Прощение подонку

      С внезапной встречи в лифте прошло чуть больше двух недель и за это время им ни разу не удалось встретиться. Хоть оба есть в контактах друг у друга, они не переписываются и не созваниваются. Акутагава больше не решался обязательно с ним побыстрей поговорить. Он наоборот, оставил себе больше времени на размышления. С Чуей он на эту тему не разговаривал, знал, что тот ничего не вспомнит. Но пару неких советов (о которых не стоит говорить) у него выпросил: робко, намёками, спотыкаясь на словах.       На днях портовая мафия решила устроить посиделки в дорогом ресторане. Не все сильно любили ходить по заведениям, но тем не менее, надо было приодеться в приличный костюм. До запланированного дня празднования оставалось несколько дней. Рюноске не любил ходить по магазинам и выбирать одежду, но Гин настояла, что такие дни, когда можно выпить дорогого алкоголя, поесть изысканных блюд, да и посидеть всей компанией, как друзья — бывают редко, поэтому можно и шикануть.       Им выделили денег и они с утра, в довольно простецком виде отправились в торговый центр. Рюноске одел чёрные очки, застегнул пальто и этим видом пытался не выделяться, сестра же его распустила шелковые волосы и вырядилась в милое платье. Гин указала брату на мужской магазин, где по-видимому скупались все солидные бизнесмены. Название на золотистой вывеске вверху звучало знакомо даже для Рюноске: реклама этого бренда часто светилась на экранах вышек и по телевизору.       — Купи себе здесь костюм. А я пойду на второй этаж и еще пройдусь по третьему. — девушка махнула рукой брату, поспешив на эскалатор. Ей хотелось выглядеть красиво, поэтому, раз ей выделили много средств, можно не скупиться и приобрести, как ей хотелось, вечернее платье со шлейфом или годе или, в общем, какое-нибудь европейское роскошное платье.       Он качнул головой в ответ и сжал в кармане кошелёк. «Стоит ли тратить так много денег на одежду?» Пораздумав, он зашёл в помещение, где в воздухе царил запах то ли одеколона, то ли стоящих немалых денег духов. И вправду, тут были в основном почтенные мужчины в возрасте и женщины в платьях от-кутюр, по-видимому покупающие своим мужьям одежду. Акутагава оглянулся по сторонам, пытаясь разобраться куда идти. Он увидел одну даму, явно бывавшую здесь не в первый раз, (судя по тому, как она быстро находит бирку на пиджаке) и решился у нее спросить, на что та полностью объяснила, в каком месте где, что висит, а так же подсказала, что дешевей, что дороже.       Последовав совету мадам, он прежде поблагодарил её и сам прошелся по всему магазину, приметив для себя подходящий образ, бюджетно подходивший. Заняло это сравнительно много времени, примерно чуть больше двух часов, учитывая время на примерку, общение с консультантами (даже с посетителями) и простаивание в очереди на кассу. Но покупкой он был доволен: высокие, кожаные ботинки, напоминающие балморалы, с круглым носком, идеально подходящие на его тонкие стопы; английский, чёрного цвета смокинг с перламутровыми пуговицами; зауженные, как он любит, брюки из шерстяного габардина; такой же темный галстук, белая рубашка, в этот раз без жабо, но с широким воротником и французскими манжетами.        Дорого богато. Он неимоверно устал и теперь рассчитывал, что в этой одежде он будет приходить на абсолютно все вечера.       Обувь в коробке отдали отдельным от одежды пакетом и Рюноске вышел из магазина. Вышло дороговато, но денег хватило. Он, только выйдя, вспомнил о сестре и направился идти к эскалатору на второй этаж. Осторожно, пытаясь сильно не махать пакетами, поднимался и еще снизу оглядывал этажи, пытаясь увидеть Гин издалека. Вдруг, посмотрев прямо и наверх, неожиданно он увидел Ацуши, что удалялся вдоль и собирался заходить в какой-то магазин. Рванув бегом что есть сил по движущейся лестнице, тот хотел было окликнуть его, но не сумел, не хотел пускать на себя чужие взгляды, хотя уже выделился среди толпы, когда как настоящий идиот побежал по подъемнику. Выбежав на второй этаж, тот окинул глазами место и быстрым шагом, не жалея дорогой одежды в широких пакетах, побежал в тот магазин, в который завернул его друг и стал искать его уже там. Акутагава надеялся, что ему не показался знакомый силуэт, и что он не сошел с ума. И вот, на радость, он заметил Ацуши, в десяти шагах от него: тот тоже выбирал одежду, уныло снимая с вешалок какие-то рубашки и рассматривая ценники. Они были в каком-то обычном магазине с одеждой для всех возрастов. После того как Рюноске побывал в дорогом брендовом бутике, этот «склад» ему казался базаром.       — Ацуши, — он, шагая к нему, произнес достаточно громко, но не крича, не забывая где находится.       Парень услышал. Повесив вешалку с дешевой рубашкой на место, он обернулся с удивленными глазами и на лице его появилась радостная улыбка.       — Акутагава! — тот громко воскликнул. — Что ты здесь делаешь? — спрашивал так, будто забыл о недавней стычке, произошедшей между ними. Ацуши заметил пакеты от известного бренда и впал в ступор. — Что это у тебя? Ты купил такие дорогие вещи?! Ого!       — Неважно. Дела.       — Так неожиданно, что мы встретились… Еще и спустя две недели.       — Даже больше. Так ты тут закупаешься? — после этих слов, тот почувствовал себя богатой знаменитостью, встретившегося с былым одноклассником, что было немного противно ощущать.       — Эээ, да. Скоро с агентством мы планируем собраться, где-нибудь посидеть в честь одного праздника. Вот, ищу какую-то одежду понарядней.       — Хм. У меня похожий случай.       — Видно. Такие вещи просто так не покупают, — тот с грустной улыбкой посмотрел на бирку, торчащую из пакета, после чего Акутагава положил руки за спину, дабы он лишний раз не «завидовал».       Атмосфера накалилась, оба замолчали. Ацуши шоркал ногой по плитке, и почесав затылок, собирался сказать, но его перебили:       — Так… Насчет того случая…       — Ой, точно! Я совсем забыл, — он сложил руки вместе и поклонялся. — Извини меня. Я виноват, что не сдержался.       Эти слова его шокировали. Это же он хотел попытаться извиниться и никак не думал, что, наоборот, у него будут просить прощения.       — Замолчи! Тебе ж нечего извиняться, дурак. Я виноват, — он сложил руку на грудь и уже хотел напомнить, что это он убил человека, но вспомнил в каком месте сейчас находится и перефразировал предложение. — Я спровоцировал тебя, так еще и… Сам знаешь, — так он намекал, что чуть его не утопил.       — Акутагава…       — Стой, — тот снова перебил его и подошел ближе, взяв его за плечи и наконец решившись сказать те самые слова, тоном чуть пониже, и его совсем не смущала обстановка, люди — он решился и так и скажет. — Это я виноват. Я всегда был виноват. В твоих болезнях, ночных кошмарах — виноват я. Когда мы стали друзьями, я делал это, — он намекал на убийства, — ради тебя потому, что мне так хотелось выражать свои чувства. Мне хотелось защищать тебя, ведь мы стали друзьями. И вот, уже сколько времени прошло. Я всё переосмыслил снова.       Ацуши молчал. Казалось, сейчас из глаз его польются слезы. Он был и рад и удивлен, все чувства перемешались в нем, поэтому он не смог ничего ответить.       — И хочу тебе сказать, — продолжал тот еще более тихим голосом, чтобы только двое слышали разговор, — один человек подсказал мне ответ. Все эти чувства к тебе — теперь принято называть любовью.       После последних слов зрачки Ацуши уменьшились, щеки раскраснелись, он стоял, все еще не в силах ничего сказать, а взгляд напротив сверлил его, дожидаясь ответа.       «Как это так? Он что сейчас, признался мне в любви? Что ответить? Что сказать?»       Он не мог собраться с мыслями и понятия не имел, что сказать в ответ. Промолчать с улыбкой за вариант не считал, уж слишком много эмоций сам Рюноске вложил в эти слова, и казался сегодня он совсем не тем, кем был недавно.       «А может это и не признание? Ну я выдумываю, он говорит мне, что я хороший, даже лучший друг и на этом спасибо.»       — Правда? Ты так считаешь? — он дрожащими пальцами взялся за руки Рюноске, отталкивая, чтобы он убрал хватку. — Я…Я дорожу твоими словами. Особенно, раз ты извиняешься, — сложно было говорить, при этом понижая голос: предложения строились прямо на ходу. — Ты же имеешь в виду…то есть…в каком плане ты сейчас это говоришь?       — Я говорю, что люблю тебя. Вот и все.       — Ты точно уверен, что эти чувства можно назвать любовью?       — У тебя есть какие-то вопросы? Я уверен.       — Не верится, — твердо возразил тот.       — Мм? — Акутагава заметил этот пронзающий взгляд. — Хочешь сказать, я не похож на человека, который может любить?       — Ты не можешь полюбить никого, не полюбив прежде самого себя.       Слова его поразили как током. Правда, настоящая правда. Хуже всего он может относиться только к себе,             но тем не менее…       — Я люблю тебя.       — Нет! Думай, прежде чем говоришь.       — Я думал дольше, чем требуется. Я люблю тебя.       Он говорил уже в голос, привлекая внимания некоторых людей. Тут то руки задрожали уже у самого Рюноске, что выглядел безнадежно и глупо пытался что-то доказать.       — Перестань! — Ацуши сделал шаг назад.       — Ты мне дашь свой ответ?       Накаджима склонил голову и сжал кулаки.       «Да что он себе позволяет?»       Но если подумать… Ацуши хотел наладить жизнь Акутагавы, всё время пытался ему помочь, не обращал внимания на него недостатки и коварность. Всё ради того, чтобы Акутагава чувствовал себя хорошо, не только вместе с ним, но и наедине. Хотел, чтоб тот перестал себя ненавидеть, чтоб чаще улыбался. В этот момент эти образы перелистывались в голове, придавая стимул двигаться дальше, собрать все свои силы и помочь ему. Тогда, если сейчас Ацуши ответит взаимностью, всё мигом наладится. Но рисковать так сильно не хотелось.       «Я смогу полюбить его.»       — Давай тогда, раз ты хочешь… Попробуем начать встречаться.

***

      Как же он жалел об этих сказанных словах. Но уже ничего не поделать. Слово не воробей — теперь остается жить с этим. Конечно, хоть теперь он понятия не имел, что будет дальше, все же некая зарисовка плана была у него в голове. Они начали встречаться, но перед этим обговорив, чтоб первое время об этом никто не знал и на этом всё. Никогда Ацуши не думал, что у него, хоть и условно, появиться парень, так еще и парень этот — член портовой мафии, Акутагава Рюноске. А вдруг все зайдет слишком далеко? Вся вина будет на нём, ведь это он решил ляпнуть «давай».       После всего этого, Ацуши не смог долго ходить в торговом центре и так ничего не купив, вернулся в агентство. У него поднялся жар и только по пришествию, он присел на диван в рабочем кабинете и сразу же уснул.       Снилась из-за температуры ему теперь такая сцена, похожая на сегодняшнюю, вперемешку с прошлыми событиями:       Не было точно видно, где они стоят: за Акутагавой, чьё лицо видел напротив себя Ацуши, и кто сжимал его руку, прислонивши к себе, виднелась чёрная темнота, но немного вырисовывался рисунок кирпичной стены. Сзади просвечивалось чистое небо и оно не придавало яркости, зато своя рука светилась — позади явно было солнце. Все-таки, часто во снах всё нелогично и абсурдно, а картины и силуэты перемешиваются, создавая странный, неотчётливый образ. Руку сжимало всё сильней, хват усиливался, но он молчал и не мог сопротивляться, не мог дышать — его тело словно окаменело вместе с лёгкими. Только его глаза могли двигаться. В этот момент заиграла тихая мелодия, вероятно наигрываемая на кото. Она звучала монотонно и из-за того, что не подходила к ситуации, нагоняла некую тревогу.       Он не знал, куда деть взгляд и как восстановить дыхание. Взор его всё же снова бросился на свою руку: это была конечность бьякко — чужие пальцы её знатно передавили. Белоснежная шерсть окрасилась в красный. Лицо Рюноске оставалось невозмутимым, словно рука, которой он сдавливает чужую, ему не принадлежала. Ацуши посмотрел тому в глаза: в их отражении он увидел себя, активировавшего способность — чёрные полосы на щеках, яростно выступавшие клыки.       — Пусти, — вдруг, ему получилось открыть рот.       В ответ тишина. «Как долго это будет продолжаться? — думал тот, пытаясь теперь двинуть и рукой.»       — Акутагава!       Задний фон переменил цвет на чисто белый, небо позади исчезло. Они повисли в воздухе, словно были нарисованы на листе бумаги. Время замедлилось, откуда-то подул очень сильный порыв ветра, после всего оно и вовсе словно остановилось. Рюноске пытался говорить — его губы двигались, но не было слышно ни звука. Ацуши пытался понять по движениям — ничего не ясно, голова не соображает, мысли путаются.       Тот повторил беззвучные слова ещё несколько раз и сон оборвался.       Проснулся он весь в холодном поту. Горло пересохло, невероятно хотелось пить; голова горела жаром, глаза в слезах слипались — перед ними возник размытый потолок. Парень резко поднял плечо — начиная с локтя рука онемела. Сейчас он чувствовал себя хуже всего и жалел, что заснул рано днем. Казалось, будто и то, что произошло утром в торговом центре было лишь сном и хотелось на это надеяться. К слову, сейчас солнце начинало заходить: на часах удалось разглядеть время — около пяти. В кабинете никого не было, но вдруг послышался скрип двери и стук, сопровождающийся маленькими, негромкими шажками.       — Всё в порядке? — спросила девочка-подросток, увидав, что Ацуши вскинул руку. Это вошла Кёка. В ее руках был поднос с небольшой чашечкой риса, жареным тофу и супом мисо, который она принесла специально для парня.       — Всё хорошо. Я немного заспался, — тот устало присел и вытянув руки ему вручили блюдо. — Не стоило, Кёка.       — Ничего страшного. Мне было несложно. Ты не пообедал, так что вот твоя еда.       Есть и вправду сильно хотелось. Живот немного урчал, поэтому он, поблагодарив за еду, сразу схватился за палочки и принялся есть.       — Ты уверен, что хорошо себя чувствуешь? — она обратила внимание на его вымотанный вид, словно только вот он участвовал в марафоне или перепахал целое поле. Прислонив ладошку к чужому горячему лбу, она таким образом измерила температуру. — Не болей. Скоро же твой день рождения.       — Правда, не бойся! Я не болею! Мне просто привиделся плохой сон, вот я и запарившийся. Мне редко снятся сны. Но сегодня — приснился кошмар.       — Вот как… Честно говоря, я тоже боюсь кошмаров.       Не то чтобы Ацуши сам пугался кошмаров, ему часто снились сны про приют, в котором он жил. Эти сны он и называл кошмарами, ведь только такие у него и были. А тут, первый сон за столько времени, плохой, но интересный и странностью своей манящий. Ко дню рождения стоило привести себя в порядок, весело настроиться и не унывать. До пятого мая осталось несколько дней и за эти дни ему надо успокоиться, чтобы к празднику он случайно не заболел. Для этого все методы хороши.       — Можешь заварить мне зеленого чая?