THE BEAST INSIDE: PART 3

      И все же на утро он решил, что это лишь временное помутнение, не более. Выплывая из глубокого сна без сновидений, Чимин вообще не понимал, было ли это на самом деле, и правду ему сказало только собственное тело, на котором все еще горела кожа он нежных, но порой немного грубых прикосновений.       Он долго не мог проснуться, потому что впервые за несколько месяцев там, во сне, ничего не было: ни волков, ни метели, ни вожака, смотрящего на него своими красными глазами, шепчущего в самое сердце ужасные вещи. Чимин ворочался, чувствуя, что пора просыпаться, и никак не мог открыть глаза, а рядом уже никого не было.        Он провел рукой под подушкой, перевернул ее и положил себе на лицо, а что-то глухо ударилось и покатилось по полу, замерев где-то в изножье кровати.       Реальность уплывала, она была зыбкой, как песок, и он в ней тонул. Только тихие щелчки клавиатуры казались настоящими, и кое-как он выбирался из темноты на их зов. Ему стало ужасно жарко, весь воздух куда-то пропал, и, открывая глаза, Чимин уже хватал его ртом, тяжело вздыхая, стараясь надышаться, и все было без толку. Его будто бросили в огонь, но потом вдруг также внезапно все исчезло.       Он сел на кровати и обнаружил себя в одиночестве в ворохе из одеяла и обеих подушек. В ушах зазвенело, и что-то в этом звоне было еще, будто какая-то мысль, которую он не мог схватить и увидеть. Чимин потер лицо и обернулся с усталым вздохом. Юнги сидел за столом, что-то печатал на ноутбуке, а в наушниках у него играла музыка, так что проснувшегося Чимина он заметил не сразу, но как только перевел на него взгляд, улыбнулся.       — Доброе утро, — сказал он и снял наушники.       Песня все еще играла в них далеким шумом.       — Сколько времени?       — Полдень.       Чимин удрученно вздохнул и упал обратно на подушки, лежавшие кучей друг на друге. Двигаться то ли не хотелось, то ли было невозможно, как будто тело перестало ему принадлежать. Да и мысли в голове застревали, дергались и трещали, как испорченная пластинка.       — Почему ты не разбудил меня? — пробормотал он, зарываясь лицом в подушки.       — Ты так хорошо спал сегодня, мне не хотелось прерывать, — Юнги подошел и сел рядом, погладил его по спине. — Мне кажется, ты очень мало отдыхаешь из-за того, что тебе снится, а сегодня ты был таким спокойным, даже улыбался во сне.       Чимин рассмеялся в подушки, поерзал и перевернулся, чтобы положить голову Юнги на колени. Почему-то ни в какой позе лежать было неудобно, мышцы ломило и жгло, а в груди будто что-то копошилось, какой-то глупый слепой крот проделывал в нем тоннели, чтобы потом все в одночасье рухнуло.       — Врешь, мне ничего не снилось, с чего бы улыбаться, — сказал Чимин и прикрыл глаза от удовольствия, потому что Юнги стал поглаживать и осторожно распутывать его волосы.       — Ты просто не запомнил, всегда что-то снится.       — Тогда обидно, плохое-то всегда запоминается.       — Не думай об этом, это ведь всего лишь сны, они не могут причинить тебе вред.       Чимин повернулся и посмотрел на него с сожалением. Не стал говорить, что могут, что его сны реальнее некуда, как и черный волк в них, как его сила и каждое его слово, отдающееся эхом в голове даже после пробуждения. Странно было, что сегодня вдруг он не пришел к нему, но Чимин попытался просто этому порадоваться, хотя бы ненадолго представляя, будто и нет его вовсе.       — У тебя уже такие длинные волосы, не думал постричься?       Но разве это было возможно, если черный волк жил внутри него?       — Мне не идет?       — Очень идет, — усмехнулся Юнги, расправляя их, убирая пряди с лица. — Но с такой длиной надо хотя бы раз в день причесываться, знаешь, а ты их только в хвост убираешь, и все.       Чимин с трудом поднял отяжелевшую руку и погладил Юнги по щеке. В ночь Хэллоуина они едва не потеряли друг друга, и в то раннее утро волк явился в первый раз. Уже тогда он хотел забрать Юнги.       — Причешешь меня? — спросил Чимин и вдруг почувствовал, как глаза затягивает пелена слез.       Она так неожиданно подступила, что он не успел даже сообразить, как волна поднялась в нем и захлестнула, а две крупные слезинки быстро скатились по вискам Юнги на колени.       — Причешу, конечно, а ты чего плачешь? — он нежно вытер мокрые дорожки, но по ним тут же скатились еще две.       — Я не знаю…        А вдруг у них не было шансов с самого начала? И все, что он делает, не имеет смысла.       — Эй, Чимин-и, ну что такое, — мягко шептал Юнги. — Иди ко мне.       Он поднял его и прижал к себе покрепче, поглаживая, а Чимин улыбался и тихо плакал. Чувство, будто они идут по единственно возможному пути, где в конце — лишь потеря, вцепилось в него и отпускать не хотело.       — Ты что наделал, хен? — простонал Чимин и засмеялся, пока слезы замирали у него на щеках. — Ты превратил меня в плаксу!       — Неправда, ничего я не делал! — рассмеялся Юнги, отстранился и посмотрел на него. — Я только любил тебя, и все.       — Какая сильная любовь у тебя, она со мной что-то сделала.       Хен снова вытер ему щеки, и теперь слезы наконец-то остановились.       — Ты просто очень устал и слишком много держал в себе, вот и вырвалось, — он говорил с ним почти как с ребенком и поглаживал по голове, успокаивая. — Ничего, все пройдет. Пойдем умоемся, причешемся, а потом покушаем?       — Ладно, хватит, — Чимин усмехнулся и оттолкнул его руку, — не настолько меня размазало, перестань.       Он выбрался из кровати и пошел в ванную, пока его и правда туда не отвели за ручку, с облегчением ощущая, как силы все-таки возвращаются к нему. Чувствовать себя слабым и ничтожным ему совсем не нравилось, и начинало пугать, как часто это стало происходить с тех пор, как он здесь.       Чимин плеснул на лицо ледяной воды и содрогнулся, а потом сделал так еще несколько раз, заставляя себя проснуться и взять себя в руки. Надо было идти в стаю и выяснить, что Сонджэ задумал на самом деле, а не размазывать тут слезы по лицу в объятиях энигмы, как бы сильно ни хотелось спрятаться рядом с ним от всего мира.       Этот мир их в покое не оставит, Чимин был уверен в этом и, когда вернулся к Юнги, вручил ему расческу и сказал, сев рядом спиной к нему:       — Сегодня идем в стаю. Только понежнее.       — Ты уверен? Понежнее будет трудно, они у тебя все так спутались.       — Уверен, да и чего ждать?       — Когда ты отдохнешь и будешь готов. Не стоит идти туда, если у тебя нет сил.       — А они мне нужны? Я собираюсь просто поговорить, — Чимин усмехнулся, но холод кольнул его под ребра.       Юнги расчесывал его волосы аккуратно и не спеша, ни разу не сделал больно.       — Даже для разговоров нужны силы, но если ты решил, пойдем, только мне нужно будет предупредить их.       — Как? Они вообще пользуются благами цивилизации или совсем дикарями живут?       Чимин обернулся на секунду и увидел на его лице странную задумчивость.       — Скорее второе, чем первое, — сказал он негромко. — Обычно мы общаемся воем.       — Когда это успело стать обыденностью? — возмущение в душе поднялось, но замерло и быстро затихло.       — Я в общем имею в виду оборотней и волков самих по себе.       Юнги говорил очень мягко и спокойно, ласково расчесывал ему волосы, и даже сейчас Чимин чувствовал, как отдается ему, а сожаления в сердце никакого не было.       — Значит, тебе нужно обратиться?       — Да, но… учитывая, что теперь ты снова будешь это чувствовать на себе, я думаю, что схожу к ним человеком.       Он закончил расчесывать, убрал расческу и заправил Чимину передние пряди за уши.       — Зачем вообще предупреждать их, если Сонджэ сам сказал, что мы можем приходить к ним в любое время?       Чимин откинулся Юнги на грудь, пристроил голову на плече и обнял себя его руками.        — Потому что они знают, что ты враждебно к ним настроен, лучше не заявляться туда просто так. Тем более если вожака там не окажется.       — Я что, своим шрамом распугаю всех омег, и они разбегутся по лесу? — Чимин хохотнул, а Юнги прижал его к себе крепче и поцеловал в щеку, ту, по которой и тянулся этот ужасный шрам.       — Ну, может быть, немного, но не шрамом уж точно.       — Чего? То есть я сам по себе страшный? — Чимин чуть не свернул себе шею, чтобы посмотреть хену в глаза, и в итоге поднялся и развернулся к нему лицом.       — После того, как ты тех двоих в городе отметелил, многие тебя побаиваются.       Чимин удивился тому, как это прозвучало, как будто с ноткой гордости, что ли, и он засмеялся, прикрыв лицо рукой.       — Ладно, так уж и быть, не будем пугать бедняжек, но можешь не париться и не идти туда пешком, только время зря терять, обратись и повой им, обо мне не волнуйся.       — Я не имею права не волноваться о тебе.       — Да ладно, все нормально, — и Чимин улыбнулся, закрепляя свои слова. — К тому же я как будто даже соскучился по этим ощущениям.       — Соскучился по боли? — Юнги с сомнением посмотрел на него и качнул головой.       — По тебе.       Хен ничего не ответил на это, только вздохнул, недовольно хмурясь, и Чимин, потянувшись к нему, поцеловал. Как будто поцелуй и любовь могли исправить все, надеяться на то, что она окажется всесильной, было глупо, и Чимин в этом плане в глубине души был самым большим глупцом на свете.       — Пойдем завтракать? — спросил он и улыбнулся.       — Пойдем, — Юнги слабо улыбнулся в ответ и встал, потянув его за руки.       — Только можно кофе сегодня?       — Ладно, кофе так кофе, — сказал хен с тяжелым вздохом, но Чимин не чувствовал в нем недовольства или протеста.       И пока Юнги готовил завтрак, они оба слегка улыбались. Еще немного времени на обычную жизнь у них осталось, надо было насладиться ею, пока снова все вокруг не поглотила тьма. Раньше, чем зашло бы солнце и проснулись совы. Только в доме с запертой на замок дверью и закрытыми окнами можно было забыть, что волчья тень всегда поджидает их за углом, и никакой яркий свет прогнать ее не сможет. «А может, — подумал Чимин, заглянув в кружку с черным, ароматным кофе, — тьму способна прогнать лишь тьма?»       — Хен, а ты с отцом не разговаривал сегодня?       — С Донгоном?       «Нет, блин, с умершим», — промелькнула колкая мысль, и самому Чимину так не понравилась, что он сильно укусил себе щеку изнутри.       — Мгм.       — Нет, а что?       «Значит, ты не знаешь», — подумал с облегчением, вспоминая, как сказал Донгону вчера о своих планах. Возможно, зря, если отец захочет вмешаться.       — Просто, — Чимин пожал плечами и сделал глоток кофе с нескрываемым удовольствием. — Интересно, чем ты вообще занимался, пока я спал, да и вчера.       — Работал, — просто ответил Юнги и принес на стол две тарелки с пышущим паром и ароматом приправ омлетом. — Закончил проект один вчера, сегодня вносил правки.       — Рано встал?       — Часов в пять.       У Чимина аж заболело лицо от того, как высоко он вскинул брови в удивлении, а Юнги только пожал плечами.       — Почему так рано?!       — Не знаю, трудно спать в последнее время.       — Почему?        Чимин подумал, что проблема та же — кое-кто сует свой волчий нос в чужие сны, но то, как Юнги посмотрел на него, заставило его сомневаться.       — Тревожно, — тихо и через силу ответил он и кивнул на тарелку. — Ешь, пока не остыло.       Не заставляя напоминать второй раз, Чимин послушно взялся за омлет, но думать об этом не переставал.       — Я могу как-то помочь с этим? — спросил чуть позже, когда понял, что мысли не оставят его.       — Ты рядом — это уже много, — Юнги искренне улыбнулся, и не поверить ему было невозможно.       «Тревога из-за меня? — думал он, пока жевал вкуснейший на свете омлет. — А он вообще спал, пока я был в городе?» И после такой мысли состояние Юнги в день их встречи стало гораздо более понятным.        Чувство вины подкралось со спины и пробралось под кожу, ведь, уехав и запершись в квартире, не отвечая ни слова, пока хен говорил с ним из-за двери, пока писал кучу сообщений с поддержкой и любовью, Чимин даже не думал о его чувствах. Бросился в омут собственных переживаний, утонул в них, а любимого человека оставил на берегу бессильно наблюдать за этим. Некрасиво как минимум, гадко и отвратительно как максимум. И ведь это было уже во второй раз.       — Прости, — прошептал он, отодвигая пустую тарелку на середину стола.       — За вкусный завтрак надо говорить «спасибо», — усмехнулся Юнги невесело. Чимин взглянул на него и по взгляду увидел, что тот все понял.       — Спасибо.       — Рад, что тебе понравилось. Моти с кофе будешь?       — Буду.       Может быть, и правда не стоило говорить о плохом, потому что хотя бы это плохое уже закончилось. Юнги не злился и не обижался на эти две недели, Чимин делал это сам, и его эмоций хватало с лихвой на них обоих, и он пытался заесть их сладким пирожным, хотя это было бесполезно.       — Хочешь сразу пойти или позже?       — Надо у Хоби спросить, если он не занят, тогда сразу.       — Он тоже хочет пойти? — Юнги убирал со стола, но от удивления даже обернулся и остановился на полпути к раковине.        — Да, и он мне там нужен.       Чимин уже достал телефон и писал другу сообщение, так что дальнейших приключений выражения лица Юнги не наблюдал, только отдаленно чувствовал его эмоции на себе. Непонимание, негодование, легкое недовольство с тенью волнения, и Чимину отрадно было, что он снова мог различать все это.       — Зачем тебе человек в стае оборотней?       — Чтобы рядом был кто-то нормальный, — Чимин усмехнулся, почти сразу получив ответ «одеваюсь, жди». — И в отличие от вас, он многое понимает.       — Эй, ты считаешь меня идиотом что ли? — Юнги бросил это в шутку.       Он мыл посуду, и Чимин подошел к нему, чтобы обнять со спины. Хотел бы однажды прилипнуть так к нему и никогда больше не отлипать, но…       — Хоби готов, они подойдут к нам, и пойдем, — Чимин сказал это тихо ему на ухо и потерся носом о щеку.       — Понял тебя, — Юнги кивнул и тяжело вздохнул. Эта идея ему явно не особо нравилась. — Только оденься тепло, зимой в лесу холоднее, чем может показаться.       — Трех слоев одежды хватит? Или лучше десять? Пойду луковичкой, и волчьи зубы не прокусят.       Чимин засмеялся, отпуская Юнги, чтобы домыл посуду, и не заметил, как у него дрогнули руки от слов о волчьих зубах. Не хотел, не собирался, но и сам представил это: как огромный зверь из стаи кидается на него так же, как это однажды сделал Юнги, как острые когти рвут одежду и кожу на груди, вдавливая в снег, который из белого очень быстро стал бы алым, как пасть смыкается на и без того шрамированной руке. А что было бы потом? Чимина всего обсыпало мурашками от жути, и он смог выбраться из этих образов, только когда вернулся одетым из комнаты, и Юнги крепко обнял его.       — Они не посмеют тронуть тебя, Чимин-и, я обещаю.       Хен дрожал, а Чимин лишь усмехнулся. «Посмеют, хен, — с горькой тоской подумал он, прижимаясь к нему всем телом, прячась в объятиях последний раз по крайней мере до ночи. Если повезет и ничего не случится, сделает это снова, прежде чем уснуть. — Они тронут каждого из нас». Но что же это за планы, ради которых Сонджэ пойдет на все, оставалось скрытым в темноте, и Чимину не терпелось узнать, пусть он этого и боялся.       — Хен, если я попрошу тебя не рисковать собой ради меня, ты сможешь?       — Нет.       Услышать это было больно, но Чимин улыбнулся, потому что это был честный ответ, и он лишь мог понадеяться, что им не придется проживать подобное. Слабая была эта надежда, но другой у них на руках и не имелось.       — Ладно, иди обращайся, — вздохнул он, выбираясь из убежища объятий. — Ребята скоро придут.       — Ты точно готов к этому?       — Да, иди.       Ему пришлось подтолкнуть хена, потому что тот сомневался больше него самого, и это становилось трудно терпеть. Юнги поцеловал его и ушел. Разделся в коридоре и вышел на улицу, а Чимин остался на кухне и приготовился, спешно соображая, куда ему падать безопаснее, если придется, но пока бегал растерянным взглядом по комнате, стало уже поздно.       Боль, о которой он успел забыть, от которой отвык, скрутила его, выбила весь воздух из легких и вырвала из горла сдавленный крик. Он едва удержался на ногах, схватившись  за столешницу и завалившись на нее. Жар прокатился по телу и сосредоточился в груди, не сразу отпустив, будто вместо сердца разожглось пламя, не желающее гаснуть. Через пару долгих минут боль ослабла, но к этому моменту он уже почти пожалел о своем решении вернуть их связи прежнюю силу.        Цена за нее была очень большой, и все же он ее принимал и, одевшись, вышел на улицу к своему волку без капли сожаления в  горящем огнем сердце. Юнги заскулил и стал обнюхивать его, когда Чимин спустился по лестнице и подошел ближе.        — Все нормально, хен, я в порядке.        Волк лизнул ему руку и фыркнул. Так волновался за него, а ведь сам проживал все это постоянно с самого рождения.       — Давай, предупреждай их, чего смотришь на меня?       Шумно вздохнув, волк отошел на несколько метров, поднял морду к небу и завыл. Глубоко и протяжно. Чимин впервые слышал это так близко, и у него перехватило дыхание от ужаса и восхищения одновременно. Дрожь прошлась по телу, и волчий голос пробрался в самую глубину сознания, затопив все его мысли. Вой продолжался несколько секунд, и Чимин даже не моргал, смотря на своего серого волка, среди снежного леса казавшегося почти белым. Закончив, тот вернулся к нему и боднул головой, чуть завертел хвостом. Чимин погладил его, но сказать ничего не смог, только с трудом сглотнул.        Люди боятся таких чудовищ, как Юнги, бегут или стреляют в них, защищаясь. С какой стороны ни посмотри, они — это смерть для всех вокруг, разорвут любого на кусочки, задавят, переломают кости. Огромный серый волк прижался к человеку и все еще был для него убежищем и защитой. Чимин сжал шерсть у него на загривке и вдохнул запах, понимая, что он совсем другой. «Вы все-таки не одно и то же», — с тоской подумал он и почесал его за ухом. Волку понравилось, и это правда было жутко, как он мог убить любое животное, любого человека, а перед ним поскуливал и вертел хвостом как собачонка.        — Ну все, обращайся обратно.        Но волк с места не двинулся, а рядом послышались быстро приближающиеся голоса друзей. Они о чем-то спорили, Хоби был недовольным, а Джун как будто все время извинялся. Чимин дождался, когда они подойдут ближе, и махнул им, увидев среди высоких сугробов и костлявых опавших кустов.        — Ты подумай, а! — сразу же сказал Хоби, оказавшись рядом. — Съел все мои моти! Ни одной не оставил! А говорит, я сладкое не люблю, ага!       Они обнялись, а Намджун молча подошел к волку.        — Джун, — сказал Чимин, — если хотел моти, сказал бы, мы вчера заезжали в тот магазин и купили бы еще.        — Да я ему говорю, что не трогал их, а он не верит, — устало ответил тот и кивнул волку, будто что-то сказал ему без слов.        — Конечно! А кто их съел? Домовой? — громко бросил Хоби и показательно отвернулся от него. — Или к тебе в гости любители сладкого шляются, пока меня нет?       Намджун ничего на это не ответил, только удрученно покачал головой и сказал, смотря вдаль:       — Ладно, пошли уже, а то так до темноты здесь торчать будем.       — Юнги надо обратиться в человека, — Чимин посмотрел на волка и вздохнул, не понимая, чего тот тянет.        — Он сейчас не сможет, нет смысла ждать, пойдет так.       — Зато меньше болтать будет, — тихо бросил Хоби, а посмотрел на Джуна, который сделал вид, будто не услышал и не заметил красноречивый взгляд.        Чимин замялся, смотря то на друзей, то на волка, готового вести их в стаю. Как будто и не собирался быть человеком рядом с ним в этот день. «Вот настолько волк не хочет отпускать его?» — подумал он про себя и, недовольно скривившись, согласился.        — Ладно, пошли.        А зверь будто того и ждал, что его разрешения, сразу сорвался с места и по узкой тропе повел их через лес. Джун последовал за ним, а Хоби подал Чимину локоть, чтобы идти ближе.       — Ты правда так злишься из-за пирожных?       — Он говорит, это я сам их ночью съел, — друг цокнул языком и закатил глаза, но уже остывал и говорил тихо. — Но я же не лунатик, в жизни такого не было!       — Все когда-то бывает в первый раз, — Чимин рассмеялся от его недовольного лица и похлопал его по руке, ободряя. — Или ты все-таки думаешь, что кто-то приходил к вам в гости?       — А ты не приходил?       — Не-а, я спал как убитый, даже снов не запомнил, хотя, судя по словам Юнги, снилось даже что-то хорошее.       — Ну хоть кому-то хорошее снится, — вздохнул Хоби и улыбнулся, но как-то уж совсем грустно.       — Тебе снились кошмары?       — Ага, правда… я уже и не помню, что именно, но, по-моему, это было отвратительно, и я нифига не отдохнул за ночь.       — Может, тогда стоило остаться дома?       — Ну уж нет, раз я уже здесь, оставаться за бортом и сидеть дома ждать, когда с вами что-нибудь случится, — это не по мне.       — А! Лучше, чтобы с тобой за компанию что-то случилось, да?       Чимин рассмеялся, Хоби тоже, и говорили они об этом легко и в шутку, хотя мурашки шли по коже, и затихший лес не говорил им, что все будет в порядке, наоборот, он холодным ветром просил их вернуться обратно. Дул прямо в лицо, вставал невидимой стеной, а они все равно шли, тяжело ступая по заметенной тропе.       Где-то вдалеке, едва различимый, послышался вой, потом еще один, и Чимин услышал запахи десятка волков. Они прошли уже около половины пути по лесу, и он бы хотел запомнить это место, откуда их уже можно почуять, чтобы однажды не забрести сюда случайно и не сойти с ума какой-нибудь темной бессонной ночью, когда все станет слишком плохо, но не мог. Все вокруг было таким одинаковым и белым.       В груди зажгло сильнее. Чимин все время смотрел на своего волка, идущего впереди, и заметил, как тот ускорился. Как же ему хотелось к стае! Он фыркал и постоянно оглядывался, будто подгоняя остальных, уходил дальше и останавливался, ждал их и снова убегал вперед. Чимину вдруг показалось, что это совсем не Юнги, что от его любимого человека в зверином теле ничего не осталось, и эта мысль заставила его дрожать.       — Замерз уже? — спросил Хоби, заметив.       — Нет.       Это был не холод, конечно, это был страх. И он только рос в нем с каждым шагом, а когда они дошли до реки, окутал с ног до головы. Два бурых волка показались на опушке леса с другой стороны и двинулись им навстречу, за ними, отставая, вышел и человек в черной меховой накидке. Чимин не мог разглядеть его лица с такого расстояния, только силуэт, принюхался, и запаха Сонджэ не почувствовал. Это был не он, и сосредоточившись, оставшись в одиночестве на берегу, пока остальные реку уже переходили, он понял, что вожака в лагере сейчас нет.       Облегчение и разочарование. Но Чимин чувствовал, был уверен, что придет и, скорее всего, ему уже сообщили о важном госте. Может быть, несется обратно сломя голову, ведь он так хотел заполучить альфа-тау, а тот пришел к нему сам, разве такое можно пропустить?       Но пока их встретили только омеги, и в человечьем обличии был Сокджин.        — Приветствую вас, — с улыбкой сказал он и поклонился, когда они сошлись на снежном искрящемся поле. — Рад видеть вас здесь снова! Пройдемте со мной, вожак скоро будет, не против подождать немного?       — Ничего, мы не спешим, — с улыбкой сказал Намджун, хотя омега смотрел только на Чимина и получал в ответ лишь полный подозрений и недоверия взгляд.       — Хорошо, идите за мной.       Волки вместе с Юнги быстро ушли вперед, остальные последовали за Сокджином, а Чимин застыл на месте, смотря на темнеющий среди белого снега и серого неба лес. Он вспомнил, что это то самое место, где во сне разразилась ужасающая драка, где черный волк вышел к нему и сказал: «Я убил его!»       — Нет, я тебе не позволю, — прошептал Чимин сам себе, и ветер тут же унес эти слова прочь.       — Чимин-а! Идешь? — Хоби махнул ему, и он заставил себя отмереть и догнать их.       Так не хотелось снова быть здесь, в этом лагере, снова видеть этих людей и волков, снова напряженно смотреть в оба, подозревая всех и каждого. В первый раз он думал о том, что они все не виноваты в том, что делает их вожак, но после этих снов, где они всей толпой набрасываются на его серого волка и раздирают его на части, ему хотелось уже только одного — чтобы все они убрались отсюда подальше. Или вовсе исчезли с лица земли.       И ненависть, за которой лишь шумела пустота непонимания и страха, становилась в нем только больше, когда они вошли в лагерь. Их спокойная, обыденная жизнь тут же окружила его со всех сторон звуками, запахами. На самом деле, ничего странного и пугающего не было, по сути — племя, будто из прошлого, случайно оказавшееся здесь. Волков было лишь два, не считая Юнги, и те омеги, видно, остались для безопасности остальных людей, занимавшихся своими делами. Горели костры, на самом большом кто-то уже что-то готовил, дети бегали, играли и смеялись.       Пока они проходили к главной хижине, Чимин неосознанно стал искать взглядом того волчонка, который ластился к нему в прошлый раз. Просто хотел увидеть его и нашел по запаху, но сегодня это был мальчишка лет одиннадцати. Он лепил необычного снеговика вдали ото всех, правда, получалось скверно: рыхлый снег плохо держал форму и фигура постоянно разваливалась.        Мальчик не выдержал и в сердцах пнул ногой останки снеговика и показательно отвернулся от собственной неудачи, надув губы. Чимин не сразу заметил, как начал тихо смеяться, широко улыбаясь.        — … да, думаю, что скоро, — говорил Сокджин Намджуну. — В последнее время он нечасто участвует, вы очень удачный день выбрали.       — Прошу прощения, — посмеивался тот, — это было не мое решение, я вообще собирался в кровати лежать весь день.       — Мы вас, вообще, вчера ждали, ничего не случилось? — он откинул штору и пригласил гостей внутрь хижины.       Джун уже сделал шаг, но не вошел. Чимин повернул голову и увидел, что серый волк стоит рядом и напряженно смотрит на него, и только потом почувствовал, как у него самого кружится голова и трясутся руки. Пламя облизало легкие, воздух вышел из них очень шумно и неровно. Он почуял вожака, и все вокруг потемнело. Волк зарычал.       — Эй, держи себя в руках, Чимин, — Хоби повернул его к себе, посмотрел в глаза и замер.       — О чем ты?       — Чимин…        Сокджин скрылся в хижине, а Хоби отошел к Джуну, потому что волк двинулся на него и клацнул пастью.       — … посмотри на свои руки…        Чимин опустил взгляд и увидел, как синие линии тянутся паутиной по бледной коже, а потом взглянул в глаза зверю. В них отражался синий свет его собственных глаз. Ноги утопали в снегу, будто тот в мгновение превратился в зыбучие пески, и тьма сгущалась, забирая мир, стирая его и всех вокруг. Ничего не оставалось, кроме линии, ведущей далеко в лес, а запах приближался очень быстро.       — Отойдите! — раздался взволнованный голос совсем рядом. — Спокойно, Чимин, слышишь меня? Давай, возвращайся.       Запах вожака вдруг перебило что-то сладкое. Крепкие, но мягкие руки держали его, и мир снова стал проявляться, а пламя в груди — стихать. Наваждение проходило, но забирало с собой все силы, от чего Чимин покачнулся и чуть не упал, но оттолкнул от себя омегу и протянул руку в темноту, медленно становившуюся снова его любимым волком, запустил пальцы в густую шерсть и уткнулся ему в шею.       Где-то в лагере раздался вой, но Чимину до него не было дела, он держался за Юнги и выбирался из тьмы, как мог. Это было трудно, несмотря на то, что омега сунул эти чертовы травы ему прямо под нос и все еще стоял рядом, держа их в руках. «Господи, да что ж такое!» — едва не кричал про себя Чимин, а волк все еще рычал и нервничал. Вожак приближался.       И открыв глаза, Чимин увидел его. Огромный черный зверь с красными глазами. Сегодня они не были злыми, они словно смеялись. Он подошел ближе, вскинув голову, но тут же отступил, потому что Юнги зарычал на него.       — Не надо, хен, — прошептал Чимин и увидел, как вдаль, точно маленький кролик, уносится прочь сиреневый огонек, — мы ведь все тут одна семья.       Он сказал это, смотря черному волку в глаза, и, обернувшись в человека так же отвратительно, как в прошлый раз в волка, Сонджэ рассмеялся.       — Как я рад тебя видеть, — сказал он с улыбкой и, запахнув шкуру, оставшуюся на плечах, подошел и похлопал Чимина по плечу. — Мой дорогой тау, мы тебя очень ждали!       — Ну конечно, — бросил Чимин и лживо улыбнулся ему на мгновение, отпуская Юнги.       — В первую очередь, прошу, прими мои искренние соболезнования, я знаю, что Эрик был тебе как отец, и мне правда жаль, что это случилось.        Вранье, конечно, но Чимин кивнул и принял эти слова за правду, заталкивая поглубже дикое желание съездить этому придурку по лицу. Имя Эрика, слетевшее с его губ, стало огромным копьем, пронзившим грудь. Чимин поквитается с ним, но чуть позже.        — Юнги очень волновался за тебя, когда ты уехал, места себе не находил! Мы, конечно, старались отвлечь его, хотя, знаешь, тоскующего волка сложно расшевелить. Но я рад, что тебе стало лучше.       Так он мягко и доверительно говорил все это, продолжая держать руку на плече Чимина, даже чуть поглаживал, будто был ему старшим братом и совсем не замечал взгляд, прожигавший его насквозь. Хотя лицо Чимин старался держать спокойным, потому что не было нужды выходить на конфликт сразу, и смотря на Сонджэ, он начал понимать, что действовать с ним нужно так же, как делает он сам. Лживо, осторожно, прощупывать почву и пробираться в самое сердце, чтобы узнать, как ранить больнее. Хотя уже сейчас Чимин подозревал, что дороже всего вожаку его стая, если вообще хоть что-то он может любить.        — Что ж, пройдем, чего на морозе стоять, — Сонджэ улыбнулся, приглашая их в хижину, и едва заметно начал нервничать от того, что Чимин молчал и не выражал никаких эмоций, почти игнорируя его.        Джун и Хоби как-то пристально наблюдали за происходящим, а волк оставался напряженным и недовольным. Чимин глянул на него, и эмоции начали путаться, где чьи было уже непонятно.        — Только, Юнги, ты уж извини, — усмехнулся Сонджэ, когда омега с Джуном и Хоби вошли внутрь, — тебе там места не хватит, придется здесь подождать.       Серый волк фыркнул, подошел ко входу и сел, показывая, что будет ждать здесь.        — Почему он пришел таким, кстати?       — Не смог обратиться сразу, мы не стали ждать, — нехотя ответил Чимин.       — Вот как, знаешь, поговори потом с Джин-и об этом, он с этим поможет, — Сонджэ улыбнулся и приобнял Чимина, направляя его в хижину.       Тот сопротивляться не стал и вошел, бросив последний взгляд на своего волка, но подумал про себя, что если Сонджэ еще раз дотронется до него, сломает ему руку к чертовой матери. Хотя старался держаться и сохранять спокойствие, потому что помимо прочего чувствовал себя немного потерянным от того, как ощущение истинного положения дел не сходилось со всеми словами и действиями вокруг. Сплошное притворство, как сценка во вшивом любительском театре, и ему пришлось в ней участвовать. Но он думал лишь о финале, правильном, таком, каким он и должен быть. Лишь бы эта пьеса не оказалась трагедией.        — Прошу, присаживайся, — сказал Сонджэ.       Не слишком уж много места здесь было, в одной половине хижины, отделенной от другой перегородкой из плетеных прутьев. На полу лежали подушки вокруг низкого столика, друзья с омегой уже заняли свои места, а Чимин немного замялся оглядываясь.  Приметил место, самое удобное с большим количеством подушек, где, очевидно, всегда сидел вожак, и усмехнулся про себя. Расстегнув куртку и сняв шапку, он расправил волосы и направился прямо туда. Под взглядами всех собравшихся уселся на место вожака, устроившись поудобнее и не слишком прилично, и широко улыбнулся Сонджэ.        — Не против?       — Где тебе будет удобнее, — усмехнулся тот, но вряд ли был слишком уж доволен.       Чимин подумал, что может вести себя как захочет, пока нужен ему, и не получит осуждения. В конце концов, он тоже имеет право поиграться с ним в ответ, раз уж у них складываются такие паршивые отношения.        Сонджэ сел напротив, ближе к выходу, это было кстати, чтобы Юнги снаружи лучше его слышал.       — Ну что, как у вас дела, братишка? Все в порядке?       — В целом да, — кивнул ему Джун и улыбнулся.       — Как с работой? Дома?       — Все идет своим чередом, можешь не волноваться.       — Понимаю, — Сонджэ тоже кивал, улыбался, но не мог не замечать взгляда Чимина, который пытался разобрать его на кусочки, чтобы узнать, что там внутри на самом деле. — У нас тоже все потихоньку. Удачная охота выдалась, правда, мне пришлось оставить ребят, но, думаю, они и сами справятся, так что сегодня на ужин будет оленина, присоединитесь?       — Если получится.       И они оба глянули на Чимина. Тот молчал, но все равно оставался главной фигурой здесь сегодня, неосознанно давил своей энергией на всех, и Сонджэ обратился к Хоби, будто чтобы в последний раз попытаться разрядить обстановку:       — Хосок, тебя тоже отрадно видеть здесь, любопытство все-таки одержало верх?       — Возможно, — неуверенно и растерянно ответил тот и посмотрел на Чимина, прося помощи.       — Я позвал его.       — Даже так? Для поддержки?       — Как детектор дыма, — бросил Чимин и усмехнулся, получив внезапно огромное удовольствие от того, как заставил Сонджэ запутаться и выгнуть бровь в недоумении. Это правда было крайне приятно. — Не важно. Он и сам хотел посмотреть еще раз, чего ради его альфа таскается сюда.       — Полагаю, ради того же, ради чего твой энигма, — вернул Сонджэ и криво улыбнулся.       — Сомневаюсь.       — Все еще думаешь, что я заставляю их приходить? Магические ритуалы провожу, чтобы они меня слушались?       — Мгм, — с самым невинным лицом на свете кивнул Чимин и посмотрел на него, мол, переубеди меня, попробуй.       — Ладно, твое право так считать, — он не стал, — ты мне лучше скажи, о чем хотел поговорить со мной? Не только же для очередных обвинений пришел сюда?       — А если только для этого? Прогонишь меня?       Сонджэ тяжело вздохнул, а Чимину вдруг только того и хотелось, что издеваться над ним, засыпать сарказмом и выводить на эмоции. Как будто если он не сдержится и хотя бы дернется на него, это будет зеленый свет и оправдание его убийства в качестве самообороны. Это было бы слишком просто, и Чимин все же отступил.        — Ладно, шучу, расслабься, — усмехнулся он и закинул ногу на ногу, еще больше разлегшись на подушках. — Хочу поговорить о нас с тобой.       — О нас?       Сонджэ уже было открыл рот, чтобы еще что-то сказать, но снаружи послышался бодрый голос и ворчание волка, все-таки пропустившего человека, и блондинистая кучерявая голова заглянула в хижину с восхищенным возгласом:       — Мне сказали человек пришел! Правда?!       На вид лет шестнадцать, ей-богу, и чистое личико засветилось восторгом, когда взгляд светлых глаз нашел молчаливого и задумчивого Хоби.       — Тебе сколько раз было сказано не влетать без стука! — сказал ему Сонджэ недовольно, но голоса не повысил и даже усмехнулся, когда парень вошел на шаг и сел рядом с ним.       — Я просто посмотреть хотел, прости, — почти прошептал тот, бегая взглядом от вожака к человеку. — В прошлый-то раз мельком только увидел, не успел вернуться, а они уже уходили.       — Ты обычных людей не видел никогда, что ли? — спросил Чимин, рассматривая его и удивляясь такому невинному любопытству.        — Не-а, — протянул парень расстроенно. — Мы с родителями жили в коммуне раньше, там все только свои были, а в город меня не пускали.       — В них ничего особенного нет, — он протянул руку и коснулся друга, — не в обиду тебе, Хо.       — Я согласен, — усмехнулся Хоби, но щеки у него чуть порозовели от того, как долго и открыто блондин смотрел на него.       Чимин едва принюхался, почуял в нем омегу и не удивился.        — Неправда! — возмутился парень, но объяснить свою позицию не смог, слов не нашлось.       — Хочешь, можешь забрать его, показать, как мы тут живем? — сказал Сонджэ с теплой и скромной улыбкой. — Если он сам и его друзья не против, конечно.       Чимин с Хоби переглянулись и пожали плечами друг другу. На Джуна друг только бросил беглый взгляд и снова посмотрел на парнишку. Тот уже широко улыбался, будь волком, вилял бы хвостом.       — Ладно, — согласился Хоби, — все равно мне тут особо сказать нечего.       — Все нормально, кстати, как считаешь? — спросил Чимин, намекая, и, к счастью, друг понял, на что.       — Да, сегодня нормально, — сказал он и поднялся.       Омега тоже вскочил и, полностью довольный содеянным, позвал человека за собой.        — Как зовут его? — спросил Чимин, когда они вышли.       — Минсон, — ответил Сонджэ, — он хороший мальчик, очень наивный и любопытный.        — Заметно.       — Кстати, Джин, боюсь, мы можем забыть, у тебя еще осталось средство для возвращения в человеческий облик? Юнги, похоже, испытывает некоторые проблемы с этим.        — Нет, но могу еще сделать, — тихо ответил Сокджин и поднялся, не заставляя себя просить. — Надо только еще Меридия собрать, у меня закончились листья.       — Будь добр, если не затруднит, и брата моего можешь с собой взять, заодно покажешь, как их найти, его ведь такое интересует.        — Конечно, без проблем.       Он пошел к выходу, не дожидаясь Джуна, а тот помедлил. Посмотрел на Сонджэ, потом на Чимина и вздохнул.        — Иди, — кивнул ему Чимин, — все нормально будет, у меня все равно охранник за дверью сидит.       — Да я не за тебя волнуюсь, — бросил Джун и усмехнулся, вставая.        Он вышел, что-то сказал Юнги, и шаги по скрипучему снегу быстро удалились. Чимин поправил волосы и смерил Сонджэ взглядом, прикусив губу.        — Ловко.       — Не думаю, что они обидятся, а ты как думаешь?       — Чего еще было ожидать, — хмыкнул он, поерзал еще немного, устраиваясь на подушках, чтобы принимать лапшу на уши было максимально удобно. — Можешь начинать с себя.        — Что ты хочешь услышать?       — В прошлый раз ты говорил о тау, которого хочешь найти. Зачем он тебе нужен?       — Чтобы обезопасить нашу стаю, наш род в целом.        — Звучит амбициозно, только каким образом тебе в этом тау поможет?       — Он очень особенный, и если согласится присоединиться к нам, его помощь будет неоценима. Понимаешь, в последние годы нас становится больше, и люди начинают это замечать, — Сонджэ решил начать издалека, но Чимин не стал его прерывать, внимательно наблюдая за каждым движением, отмечая каждый раз, когда он отводил взгляд. — Конечно, мы пугаем их своими размерами, и с этим нужно что-то делать, пока они не поняли, что мы оборотни, и не подняли шумиху. Хотя люди, конечно, с легкостью игнорируют существование альф и омег, обычных, я бы даже сказал, это у них в крови — закрывать глаза на проблему, не представляющую угрозу, понимаешь? А вот огромные волки уже пугают их, к тому же некоторые из нас, особенно неопытные, могут нападать на скот или самих людей, да, к сожалению, такое случается, но лишь потому, что мы все разбросаны по свету. Память поколений стирается, и многие семьи слишком адаптируются к обычной человеческой жизни, забывая, как воспитывать волка правильно. В том числе и по этой причине я собираю такую большую стаю, мы должны быть рядом, должны учить друг друга, помогать, особенно когда нас так мало. И я не хочу, чтобы мы исчезли как вид. Этот тау, насколько мы знаем, обладает исключительной способностью влиять на людей, гораздо сильнее, чем любой альфа или энигма, и я собираюсь попросить его помочь нам, так скажем, в коммуникации с людьми. Ничего серьезного, лишь дать им понять, что мы не представляем угрозы, чтобы жить в мире с ними.       Последнее он говорил, смотря на свои руки, и только закончив, поднял взгляд, ожидая реакции и какого-нибудь ответа. Чимин долго молчал, задумчиво смотря уже сквозь него, перебирая в голове услышанное, стараясь раскусить орех сразу и узнать, гнилой ли он внутри. Хоби был прав, сегодня никаких шаманских штучек Сонджэ не использовал, и ничто не затуманивало разум, а впрочем, с этим неплохо справлялся просто его голос. Мягкий, теплый, внушающий доверие, и Чимин боролся с ним, как мог, подпитываясь лишь слепой ненавистью и воспоминаниями о каждом сне, в котором черный волк мучил его сознание.        — Жить в мире, значит, — сказал он наконец и хмыкнул, взглянув на свои руки, они все еще немного дрожали, но хотя бы не светились синим. — Красиво звучит.       — Но ты не веришь?       — Это наша третья встреча, с чего бы мне тебе верить?       — Понимаю, — Сонджэ усмехнулся, но очень по-доброму, и улыбка на его губах была копией улыбки Юнги. — В таком случае, знаешь, я хочу предложить тебе бывать у нас почаще. Понаблюдать, послушать, пообщаться с другими членами стаи. Ты увидишь, как мы живем на самом деле, как относимся друг к другу, и каждый здесь может подтвердить мои слова.       — Не уверен, что мне захочется ошиваться здесь, слишком сильно несет волчарой.        — Ты и сам живешь с волком, перестань, — он сказал это мягко, совсем по-дружески. — Нет, конечно, заставлять тебя никто не может, но ты подумай, приходи, когда захочешь, один или с Юнги, можешь приходить с другом. Нужды предупреждать не будет, я скажу своим, что все в порядке.       — А ты с чего так доверяешь мне после того,  что я сделал с теми двумя?       — Ну, такой я человек, — Сонджэ развел руками и рассмеялся. — Да и Юнги так говорил о тебе, что мне сразу стало ясно — у тебя мягкое и отзывчивое сердце, Чимин, и то, что ты сделал, было лишь защитой. Тебе было страшно и, я полагаю, сейчас тоже. Ты боишься за себя, за своего энигму, и это похвально, я не осуждаю желание защитить любимых, я ведь и сам это делаю, так что мы в этом похожи, не думаешь?       — Ага, а еще я думаю, что ты либо не осознаешь этого, либо намеренно идешь на такой риск, и в любом случае идиот.       — Эй, к чему оскорбления? — перебил Сонджэ, но все еще с улыбкой.        — У тебя тут сплошные омеги и гаммы, если не считать детей, думаешь, я не заметил? И по-твоему, принимать в стаю двух альф и энигму — это нормально? Не боишься за свою позицию вожака?       — А ты хочешь забрать ее?       — Еще чего, — фыркнул Чимин и отвернулся.       — Вот видишь, это и есть ответ. Не боюсь, потому что не всем это нужно. Как я и говорил, память о наших обычаях стирается со временем жизни среди обычных людей. Мы говорили об этом с Намджуном, и он тоже достаточно мягко к этому относится, у него есть свой дом и человек, которого он выбрал себе в пару, ему этого достаточно.        — А что насчет Юнги? Он же не простой оборотень, ты ведь знаешь об этом? Помимо того, что он энигма и гораздо сильнее тебя.       — Да, я знаю… и в его случае это и правда определенный риск, но я могу пойти на него ради своей цели. По-волчьи с ним невозможно будет договориться полюбовно, если он захочет принять бразды правления на себя, однако часть его — это все равно человек, а с человеком Юнги договориться не очень сложно.        Чимин усмехнулся и с недоверием посмотрел на него.       — Он еще достаточно молодой энигма, у него был хороший учитель, надо отдать Донгону должное, он многому научил его, но Юнги всю жизнь провел один в лесах, близко общаясь лишь с родителями, пока они были живы, и с приемным отцом, поэтому о стаях как таковых он ничего не знает и сейчас только начинает привыкать к нам и нашим порядкам. Пройдет достаточно много времени, когда он полностью адаптируется, но даже так, я не думаю, что захочет остаться и тем более быть главным.        — Почему?       — Потому что он выберет тебя.       Все это время Чимин слушал через силу, стараясь не доверять ни единому слову и только принимать их к сведению, но сейчас, услышав это, встретился взглядом с Сонджэ и просто не смог не поверить. И странным образом одна только эта фраза сделала то, что не смогли все его речи до этого — вызвала искреннее желание довериться. Конечно, Сонджэ почувствовал это.        — Он очень сильно тебя любит, Чимин, и ты не представляешь, насколько он предан на самом деле. Все эти дни, пока тебя не было, Юнги не находил себе места, был ли он волком или человеком, не важно, все его мысли были о тебе, его душа стремилась к твоей каждое мгновение разлуки. И дело не только в истинности. Ты знаешь, она ведь не рождается просто так, это не судьба или случайность. Вы друг другу подходите лучше, чем кто-либо другой, и природа это знает, она помогает всем нам находить друг друга, создавать крепкие союзы и продолжать наш род.       — Звучит очень красиво, — Чимин признал это искренне, без сарказма, но с горькой тоской на сердце, — да только природа ошиблась, и не в первый раз, потому что свела альфу и энигму. Какое тут продолжение рода?       Сонджэ вздохнул и понимающе кивнул. Хотел сказать что-то, признать оплошность Матушки-природы или возразить, но не успел, потому что серый волк вдруг заглянул к ним, поддев штору мордой и пробормотал что-то по-волчьи.       — Вернулись? — спросил Сонджэ, на что Юнги фыркнул, и повернулся обратно к Чимину. — Прошу прощения, но нам придется прервать разговор ненадолго, мне нужно встретить наших ребят с охоты.       Чимин махнул рукой, давая понять, что не против, и Сонджэ ушел со словами:       — Чувствуй себя как дома.        Он и правда устал, понял это, только когда остался один. Слишком напряжен был все это время и уже совсем не хотел продолжать такой выматывающий диалог.       Чимин взглянул на Юнги, все еще стоявшего на входе в ожидании чего-то, и тяжело вздохнул. Хотелось прикрыть глаза и прилечь хоть на минутку, но он не мог позволить себе потерять бдительность в этом месте, даже если рядом не было никого, кроме его волка. Волка и человека, который был ему предан и любил так сильно, что все вокруг могли это увидеть.       — Ты уже можешь обратиться? — едва слышно спросил Чимин. Вдруг говорить стало почему-то так сложно.        Волк никак не отреагировал, но, кажется, моргнул, и это можно было посчитать за ответ «да».       — Он из меня все силы высосал, и как у него это получается? — Юнги проскулил и прижал уши к голове. — Может, ну его, пойдем домой пить твой вкусный кофе? Да и обед уже скоро.        Зверь переступил с лапы на лапу, вероятно, был не против вернуться домой и, может быть, отпустить человека. Чимин смотрел на него еще с минуту, раздумывая, как поступить, а потом все-таки встал с удобных мягких подушек и подошел к нему.       — Ладно, давай хоть пройдемся, посмотрим, что тут у вас, и найдем Хоби, — Чимин прижался к волку на секунду и вышел на улицу. — Да и вдруг его у нас уже украли, надо вернуть.        Свет ударил по глазам, и пришлось прикрыть их рукой, пока не привыкли. Солнца не было, но снег все равно слепил, и все расплывалось, да и к тому же разговор с Сонджэ и правда забрал очень много сил, так что Чимин даже немного держался за волка, медленно ступая по тропам, расходившимся паутиной по всему лагерю. Юнги шел рядом, подстраивался под его шаг и периодически тыкался мокрым носом ему в щеку, как будто проверял, живой ли, а Чимин посмеивался от щекотки и отталкивал эту настырную морду.        Они прошлись по одной тропе, по другой. Все занимались своими делами и лишь на мгновение бросали свои взгляды на человека и серого волка рядом с ним. Чимин ничего не мог разглядеть в их глазах, был ли там страх или любопытство? Подозрительность, недоверие? Даже если что-то хорошее, он все равно чувствовал, что ему здесь не место, что бы там Сонджэ ни говорил, вряд ли кто-то, кроме него самого, хочет видеть здесь альфа-тау, в порыве ярости чуть не убившего двоих членов их стаи.        Чимин и сам себя немного побаивался на самом деле. А вдруг из-за чего-то его снова перемкнет или он отключится и войдет в то состояние? Бог знает, что может сделать, и несмотря на всю ненависть к Сонджэ, ему все же было страшно перерезать тут всех невинных, детей особенно.       Сделав круг по окраине лагеря, так и не найдя друга, Чимин увидел того мальчишку, который ластился к нему будучи волчонком в прошлый визит. Он все еще сидел на большом бревне рядом со своей неудачной попыткой слепить снежную фигуру, видно, пытался снова, но сдался. Недовольно поглядывал на четыре столбца из снега и вздыхал. Чимин подошел к нему поближе и наклонился.       — Не получилось? — тихо спросил он, а мальчик вздрогнул и отпрянул, но увидев, кто говорит с ним, грустно усмехнулся.        — Нет, фигня какая-то, — пробурчал себе под нос, — снег плохой, не держится.        — А что ты хотел слепить?       — Волка…        Чимин глянул снова на останки неудавшегося снеговика и понял, что мальчик замахнулся на настоящую фигуру волка, стоявшего на четырех лапах.        — Ну, без каркаса ты бы такое и не смог сделать, даже если бы снег хорошо слипался.       — Да и пофиг уже… — обиженно бросил мальчик и пнул один из столбиков, ломая его.       — Если хочешь, можно сделать волка немного по-другому, — на полный обиды и недоверия взгляд Чимин ответил мягкой улыбкой и присел рядом с ним. — Тебя как зовут?       — Сону.       — Меня Чимин.       — Какое-то девчачье имя.       — Думаешь? — Чимин усмехнулся, наблюдая, как мальчик оттаивает и с интересом поглядывает то на него, то на Юнги, стоявшего позади. — Тебе такое не нравится?       — Да нет, нормальное, — он пожал плечами, глянул на свою неудачу и опять вздохнул. — А как по-другому?       — Можно сделать барельеф, — встретив смущенное непонимание на его лице, Чимин постарался объяснить, показывая руками: — Это когда силуэт фигуры немного выступает над основанием, таким небольшим холмиком. Хочешь, я помогу тебе? Получится такой волк, какого ты хотел, только как будто лежащий на снегу.       Мальчик промычал, задумавшись, а потом кивнул.       — Ну давай.       — Тогда сначала нужно подготовить основание и выровнять снег, — Чимин огляделся, подбирая место поудобнее, — давай вот тут. Какого размера ты хочешь?       Они подошли к свободному и плоскому месту, опустились на колени, и Сону показал:       — Вот такой.        Около метра в ширину, и Чимин кивнул соглашаясь. В таком размере даже можно попробовать добавить деталей. Он начал первым, расчищая бугорки сугробов, а мальчик присоединился. Освободив площадку, они потоптались по ней, приминая снег, а потом снова опустились на колени.       — Смотри, сначала выложим сверху снег примерной формы, каким будет волк, — Чимин показывал, а Сону понемногу помогал, внимательно наблюдая за каждым движением. — Вот так, тут будет морда, тут хвост, тут лапы.        Они накидали рыхлого снега, Чимин чуть отпрянул, оглядывая силуэт, подумал немного и обернулся на Юнги.       — Хен, ну-ка повернись боком, — скомандовал ему, — я с тебя сделаю. Давай-давай!       Волк фыркнул и послушно повернулся к ним боком.        — Голову повыше подними, — тот так и сделал. — Вот, теперь отлично, стой так.       И поглядывая на него, Чимин взялся поправлять черновой силуэт, а когда он его устроил, спросил у Сону:       — Похож?       — Да!       — Тогда давай приминать, потом добавим деталей. Смотри, сильно надавливать не нужно, но руки должны быть теплыми, чтобы снег немного подтаял, поэтому делай перерывы и согревай их.       Чимин показал как нужно, и мальчик начал повторять. Они шли с головы и хвоста, чтобы встретиться на середине туловища.        — Ты с ним так разговариваешь, — тихо сказал Сону, когда они сблизились, и кивнул на Юнги. Тот спокойно стоял в той же позе, но иногда поглядывал на них.        — Как разговариваю?       — Ну… смело. А он тебя всегда слушается?       — Вроде бы, — сам подумал о тех двух случаях, когда волк его чуть не прикончил, — но я не очень много общался с ним в таком виде и не всегда понимаю, что он пытается сказать.       — Это несложно, они подают простые знаки, надо просто запомнить. Ты раньше не видел оборотней?       — Нет… то есть, в детстве видел Юнги и Донгона, его отца, когда жил здесь, но я не знал, что это оборотни, а потом мы уехали и жили в большом городе.        — А-а, кажется я что-то слышал! Папа с друзьями говорили про какую-то историю, вроде что кто-то встретился тут, в этом лесу, и образовали особую пару, так это про вас было?       Видно, история и правда была ему интересна, потому что он смотрел на Чимина светящимися глазами, но искорки тут же пропали, как рядом раздался мягкий, но строгий голос:       — А то, что подсушивать — это плохо, ты не слышал?       Чимин поднял взгляд вместе с мальчиком, и они увидели Сокджина, стоявшего позади рядом с Юнги, который как будто все еще позировал.       — Я не специально, — небрежно бросил Сону и вернулся к лепке снежного волка.        — Чем занимаетесь?       — А не видно? Волка лепим.       — Волк? А похож на собаку какую-то.       — Сам ты собака! — обиженно крикнул Сону и бросил маленький снежок в Сокджина, тот увернулся и рассмеялся.        — Мы еще деталей добавим, и будет похож, — сказал Чимин мягко и подмигнул мальчику.       — А ты сделаешь? У меня руки замерзли совсем.        — Сделаю конечно! У тебя перчатки есть?       — Не-а.       — Иди хотя бы о Юнги погрейся, у него шерсть длинная, теплая.       — Об него?! — он опасливо оглянулся на волка, потом посмотрел на омегу и на Чимина снова. — А разве можно?       — Почему нет? Не укусит он тебя, но если боишься, сходи найди себе перчатки.        — Ничего я не боюсь! — воскликнул Сону, поднялся и показательно смело пошел к волку, расправив плечи.        Сокджин наблюдал за ним, но подходить не стал и не волновался, в отличие от мальчика, потому что тот как бы ни храбрился, а все равно трусливо вздрогнул от того, как Юнги рыкнул на него.       — Хен, веди себя хорошо, — рассмеялся Чимин. — Не бойся, Сону, он просто вредничает.        И волк действительно ничего мальчику не сделал, позволив запустить в свою шерсть замерзшие маленькие ручки, только отвернулся, давая понять, что не слишком этим доволен. Чимин слегка засмотрелся на них, но все же вернулся к снежному барельефу. Осталось совсем немного, он добавил деталей, оформил морду с глазом и ухом и чуть доработал хвост, совсем не замечая, как сильно у него самого замерзли и покраснели руки.        Пальцев уже почти не чувствовал, когда позвал парнишку посмотреть результат.        — Ну как тебе? Похож на такого, как ты хотел?       — Да! — Сону чуть не запрыгал вокруг фигуры, рассматривая ее со всех ракурсов. — А морда какая классная! Ты что, художник?       — Нет, — Чимин смущенно улыбнулся и отвел взгляд. — Я только в детстве рисовал, и получалось так себе.        — Пойду Юнсона позову, надо показать ему!        Мальчишка уже собрался бежать, но Сокджин поймал его за локоть и остановил.       — А что сказать надо за помощь?       — Спасибо, дядя! — смеясь, сказал Сону, вырвался и умчался искать друга.        Чимин проводил его взглядом и поднялся, все еще чуть улыбаясь.        — Красиво получилось, — Сокджин подошел к нему и осторожно с оглядкой на волка поднял его руку, держась за запястье. — Только ты себе чуть пальцы не отморозил. Пойдем к костру, тебе нужно согреться.       Чимин хотел было сказать, что может погреться и о Юнги, но омега посмотрел на него, будто намекая на что-то, так что он кивнул и пошел за ним. Думал, что они пойдут к большому костру, где уже собирались другие, но Джин провел его мимо к самому дальнему, ближе к лесу, и там Чимин увидел и Джуна, и Хоби.       Восторженного блондина с ними уже не было, они сидели у огня вдвоем и о чем-то разговаривали, без улыбок, но хотя бы больше не спорили. Хоби на него совсем не смотрел, а когда услышал шаги за спиной, обернулся и сразу встал, чтобы пойти к другу.        — Ну как? — спросил он и с сочувствием оглядел его.        Чимин только пожал плечами, не собираясь ничего рассказывать при омеге, а про себя подумал: «Я что, так плохо выгляжу?»       — Садись к огню поближе, — сказал Сокджин и чуть подтолкнул его. — Я сейчас принесу средство для Юнги и объясню, как использовать.        Он отошел в палатку, стоявшую неподалеку, а Чимин устало сел на скамью, сделанную из половины большого бревна, и вытянул руки к огню. Пальцы судорожно дергались, но тепло быстро обласкало их и согрело, хотя краснота не сходила еще долго.       — Тяжело с ним разговаривать, — сказал Чимин Хоби, когда тот сел рядом. — Очень много сил забирает, и ничего конкретного не говорит. Рассказал примерно то же, что и в прошлый раз, только другими словами и немного подробнее.       — И что в итоге ему нужно?       Юнги потоптался вокруг них и прилег в стороне, иногда принюхивался и внимательно слушал все, что происходило в округе.       — Этот тау, которого он хочет найти, больше, чем кто-либо другой, может влиять на всех и на обычных людей в особенности, как я понял, и Сонджэ хочет, чтобы он помог ему… договориться с людьми, что ли. Чтобы они не считали оборотней угрозой и не истребляли их, вроде того.       — Мгм, — Хоби задумался, смотря, как языки пламени облизывают поленья за ровным кругом из больших камней. — Типа, мира хочет, но… как? То есть убедить людей, что все в порядке?       — Типа того.       — Но люди же не знают про них, это еще как всему миру рассказать об этом?       Ответить на это Чимину было нечем, и он просто пожал плечами. Руки совсем согрелись, и тело тоже, так что даже двигаться стало полегче, поэтому он встал и размялся, когда как раз вернулся Сокджин. Чимин подошел к нему, оставив друга ненадолго.        — Вот, держи, — сказал омега, протягивая ему сверток. — Этого должно хватить надолго, если не использовать каждый день. В любом случае не советую злоупотреблять, лучше поговори с ним и убеди не обращаться слишком часто хотя бы ближайшие пару недель, чтобы его волк немного успокоился, иначе он совсем перестанет его контролировать.       — Попробую, — усмехнулся Чимин, глянув на Юнги, все еще лежавшего у костра, но теперь наблюдавшего за ними.       — Сегодня, я думаю, он уже сможет сам справиться, но в следующий раз, если понадобится, используешь это средство. Оно как плотная паста, нужно отщипнуть небольшой кусочек, — он показал пальцами размер примерно в два сантиметра, — и скормить ему. Запах для них приятный, так что чаще всего сами едят, если находятся в адекватном состоянии.       — А если нет?       — Тогда придется затолкать в пасть силой, — это было очевидно, и Сокджин мрачно усмехнулся. — Знаешь, как это сделать?        Чимин так скривился, что омега понял без слов, что ответ «нет», а тому даже и представлять не хотелось, хотя объяснение он выслушал внимательно и постарался запомнить.       — Лучше всего, если кто-то рядом будет и поможет, одному не очень удобно. Нужно разжать ему пасть, положить на корень языка и крепко держать пасть закрытой, пока не проглотит, можно запрокинуть ему голову и, если получится, помассировать шею, — это движение он показал на себе, чтобы было понятнее. — Действует быстро, через несколько секунд он успокоится и обратится в человека, но, скорее всего, будет очень слаб какое-то время после этого.       — Понятно, спасибо…       Удрученно посмотрев еще раз на увесистый сверток в руках, Чимин вздохнул и положил его в карман куртки. Ему бы хотелось понадеяться, что не придется этим пользоваться, но, судя по тому, что было в последнее время, он понимал, что такой случай представится, вероятно, не раз.       — Ты ведь понимаешь, что быть таким для него — это даже более естественно, чем быть человеком? — осторожно спросил Сокджин, смотря на волка за его спиной.        — Да, отец мне рассказал, в чем дело.        — В таком случае, старайся об этом помнить. Как я уже сказал, слишком часто это средство использовать не стоит, и если есть возможность просто подождать, то лучше ему обратиться самостоятельно.       — Да, я понял.       Чимин собрался уже вернуться к Хоби, но омега остановил его жестом.       — Скажи мне, пожалуйста, как ты спал сегодня? — спросил он очень тихо, будто это была большая тайна и никто не должен был услышать.        — Нормально, — машинально ответил Чимин, не сразу вспомнив вчерашний вечер, их встречу у дома и тот амулет с травами. — То, что ты принес мне, это вообще что? Кошмары убирает?       — Не совсем, — Джин замялся и растерянно огляделся, подбирая слова. — Что-то вроде защиты. Ты ведь надевал его?       — Под подушку положил.       — Будет лучше, если ты будешь носить его на себе, если…       — Если что?       Омега вздохнул и снова огляделся.       — Если не хочешь, чтобы он приходил к тебе по ночам, — прошептал он, сделав шаг и оказавшись совсем близко.        Чимин задумался и присмотрелся к нему. Дыхание чуть ускорилось, глаза бегали, руки постоянно трогали завязки на меховой накидке.        — А кто приходит ко мне по ночам? — тихо спросил он, поймал его взгляд и заставил удерживать его.       Уже понимал, о ком они говорят, а еще понял, что все это происходит абсолютно намеренно, и омега обо всем знает или даже принимает непосредственное участие. Но Чимин хотел, чтобы он сам признался и, желательно, объяснил, зачем вообще пытается помочь ему.       Сокджин не ответил, виновато отвел взгляд, хотя это явно было нелегко под влиянием альфы, и вздохнул, делая шаг назад. Чимин чуть не схватил его за грудки, чтобы встряхнуть и заставить говорить, но сдержался и не стал давить, как минимум потому, что ужасно устал, только спросил:       — Почему ты помогаешь мне? Твоему вожаку это не понравится, и он ведь не знает об этом разговоре?       — Не знает… — в очередной раз омега огляделся, прямо так и ждал, что сейчас его поймают и накажут за все, что он делает. — Просто… я не хочу, чтобы кто-то страдал, а Сонджэ…       — Сонджэ хочет, чтобы кто-то страдал?        — Нет! — Сокджин нахмурился и даже немного покраснел от возмущения, но Чимин ему не поверил. — Дело не в этом.       — В чем тогда? Говори, раз уж начал!       — Я не могу.       Чимина это начинало раздражать, но как бог из машины раздался голос Сонджэ, зовущий Джина. Они оба обернулись на него и увидели вожака, идущего к ним с улыбкой на лице. Вряд ли что-то подозревал, по крайней мере сейчас.        — Просто носи его, — быстро сказал Джин, — пожалуйста, и помни о том, кто ты.        Он ушел к вожаку, не заставляя его звать еще раз, а Чимин просто смотрел ему вслед, не понимая, какого черта здесь происходит. Сонджэ что-то сказал омеге на ухо, указывая куда-то в сторону общего большого костра, тот кивнул и пошел туда. Чимину уйти тоже хотелось. Домой, в тепло, уют и безопасность, спрятаться в объятиях Юнги-человека, поесть и ненадолго забыть обо всем. С утра он думал, что выяснит все, что ему нужно, быстро решит, как поступить, и перейдет к составлению плана действий, а теперь понял, что может совсем немного. Теперь его силы почему-то заканчивались очень быстро, и несмотря на время — всего лишь чуть за полдень — уже хотелось спать.        А Сонджэ был полон энергией и бодро подошел к нему, похоже, собираясь продолжать выматывающий разговор до тех пор, пока Чимин не свалится замертво.        — Ну что, прогулялись по лагерю? — бодро спросил Сонджэ и хлопнул его по плечу.       Чимин ударил по руке, скидывая ее с себя, но гораздо слабее, чем хотел это сделать.        — Немного.       — С кем-нибудь познакомился? — будто даже и не заметил этого грубого жеста, как и упрямого молчания в ответ, все улыбался, чем-то крайне довольный. — Не хотите присоединиться с друзьями к обеду? А после мы могли бы продолжить наш разговор, у тебя ведь есть еще вопросы, верно?       Ответ «да» был Чимину сейчас как огромная рыбья кость поперек горла, поэтому он сказал:       — Нам пора домой.       — Уже? — Сонджэ состроил расстроенное лицо, хотя, скорее всего, подозревал, что так и будет. — До захода солнца еще далеко, остались бы до вечера.       — Нет, мы пойдем.       И стараясь игнорировать его, Чимин подошел к Джуну и Хоби.       — Пора возвращаться, — сказал он им.       — Уверен? — спросил Джун с сомнением, зато Хоби охотно кивнул и поднялся.       — Можешь хоть ночевать здесь, если хочешь, — бросил Чимин ему. — Хен, пойдем!       Волк вскочил и быстро оказался рядом. По одну руку — он, по другую — друг, и в целом Чимина это более чем устраивало, но Джун все же догнал их, на ходу прощаясь с братом.        — Завтра меня не будет здесь, — крикнул им вслед Сонджэ. — Если захочешь продолжить, приходи послезавтра!       Чимин не ответил, не обернулся и,  наоборот, ускорил шаг, чтобы поскорее уйти отсюда.        Все здесь было странным и чужим, холодным и подозрительным. Сонджэ много говорил о семье и все такое, но Чимин никак не мог почувствовать этого. Выглядело все так, это правда, но ему казалось декорацией, красивой цветной картонкой, за которой либо не было ничего, либо что-то ужасно далекое от понятия «семья». Хотя и у него самого не то чтобы она была в таком виде, в котором ее обычно представляют, так что и сравнивать было не с чем.        Когда они уже вошли в лес, Чимин взглянул на притихшего, задумчивого Хоби, вспомнил о его родителях и спросил:       — Как тебе там было сегодня?       — В плане? — друг вскинул взгляд, будто вынырнул из глубокого омута, и растерянно огляделся.       — Этот парень тебе экскурсию провел по лагерю? Ничего странного не заметил?       — А, — Хоби вспомнил о чем-то и улыбнулся, пожалуй, даже смущенно. — Да он столько болтал, больше меня расспрашивал, чем сам что-то рассказывал. Его интересует прямо каждая деталь жизни обычных людей, хотя я все еще не понимаю, чего он хотел услышать от меня необычного, а в лагере… не знаю, все нормально. Немного странно, конечно, что они так живут все время в походных условиях, но если это что-то вроде племени, как у диких народов, то все как в программах по National Geographic.        — Значит, ничего особенного ты не увидел и не почувствовал?       — Кроме огромных волков там все выглядит нормально, как группа людей в походе в горы, ну правда, — Хоби пожал плечами, а потом с подозрением присмотрелся к другу. — А ты, похоже, тоже хочешь услышать от меня что-то определенное?       Чимин вздохнул и скривился от стрельнувшей в голову боли.       — Я все думаю о том, как Сонджэ описывал их всех. Семья. Только в упор не могу увидеть ее, хотя в целом, наверное, вообще ничего не вижу. Странное все, то есть как-то неестественно, или как если бы это все был какой-то жуткий спектакль, понимаешь?       — Не уверен, если честно. То есть да, в наше время такая жизнь выглядит странновато, но учитывая, что они все оборотни и периодически становятся животными надолго, то, пожалуй, это наверное даже лучший вариант для них. В городе-то попробуй волком походи.       Хоби посмотрел на него, проверяя реакцию, и Чимин отвернулся и нахмурился. Да, такое объяснение его не устраивало, пусть даже он и не понимал сам, что не так, ведь слова друга звучали вполне логично и правильно.        — А ты сам-то что делал? — спросил Хоби и поежился то ли от атмосферы их разговора, то ли от холода. — Вы вроде не очень долго говорили, я потом видел Сонджэ рядом с волками, которые вернулись с охоты.       — И как улов? — хмыкнул Чимин, глянул на друга и понял по его взгляду, что соскочить с вопроса не получилось.        — Два оленя вроде.       — Бедные животные.       — Всем надо что-то есть, коровы тоже бедные, но ты не веган.        — Перестань меня закапывать, Хо, — Чимин вздохнул и вымученно усмехнулся, все еще намеренно избегая зрительного контакта.        — Ну, может, так от ответа убегать не сможешь.        — Просто по лагерю прошелся, снеговика слепил.        — Снеговика? — Хоби не выдержал и хохотнул.       — Ну как, снежный барельеф, — Чимин все-таки тоже улыбнулся, но только потому, что вспомнил восторженные глаза Сону.        — Зачем? — он все еще посмеивался.       — Тот мальчик, который в прошлый раз подходил ко мне волчонком, пытался слепить волка, только типа как стоячую фигуру, но у него ничего не получилось, понятное дело, и я ему предложил сделать барельеф в виде волка. Юнги позировал, а мы лепили.       Только теперь Чимин поднял взгляд и глянул на Хоби, а тот улыбался и смотрел на него с умилением и чуть ли не восхищением.       — Ну что? — пробурчал Чимин, с трудом сдерживая собственную улыбку.        — Это очень мило, ты знаешь? — он снова хохотнул и слегка толкнул его плечом. — Не думал, что тебе нравится играть с детьми!        — Не нравится мне, просто он сидел там весь расстроенный.       — Ну-ну, — все кивал и усмехался.        Чимин закатил глаза и поспешил сменить тему, потому что щеки уже зажгло.        — Вы с Джуном вообще помирились? Или моти разрушили рай?       — Ну как сказать, — Хоби поумерил свой восторг, но все еще улыбался. — Джин сказал, что я мог ходить во сне, потому что плохо спал в последнее время, и сейчас полнолуние, так что… я думаю, пофиг уже, кто их съел, не хочу больше думать об этом.       «Этот омега у них ангел-хранитель, что ли?» — подумал Чимин недовольно, а другу сказал:       — Ну и правильно, такая себе причина для ссоры, вот когда застанешь его за изменой, можешь устраивать самую большую сцену, какую сможешь.        — Ага, смешно, конечно, но ты лучше не каркай, ладно.       — А что, есть вероятность?        Чимин постарался сказать это максимально несерьезно, и Хоби усмехнулся, качая головой. «Не заметил, что ли?» — подумал Чимин, посматривая на него, но решил, что так и лучше. У него самого уверенности сейчас не было ни в чем абсолютно, так что и в том, что Намджун заинтересовался омегой Сокджином, тоже. Хотя их мимолетные взгляды Чимин замечал прекрасно.       — У тебя самого как с Юнги? Нормально все?       — Мгм, нормально, — он сказал это быстро и глянул на волка и Джуна, шедших уже далеко впереди, так что они вряд ли слышали разговор.        — Точно?       — Мы восстановили связь, думаю, теперь будет еще лучше.        — Связь? — Хоби задумался, но додумался сам, о чем речь, и это его слегка смутило. — А, это. То есть ты теперь снова будешь чувствовать на себе эти его обращения?       — Да, утром уже офигел от жизни, успел забыть, каково это, — Чимин усмехнулся, но нервно и совсем не весело.       — Это прям очень больно?       — Мгм.       — И все равно оно того стоит?       — Да.       Чимин ответил без доли сомнения, а Хоби все смотрел на него, будто вынуждал подумать еще и все-таки засомневаться. Хорошо было только то, что они уже подходили к дому, потому что без сил Чимин не мог долго держаться своего мнения. Оно не было таким крепким, как ему бы хотелось, потому что боль и страдание оставались болью и страданиями, независимо от того, чем он их оправдывал.       — Ладно, — друг вздохнул и все же отвел внимательный взгляд, оставляя эту тему висеть в воздухе между ними. — Если что, я рядом, звони — прибегу.        — Если это «если что» вдруг случится, я тебе не позвоню, Хо, прости, потому что не хочу подвергать тебя опасности.       — Ты неисправим, Чимин, это просто ужас. Правда думаешь, что сможешь вытянуть все в одиночку?       — Не заставляй меня сомневаться, иначе я сделаю то же самое с тобой.       Это не было серьезной угрозой, они даже посмеялись, но все поняли и закончили на этом. Тем более, дом был уже совсем рядом, и пути их расходились в разные стороны. На походы в гости друзья договариваться не стали, потому что Чимин слишком устал, и это ощущалось еще хуже от того, что он не понимал, почему так сильно и куда делось все желание двигаться и жить. Они попрощались, и силуэты Хоби и Джуна еще не скрылись за сугробами и кустами, как Чимин уже мечтал лечь и не вставать несколько часов.        Он устало потер лицо и посмотрел на волка. Тот стоял у крыльца и ждал его.       — Давай обращайся, я очень устал.       Волк заскулил, подошел к нему и лизнул щеку.        — Нет, хватит, — Чимин оттолкнул его морду, с трудом подняв руку, — я хочу человеческий поцелуй, так что вылезай давай из этой шкуры.       Но тут же напомнил себе, что это не просто оболочка, это другое существо, и терпеливо дождался, когда человек по ту сторону соберется, сосредоточится и вернется к нему. Чимин приготовился к боли и думал, что все в порядке, но когда она схватила и сжала все его тело, оказалось, что ничего не в порядке. Сонджэ забрал все его силы, и выдержать эту боль в таком состоянии было крайне тяжело. Чимин зажмурился, а когда открыл глаза, обнаружил себя почти лежащим на снегу. Руки горели от холода, но это было ничто по сравнению с огнем во всем остальном теле.        Голова заболела и закружилась, мир быстро стал ускользать, а тьма подобралась очень близко, уже схватила за ноги и потащила в небытие, когда заботливые руки помогли ему подняться и спрятали в крепких объятиях.       — Прости меня, — прошептал Юнги, и его голос звучал для Чимина как далекий отзвук уходящего сна.       — В дом, живо! — скомандовал он, едва вернувшись в реальность. — Если заболеешь, я тебя убью.       Спасибо Господи, Юнги послушался, хотя ему пока не было холодно, и после обращения от тела все еще шел жар — Чимин чувствовал его даже через куртку и толстую кофту. Они зашли в дом, и как только дверь захлопнулась, все закончилось. Ненадолго, конечно, это была всего лишь передышка, но она была нужна им всем.        Юнги усадил Чимина на скамью у входа, быстро оделся и стал помогать ему снимать куртку и обувь. Тот хотел запротестовать, мол, и сам может, не калека, но не мог, поэтому пришлось молча принимать помощь. В тепле и безопасности его тело быстро потеряло последнюю возможность двигаться, и Юнги пришлось вести его к дивану под руку.        — Ты совсем вымотался, Чимин-и, полежи, а я пока приготовлю обед, окей?       Говорить тоже ничего не хотелось, или не было сил, и Чимин только потянул Юнги за руки на себя. Это значило, что он хочет спрятаться.       — Чимин-и, ты в порядке? Скажи мне что-нибудь, пожалуйста. Хотя бы кивни.       Чимин кивнул и промычал что-то, сам не понял, что хотел сказать, а когда Юнги сел рядом, почти лег на него, обнимая. Конечно, его состояние было далеко от понятия «в порядке», но он не думал об этом, просто не хотел. Чимин выкинул из головы все, что произошло сегодня да и в последний месяц, так что в ней ничего не осталось, кроме момента «сейчас».        А сейчас Юнги обнимал его, ласково поглаживал по голове и спине. Юнги был рядом, Юнги был теплым и нежным человеком. Его сердце билось гулко и медленно, дыхание было ровным и спокойным. Он был и был целостным, держа Чимина в своих руках. А Чимин распадался на части и не знал, как себя собрать. Уже ничего не знал, кроме того, что любит Юнги любым, и даже если эта любовь ничем им не поможет или вовсе все испортит и уничтожит, все равно будет. Все остальное казалось абсолютно бессмысленным. И больше ему ничего не хотелось.