Прощение подонку

***

      Набрав до края ванны кипящей воды, от которой исходил пар, оседая на завешенное полотенцем зеркало, он ступил в нее ногой, совсем не чувствуя обжигающей боли. Приятный запах исходил от разных открытых гелей, стоявших по краям ванны, и это, пожалуй единственное, что успокаивало.       Акутагава наконец заставил себя искупаться перед застольем. Он не ненавидел это, как обычную дневную рутину — он ненавидел смотреть на свое обнаженное тело и прикасаться до него, поэтому в такие моменты он просто сидел, раскинув руки по краям и смотрел в потолок.       Мысли о недавнем взбрели в голову. Тогда, он признался в «любви», но в глубине души таилось ощущение, что это было ошибкой. После этого дня он не высыпался; часто вспоминал эту сцену, переделывал её, изменяя то исход, то место, то слова. Но изменений в их отношениях никаких не произошло: они не начали видеться чаще и словно просто-напросто остались друзьями. Собственно, Рюноске и не предполагал и не задумывался, что что-то в их отношениях кардинально поменяется. И не знал он, каким образом теперь должен себя проявлять, как должен вести себя рядом с Ацуши, раз они «встречаются».       Тяжело вздохнув, Акутагава прикрыл глаза и чуть больше погрузился в воду, по самый нос, окуная светлые пряди. Он затащил руки в кипяток и крепко, ни с того ни с сего, жалобно себя обнял: неожиданно, ему представилась картина, как это руки Ацуши сейчас к нему нежно прижимаются, и Акутагва, погрузившись в фантазии, всё сильней сдавливал свои руки, подкашивая колени, чувствуя напряжение и… Он не мог понять трепет своего тела: волнение, учащенный пульс; бабочки в животе, сопровождающиеся лёгким покалыванием; кровь, приливающая вниз. Вместе с горячей ванной, эти чувства обострялись, наконец-то ему стало приятно себя трогать, всё еще аккуратно и одергиваясь. Он закатил глаза, не мог нормально отдышаться и не понимал, что испытывает, осознавал только, насколько это странно, неадекватно и дико, но не мог при этом себя контролировать. И не хотел.

***

      Вот, этот день и настал. Пятое мая, поздний вечер. Чёрный лимузин подъезжает к огромному трехэтажному зданию и останавливается напротив дверей.       Накремив обувь до блеска, в полностью выглаженной одежде, без одной замяточки, ему открывают двери машины и он элегантно выходит и идёт прямо к заведению, словно ступая по красной дорожке. Часть мафии, приехавшая на лимузине: Рюноске, Гин, Тачихара и Хигучи прошли через главный коридор на первый, основной этаж ресторана для особых гостей, где их ждали остальные, сидящие за большим столом.       Само просторное помещение освещал теплый, спокойный, тусклый свет, лившийся из-под абажуров. Окон не было и вовсе. На разрисованном потолке, который обрамляли по бокам золотистые галтели, висели хрустальные люстры. Рядом с барной стойкой, находилась небольшая сцена с иностранными музыкантами, играющими легкий джаз. Столик мафии был в самом конце. Среди посетителей, также находившихся в этом зале, можно было узнать бизнесменов, торговцев и даже якудз.       Подойдя ближе к столу, Акутагава присел на бордовый, бархатный диван. На столе, застеленым белой шелковой скатертью располагались разные, дорогие блюда; сервировка была тоже на высшем уровне — тонкие, крепкие бокалы с золотой каёмкой, все столовые приборы. В самой середине стояла ваза с алыми розами и разный алкоголь: выдержанное, старое вино, ликёр, саке высшего сорта. Раз все уселись, можно было начинать тост. Напитки быстро разливались по бокалам, плескаясь и только от этого вида началось веселье и задор.

***

      Ещё с самого утра Ацуши услышал радостные поздравления с праздником. Агентство собрало денег и все вместе решили посидеть в недорогом кафе, но для приличия, в центре города.       Кёка, учитывая его состояние в последние дни, вручила Ацуши хороший подарок, как некстати ему подходящий. Она скромно приподнесла его еще рано днем, не дожидаясь застолья, отдавая в пакетике: это была темная, классическая, шерстяная жилетка, кашемировый галстук и чёрные кожанные перчатки. Для Ацуши это был идеальный подарок — теперь ему есть в чём идти и чем покрасоваться. Новая одежда после примерки сидела на нём восхитительно.       — Кёка! Это замечательно! Спасибо большое!       Для девочки, которая так долго копила на подарок, его улыбка сияла и радовала. Она была счастлива, что он счастлив.       Так, к вечеру агентство украсило кафе, столы были накрыты, вкусная еда подана и все только ждали Ацуши. Приготовили подарки, купили немного алкоголя и конечно же огромный торт, который больше всех желал попробовать Эдогава, поэтому с нетерпением и больше всех ждал, когда приедет именинник. Куникида подвез его на машине и они вместе собрались выходить. Накаджима уже был одет в новую одежду, правда, обувь была чуть затертая — другой не нашлось, но и на этом спасибо (он её как следует зачистил, да вот только после выхода из дома она сразу запылилась). Как только тот собрался выходить из машины, Доппо, все еще сидящий за рулём, никак не вынимал ключ из замка зажигания, а лишь сжимал его уставившись в окно.       — Куникида? Чего вы так? Забыли что-то?       — Нет. Дело в том, видишь тот ресторан, — он приоткрыл окно и ткнул пальцем на большое здание, — у меня плохое предчуствие.       — Что вы имеете в виду?       — Недавно у нас с Танидзаки было задание. В том ресторане, по словам скрытого преступника, что общался с нами через записки, планировался теракт. Нам удалось поймать его и обезвредить бомбу на первом этаже, им заложенную. Подвох в том, что парень, планировавший дело, имел напарника, о котором сначала речи не шло. Шеф повар, работающий в подвальном этаже может им оказаться.       — Хотите сказать, ситуация может повториться? — настороженно спросил тот, смотря на заведение издалека.       — Не исключено. Мы понятия не имели, будет ли вторая попытка или нет. Но сотрудники ресторана настояли на том, чтобы мы не мешались. Всё-таки посетители тихого ресторана могут быть недовольны посторонним шумом.       — Куникида, давайте лучше разберёмся сейчас. Будет или не будет — нужно проверить и удостовериться. Ты же не хочешь, чтобы кто-то пострадал, будь то самая богатая, бандитская прослойка общества…       — Я конечно не хочу.       — Отложим мой праздник. До начала ещё есть время.       Машина тронулась, они, проехав пару кварталов, подъехали в трехэтажному зданию. Вламываться и входить через двери не хотелось. Они незаметно обошли ресторан. Сзади был служебный вход, через который длился коридор на кухни, кладовые и другие служебные помещения, а также номера для посетителей. Дверь была заперта, но они то знали, что делать. Использовав способность «Поэзия Доппо», Куникида создал подходящий ключ и они незамедлимо вошли, прикрывая дверь за собой. Это было не совсем законно, но если теория о том, что здание может быть заминировано, окажется правдой, считай, они совершили свой долг.       Незаметно пробравшись по коридору в подвальный этаж и спрятавшись за стенкой, они увидели сцену: сотрудник, одетый в белую одежду, вероятно, один из поворов, выходит из кухни.       — Видишь его руку? — Доппо спросил шепотом, указывая на мужчину, у которого на обратной стороне ладони была незажившая рана.       — Разве это не просто рана от ножа? Он же всё-таки один из поваров.       — Этот ресторан — самый роскошный в Иокогаме. Здесь собраны успешные повара со всего мира. Он не мог, учитывая его профессионализм, получить такую глубокую рану от ножа. Тем более, когда мы были на прошлом задании, Танидзаки исследовал место, где была заложена бомба и указал на свежие капли крови, люьщиеся с острого края кафеля. Тогда мы не установили, чья это кровь.       — Значит… Вы хотите сказать, что этот повар и есть тот самый соучастник?       — Сомнений уже не остаётся.       Вдруг у Куникиды резко зазвонил телефон, чуть не выдав обоих своим рингтоном. Доппо немедленно спохватился и нажал «принять», перед этим тихо заругавшись. Это звонил Рампо.       — Да? — тот двумя руками прижал мобильник к уху.       — Куникида…? Где вы там пропали! Мы же ждём! Где наш именинник, а?!       — Рампо, — серьёзно ответил тот, не обращая внимания на возгласы, — вызови такси и приедь в трехэтажный ресторан, — он говорил очень тихо, что бы кроме Рампо, никто на другой стороне телефоной линии не слышал. — У нас тут кажется, дело появилось. Зайдёшь через задний вход, дверь отперта. Если что, деньги за такси я верну.       - Блин! Серьёзно!... Ладно, ну раз уж так…       Эдогава был не глуп и кажется понимал, в чем дело.       — Вы вызвали Эдогаву, чтобы он предоставил больше улик?       — Не только. Если на взрывчатке будет стоять код, нужно будет его разгадать. И ещё… Пусть он приезжает, а ты иди на праздник.       — Но!..       — Без но. Сегодня твой день рождения. Не хочу, чтобы ты провел его вот так, особенно если дело затянется. Мы быстро разберёмся и возвратимся на машине, не волнуйся.       После этих слов Куникида побежал дальше, преследуя преступника, оставив Ацуши стоять за стеной. Именинник был немного взволнован, хотел помочь, но и был благодарен Доппо за помощь. Жалко конечно будет начинать без этих двоих. Да и все сейчас, сидят там, ждут, наверное, а Дазай их «развлекает».       Парню оставалось вернуться назад тем путём, через который они пробирались. Но вот проблема. Он совершенно все забыл. В ресторане были также дорогие номера для посетителей, поэтому коридоры были длинные и одинаковые, словно в лабиринте: алые стены, дубовые двери и турецкие ковры.       Ацуши растерялся и сначала пошёл тем путем, каким они шли. И только завернув за угол, уже было непонятно, куда следовать дальше. Пробежав ещё пару коридоров, он пожалел, что не остался с Куникидой, но уже не вернуться. В голове возникла гениальная идея: в новом костюме он выглядел солидно и довольно-таки «по богатому» (или так ему хотелось думать), поэтому он решил притвориться посетителем и спросить у людей, где выход. Хотя это бы звучало довольно глупо, был высок шанс, что это сработает.       Три раза постучав в дверь без номерка, ему открывают. Перед Ацуши встаёт шеф-повар иностранец, плохо говорящий на языке страны.       — Вы хотели что-то? — спросил тот с ужасным акцентом. За ним стояла огромная кухня, где трудящиеся без устали работали над шикарными блюдами для гостей.       — Я? А… Да, — Ацуши внезапно перепугался, а надо было произвести на себя крутое впечатление. — Будьте добры, подскажите, пожалуйста, где здесь выход. — сказал он с наигранной уверенностью.       — Exit?       — Да, да, эксит…       Лицо шефа выглядело так, словно его уже сотый раз об этом спрашивают. Тем не менее он жестами указал, куда идти и на английском языке рассказал через какие двери нужно проходить. Информация почти ничего не дала Накаджиме, который еле-еле знал чужой язык. Шеф лишь взглянул на растерянного и сделал некое одолжение, уж очень добрым и милым ему показался парень. Он пустил Ацуши в кухню, пропуская в дверь, через которую официанты разносят заказы, ведущую прямо в главный зал.

***

      В тарелке Рюноске лежал сладкий панфорте, в который он нехотя тыкал вилкой, будто не умел пользоваться столовыми приборами. На самом же деле, он не ел целый день, чтобы вкусно поесть в ресторане, а сейчас ему не хочется от слова совсем. Даже сладкий пирог с его любимым инжиром тот запивал вином через каждый маленький, откушенный кусочек. Несмотря на всё разнообразие блюд, выбор пал именно на эту сладость, к которой кроме него никто не прикасался.       Задор, смех, все выпивают и о чём-то разговаривают, но Акутагава их не слушает. Он, как и обязан, привстав, подносит бокал и чокается, после того, как Мори говорит свой никому ненужный тост.       Делая очередной глоток, взгляд его переносится в сторону, оглядывая помещение. И взгляд этот цеплялся за абсолютно все: бармен, протирающий стаканы; керамические вазы, стоящие на полочках; чьи-то оставленные вещи на дальнем диване; разбитый стакан, с выливающейся из него водкой… И вдруг, внезапно, он видит чей-то знакомый силуэт в открывающихся дверях. Официант? Одежда его была похожа на форму разносчиков блюд в этом ресторане, но ни блокнотика, ни подноса, ни меню и всего прочего, что носят с собой официанты у него в руках не было.       Рюноске поперхнулся вином, закашливая ладонь: этот парень среднего роста, с серебристыми, короткими волосами, в новой жилетке — Накаджима Ацуши. Где угодно он ожидал его увидеть, но только не здесь и не в этот час.       Время действовать.       Акутагава, помяв салфетку в руках, решительно и резко поднялся с дивана, не отводя взгляд от парня, уходящего по коридору к главной выходной двери. Такими резкими движениями он даже припугнул всю мафию, а еще больше испугал, когда быстро выхватил букет алых роз из вазы, роняя ее на блюда. Крепко держа цветы, он, не став просить других встать и пропустить его, встал ногами на бархатный диван, одной рукой оперся об его верх и выпрыгнул за предел, побежав, огибая чужие столы, прямо к Ацуши.       — Ох, что это с ним?! — махая веером, спросила Коё, сбивая свой жар, пытаясь выглянуть и посмотреть, куда понеслась адская гончая.       — Наклюкался уже, кажись, — вскинув бровь и улыбнувшись предположил Тачихара, ставя вазу на свое место и подбирая с блюд упавшие на них листочки.       Накаджима услышал чьи-то быстрые шаги позади, с каждой секундой звук каблуков был громче.       — Ацуши!       Он обернулся и увидел Акутагаву, несущегося к нему, махая букетом цветов так, что красные лепестки оставляли за ним след. Сцена походила на ту, что случилась недавно в торговом центре. Именинник конечно обомлел, ведь, как и Рюноске, он не ожидал того здесь увидеть. Это была странная случайность. Почему их все время заносит в одно место? Почему их вот так каждый раз сводит судьба?       Тот, подбежав, выставил руку вперед, протягивая растрепанный букет. Колючки не были убраны со стеблей, а все это время он сильно сжимал розы — его рука была в крови, но боли он не ощущал. Он ощущал лишь трепет души, дрожь, то, как его волосы растрепались и прилипли к лицу, то, как воротник растегнулся, а галстук по-холостяцки свисал с шеи. Откашлявшись после бега, тот дышал еще сбито и ждал, пока ошарашенный Ацуши наконец возьмет букет. Что это снова на него нашло? Зачем он преподносит ему цветы? Неужели это крепкое вино на него так повлияло? Просто, зачем?       Он не знал, он просто делал так, как подсказывало ему его трепещущее сердце...