THE BEAST INSIDE: PART 2

      Юнги пил кофе на кухне, опершись спиной о столешницу, Чимин сидел за столом. В состоянии транса накормить его оказалось невозможным, только переносить на руках за собой, и все, что он мог, — это сидеть в том положении, в которое его садят, и смотреть в пустоту слепыми глазами. Юнги смог поспать, не весть сколько, часов пять может быть, хотя это уже куда ни шло, а вот насчет Чимина не мог и предположить. Ночью он прикрыл ему глаза, словно мертвецу, а утром открыл их, не зная, имело ли это какой-то смысл. На часах было восемь утра, телефон пока еще молчал, а в руках подрагивала уже вторая кружка кофе.       Сил у Юнги прибавилось. Ноги больше не подкашивались, голова стала болеть меньше, глаза не засыпало песком. В целом жить можно, и он был уже готов сесть за руль и спешить к морю. Ведь время все еще шло. Таймера обратного отсчета не было, и все же ему казалось, что совсем скоро наступит момент, когда он опоздает. И ничего уже будет не исправить. Это пугало, заставляло зверя волноваться и предпринимать слабые попытки отобрать тело.       Когда Донгон заехал за документами и «обменять» машину Эрика на свою, Юнги уже начал думать о том, чтобы поехать, не дожидаясь результатов поиска конкретного места, ведь примерное направление им известно. Они обсудили это, удрученно смотря на Чимина, которого здесь не было, и Донгон согласился, что можно поступить и так, чтобы не терять время.       — Я напишу тебе, — сказал отец, собираясь уходить, — когда назначим дату похорон, а ты позвони сразу, как только он вернется.       — Если вернется…       Юнги не хотел мыслить катастрофами, но его жизнь сама по себе в нее превращалась.       — Сокджин сказал, что все получится, постарайся ему верить, хотя бы сейчас, ладно?       — Я стараюсь, — он невесело усмехнулся и вылил остатки остывшего кофе в раковину.       Сполоснул кружку, пока Донгон одевался, потом проводил его, наблюдая удаляющийся бампер с крыльца. Сегодня снова шел снег и светило солнце. Так странно, оно будто не знало или плевать хотело, что в чьем-то доме царит горе. А может быть, наоборот, ведь как-никак свет им всем был сейчас нужен, как никогда. И глянув на время в очередной раз, Юнги пошел собираться.       Умылся, причесался. Переодел Чимина в теплую одежду, надел на него его любимые ботинки, куртку с шапкой взял с собой и положил на заднее сидение. Перед выходом задержался на пару минут, смотря на него, в его слепые глаза в неясной и мертвой надежде, что вдруг они сейчас возьмут и станут карими. Но ничего такого, конечно, не случилось. Юнги взял Чимина на руки и отнес в машину. Словно безвольную куклу, совершенно пустую внутри. Усадил на переднее пассажирское, пристегнул ремнем и поцеловал в щеку.       — Ничего, скоро все будет хорошо, — говорил тихо, то ли ему, то ли самому себе. — Найдем это место, и ты вернешься, да? А потом вкусно поедим, посмотрим, что там есть на побережье.       Сел за руль и завел мотор. Тот приятно и мерно заурчал, готовый к новым километрам.       — Сейчас не сезон, людей должно быть не много, как думаешь? — он выехал на сельскую дорогу и медленно повел машину по снежным ухабам. — По-моему, там в любое время года красиво. Мы с Донгоном однажды ездили к морю ранней весной, было холодно и мокро, но мне понравилось. Шум волн успокаивает, думаю, тебе понравится, когда ты его увидишь.       Говорить с человеком, который никак не реагировал ни на что, Юнги не казалось странным, наоборот, единственным способом не потерять его окончательно. И он продолжал говорить с ним, надеясь, что где-то там далеко, в глубине своей потерянной души, Чимин все-таки слышит его голос. Он хотел дать ему знак, что не оставил его, что все еще рядом и протягивает ему руку, изо всех сил стараясь спасти. Даже если сам уже погружался вслед за ним и ловил последние вдохи над поверхностью.       Продолжал говорить что угодно, и слова переставали иметь смысл, они просто звучали между ними в тишине салона, падали на лобовое стекло мокрыми снежинками, а дворники лениво смахивали их в сторону. Когда зазвонил телефон, они ехали уже в районе Тэгу, где как раз должны были выбрать путь дальше: на юг к Пусану или на север к Пхохан. Юнги сбавил скорость, перестроился в крайний правый ряд и взял трубку.       — Ну что там, нашли? — спросил с ходу, только увидев имя Намджуна на экране, и понадеялся на лучший ответ из возможных.       — Утверждать на сто процентов не могу, но скорее всего, да, судя по твоему описанию, — ответил тот, и сквозь усталость в его голосе слышался возрожденный оптимизм. — Я скину тебе адрес, это севернее Пхохана, где начинается горный хребет. Там на побережье есть что-то вроде курортного отеля, главное здание с синей крышей, надеюсь, это именно то, которое ты увидел.       Юнги прижал телефон к уху плечом и перестроился, чтобы на развилке свернуть налево.       — Отлично, спасибо, — сказал он Джуну и не сдержал улыбки.       — Вы уже едете, что ли?       — Да, я решил не терять времени, мы сейчас недалеко от Тэгу, так что ты очень вовремя.       — Ладно, значит ночь не зря прошла, — Джун глухо рассмеялся и что-то сказал в сторону от микрофона.       — Хочешь сказать, вы не спали?       — Ну, я предлагал Хоби отдохнуть, но он сказал, что будет искать один, если придется, так что мы вместе просидели в интернете всю ночь с перерывами на кофе. А ты-то хоть смог отдохнуть?       — Да, поспал немного, уже лучше стало. Как вы вообще нашли это место?       — Я гуглил места для отдыха на всем восточном побережье, а Хоби отсматривал фотки и ходил по гугл-картам, так и нашли, — он говорил и улыбался, это было слышно в голосе.       Юнги понял, что сам, скорее всего, долго не смог бы додуматься искать именно так, и как все-таки повезло, что они с Чимином не одни.       — Спасибо, Джун… правда, и Хоби передай, с меня что угодно, когда Чимин очнется.       Послышался дружный смех.       — Он говорит, — передал Джун, — что живого и здорового Чимина будет достаточно. Просто вернитесь оба в целости, ладно?       — Обязательно, — Юнги усмехнулся, чуть прибавляя скорость. — Вы хорошо справились, идите спать теперь, я напишу, как все решится, потом вернемся и поужинаем вместе.       — Договорились, попрошу Донгона купить в городе индейку.       — Даже так? — у Юнги от беззвучного смеха запрыгали плечи.       — А как? Завтра Рождество, забыл?       И ведь он правда забыл. Потому что это была такая мелочь в свете последних событий, хотя напоминание о ней поселило в душе тихую и теплую веру в лучшее. Юнги улыбался ей, смотря на дорогу, и уже ждал, когда их один на двоих кошмарный сон закончится, они проснутся дома в объятиях друг друга, а потом рождественский ужин с индейкой подарит им столь желанное обещание, что боли больше не будет. Этому так хотелось поверить.       — И правда, уже рождество, — пробормотал Юнги и растерялся. — У нас нет подарков.       — Ничего, я думаю, мы все согласимся, что наши жизни уже и так подарок.       Юнги подтвердил, потому что спорить с таким было бы глупо. И все же в каком-то смысле ему казалось, что все-таки недостаточно. Он бы хотел устроить для Чимина самый настоящий праздник, с подарками, украшениями и красивым столом, полным лучшей еды, какую может приготовить. Хотел, чтобы Чимин улыбался и был счастлив, несмотря на то, как жизнь старается запечатлеть на его лице тень тоски и скорби. «Может быть, Соллаль?» — подумал Юнги, смотря на него, и кивнул сам себе.       Это было бы здорово, и он стал думать об этом, пока навигатор отсчитывал километры до пункта назначения. Оставалось не так уж и много, полтора часа, если не останавливаться. И Юнги не стал, пусть и время обеда уже приближалось, о чем ему настойчиво напоминал желудок, а еще хотелось кофе и прикрыть глаза хотя бы на десять минут. Все равно не стал, потому что больше всего этого хотел добраться до моря и вернуть Чимина в реальность, где все за него переживали, все ждали его. Где он еще не обнял его достаточное количество раз, чтобы выразить всю свою любовь.       Ничего больше его не волновало. Так что он ехал так быстро, как было позволено, иногда даже чуть быстрее, и продолжал иногда говорить с ним. Спокойно и мягко, пряча все свои волнения и страхи глубоко внутри. А там копошилась и попискивала мысль о том, что человека, которого Чимин пытается найти, может уже не оказаться в этом месте у моря, когда они приедут. И что тогда делать, он не знал, тогда как время, пусть и не поджимало так уж сильно, все же было ограничено, потому что в трансе Чимин не ел и не пил. Юнги представлял по своему зверю, что такие силы дают человеческому телу держаться гораздо дольше, но не бесконечно долго. В какой-то момент, если тело не накормить и не напоить, — оно умирает, с природой ты все-таки ничего не сделаешь. У них же скоро пойдут вторые сутки.       Километры уходили вместе со временем, оставалось совсем немного. Юнги сверился с картой и свернул с шоссе на дорогу поменьше, она вела к морю. Небо становилось темнее, его затягивали плотные облака, совсем как в том видении. Это значило, что они близко, и Чимин тоже это почувствовал. Он вдруг тяжело вздохнул и подался чуть вперед.       Юнги напрягся и сбросил скорость до семидесяти, проверил, включена ли блокировка дверей. Приготовился к чему угодно, хотя надеялся, что Чимин не попытается выпрыгнуть из машины через окно прямо на ходу. Парень вздрогнул и вцепился в ручку двери, дернул ее — она не открылась — и снова вздохнул. Синие линии поползли по его лицу и шее. Он почуял того, кого искал, значит, они не опоздали. Юнги, конечно, хотелось выжать из машины максимум, но он не стал, прибавил только до сотни, и то лишь потому, что других машин на дороге было мало. Одной рукой крепко сжал руль, другой — руку Чимина и почувствовал, как в нем пульсирует и растет энергия, похожая на его зверя и все же немного другая. Он бы не смог ей противостоять, обратись она против него.       Чем ближе был берег моря, тем сильнее она становилась и уже переполняла Чимина, когда они наконец-то остановились. Юнги еще издалека увидел длинное здание с синей крышей, застывшее почти на самом краю скалистого берега, заехал на парковку и только открыл замки на дверях, как Чимин выскочил из машины.       — Подожди! — крикнул Юнги, глуша мотор и быстрее выходя за ним.       Тот его не слышал, уже почти весь светился синими линиями по всему телу, и если бы кто-то увидел его, точно испугался бы и подумал, что сошел с ума. Поэтому Юнги догнал его и схватил за плечи, останавливая. Чимин шел в другой конец парковки, и когда ему преградили путь, крупно задрожал, смотря вперед слепыми глазами.       Где-то за спиной Юнги услышал голоса и хлопки дверей. Кто-то завел машину. Он обернулся и успел увидеть только спину и макушку с копной черных коротких волос пассажира, садившегося в белую тойоту. Огни заднего хода моргнули, и машина аккуратно выехала на дорогу, беря путь на север. «Это они?» — подумал Юнги, а когда снова посмотрел на Чимина, все вопросы пропали бесследно, потеряв всякий смысл.       Синие линии исчезли, а глаза стали карими и теперь смотрели вдаль совершенно осознанно, грустно и устало.       — Чимин-и, ты здесь? — тихо спросил Юнги, боясь порадоваться раньше времени.       — А здесь — это где? — спросил он в ответ и посмотрел на него растерянно. — Мы что, приехали на море?       Юнги рассмеялся и крепко обнял его. Две счастливые слезинки проступили в уголках глаз.       — Боже, Чимин-и, умоляю, не делай так больше, я так испугался, что потерял тебя.       — Прости, — вздохнул он и прижался в ответ, медленно и осторожно, будто пробуя реальность и проверяя, насколько она настоящая. — Я не знаю, почему это случилось. Но там было очень холодно.       Он и правда все еще дрожал, только теперь мелко и сбивчиво, сжимая и разжимая руки у Юнги на спине, цепляя за него, чтобы снова не утонуть.       — Пойдем обратно в машину, твоя куртка там.       Они вернулись, и Юнги помог ему одеться, тихо радуясь, что не пришлось больше полностью руководить его телом, только придержать и поправить. Чимин сам застегнул молнию, расправил плечи, вздыхая, но тут же согнулся, схватившись рукой за дверь машины.       — Голова кружится, — сказал в ответ на взволнованный взгляд Юнги.       — Неудивительно, тебе надо поесть, — усмехнулся тот. — Давай, садись, заедем куда-нибудь и пообедаем.       — А может, просто кофе? — сказал на выдохе, смотря на спящее здание с синей крышей, но обернулся и кинул на хена повеселевший взгляд. — Я шучу.       И улыбнулся, подходя к передней двери. Юнги нервно вздохнул.       — Это хорошо, — сказал он, обходя машину. — Хороший знак.       — Думаешь? — спросил Чимин, когда они оба сели в машину, и Юнги завел двигатель. — А то, может, предсмертные судороги моего чувства юмора?       — Нет, прекрасный знак, ты точно вернулся, — усмехнулся Юнги, сжав его руку.       Наконец-то снова получил ответ на прикосновение и не смог вспомнить, когда в последний раз был таким счастливым. Сладкая улыбка долго не сходила с лица, заставляя его чуть ли не светиться. Душа ликовала, ведь она теперь чувствовала душу Чимина и с легкостью ее касалась.       — Ты тоже устал, — пробурчал Чимин, почувствовав это, и съехал на сиденье вниз, — не надо этого делать, тебе нас еще обратно везти.       — Ладно, больше не буду, просто я очень соскучился.       — Я тоже… — но прозвучало это странно. — Кстати, ты видел их? Парней на белой машине, я искал кого-то из них, по-моему, следы вели к пассажиру.       — Нет, успел увидеть только спину, а ты?       — Лицо было размыто, не знаю, но… только запах смогу узнать снова, достаточно яркий.       — И чем он пахнет?       — Цветущей сиренью… — Чимин вздохнул и потер лицо, дернул головой. — Но я не хочу его искать, даже если он настолько важен по какой-то причине, что ввел меня в такое жуткое состояние даже за сотни километров.       — Они поехали на север, может, живут достаточно далеко и больше не вернутся, — Юнги пожал плечами. — Но я запомнил номер и марку машины, если вдруг снова придется искать, может, пригодится.       — Тогда помни, — Чимин снова вздохнул и нахмурился, потирая живот, — а я хочу забыть, мне этот парень нафиг не нужен.       Голод пожирал его пустой желудок, прожигал кислотой, Юнги это чувствовал и, впрочем, сам уже хотел поесть. Чего-нибудь горячего, согревающего и успокаивающего. Это как раз то, что было им сейчас так нужно. Поэтому он набрал скорость и поехал в ближайшее кафе, которое заметил по пути сюда.       — Там в дверце вода, — сказал он Чимину, — попей, у тебя уже может быть обезвоживание.       Тот ничего не ответил, взял полулитровую бутылку и выпил всю. Вздохнул с облегчением и сглотнул. Как будто стало полегче, но он наклонился вперед и закрыл лицо руками. Юнги не мог увидеть его эмоций, только почувствовал резкую боль в груди и протянул к нему руку.       — Эй, ты как? Сейчас поедим и получше станет.       Молчание, и Чимин только больше сжался, тихо всхлипнул. Юнги не знал, что ему еще сделать прямо сейчас, если лезть в душу ему запретили. Подумал и, когда заехал на стоянку придорожного кафе, первым делом вытащил Чимина из машины прямо в свои объятия. Он так хотел отдать ему все, что у него было. Прижал к себе нежно и крепко, поглаживал по голове и согревал. Чимин уткнулся носом ему в шею и залез руками под расстегнутую куртку, слабо сжав кофту.       — Я тебя люблю, Чимин-и, ты знаешь? — шепот дрогнувшим голосом, и сердце его тоже дрогнуло. Это нужно было сказать сейчас, это нужно было говорить каждый день.       — Я знаю, — едва слышно отозвался Чимин, но больше ничего сказать не смог.       У него внутри все рушилось, разбивалось и разлеталось пеплом, Юнги чувствовал.       — Ладно, пойдем, — позвал он его, отстраняясь.       Но поднял его лицо, взял в свои теплые руки холодные бледные щеки и заглянул глаза, в которых тонули все их славные мечты. Так много разных слов хотелось сказать ему, или, наоборот, миллион одних и тех же «я тебя люблю» и «все будет хорошо». Юнги не сказал ни одного, вздохнул и, взяв за руку, повел Чимина в кафе. Хотел заказать все меню и завалить стол едой так, чтобы не осталось места даже для палочек.       Аппетита у Чимина не было совсем. Он вяло пробежался глазами по названиям блюд, выбрал только рамен, и то лишь потому, — Юнги понимал это, — что поесть было просто нужно. Хочешь — не хочешь, а тело погибает, его надо накормить и дать отдохнуть. И Чимин накормил свое тело, без особого интереса и энтузиазма, но хотя бы так, и Юнги смог выдохнуть ненадолго, чтобы съесть свою порцию такого же рамена и не подавиться своим болезненным беспокойством. Потом они оба выпили по кружке кофе, посмотрели молча в окно на серое небо и проезжающие мимо автомобили, сходили в туалет и собрались продолжать путь.       — Всего пара часов — и дома, — с неуверенной улыбкой сказал Юнги, пытаясь хоть как-то приободрить. — Садись пока в машину, я сейчас в магазин забегу и поедем, ладно?       Чимин кивнул, продолжая медленно идти по парковке один и не замечая этого, но когда Юнги вышел из магазина с двумя бутылками воды, банкой ред булла и пачкой сигарет в кармане, увидел, что парень так и остался стоять у машины. Смотрел вдаль и тяжело дышал.       — Ты чего?       — Морем пахнет, — сказал Чимин и посмотрел на него с такой грустной и призрачной улыбкой, каких Юнги никогда и ни на ком не видел. — Ты купил сигареты?       — Как догадался, — Юнги усмехнулся, вскрыл пачку и подал ему сигарету.       Помог прикурить, сложив руки ракушкой вокруг огня, чтобы его не задул ветер. Потом закурил сам, и они провели еще несколько минут на тихой и полупустой парковке. Снова молчали, и снова в этом молчании оказывалось гораздо больше, чем они могли бы выразить словами. Чимин чуть покачивался, обнимая себя одной рукой, легонько толкался плечом в плечо хена. Как привязанная к пирсу лодка на мягких волнах.       — Дату похорон уже назначили? — спросил он и затушил окурок о подошву ботинка.       Юнги сбил остатки пепла ногтем, глянул в телефон, вслепую протягивая руку, чтобы забрать окурок Чимина и выкинуть в мусорку. Сообщение от Донгона как раз пришло пару минут назад, и он только сейчас вспомнил обо всех, кто ждет от них радостной новости.       — Да, завтра в час дня, другую дату назначить не получилось.       — А чем эта плоха?       Юнги поднял на него взгляд и вздохнул.       — Завтра рождество.       — Разве? Я и забыл, — он пожал плечами, а лицо не выражало никаких эмоций.       — Вот и я тоже…       Юнги сходил до мусорки, выкинул окурки, и они сели в машину. Уже выехав на трассу, он позвонил Донгону, поставил на громкую, чтобы Чимин тоже слышал, как близкие рады, что он вернулся, что его ждали. Во время разговора, в котором не прозвучало ни намека на тему грядущих похорон, Чимин даже немного улыбался, сам тоже поговорил с отцом и заверил его, что хорошо себя чувствует. Джуну и Хоби Юнги пока звонить не стал, отправил только сообщение, чтобы не будить их, если они спят, но рассказал Чимину о том, как друзья помогли найти это место у моря. Тот снова натянул улыбку и сказал, что поблагодарит их, когда они увидятся.       Хотя казалось, что во всех его словах не было никаких чувств. Лицо пыталось выражать что-то, но голос звучал глухо и пусто. Была ли такой же его душа до сих пор? Юнги не мог проверить, потому что его просили этого не делать, и не стал перечить, даже если очень хотелось. Оставалось только теряться в догадках и предположениях, чем он и занимался всю дорогу до дома, пока Чимин дремал, закутавшись в куртку. Думал и думал обо всем, что было, и о том, что будет дальше, этим мыслям не было ни конца ни края. Они были похожи на то болото, в котором любимый тонул без возможности выбраться самостоятельно. И больше всего в них Юнги тревожили опасения насчет того, что этот транс длинной почти в сутки, оставил неизгладимый след на душе Чимина, что сделал с ним что-то плохое, и это никак не исправить, сколько сил ему ни отдавай.       Потому что он выглядел именно таким. Да, его терзала скорбь по Эрику, ведь он был ему самым настоящим отцом все эти годы, и такая смерть, она всегда сбивает с ног, резко, внезапно, потому что никто не может предугадать такое, даже если видел звоночки, даже если они звучали оглушающими колоколами. Поверить, что кто-то близкий может просто взять и принять решение закончить свою жизнь сам, — это что-то невероятное и совершенно ужасное. И все же как будто в Чимине изменилось что-то еще. Что-то в нем сломалось, и Юнги подозревал, что ему этого не исправить, не починить, не восстановить. Он будет рядом, будет говорить ему о том, что любит, утешать и помогать, но будет ли этого достаточно? И что самое важное, примет ли Чимин вообще его помощь? Потому что как будто не хотел.       Все в его позе, в которой он дремал, отвернувшись и съежившись, во взглядах и движениях, когда они приехали, словно говорило: не трогай. И душа стала как колючий ежик. Юнги попробовал незаметно, всего на мгновение, к ней прикоснуться, и укололся. Больше не стал, решив оставаться заботливой тенью рядом с ним и только ждать, когда его попросят о чем-нибудь, готовый выполнить все что угодно. Пожалуй, даже «уйди», хотя это последнее, чего хотелось сейчас.       Сразу по приезде, ничего не говоря, Чимин пошел в душ и не выходил оттуда целый час, пока Юнги потихоньку готовил ужин. Джун позвонил и сказал, что они зайдут вечером, если никто из них не против, потом позвонил Донгон. В итоге ужин пришлось готовить на пятерых, и Юнги не был против. Чимин же на это только пожал плечами, когда вышел из ванной, весь мягкий и розовый, одетый в домашнее и плюшевую белую кофту, в которой тонул и которую Юнги раньше никогда не видел. Стал похож на облачко на закате дня. Он сел на кухне и стал наблюдать за хеном, пока тот готовил. Поза все еще была закрытой: ноги подтянуты к груди, руки их обнимали, плечи ссутулены, но хотя бы взгляд стал мягче, пусть и такой же грустный.       Юнги хотелось поговорить, да слов не находилось, ведь нужны были особенные и подходящие, а не какие угодно, чтобы Чимин ему что-нибудь ответил. Смог только предложить чай, пока еда готовится, и тот согласился коротким кивком. По взгляду было не понятно, понял ли он вообще, о чем речь, или нет, потому что когда Юнги поставил перед ним кружку и сел напротив, никак на это не отреагировал, зависнув взглядом в пустоте.       — Чимин-и, — Юнги коснулся его руки, и парень вздрогнул, очнувшись.       — Спасибо, — быстро и тихо.       Сделал один глоток, поставил кружку обратно и уставился в темноту, что сгущалась за окном. Там снова шел снег.       — Чимин-и, если что-то…       — Хен, — перебил он и даже бровью не повел, — как вы додумались вообще? Искать то место и везти меня туда, кто сказал?       — Сокджин, — Юнги заерзал, растерянно смотря на Чимина, — он провел ритуал, и я смог увидеть, куда тебя ведет след. Только образы, ну и ты знаешь, Джун с Хоби нашли по картам.       — Он сам пришел?       Чимин все еще не смотрел на него и задумчиво дергал рукав своей плюшевой кофты.       — Нет, когда я понял, что больше не могу почувствовать твою душу, пошел в стаю за помощью.       — А Сонджэ что сказал?       — Его там не было, и Сокджин согласился прийти и помочь, правда, ему похоже это дорого стоило, после ритуала он выглядел так, будто собирался умирать.       Чимин хмыкнул и кивнул.       — Понятно, — он наконец посмотрел на Юнги, и взгляд оказался холодным. — Передай ему «спасибо», когда пойдешь к ним.       — А я должен к ним идти?       — Должен, не должен, пойдешь, — спокойно и даже смиренно сказал Чимин и взял кружку со скучающим видом.       Как будто для него все было ясно как день и все заранее известно, а вот Юнги не понимал. Сейчас буквально последнее и самое невозможное для него было — это куда-то уходить и оставлять Чимина одного, и он не мог придумать какую-нибудь сносную причину, чтобы пойти в стаю в ближайшее время. Да и как смог бы, люди ведь не видят будущего, не знают, что может случиться завтра, как все может измениться. Юнги же не пытался хотя бы предположить, как это делал Чимин, в его голове больше не было места для этого, там все заняли заботы о любимом, вокруг которого хотелось виться хвостиком, как щенку, преданно защищая его от всего на свете.       И он не думал, что холод в ответ будет длиться долго, думал, что скоро это закончится, и они начнут все сначала. Чтобы никаких ссор, никаких срывов, никаких волков, кусающих своих любимых. Юнги хотел любить его, хотел оберегать и согревать, держать его за руку и оказываться рядом, когда будет нужен. Хотел соглашаться на все и видеть улыбку Чимина, дарить ему нежные поцелуи и получать такие же взамен. Этого хотел Юнги, тот, что был сейчас человеком, которому жизнь подарила еще один шанс и новую надежду, человеком, чей зверь мирно спал в клетке души, не издавая ни звука. И все же он не мог знать, кем проснется завтра, через неделю или через полгода. Просто не мог, и поручиться за свои обещания — тоже.       — Хен, у тебя рис скоро сгорит, — спокойно сказал Чимин, вытаскивая его из омута мыслей.       Юнги спохватился и выключил плиту, а потом вернулся к нему, сел на пол и положил голову ему на колени.       — Чимин-и, я…       — Нет, хен, не говори ничего, — он остановил его с усталым вздохом, — не сейчас.       И Юнги не стал. Прикусил язык и зажмурился, когда рука Чимина зарылась в его волосы и стала легонько почесывать. «Все ведь будет хорошо?» — спросил он сам себя. Ответа не было, а его волк — едва слышно заскулил.              

Конец второй части…