Прощение подонку

      — Мы забыли кое-что купить, может сходишь, раз не занят?       Ацуши не думая согласился и на такую простую просьбу, так как ничего полезного за день еще не сделал. Перед выходом он наконец второй раз за день почистил зубы и на всякий случай еще и умыл лицо. Взяв с собой список небольшой покупок, написанный на маленькой бумажке и положив в карман, он собирался сначала встретиться с Акутагавой, что по идее должен был его поджидать неподалёку.       Огромные облака скрыли солнце, вдалеке были видны серые тучи. Это было приметно еще до выхода, поэтому на всякий случай тот взял с собой один прозрачный пластиковый зонтик. «Неужели правда пойдёт дождь?» Пока погода не ухудшилась, парень быстро побежал в ближайший переулок, дабы успеть сделать всё вовремя. Хорошо, что по дороге он успел захватить       Прибежав, он прошёл вперёд и осмотрелся. Здесь нет ни души, даже ни одного незнакомого человека. Никто его не ждал, кроме этой тишины. Было обидно, кажется, ему соврали.       «И пусть. Но мог бы и не лгать. Я бы не обиделся, если бы ты не согласился. — словно говоря с тем, Ацуши угрюмо направился в магазин, в который его посылали.» «Что теперь? Как мне договориться с этим… — в голове его можно было обозвать так, как хотелось.» «…С этим дураком. И что он обижается как ребёнок? А если он не обиделся, так почему оставил меня? Ну да, я опять виноват. Сколько мне не говори, что я не должен всегда брать вину на себя — я не послушаюсь. Если послушаюсь — не смогу. А если не смогу — снова начну винить себя. Так может это я дурак?»       С похожими рассуждениями он шёл по дорожке, каждый раз пиная попавшийся на ней камень. И так каждый раз он мысленно просил прощения у каждого камня, продолжая это делать.       Эта дорога была та, по которой два парня шли тогда еще весной. Когда на цветение сакуры над рекой пришли посмотреть множество людей. Вот и переулок, за которым они тогда дрались, вот и место, где он чуть не утонул. Ради интереса тот остановился рядом и, касаясь стенки, посмотрел вдаль подворотни. Накаджима вспоминал это чуть ли не с чувством ностальгии, хотя это было не так давно. Но такое не забудешь.       Вот скоро и мост, на котором в прошлый раз толпились люди. Фотографы, блогеры да и прочие туристы. Сейчас по этому мостику только ходят прохожие, перебирающиеся через реку на другую сторону. Никто там не стоит, ничего не разглядывает.       И издалека только показался один чёрный силуэт. Акутагава. Вот он. «Что ты здесь делаешь?»       Забыв про покупки, он ринулся бежать к мосту. «Он ждёт меня?» Только добравшись до его начала, он замедлил шаг и неспеша подошёл, вставая рядом.       Рюноске стоял чуть согнувшись, сложив локти на перила и вглядывался в серо-голубую гладь реки, в которой отражались наступившие грозовые тучи. Он не обратил внимание на пришедшего, даже не бросил взгляд, только конечно же понимал, кто это рядом с ним стоит. По его виду было ясно — он не хотел первым начинать разговор. Даже, скорее всего и не хотел чтобы разговор вообще начинался. Поэтому Ацуши молчал, смотря на горизонт, смотря вдаль, где кончается река, повторяя за ним.       Подул ветерок, довольно прохладный. Тут с неба упала первая капля дождя, оставляя небольшой круг на воде. И за первой каплей накрапывал небольшой дождь, заставляя прохожих раскрывать зонты и бежать в укрытие, чтобы даже хоть немного не намочиться. Явно, люди знали о сегодняшних нежданных осадках.       А майский тёплый дождь постепенно всё сильней перерастал в холодный ливень, заставляя вспомнить дни поздней осени: всё время пасмурно, слякоть и сырость.       Где-то вдалеке, позади стоящих, прогремел удар молнии. Они всё так же молчали, стояли у перил и теперь обмокали под свежим ливнем.       Сейчас ни один из них не думал ни о чём. Даже не о том, что сказать, как поступить: просто ни о чём.       Мокрые пряди волос прилипали к лицу; голые участки кожи непроизвольно вздрагивали, когда прохладные падающие капли её касались.       Казалось, они простоят так ещё долго, пока не промокнут до ниточки. Ацуши всё это время держал зонтик за ручку, не пользуясь, и только в последний момент опомнился и раскрыл его, подставив над Рюноске, как бы извиняясь, что не сделал это раньше. Пришлось немного приблизится к нему, чтобы купол зонта, об который теперь бьются капли, защищал обоих. Не прогадал, конечно, момент.       Наконец послышался первый робкий голос. Тихий, словно пытающийся не спугнуть:       — Почему ты ждёшь меня здесь? — наконец поинтересовался Ацуши, постукивая пальцем по ограждению. Последнее слово в вопросе он выделил интонацией.       — Поддался ностальгии да и только, — тотчас Рюноске спокойно выдал ответ.       — Ты тоже? — на лице появилась застенчивая улыбка, будто при неловком разговоре с первым встречным. — Когда я шёл по набережной, я как раз вспоминал тот день. Ты про это, да?       — Да. Жаль дождь сейчас смоет все лепестки. И мы вряд ли вспомним это ещё раз.       — Мы? — он вопросительно и с ухмылкой окинул взглядом парня. — Мне бы и не очень хотелось до конца жизни помнить этот момент. Ты разве видишь в этом прелесть, Акутагава?       — Я бы хотел в тот день оказаться на этом мосту. Было довольно красиво.       «Но ты же сам не пошёл туда. Мы были рядом.» В голове Ацуши пронёсся возможный ответ, который он не хотел бы озвучивать.       — Мы можем перейти к сути дела?       — Можем, — Акутагава продолжал смотреть вниз на стоящий поток реки, будто ему было совсем неинтересно.       — Так может… Объяснишься?       — Я объясню, — тот отложил руку от перилл и повернувшись лицом к другу, крепко взял зонт за ручку около ладони Ацуши. — Помнишь, тогда, в торговом центре ты сказал, цитирую: «Ты не можешь полюбить никого, пока не научишься любить самого себя.»?       — Вроде как-то так я и говорил. Помню.       — Мне пришлось ещё долго думать над этим предложением и над всеми словами, что ты говорил до и после. Потом ты говорил, что меня любишь, ты не отказывался от моих затей. Ты говорил, тогда ночью, что ты во всём виноват, глядя на меня с той же улыбкой… И сейчас я задам тебе похожий вопрос.       — А? — он поразился таким выводам, ведь не ожидал, что Акутагава будет так чётко объясняться.       — Ты ненавидишь себя, так почему ты ответил мне взаимностью? Я осознал твою ложь ещё в первый день, но надеялся, что неправильно всё понимал. И только после сегодняшней ситуации мои доводы оказались правдивыми. У тебя нет чувств ко мне, так зачем ты лгал и продолжаешь лгать?       Его раскрыли. «У меня так плохо получается врать? Не удивлён.» Вспомнился разговор с Дазаем и Рампо. Получается, Осаму наоборот намекал, что ложью дело не вывезешь и не исправишь. У Ацуши не получилось врать до конца, а потом, по своей дурацкой идее, влюбиться как ни в чем не было. Он говорил Акутагаве, что тот ничего не знает о любви, а на самом деле не только он, но и сам Ацуши ничего в этом не понимает. У двоих одна и та же проблема.       — Я думал, ты ошибаешься, — тот убрал руку с зонта, оставив держать его Рюноске, а сам отвернулся. — Это всё было так глупо, будто какая-то шутка. И я сам не понимаю, как это всё должно быть… Зато понимаю, что сам себе вырыл могилу. И я не думал, что это всё зайдет так далеко и не знал, что ты меня раскусишь.       — Из-за чего ты мне врал? Скажи.       — Хотел угодить тебе во всём. Я брал эту ношу, виня только себя и делая так, как тебе нравится. Но получалось плохо, как видишь, сейчас именно поэтому ты и разгадал мою ложь.       — Для чего? — Акутагава потянул того за руку, заставляя развернуть к себе. — Мне не нужны твои подачки во всём, я не обижаюсь и не злюсь, если ты проявляешь слабость или если ты мне в чём-то отказываешь. Такой я.       — Ты мне сейчас сам врешь, не так ли? — он явно разозлился. — После того, как ты убивал людей, причинивших мне хоть какой-то малый вред, заставляя меня это лицезреть… И после тех слов, их, конечно, можно было посчитать незначительными, но, твоё: «По твоему может быть серьёзный разговор после твоих соплей?» — тот цитировал слова, сказанные после очередного убийства, безнадёжно размахивая руками. — Почему после этих слов я должен вообще тебе довериться так еще и «плакать тебе в плечо»? Разве по этому, и по всему, что ты мне сказал до этого, я могу говорить тебе настоящую правду? Почему ты так говоришь, Акутагава?       — Потому что я изменился, — уголки губ чуть приподнялись; он смотрел на парня с таким спокойствием, чтобы сам тот перестал злиться. Это сработало. — Ты хотел, чтобы я изменился, ведь так? У тебя получилось, — тот развёл руками, словно показывая свой проигрыш.       — Что? — он оступился, защишаясь руками, подсознательно отрицая сказанное.       — Говорю, у тебя получилось. Разве я сейчас не пытаюсь сделать наши отношения лучше? Почему ты думаешь, что я плохой человек? Ты застрял в прошлом, Ацуши. Скорее всего, у тебя остаётся такое ощущение, так как я всё еще, бывает, веду себя неподобающе. Но я такой человек, я стараюсь вести себя лучше, ты не замечаешь? И, конечно, я обижаюсь на то, как ты обесцениваешь мои старания, говоря, что я делаю всё не так и не позволяю давать себе советы. Может поэтому ты и думаешь, что я ужасен, но я честно, я стараюсь исправиться и у меня, хоть за долгое время получилось это сделать. Перестань видеть во мне только плохое.       Ацуши воспроизвел эти слова еще раз в своей голове и еще раз и еще, не потеряв единого слова из всей сути. Всё отразилось эхом в сознании и все моменты, связанные с ними словно картинками переключались перед глазами. Он смотрел на Акутагаву, на его серьезное лицо и всё, что он сказал, снова хотелось только отрицать.       «Перестань видеть во мне только плохое.» «Да я бы никогда в лицо тебе не сказал этого. Ради тебя же.»       «Почему ты думаешь, что я плохой человек?» «Плохой? Ещё хуже.»       «Почему ты думаешь, что я ужасен?» «Ты причиняешь мне боль, ты ужасен, но я верю, что ты исправишься. »       «Ты застрял в прошлом, Ацуши.» «Застрял в прошлом? Если бы я застрял в прошлом, я бы и не согласился даже дружить с тобой.»       «Ты хотел, чтобы я изменился, ведь так? У тебя получилось.» «У меня получилось? Почему ты тогда не ведешь себя так, как мне бы… "       «Я стараюсь исправиться, и у меня, хоть за долгое время, получилось это сделать.» «Не может быть…»       На все вопросы сейчас можно было найти ответ, а на все свои ответы оправдания. И кто сейчас виноват? Сейчас бы Ацуши, под порывом злости, отрицал бы свою вину, но кажется пришло время раскаяться, теперь по настоящему.       Или…       — Да разве…?! Да ты не…!       — Я извинялся и, говорю же, старался стать лучше.       — Почему ты говоришь так, будто я здесь самый плохой?! — Ацуши расстерялся и на душе стало больно, будто бы всё, что он делал было зря.       — Я тебя не виню. Ни в коем случае. Ты мне помог, — Рюноске пытался наладить не только ситуацию, но и их отношения собственно. Поэтому, когда по-видимому Ацуши злился, тот пытался его успокоить. «Из-за чего он вообще огорчён на меня сейчас?»       — Почему ты мне не сказал этого раньше, когда мы были еще в здании? Зачем цирк этот устроил? — тот явно не хотел подумать над изложением, обращенным к нему.       — Ты первый начал. Не захотел говорить — я пришёл, ты начал на меня кричать. Я же хотел пообщаться насчёт этого, даже после того разговора я еще больше набрался фактов, чтобы сейчас всё тебе это рассказать.       Ацуши только нахмурился и развернулся по направлению к набережной, уходя с моста, оставляя свой зонт Акутагаве. И только, когда его лица уже не было видно, слезы на щеках начали сливаться с каплями непрекращающегося дождя.       Он понимал, что сейчас он выглядит и ведёт себя прямо как настоящий дурак. А если ещё парень увидит его слёзы, совсем будет стыдно. Вытирая мокрое лицо, он не прислушивался к звукам и ему было всё равно, что позади себя он не слышит шагов. Ацуши только услышал, что Акутагава буквально принимает его слабость, но не хотелось этому верить. Это будто бы совсем не реально, будто очередной сон. А сейчас он просто проснётся и будет ругаться, почему же ему снится такой бред.        Но кажется, это и не кошмар вовсе.       «Я схожу с ума.»       Рюноске видел, как от него уходят и не злился, и печаль не появлялась, он просто смотрел тому вслед, провожая. И ему теперь всё было понятно, почему Ацуши так поступает, почему уходит от ответа и почему же не может поверить его словам.       «Если сейчас остановлю его — лучше не станет. Ему нужно побыть наедине. Пусть успокоится, тогда я к нему приду. Вечером.»       Он подождал, пока тот скроется из виду и наконец сложил зонтик, хотя дождь ещё не прекращался. «Как раз надо будет зонт занести.» По идее, с намерением отнести забытую вещь его должны были впустить, а там они уже и разговорятся. И Акутагава пошёл в обратную сторону, не боясь шагать по лужам и мочить ботинки, ведь ему сейчас было совсем не до этого. «Или… Плохо, что мы разошлись на такой ноте?» Мысли подверглись сомнениям. «Вдруг, он не успокоится, а ещё больше разозлиться?» Предполагалось, что он неправильно понял чувства Накаджимы, когда тот отрицал его слова.       «Да нет. Я его знаю. Он не такой.»

***

      Ацуши бегом вернулся в агентство в плохом настроении. Не хотелось перекидывать свою агрессиию на других, поэтому он сторонился разговоров, чтобы не никому не навредить и просто потому, чтобы другие не видели его таким подавленным. Хоть он был не из тех, кто вот так вот себя бы повёл, но сейчас была ситуация, из-за которой он пришёл в ярость. И всё потому, что ему в голову сейчас лезли всякие ужасные мысли, вместе с тем прошлые события: всё это смешивалось и воспоминания превращались в ложные.       Парень присел на диван в кабинете, где находились Куникида, Наоми и Танидзаки, занимающиеся своими делами.       — Ацуши? — девушка обратила внимание на пришедшего, что осмелился мокрый сесть на диван. — Может тебе бы стоило просушиться? Разве ты не брал с собой зонт?       — Извините, я сейчас, — в данный момент, что он обмок до нитки и то, что зонт остался у Акутагавы волновало его меньше всего. Тем не менее, он проявил уважение и встал с дивана, направившись в ванную комнату. Даже ботинки были сильно намокшими и оставляли следы на полу. В кармане всё так же лежала бумажка со списком покупок, которые не получилось купить — она чуть промокла, как и пачка сигарет, лежавшая в том же кармане, но это, и то, что Ацуши не выполнил просьбу — его не волновало.       Взяв фен, закрывшись в ванной, тот принялся сушить волосы, не помыв их перед этим. После таких случаев и без того пушистая причёска становились еще пушистей. Делал это он совсем не аккуратно и лишь бы побыстрей — в голове возникла путаница, хотелось отдохнуть от мыслей и ненадолго прилечь отдохнуть.       «Почему я так себя повёл? Кем я стал? Каким я стал человеком, раз теперь веду себя так? Я уверен, так на меня повлиял Акутагава. Не хочу больше винить себя! Это не моя вина, я же уже говорил. Раз не моя вина, значит его; всё, с меня хватит! Все мои проблемы, всё из-за тебя. Ты извинился и извиняешься, а я до сих пор не получил никакой отдачи, кроме прощения и… это даже не был букет цветов — худший подарок на день рождения; а то, как ты меня обнял, словно от безысходности, вообще не считается. У тебя, Акутагава, не получается, не получается! И это не моя вина, я больше не виню себя!» Выкрикнув про себя последние слова, парень резко вытянул шнур фена из розетки, так и не досушив волосы и полный решимости снова направился в главный кабинет, забыв, что ему пора бы переодеться.       Теперь он совсем ничего не мог разобрать. Теперь это в нём бились два протеворичивых чувства. Вроде, это то, чего он и хотел, а если это не правда? Потому что по его мнению это звучит именно как наглая ложь. «Но чего он тогда пытается этим добиться? Я не понимаю.»       Осознавая свои действия, он неспеша подошёл к столу и потянулся дрожащей рукой к пистолету. Его тело не было готово, а дух был яро настроен. Сейчас, он готов.

***

      Только по возвращению Акутагава не стал долго засиживаться в своей комнате. Лишь переодевшись, и высушив зонт, тот уверенно решил вернуться к агентству. Планировалось сделать это вечером или даже ночью, чтоб уж наверняка. Ведь в прошлый раз им повезло встретиться еще в потёмках, только при свете луны и фонарей. Может и в этот раз повезло бы, но времени нет. Кажется, Акутагава понял настрой Ацуши: «Походу мои слова он воспринял неправильно. Посчитал их за ложь. Если честно, в такой ситуации я бы тоже себе не поверил. Нужно исправить дело, иначе это может плохо закончиться.»       «И кажется, я уже знаю чем.»       Пока было время, прямо на бегу он непрерывно писал ему сообщения, надеясь, что тот их хотя бы прочтёт:       «я не лгу, говорю же, только будь спокоен.»       «Ацуши, всё в порядке.»       «я рад, что ты сделал для меня столько добра.»       «мне просто нечего было ответить на всё то, что я от тебя получал.»       «не вороши прошлое. иначе всё повторится вновь. ты хочешь, чтобы мы снова стали врагами?»       Бессмысленно. Он даже не в сети, а в последний раз был утром, когда писал последнее сообщение: «Пожалуйста, оставь меня в покое»       И Рюноске зря не последовал сказанному. Возможно, если бы им удалось поговорить когда нибудь попозже, в другой раз, то всё бы сошлось. Но нет, эта нагнетающая атмосфера пасмурного дня и словно давящих облаков; детектив был совсем не в настроении и явно занят. «Не нужно было начинать разговор сегодня.»       Наконец прибежав к зданию агентства, он замешкался в своих действиях, так как сейчас не знал, что сделать лучше. Все-таки Рюноске вошёл, в этот раз ещё больше остерегаясь, и перед глазами его встал Ацуши, тоже напрявляющийся к выходу. Сейчас взгляд его устрашал, и смотрел тот прямо на ворвавшегося без разрешения мафиози так, будто увидел врага всей своей жизни.       Акутагаве не понравилась такая обстановка, и всё ещё с зонтом в руках он быстро вышел, забегая в тот самый ближайший переулок, чтобы скрыться.       «Дело плохо. Что это был за вгляд? Этот тигр решил меня съесть? — тот спрятался в самом конце, затаился в тени и надеялся, что Ацуши за ним не рванёт.»       «Кажется, снова спокойно поговорить не получиться…»