалуйста!       — Сейчас.       Он то и дело оглядывался по сторонам, прижав руку к лицу, словно сдерживая кашель. На улицах, особенно в дневное время, когда они и вышли, было слишком много людей, которых в эти дни привлекала сакура, поэтому все собирались, ехали по разным городам, даже наплыв туристов был высок. Из-за этой городской толпы Акутагава чувствовал себя… не в своей тарелке.       — Давай лучше…отойдем в место потише.       — В место потише? — Ацуши посмотрел на магазины и заведения, каких было очень много. — Вот например то кафе, — он показал пальцем на неоновую вывеску примерно в тридцати шагах от них и прочитал название. — Зайдем?       — Нет. Даже в кафе будет много людей, посмотри сколько народу столпилось около.       — Тогда, — он снова начал разглядывать вывески, махая пальцем, но его остановила чужая рука.       — Нет, лучше давай без заведений, — Рюноске снова быстро посмотрел в стороны и, резко взяв друга за плечо, завел его в темную подворотню между домами, который в тот момент был рядом.       — Эм… Не лучшее место, — его все еще держали за плечо и вели дальше. — Но если тебя получиться здесь разговорить, я буду более чем доволен.       Сейчас Ацуши был очень рад — вроде как Акутагава, облокотившийся сейчас об стену здания, все-таки решился высказаться. Оставалось надеяться, что тот не врёт и не будет врать. Если это в итоге окажется ложью, то наверное и не просто так, правда на душе останется осадок от некого предательства.       — Короче говоря. Я не собираюсь больше выжидать момента и собираюсь всё сказать сейчас.       — Ну же, — своей улыбкой он намекнул, что доверяет ему и подошёл ближе, встав напротив.       Только приоткрыв рот, чтобы что-то сказать, он внезапно отвел взгляд в сторону, где из самой дали длинной подворотни вышел человек. На вид — обычный житель дома, собиравшийся вынести мусор, но не тут то было, придав доверие своим обычным видом, встав рядом с тупиковой стеной, замыкавшей выход, из кармана он незамедлительно достал оружие и успел пару раз нажать на курок. Ацуши не успел обернуться на звук шагов, как горячие пули пронзили его плечо, обжигая болью.       Повернувшись к человеку, что стрелял, он издалека сразу узнал в нем того, с кем раньше имел дело, расследуя убийство по заданию агентства. На вид он выглядел чуть выше среднего роста, волосы были его ровные, да растрепанные, одет был в кофту и длинные штаны: одежда его — мешковатая, подходила под образ хулигана. Две его руки хватали пистолет, а сам он трясся, словно не хотел совершать убийство, что сразу понял Ацуши: но всё же видно было, как он готов стрельнуть ещё не один раз. Взору преступника не был виден стоящий рядом с целью человек, так что поэтому он и не боялся.       От неожиданной боли тот схватился рукой за плечо, а ноги подкосились и тело его свалилось прям на Акутагаву, который вовремя спохватился и удержал от падения, как будто обнимая. Попал пулями в больную точку, причем два раза.       — Тц. Что за тип? Ты его знаешь?       — Помню. Когда мы расследовали дело, этот человек был соучастником, но ему удалось избежать наказания. Правда, убийцу — его друга, посадили.       — Почему он остался на свободе?       — Вроде, улик против него было слишком мало, то ли его заставили принимать участие. Сейчас я поговорю с ним, постой пока тут.       Ацуши попытался встать, но Рюноске его опередил и вместо него пошёл разбираться со стрелком, оставив того у стены. Его черное пальто сразу же схватили руки сзади и попытались оттянуть, на что тот обернулся:       — Только посмей.       Сразу стало ясно, к чему он клонит.       — Эй, парень, — окликнул соучастника убийства Акутагава, из-за чего тот выглянул на него и удивился, когда понял, что их двое.       — Не подходи, буду стрелять!       — У тебя руки дрожат, — тем не менее тот ступал к нему ближе, вставая прямо перед дулом пистолета. В этот раз он ведет себя сдержанней и глубоко в душе не хочет причинять человеку боль, по крайней мере пытается этого не делать.       — Отошёл, иначе прикончу, — явно этот человек не знал с кем имеет дело, поэтому умел так огрызаться. — Я не за тобой пришёл сюда!       — Ты не смог прицелиться ему ни в грудь ни в голову. Зачем целился в плечо? Неужто боялся, что убьёшь? — тот прямо к дулу приставил ладонь, закрывая его, не боясь, что в руке будет дыра. — Ты слабак. Так пойди отсюда и не мешайся под ногами людей, которые могут тебя растоптать как букашку.       Акутагава ненавидел пистолеты. Ацуши смотрел на происходящее и после последних слов его, увидел, как глаза преступника не покосились, а засияли; выражение лица изменилось, руки перестали дрожать и готов он был кажется на все — кажется тот уловил, что преступник готов стрелять.       — Акутагава!       Крепко встав на ноги и подбежав к Рюноске, тот в момент одернул его за руку, но к несчастью не за ту, чьей тот сжимал дуло (сделано это им было не для того, что бы рука спала с дула, а чтоб сосредоточить внимание) и пуля мигом выскочила из ружья, окрашивая ладонь в алый цвет; тем временем Ацуши продолжал сминать его за рукав, упав позади него, лицезря происходящее.       Зрачки глаз расширились, на лице появился оскал, а преступник выглядел самодовольно и агрессивно-радостно, пока не увидел, как лицо чужого до жути стало выглядеть устрашающе, а потом, перед его напуганными глазами возникли алло-чёрные краски, после впивающиеся ему в грудь, разрезая внутренние органы. Один миг — и стена позади него узором цветка окрасилась в кровавый оттенок; сам преступник свалился вниз, отхаркнув кровь и потеряв сознание — похоже, что навсегда. Для Акутагавы, члена портовой мафии, было позорно получить пулю от какого-то «хулигана» с дешевым ружьем. Из-за уверенности, что тот не выстрелит, он слишком поверил в себя и пропустил момент. Ацуши с яростью сжал его запястье, потянув за него так сильно, что откинул парня на холодный бетон, дав ему удариться головой. Ему не было видно в красках, как тот жестоко расправился с преступником, так как его до этого перекрывала спина Рюноске, за которой была видна тогда кровь, размазанная по стене.       — Зачем ты его убил, идиот?! — кричал Ацуши, накинувшись на друга, тряся лежачего за плечи, (из-за чего каждый раз Акутагава бился головой об асфальт) и не смея перевести взгляд на окровавленное тело рядом, хотя глаза его метались, надеясь, что оно еще не перестало дышать. Но бесполезно.       — Честно, не хотел. — оперевшись ранненой рукой об грязную пыльную дорогу, он выпрямил спину и легонько оттолкнул от себя разъяренного парня, только тот не отпускал его, а пуще всего мял пальто.       — Я незнаю, верить тебе на этот раз или нет. — он перешел от плеч к высокому растопыренному воротнику и сжав его сильнее, притянул Акутагаву к себе, чуть ли не касаясь лбом.       — Поговорим в другой раз. Может. — после произошедшего не очень снова заводить разговор.       Они смотрели друг другу прямо в глаза, пока Акутагава первый не отвел взгляд. Ацуши аккуратно опустил воротник и встал с пола вместе с Рюноске. Отряхнув пыльное пальто, он было направился уходить и только отвернувшись к свету, испугался, когда почувствовал, как в его шею почти впиваются когти. Под порывом ярости Ацуши использовал свою способность, пока его не успели остановить. Конечности приняли тигриное обличие, сам он злостно дышал, словно себя не контролировал. Хвост был поднят вверх, на щеках красовались чёрные полосы. Казалось, одно движение — и шею Акутагавы пронзит остриём, но тем не менее он обернулся и, скрывая своё удивление, посмотрел на полузверя, поймавшего добычу.       — Снова уходишь, да?       — Ухожу. Не нарывайся, — указывал он с бесстрашным ликом.       Тигриная лапа сжала шею сильнее и пока он не убил его, Рюноске использовал расёмон, связав им руки и тело Ацуши, как он обычно делал. Ему не хотелось его ранить, просто успокоить, а другой был настроен гораздо серьёзней.       — Что ты хочешь то? — отступив шаг назад, спросил обладатель расёмона.       — Наконец то преподать тебе урок.       — Ты сам виноват во всех этих смертях, — способность сжала тело другого еще сильней. — Не смог успеть вовремя. Разве ты так сильно желал, чтобы они не умирали, раз не смог двинуть пальцем, когда они каждый раз, ничего не подозревая, смотрели на меня испуганными глазами?       Тут в груди Ацуши всё сжалось. После этих попрекающих слов, зло в нём еще больше бушевало. Он напряг мышцы тела и показав клыки, разорвал хватку расёмона. Выбравшись, он смело набросился на наглеца, посмевшему так подло говорить, и быстрым движением руки, сжатой в крепкий кулак, попытался нанести удар прямо в лицо. Он был определённо быстр и точен, однако кулак лишь немного задел щеку: Акутагава мгновенно успел отойти на расстояние, защитившись своей способностью. Он знал, что в ближнем бою Ацуши силен и дабы не получить ранений использовал расёмон, как дополнительные конечности и поднялся ввысь, в то время как следовал очередной удар, которого таким способом удалось избежать. Нужно было держать дистанцию.       — Успокойся. Я не хочу встревать в драку, — с высока восклицал тот.       — Ты ответишь за свои слова! — парень подпрыгнул на стену, схватившись крепко лапами и подбежал внезапно и быстро, как настоящий зверь, прыгнул ввысь. Пока Рюноске не успел сообразить из-за такой скорости движений, и от осознания того, что биться ему не следует, на него со стены мигом набросились и впились когтями, сжимая торс, от чего тот свалился на землю, а Ацуши ловко сделал кувырок и встав на лапы, сзади, тяжело ударил ногой по голове, после чего Акутагава отлетел прямо в стену.       Дрались в последний раз они очень давно.       Из носа полилась кровь и он, встав на колени, ожидая новый удар, вытер раненной рукой лицо. Полузверь подходил уже было ближе, шагая медленно, махая хвостом, но тут то Рюноске решил забыть о решении не причинять другу боль, иначе это могло продолжаться бесконечно. Он, с помощью расёмона, неожиданно для Ацуши, вытянувшему руку, чтобы тот поднялся, охватывает свою цель крепко-накрепко, дабы не удалось разорвать, и стремительно уносит выше в воздух, прямо по направлению к набережной. Парень в воздухе был напуган и не понимал, что происходит — высвободиться не получалось, его несли все выше и дальше, пока он не оказался высоко над самой улицей, заполненной толпами обычных горожан, а далее и над гладью реки. Акутагава бежал за ним, но не выходя из подворотни, грубо и резко окунул Ацуши в прямо вглубь воды, распуская своих черных зверей.

***

      Последнее, что помнил Ацуши: громкий всплеск, и как водой ему заложило уши, заболели легкие, а темная материя просколизила перед его глазами.       Очнулся он уже в агентстве, в знакомом ему кабинете Йосано, лёжа на твёрдой койке, на которую не соизволили положить подушки. Ничего не болело: явно, его успели подлечить. Протерев размытые глаза и присев, он посмотрел на свою одежду: вся была помята, в местах оборвана и естественно мокрая, как и его волосы (те уже были чуть подсушены, поэтому смотрелись как обычно). «Походу, потерял сознание — осознал тот, постепенно снимая вымокшие ботинки.» Он отчетливо помнил происходящее и винил себя за то, что не выдержал и так поступил. В последние моменты, когда он ударил Рюноске ногой, будто чуть одумавшись, он всё же протянул руку помощи и возможно даже хотел извиниться, но объятия расёмона не дали совершить поступок. Сейчас Накаджима не винил друга за попытку «искупать» его в реке, даже считал полезным, ведь не иначе его хотели вразумить таким неприятным способом. «Было ясно, что Акутагава в этот раз не хотел его убивать. Значит он все-таки…изменился? По крайней мере почти. Но я как упертый, не придал этому значения…» Но винил его только за то, что люди, проходящие по набережной могли испугаться, всполошиться еще и вызвать полицию. Пока не было понятно, какие события происходили дальше, куда делся Рюноске и кто его вытащил из воды, поэтому что бы делать выводы, нужно было у кого-нибудь спросить.       Тут же за дверью послышался стук каблуков и хозяйка исполнительно вошла в свой кабинет, встретив парня, которого вот только залечивала.       — Очнулся наконец? — женщина оставила двери чуть прикрытыми и подошла ближе к Ацуши, встав рядом с ним сидящим, скрестив руки и улыбаясь.       — Спасибо, что вылечили.       — Мне даже не пришлось доводить тебя до полусмерти, ты и так был на грани. Хорошо держишься!       — Я то? — парень сильно удивился: неужто он чуть не умер? — А что со мной было?       — Ты сильно наглотался воды, надышался ей, — она присела рядом, — а так, вообще чуть на дне реки не оказался.       — Можете, пожалуйста, с самого начала? — неловко попросил тот.       — Конечно, — и она начала рассказывать, — дело было так. Это удивительный случай. Оказывается, незадолго до того, как тебя бросили в реку, Рампо позвонил нам и доложил о ситуации. Мы приехали на машине, как тут, раздается всплеск воды и тебя уже уносит вглубь: ринулись тебя спасать, было странно, что ты потерял сознание, думали, ты еще сможешь всплыть.       — То есть, Рампо был на том месте и предугадал, что случится?..       — Как-то так. У него же все-таки сверхдедукция.       — Сверхдедукция… Да, точно.       Но объяснения, почему детектив оказался в тот момент рядом — не было. Эдогава мог проходить мимо, но вряд ли мог знать, что Ацуши с Акутагавой бьются в безлюдной подворотне. Нужно было его спросить.       — А вы не знаете… где сейчас Рампо?