Church school

За окном мелькали деревья, кроны которых создавали причудливые тени на лице Енджуна. Солнце было уже высоко. Это были последние дни лета, когда солнечные лучи давали столько тепла, что днем было до невозможности душно, и только ближе к появлению звёзд приходила долгожданная прохлада. Машина ехала уже по просёлочной дороге, местами подскакивая на неровностях и слегка сотрясая вещи, уложенные не только в багажнике, но и по всему салону, что казалось еще немного и они начнут вываливаться из открытых окон. Даже на голове молодого омеги оказалась раскрытая книга, которая выскользнула из его рук, когда верх взял сон. Енджун устроился на заднем сиденье, закинув ноги на коробки. Он дремал, слегка свернувшись калачиком, ветер трепал его розовые волосы. Такой цвет у него был от рождения, что было очень удивительно, потому что у его родителей были совершенно обычные волосы, тёмно-русого цвета. Родители почему-то скрывали от окружающих этот факт и говорили, что постоянно их окрашивают, чтобы придать омеге более нежный и милый вид. Кожа у него была очень бледная. Он не так часто появлялся на улице. Или если точнее вообще не выходил из дома. Поэтому сейчас из-за стекла солнечные лучи успели наградить его россыпью веснушек, которые уже начали проявляться. Вчера утром родители не пошли на работу и неожиданно сообщили, что они переезжают.

flashback

Слегка открыв глаза, Енджун сладко потянулся, повернулся на живот и обнял одеяло. Одним глазом посмотрев на будильник, который показывал 8:27, можно было еще немного понежиться в кровати перед тем, как окончательно проснуться. Зарывшись в подушку от солнечного света, он уже хотел отдаться в объятия Морфея, как услышал какой-то удар, раздавшийся на первом этаже. Его день обычно начинался в десять утра. Сходив в душ, и почистив зубы, он спускался на кухню и, быстро соорудив какой-нибудь простой завтрак, обычно это были хлопья с молоком или омлет, он поднимался в свою комнату. Делал уборку и ожидал своего учителя, чтобы начать занятия, которые начинались в 12:00. Его обучение всегда проходило на дому, сколько он себя помнит. Когда омега был еще совсем маленький, его водили в детский сад, но он не проходил туда и недели, как его забрали, и всё дальнейшее воспитание велось только дома. К нему всегда приходила старушка-омега, она была очень мудрая, и Енджун знал даже больше, чем давалось по учебной программе. В этом году он должен был перейти на учебники третьего класса старшей школы. Сейчас, пока длится лето, и никаких занятий нет, Енджун обычно читал книги или рисовал. Его никто этому не учил, но у него очень хорошо получалось. Все его рисунки хранились в блокнотах и скетчбуках, и только несколько украшали стены его комнаты. Поэтому сейчас никого не должно было быть в доме, а родители уже должны были быть на работе, но Енджун слышал их тихие голоса, которые переговаривались о чем-то, пока он спускался вниз. Осторожно заглянув на кухню, он увидел родителей, стоящих возле стола и обсуждающих что-то и много открытых коробок, в которые были сложены уже часть вещей. — Мам, пап, что происходит? Родители резко обернулись к своему сыну, переглянулись, и папа медленно произнес: — Мы переезжаем. Завтра утром мы уже покинем этот дом, так что можешь идти собирать вещи, времени немного. — Что? Но почему? — таких новостей омега точно не ожидал. — Мы так решили, и будем жить в домике в небольшом поселке в 11 часах езды отсюда, — отведя глаза, сказала мама. — Сейчас берем только необходимые вещи, потом нам довезут оставшиеся.

end of flashback

Громко хлопнула передняя дверь, и Енджун дёрнулся от неожиданного шума, от чего книга соскользнула на пол. Сонно потерев глаза, он сел и посмотрел в окно. Оказывается, они уже приехали, и сейчас омега смотрел на какой-то домик. Ощущения были немного странными. Дом выглядел вполне обычно, и не сказать, что выделялся чем-то на фоне остальных. Енджуна уже разрывало любопытство, посмотреть, как все устроено внутри. Но он не спешил выходить из машины. Вместе с чувством интереса еще перемешались легкие нотки страха. Омега первый раз зайдет в другой дом, кроме того, в котором они жили всю жизнь. И это не просто дом, а место, где он будет находиться 24/7, ещё бог знает сколько времени. Аккуратно подняв книгу, он положил ее в свой рюкзак. На самом деле, вещей у него было немного, только рюкзак, в котором лежали художественные принадлежности, некоторая одежда, и пара коробок с книгами. Закинув его на плечо, он решительно двинулся в сторону дома. — С добрым утром, соня, — улыбнулась мама. — Пойдем, осмотримся, и можешь выбирать себе комнату, которая больше всего понравится. Еще сонно улыбнувшись, Енджун кивнул. Зайдя в дом, он увидел светлую гостиную, слева была кухня и лестница на второй этаж. Он сразу двинулся наверх. Осмотрев все, омега выбрал небольшую, но уютную комнату, с одной стороны потолок в ней был под небольшим углом из-за крыши, напротив двери было большое окно, в котором вдалеке виднелись верхушки деревьев леса. Омега чувствовал себя здесь спокойно.

***

Весь вечер прошёл за распаковкой вещей. Также омега успел сделать комнату ещё уютней, развесив свои привычные рисунки на стену возле стола и повесив гирлянду, отдающую тёплым оранжевым цветом, как будто в ней горел живой огонь. Он спустился вниз к родителям на ужин. Мама успела приготовить рагу на скорую руку. По первому этажу разносился аппетитный запах, от которого начинали течь слюнки. Енджун тихонько проскользнул на кухню и уместился за столом. Мама уже накрывала на стол, заканчивая со всеми приготовлениями. Отца еще не было. — Как тебе новый дом? — осторожно спросила она. — Мне здесь нравится, очень уютно и спокойно. — О, это прекрасно. Возможно мы здесь еще надолго. Так что нужно привыкать, — раскладывая ложки и вилки на столе, весело ответила мама. — Угу. — В выходные должны привезти уже остальные вещи, надо немного потерпеть. — Хорошо. — Ах, — глубоко вдохнув, мама остановилась и мечтательно посмотрела в окно. — Всё-таки здесь очень хорошо, никаких шумных городов, свежий воздух. Полное умиротворение. — Мам, а почему мы переехали именно в этот городок? — А, э-э, ну, раньше здесь жили наши родственники, тут родилась моя бабушка. Переехали, так сказать, к истокам нашей крови. В этом доме, кстати, как раз жила твоя прапрабабушка. — Серьёзно? — большими глазами уставился омега. Это было очень удивительно на самом деле, потому что Енджун раньше не то, что не видел никогда своих родственников, кроме родителей, никогда даже не слышал. О них не упоминали, ничего не говорили. — А кто она была? Наша прабабушка. — Милый, не так все быстро, — засмеялась мама. — Вон уже папа идет, давайте садится ужинать. — О чём секретничаете? — лукаво спросил альфа, сузив глаза и присоединяясь к столу. — Да так, о пустяках, — смеясь, ответила мама. — Ты уже рассказала Енджуну о школе? — мимолётно спросил отец. — Что?! О какой школе? — скоро от удивления у омеги глаза просто выкатятся и на место не встанут. День полон удивлений, что уж сказать. — Я думала, мы вместе расскажем, — хмуро посмотрела в ответ мать. — Хе, сынок, в общем, с этой недели ты будешь продолжать обучение в школе. Это частное учреждение. Ученики проживают в общежитиях, мы тебя будем забирать только на выходные. Было видно, что родители сильно нервничали. Эта новость очень шокировала. Его домашнее обучение закончилось? Он впервые пойдет в школу? — Енджун, ты только не расстраивайся, — быстро начала говорить мама. — Мы с папой считаем, что тебе пойдет это на пользу. — Да, ты привыкнешь со временем. Подождите. Что? Не расстраиваться? Сейчас Енджун не мог произнести ни слова, но новости о том, что он будет учиться в школе, его совсем не расстроили. Наоборот очень сильно даже обрадовали. Это был, наверное, самый лучший подарок за всю его жизнь. На самом деле, Енджун чувствовал себя очень одиноко. У него никогда не было друзей. Того с кем бы он мог поиграть в раннем детстве, или сходить в гости. Обсудить что-то или просто поговорить. Вместе залезть в какие-нибудь приключения. Рассказать свои самые сильные страхи и потаенные мечты. Поделиться своими рисунками или новой увлекательной историей из книжки. Просто обнять кого-то и знать, что у тебя есть близкий человек. Заботиться о ком-то. Знать, что в этом мире есть твой друг, который знает о твоём существования. Тот, кем будешь дорожить ты, и будут дорожить тобой. Знать, что ты кому-то нужен и интересен. Енджун был бы согласен даже просто на приятеля, человека, с кем можно поговорить. У него никогда не было такого. Он никого не знал кроме родителей и его учителя. Поэтому ему было очень одиноко. Его тянул внешний мир, он хотел везде побывать и всё осмотреть, ощутить на себе. Он так много про это читал в своих книжках, но сам не испытывал. Про различные интересные места всего мира, школьную жизнь, крепкую дружбу и любовь. Омега про это знал немного, его познания строились только на своих мыслях, догадках и иногда подкреплялись историями из книг. Енджун не знал, как всё на самом деле, но ему очень хотелось. Хотелось побыть обычным мальчишкой из книги, который также ходит в школу. Его никогда никуда не пускали, он даже в собственном дворе бывал пару раз. Ведь все необходимое было дома, как говорили родители. Но Енджун всегда чувствовал, что все необходимое как раз находилось за дверью дома. И сейчас родители ему говорят, что то, о чём он так мечтал, буквально даётся ему в руки. Просто так, ни за что! Он был сейчас безумно счастлив, хоть и не отошёл от шока. Ему не верилось, что это всё на самом деле происходит. Он подпрыгнул со своего места и начал носится вокруг родителей, обнимая их и бесконечно повторяя: — Спасибо, спасибо!!! Я очень хочу пойти туда, я очень сильно счастлив, — улыбка не сползала с его лица. Сказать, что его родители были в шоке, ничего не сказать. — Эммм, ну ладно, — сообщил отец, они почему-то не разделяли такой же радости, как омега и все равно были напряжены. — Это хорошо, что ты полон энтузиазма. — Д-да, — нервно кивнула мама. — Если тебе нужны будут какие-то личные вещи с собой, то собери сумку заранее, через два дня мы уже отвезём тебя в школу. — Уже через два дня?! Но учёба же еще не начинается. — В данном учреждении учебный год начинается раньше.

***

Енджун стоял перед церковью. Он, конечно, думал, что школы выглядят немного иначе. Но жаловаться было некому. Родители высадили его и, пожелав всего хорошего, умчались в закат, сказав, что заберут его в следующие выходные. Но омега был настроен положительно. На самом деле школа была довольно большая. Больше чем обычный дом. Больше было похоже на какой-нибудь средневековый замок, только с колоколами и крестами. Сама церковь находилась посередине, а влево, вправо и сзади от нее отходило 3 крыла. Чем ближе он подходил, тем величественнее возвышалась над ним сооружение. Чуть не потеряв сознание от головокружения, омега осторожно вошёл внутрь через массивные двери. Родители сказали ему найти кабинет директора, чтобы его занесли в списки прибывших, а также со всем ознакомили. Двери за ним громко хлопнули. Он вздрогнул и, испугавшись, с опаской посмотрел по сторонам, боясь нарушить чей-то покой, потому что тишина везде стояла гробовая. Вроде как здесь шуметь не совсем можно. Перед ним было три двери, одна из которых вела вглубь церкви, а две другие в левое и правое крыло. Вспомнив хоть какую-то считалочку, Енджун начал гадать, в какую дверь пойти. Было ощущение, как будто во всем здании не было ни души. Сейчас он стоял по центру холла и указывал пальцем на левую дверь. Тяжело сглотнув, он двинулся в её сторону. За дверью оказался длинный коридор, вдоль которого с одной стороны тянулись окна, с другой было огромное количество дверей. В конце находилась винтовая лестница. И, слава богу, все двери были пронумерованы, либо подписаны, и уже на второй двери висела табличка с надписью "директор". Подойдя ближе, он услышал, как кто-то ругается на повышенных тонах. Омега так сильно оторопел, что просто застыл перед дверью. — Директор, вы не можете! Это будет угрозой для всей школы. Вы должны защищать своих учеников! — послышался тонкий, режущий слух, женский голос. — Он теперь тоже ученик нашей школы. И мы также обязаны держать его под своей опекой. Тем более ему больше некуда пойти, — проговорил спокойно басистый, низкий голос мужчины, судя по всему, лет 50. — Это немыслимо! Просто невыносимо! Вы совершаете большую ошибку! Станет только хуже! Всё, что мы строили, будет уничтожено из-за него! — продолжала истерить женщина, чем дальше, тем голос ее становился всё выше. — Вопрос закрыт, профессор Кан. Решение уже принято, он скоро прибудет в школу. Раздался рассерженный вопль, стук, грохот, и через несколько мгновений перед лицом мальчишки открывается дверь, а он лишь смотрит наверх круглыми от испуга глазами в рассерженные глаза, видимо, той самой женщины. Сначала её лицо приобрело удивлённое выражение, а затем на неё будто снизошло озарение, резко сменилось на раздражение. — Ты?! — указав на него пальцем, вскрикнула она. Енджун просто не знал, куда себя деть. Он хотел убежать от этих ядовитых глаз, которые уже сочились безграничной ненавистью. Он хотел съёжиться до таких размеров, чтобы его просто не было видно. — Профессор Кан, у Вас много дел, мы уже вроде всё обсудили, прошу, приступите к выполнению своих обязанностей, — грозной тучей появился за спиной этой женщины мужчина с короткой седой бородой и хмурым выражением лица. Подняв подбородок вверх, она резко развернулась на пятках, и что-то ворча под нос, унеслась в сторону церкви. Если честно, без её присутствия стало гораздо спокойнее. — Здравствуй, — мягко улыбнувшись, произнес директор. — Прости за этот не большой конфуз, прошу, не обращай внимания. Ты должно быть Чхве Енджун? — мальчик кивнул, — Почему ко мне вместе с тобой не пришли твои родители? — недовольно цокнул он языком, — Ладно, это пустяки. Я предлагаю бумаги заполнить попозже, а сейчас я бы показал тебе твою комнату и немного об устройстве нашей школы, идёт? — спросил его дедуля. — Х-хорошо, — заикаясь, ответил омега. Они шли вдоль коридора к той самой винтовой лестнице. Шаги директора не издавали практически никакого шума, в то время, как у Енджуна они были очень громкими. — Сейчас я проведу тебя к спальням, там живут все ученики, слева крыло для мальчиков, справа для девочек, — важно говорил директор, — Также разделение идет по этажам, на втором этаже живут альфы, на третьем омеги. На первом находятся кабинеты. И также ты, наверное, успел заметить церковь, когда заходил. Эта школа при церкви. Мы отдаем очень большое значение религиозному обучению. Твоя семья соблюдает какие-то посты, традиции, молитвы? — Эмм, не думаю. Я ничего такого не замечал в нашей жизни. Я не особо понимаю, что это такое. — Ничего страшного, тебе предстоит еще многому научиться, итак, — они уже успели добраться до третьего этажа, — твоя комната 316. У нас обучается не так много учеников, потому что это довольно закрытая школа с особенным уклоном. Ты будешь жить вместе с Ян Чонином, вы ровесники, должны подружиться. Они дошли до конца коридора, комната 316 была самой дальней. Директор постучал в дверь, за ней послышалось копошение, звуки падений, тихое "ой", и только затем дверь отворилась, а за ней показалось смущённо улыбающееся лицо с лисьими глазками и широкой улыбкой. — Простите, пожалуйста, директор, Вы так неожиданно пришли, — произнёс мальчик, почесав затылок. — Ничего страшного, я привел к тебе нового соседа. Можете побеседовать пока и познакомиться. Позже, к шести вечера, вы оба должны быть в главном зале для посвящения, — больше не говоря ни слова, он развернулся и устремился к выходу с этажа. Две омеги смущённо уставились друг на друга. — Привет! Меня зовут Ян Чонин, — протянул он жизнерадостно руку. — Чхве Енджун, — протянул руку в ответ. — У тебя такие глаза красивые, — склонив немного голову набок, начал разглядывать его Чонин, — Как у лисы! Мне тоже часто говорят, что у меня взгляд лисий. Мы, что получается, совсем как близнецы? — счастье искорками плясало даже на его радужке. Енджун рассмеялся, ему понравилось такое сравнение. — Ладно, давай заходи уже, — махнул рукой Чонин, — Вон та — моя кровать, — указал он на спальное место слева, — Соответственно ты будешь спать на этой, — вторая кровать стояла параллельно, только возле другой стены. Чонин прошёл и с тяжелым вздохом свалился на кровать, раскинувшись звёздочкой. — Тебя тоже сослали в это ужасное место? Енджун сел на краешек своей кровати, осматривая комнату. В ней также стояли по тумбочке, столу и небольшому шкафу. — Почему ужасное? — искренне удивился Енджун. — Что? Меня, к примеру, сюда отправили потому, что я плохо учился. Так скажем, на перевоспитание. Думают, религия сделает меня "более послушным и понимающим устройство жизни", — Чонин фыркнул. — А в какой школе ты учился до этого? — В самой обычной, там не было ничего особенного. Это здесь кругом свечки и крестики. Енджун задумался, почему тогда его отправили именно в эту школу, он вроде ничего не сделал. — Так за что тебя в итоге? — Я сам ничего не понимаю, — вздохнул Енджун, — я раньше на домашнем образовании был. — Уоу, серьезно? — Ага, я никогда в школу не ходил, поэтому для меня всё немного странно и удивительно. — Ах-ха-ах, не переживай, это место для всех странное, ты здесь не один такой, — подбодрил Чонин, — Время близится к шести, нам надо спускаться вниз, чувствую вечер будет весёлым. Пойдем, по дороге расскажешь, какого это на домашнем обучении.

***

На удивление они с Чонином сразу нашли общий язык. Пока они шли до главного зала, ни разу не замолкли, делились друг с другом своими историями из жизни. У Енджуна была такое впервые, улыбка, которую он даже не заметил, не сползала с его лица. Он с радостью делился своими воспоминаниями и как губка впитывал всё, что ему рассказывал его сосед. Когда они дошли до главного зала, там уже выстроилась линейка ребят. Чонин повел его к группе людей, которые видимо были их одноклассниками. Пока они шли, все оборачивались и почему-то смотрели на Енджуна, выражения их лиц были очень странными. Это все давило, и хотелось сбежать от этого взгляда. Он старался держаться за спиной соседа. Директор стоял напротив учащихся, собираясь произнести речь. Сейчас Енджун заметил, что он был одет в одеяние, которое видимо носили все церковнослужители, а на груди висел массивный крест. — Перед началом учебного года все проходят процедуру Исповеди. Исповедь всегда проводится на регулярной основе, раз в неделю. Но перед началом года, это обязательная процедура, так как вы начинаете жить в божьем храме. Некоторые пройдут эту процедуру впервые, в этом нет ничего страшного, просто отвечайте честно и бог вас услышит. — Да, веселое здесь посвящение, — пробормотал Чонин. Енджун продолжал ловить на себе странные взгляды и просто старался держаться рядом с ним. — Хэй, ты чего? Все в порядке, это правда не страшно, просто с тобой кто-то поговорит из церковнослужителей, а ты должен ему рассказать и покаяться обо всех своих грехах. Их повели в какое-то помещение, через церковь. В нем находилось много дверей, через каждые 3 метра. В них поочередно заходили учащиеся. Все задерживались там на разное время. Кому-то хватало 5 минут, кому-то 20. Когда к Енджуну подошла его очередь, он зашёл в освободившееся помещение. Он уже не нервничал, но, сев на скамейку, взял все свои слова обратно. Через небольшое решётчатое окошко виднелся силуэт человека, сколько бы Енджун не пытался его разобрать, у него не получалось и он бросил свои попытки. Единственное, что он разглядел это голубого цвета, как небо, волосы, но ему, наверное, показалось. Этот человек закашлялся, как только Енджун вошёл. — Итак, дитя, хочешь ли ты в чем-то покаяться? — голос был очень холодным, и даже показалось, что глаза сверкнули. — Эм, я не знаю, как это делать, и у меня вроде грехов нет, — неуверенно начал Енджун. — У всех есть грехи, которые хотелось бы замолить перед богом. Тебе необходимо подумать еще раз. Да уж, и что теперь ему придумать какие-то грехи? Енджун всю свою жизнь уже несколько раз вспомнил и по всем воспоминаниям прошёлся. И действительно, он никогда не делал чего-то плохого. — Но я, правда, ничего не делал плохого! Я не знаю, что мне сказать! Послышался раздражённый вздох, и решётчатое окошко резко отодвинулось. Взгляд был сердитый и взбешённый. Енджун до конца растерял все свои силы и храбрость. Неожиданно рука протиснулась сквозь окно и схватила за плечо омегу. Он уже хотел начать вырываться и кричать, как через две секунды рука резко отдёрнулась, словно ошпаренная, а окошко закрыли с таким треском, что казалось, вся школа слышала. — Уходи! Как ты вообще смог здесь оказаться? Ты самое порочное создание, которое только может быть на свете, тебя уже ничего не спасёт. Хлопнула дверь. За стенкой больше никого не было. Енджун непонимающе уставился перед собой. Его видят первый раз, но уже считают плохим. Что же с ним не так? Все совсем не так, как он представлял. Это не та школа, о которой он мечтал. И людям он не нравится. Лучше бы всегда дома сидел. Омега еле сдерживал, подступающие слёзы. Хотелось зарыться в подушку у себя дома, в окружении родных стен, и никогда больше не показываться людям. Глубоко вдохнув несколько раз, он опустил голову и быстро двинулся в сторону выхода. Сейчас он хотел оказаться хотя бы в комнате, которая ему полагается, и где не будет этих взглядов и обсуждающих слов. Сталкиваясь иногда с другими людьми, он отскакивал, словно его били током. Он еле сдерживал слёзы, вырывающиеся наружу. Вот он уже бежит по лестнице, уже видит комнату, как своё укрытие, хлопает дверью и просто сползает по стенке. Сейчас слёзы полились ручьем, нескончаемый поток. Настолько чужим и никому ненужным он себя еще не чувствовал.

***

Спустя время в дверь тихонько стучаться три раза. Енджун поднимает голову от своих коленок, немного спотыкаясь, встаёт на ноги. Дверь открывается со скрипом, и внутрь заглядывает макушка Чонина. — Хэй, что случилось? Я тебя потерял и сначала долго искал внизу. Почему у тебя лицо мокрое? — он аккуратно подошёл поближе. — Н-ничего... Прости... Прости, что это увидел... Я во всём виноват, — шмыгнув носом, пробормотал Енджун. Чонин просто подошёл и крепко обнял Енджуна, прижал к себе, успокаивающе поглаживая по спине. — Я не знаю, что случилось, но если что, знай, что я рядом, с тобой... Хорошо? — Енджун только тихонько всхлипывал, уткнувшись в плечо. От Чонина исходило тепло и спокойствие. Его размеренное дыхание помогало приходить собственному в норму. Потихоньку он начал успокаиваться. Когда его плечи перестали содрогаться, Чонин, осторожно взял его за плечи и с озорной улыбкой заглянул ему в глаза: — А знаешь, у меня есть идея, — подмигнул он ему, — Пойдем со мной, — и, взяв Енджуна за руку, он повёл его на выход из комнаты, они спустились на второй этаж, завернули за угол и еще немного блуждали, омега уже подумал, что заблудился. — Вот! Мы нашли, — толкнув двери, Чонин позвал его с собой, — Из школы нам, конечно выходить нельзя, но я услышал от других ребят, которые здесь уже не первый год, об этом месте, — оглядываясь проговорил он, — Как же здесь хорошо, свежий воздух и ночная прохлада. То, что надо сейчас. Они вышли на большой балкон, вид с которого открывался на огни небольшого городка, в небе уже загорелись яркие звёзды, лёгкий ветерок с запахом травы и лета трепал их волосы. — Это очень здорово, — глубоко вдохнув, умиротворённо улыбнулся Енджун. В голове была легкость, даже будто тело стало легче. Сейчас кажется, что все проблемы его полностью отпустили, он не хочет сейчас думать ни о чём. По крайней мере, какое-то время. Они просидели на этом балкончике столько, что даже потеряли счёт времени. Их носы уже немного покраснели, когда стало совсем прохладно. Они уже начали возвращаться в свою комнату, как Чонин вскрикнул: — Я знаю, как сделать вечер еще лучше! Поздний перекус, это самое прекрасное, что может быть! — Хлопнул он в ладоши, — Ты иди пока в комнату, а я пойду попробую что-нибудь стащить с кухни, — только успел сказать омега, как уже пропал из поля зрения. Усмехнувшись, со счастливой улыбкой Енджун двинулся в сторону комнаты. Может это и есть та самая дружба? Омега на это очень надеялся. Чонин ему казался очень хорошим. Это был единственный человек, с кем ему было комфортно, с тех пор как он попал в школу. Конечно, времени прошло очень мало, но они успели уже хорошо сблизиться, казалось, что они знают друг друга давно. Енджун уже свернул на лестницу, чтобы подняться на третий этаж, как его неожиданно схватили под локти и колени, зажали рот и глаза рукой. Это был явно не один человек. Его куда-то тащили. Стало очень страшно. Тошнотворно пахло несколькими альфами. Енджун начал брыкаться и лягаться, пытаясь достать хоть до чего-нибудь. Крики просто заглушались и получались только тихие всхлипы. — Почему ты так вкусно пахнешь? — раздался чей-то голос. — Он пахнет персиками так, что голову просто сносит, — был уже другой голос. — Какие нахер персики, ты дебил? Он корицей пахнет, — кажется, третий. Между похитителями начался спор. Его уже пытались запихнуть в какую-то комнату. Кто-то из них вскрикнул, Енджун всё-таки сумел попасть в чьё-то лицо ногой. — Ах, ты ж блять, — ему зарядили пощечину и схватили только жёстче. Горячие слёзы снова начали скатываться по щекам. Он чувствовал ужасную безысходность. Вдруг его ноги ударились о пол. Послышались удары, рычание, вскрики, угрозы. Чьё-то тело свалилось прямо рядом с Енджуном. Руки омеги тоже освободились и он упал, было темно, и сложно что-то разглядеть, перед глазами просто какое-то месиво из тел, которые соединялись, рычали и кидали друг друга. Енджун пытался отползти назад, пока не упёрся в стенку. Он закрыл глаза и уши руками. Ноги тряслись, и было далеко не убежать. Просто хочется, чтобы этот кошмар закончился. Он не заметил, как раскачивается взад-вперед, всхлипывая, пока его аккуратно не взяли за плечи. Енджун распахнул глаза и увидел того синеволосого парня с Исповеди. Он в страхе дёрнулся, но бежать было некуда. — Эй, тише, тише... — пытался он успокоить омегу, — Я тебя не трону, — и для убедительности поднял руки, — Прости... Меня зовут Чхве Субин. Енджун посмотрел ему за спину, там без сознания лежало четверо альф. Но от синеволосого пахло по-другому, чем он чувствовал, когда его схватили. Он немного успокоился. — Зачем ты м-меня спас, если так ненавидишь?! — Выкрикнул он, — Если считаешь таким ничтожеством... — Я не считаю тебя ничтожеством. Прости меня за то, что я тогда так среагировал, — спокойно сказал он, — Пойдем пока сейчас отсюда, я отведу тебя до твоей комнаты. — Почему я должен тебе верить? — тише спросил Енджун. — Как минимум, я тебя только что спас. И у тебя нет выбора. Енджун только сейчас обратил внимание на его запах, он пах льдом, холодным морозным льдом, но который в то же время может защищать от внешних угроз. Иногда в нём еле улавливались нотки мяты. Этот запах почему то успокаивал Енджуна и говорил, что можно довериться. Он медленно встал и кивнул своему неожиданному спутнику. Пока они шли, Енджун с помощью лунного света через окна наконец-то смог разглядеть его лицо. Глаза его были также как и запах, словно лёд. Они были карими, и все же иногда они могли резать своей остротой, но могли быть подтаявшими и мягкими. У него на самом деле довольно милая внешность. Узкий овал лица. И очень привлекательные манящие губы. Верхняя была чуть меньше нижней и приоткрывала взор на ряд белоснежных зубов. Пока Енджун рассматривал своего спутника, как он думал незаметно, даже не успел заметить, как они подошли к его комнате. Теперь он неловко переминался с ноги на ногу возле двери. — Отдохни хорошо, ты должен быть сильным. Скоро начнутся занятия. И… Лучше придерживайся общения только с Чонином. — Тяжело вздохнув, сказал Субин, — Я позже тебе все объясню, на сегодня и так тебе было достаточно проблем. — Посмотрев задумчиво еще раз в лицо омеги, он развернулся и ушёл во тьму коридора. Енджун настолько вымотался, что просто мгновенно провалился в сон, как только его голова коснулась подушки. Он даже не заметил, как Чонин спустя долгое время его поисков по коридорам вернулся в комнату. Ему действительно нужно было набраться много сил, ведь эта школа явно преподнесла ему еще не все сюрпризы.

***

— Эй, смотри куда идёшь! — Енджун случайно наступил на ногу какому-то высокому мальчишке с рыжими волосами. Но когда тот посмотрел на омегу, то быстро сам попятился прочь, больше не смотря в его сторону, не имея никаких возражений, не успел Енджун даже слово произнести. На самом деле, после той ночи, все начали как будто избегать его, сторониться. Старались обходить стороной. Не только альфы, но и омеги. Енджуну стало конечно гораздо спокойнее, но все равно это немного напрягало. Он медленно продвигался за Чонином к последним партам. Они оказались в одном классе, чему Енджун был безумно рад. Первым предметом в расписании стояла математика, и сейчас все ученики располагались в классе, пока учитель еще не пришел. — А-а-ах, я просто ненавижу математику, – проныл Чонин, – По мне, так самый занудный и сложный предмет, кто вообще в этих цифрах и формулах разбирается? Енджун только неопределенно пожал плечами. Он сам боялся немного этого урока. Но все прошло спокойнее, чем ожидал омега. Учитель был спокойный с тихим голосом. Вначале он решил провести входной тест, чтобы узнать уровень знаний учащихся. — Итак, теперь о результатах... — поправив свои очки, внимательно рассматривая бумаги, произнес учитель, — В целом, всё плохо. Только один ученик показал хорошие результаты. Максимальный балл набрал Чхве Енджун. Остальные не справились с тестом. По всему классу пошли удивлённые шепотки, все начали переглядываться, искать глазами этого "отличника". Теперь все взгляды были обращены на Енджуна. Ему стало не по себе. Некоторые смотрели с каким-то испугом и неприязнью, а другие с полным обожанием, чьи глаза чуть ли не приобрели форму сердечек, словно в аниме. Омеге не нравились ни те, ни другие. Еще чуть-чуть и сожгут насквозь, что от него и сухого места не останется. — Ну что уставились?! Первый раз человека увидели? — Начал громко возмущаться и призывать всех прийти в себя Чонин, — Хватит пялиться, не видите, что итак смущаете его. Шепотки продолжались, но все вернулись на свои места. Енджун немного выдохнул и сейчас начал обдумывать, что он наверняка интроверт до мозга костей. В это время Чонин наклонился к нему и зашептал: — Енджун! Ты мне не говорил, что ты такой умный. Это тебя так хорошо обучали на домашнем образовании? — Что? Я даже сам не знал, — замотал головой Енджун. — Там просто все темы были, которые я еще два года назад прошёл. — Ты мне поможешь разобраться с ней? — с надеждой в глазах сказал Чонин, — А то я из-за неё даже на второй год чуть не остался... — Конечно, — захихикал Енджун. Они уже выходили из класса, как при первом же повороте Енджун влетел в какой-то столб. Отойдя на пару шагов назад и больно потирая лоб, омега уже начал возмущаться, что это за архитектор такой умный решил поставить колонну посреди коридора. Он поднял глаза, чтобы посмотреть на сие сооружение, но увидел что-то совсем не каменное. Последний раз они виделись примерно полторы недели назад и больше не сталкивались после той ночи. Перед ним стоял Субин, точнее сказать возвышался, и взгляд его был снова холоден, как при их самой первой встречи. Почему-то сердце Енджуна неприятно кольнуло от это. На него снова, казалось, смотрели как на ничего незначащее место. — Смотри куда идёшь, — холодно проговорил альфа, и больше не смотрев в его сторону, просто прошёл мимо. — Вау, ты как, в порядке? — спросил удивленный Чонин, — Даже странно, что он просто так ушел. Его боятся абсолютно все ученики в школе. — Почему? — удивился Енджун. — Говорят, что он до этой школы входил в плохую группировку. Из-за этого он попал сюда. И его взгляд. Ты это видел? До мурашек пробивает. Почему-то Енджун чувствовал себя виноватым, словно нашкодивший котёнок. Возможно, у Субина просто плохое настроение или что-то случилось. По крайней мере, он на это надеялся.

***

Уже наступила пятница, и завтра наконец-то выходные, когда родители могут забрать домой на пару дней до понедельника. Уроки на самом деле были не так страшны, как казались. В принципе они ничем не отличались от того, как Енджун обучался раньше, только здесь больше учеников. И также пара предметов, которые относились к церковной службе, изучению религии и прочим православным штучкам. Даже уже на этой неделе их обучили чертить пентаграммы, чтобы в случае чего они могли защититься от какой-либо нечисти, либо наоборот кого-то заточить в этих рисунках. К счастью, Енджун рисовал очень даже хорошо, и у него с этим проблем не возникло. Он уже шёл по первому этажу, направляясь на собрание. Сегодня последний день, и завтра он уже будет дома, хоть и ненадолго. Глубоко погрузившись в свои мысли, омега испугался резкого крика. В этом голосе было очень много боли, как будто человеку ломали кости, хоть он и не был сильно громким. Но все те мучительные оттенки горя прошли сквозь него, как будто эти чувства были его собственными. Он лишь остановился, будто сам задыхаясь от боли, прислонился к двери, рядом с которой он стоял. — Нельзя, нельзя... Ты не можешь... — быстро проговаривал голос. — Возьми себя в руки! Ты не можешь сейчас это сделать, — оказывается человек, который кричал, находился как раз за этой самой дверью, с другой стороны по поверхности которой чуть ли не сползал вниз Енджун. — Просто прекрати думать о нём, надо держаться на расстоянии, — было слышно, как человек глубоко вдыхает, пытаясь восстановить дыхание. Тут дверь резко открывается внутрь комнаты, это был один из кабинетов. Енджун конечно же со всем своим везением и инерцией летит вперед, сшибая кого-то с ног. Омега просто растёкся на чьей-то груди, чья кожа была настолько горячей, что чувствовалось даже через одежду. Оба сердца бились, словно птички загнанные в клетку. Енджун оторвал голову от этого тела, упершись руками прямо в грудь, но так и оставаясь в этом положении. Он посмотрел на жертву под собой, хотя, кто жертва в этой ситуации, можно ещё поспорить. Перед собой он увидел знакомый острый подбородок и копну голубых волос. В кого же он мог врезаться ещё как не в Чхве Субина. Отсюда, оказывается, открывался совершенно новый вид. Взгляд Енджуна упал на длинную шею, где кадык дёрнулся вверх от глотка, затем перешёл на тонкую линию челюсти, миленький носик, губы, которые на ощупь были наверняка мягкими, и наткнулся на сердитый взгляд, который не сулил ничего хорошего. Не зная, куда деть глаза, Енджун осмотрел кабинет, и до него дошло осознание, что они здесь одни, лежат друг на друге на полу возле входа. — Ты сам с собой здесь разговаривал?! — поражённо спросил омега и уставился в глаза напротив. — Что?! — уши альфы начали предательски краснеть, — Ты не хотел бы вообще для начала слезть с меня? — Ах, да, прости, — Енджун торопливо начал вставать, все еще опираясь на Субина, — Извини, что так получилось, — неловко схватившись одной своей рукой за запястье другой, проговорил омега. — Что у тебя за привычка в меня постоянно врезаться... — Тихо возмущался альфа, пока сам поднимался с пола, — Ай, щ-щх, ещё и затылком хорошо приложился, — схватился он за голову. Енджун потупил взгляд, сам заливаясь краской. — Вообще, почему ты так резко открываешь двери? Так можно и напугать кого-то или заставить упасть — стал возникать омега, неуверенно поднимая и опуская взгляд. Субин посмотрел на него, как на умалишенного, вроде бы он головой ударился, а бред несёт не чуявшая страх омега. — У вас вроде Исповедь должна начаться, если я ничего не путаю? — А? Д-да, — глаза Енджуна испуганно округлились и забегали, его голос был нервный — Я уже опаздываю... мне же н-ничего не будет? — Хах, пойдем давай, — взяв руку омеги в свою, он аккуратно повел его в сторону церкви. Енджун покорно плелся следом. Когда они вошли в храм, профессор Кан уже распределяла учеников по кабинкам. Она сразу же оглянулась на опоздавших, увидев Енджуна, ее глаза заискрили и начали метать молнии. Она уже собиралась что-то сказать, наверняка произнести какую-то гневную тираду в сторону омеги, по ее искривлённому лицу это было хорошо видно. Но Субин даже не обратил на неё внимания, продолжая вести Енджуна к одной из кабинок. Повсюду снова стали распространяться удивлённые вздохи и испуганные переглядывания. Шепот словно ударялся от стен и поднимался вверх к куполу храма. — Сегодня я проведу у него процедуру Исповеди, — твёрдо и достаточно громко сказал альфа, чтобы профессор его услышал. Енджун лишь извиняющимися глазами смотрел на нее, пытаясь поспевать за длинными шагами Субина. Профессор Кан даже не успела ничего сказать и возразить, как они уже удалились, и сейчас лишь глупо открывала и закрывала, словно рыба на суше, полная негодования. Субин открыл правую дверь и пропустил внутрь Енджуна, следом за ним зайдя в левую часть. Енджун чувствовал, что раздражение в нём начинает подниматься из груди вверх, закипая, и скоро готовое вырваться наружу. Почему с этим Чхве Субином так сложно? То ведёт себя холодно, то спасает, а иногда вообще словно с куклой обращается. Он итак не любит находиться в центре внимания в большом обществе, а здесь ещё и с профессором Кан будет больше проблем. Она его и до этого ненавидела, а что если и другие учителя станут относиться к нему плохо? И ещё ничего абсолютно не объясняет. — Зачем ты это сделал? — кинул омега взгляд через окно. — Тебе нельзя проходить у других Исповедь. Будешь только со мной. — Почему ты всегда за меня всё решаешь? — начал возмущаться Енджун, — С кем дружить, с кем учиться. Я слышал, что это из-за тебя ко мне начали бояться все подходить. Потому что ты запретил ко мне приближаться. Субин вздохнул и казалось немного нервничал. — Я хотел тебе всё рассказать, но всё время не было подходящего момента, — грустно произнес он. — Я услышал разговор директора, я знаю про тебя. Не знаю, почему родители тебе об этом не сказали. Я не сразу понял, что ты об этом не знаешь. У твоего организма есть особенность, отличающая тебя от других омег. Ты знаешь, как ты пахнешь? Знаешь свой собственный вкус? А дело в том, что для каждого человека ты пахнешь по-своему. Не только для альф, но и для омег. Все ощущают свой самый любимый запах и видят в тебе истинного. — Ч-что..? — удивленно уставился Енджун, — Н-но как так? Разве может быть такое, ты несешь херню какую-то... — Поэтому, ты... Опасен для всех. Только представь, что будет, если альфы начнут драться между собой, потому что считают тебя истинным. И для тебя, — он нервно и тяжело вздохнул, — Для тебя тоже все представляют опасность. — И ты тоже? — Я... Я так не думаю, можешь не переживать насчёт меня. — Всё равно звучит как какой-то бред... — не веря, бормотал Енджун, хотя факты в голове подсказывали обратное, — Я тебе не верю, — омега хотел уйти отсюда, — Ты меня с самого начала называл чудовищем. И омега выбежал оттуда. Он убегал прочь от этих слов. Утешало лишь одно, что завтра он уже будет дома.

***

Енджун наконец-то смог приехать в родной дом. Хотя он здесь пожить толком не успел, но это место чувствовалось гораздо роднее, чем общежитие. Он старался не думать о том разговоре, о Чхве Субине, обо всех событиях, что с ним произошли за это время. Но в голове всё равно шли мыслительные процессы, и нехотя Енджун признал, что слова альфы могут иметь место быть. Об этом говорили многие факты, которые подтверждали эту теорию. То, что родители его всегда держали дома, что его не хотели принимать в школу, как странно всегда реагировали одноклассники, то нападение ночью... Енджун тяжело вздохнул, перебирая книги на полке в маленькой библиотеке, которая осталась от бабушки. Но больше всего, что раздражает, так это почему этот глупый Чхве Субин не вылезает из головы. Почему его мысли всегда приходят к нему. Его словно тянуло к нему магнитом. Он такой странный. Енджун с раздражением поставил книгу обратно. Послышался щелчок, тонкий скрип, трение дерева о дерево. Пол мелко задрожал. Енджун медленно повернул голову и наткнулся на отодвинутый стеллаж с книгами, за которым виднелся проход в глубь стены. Этот дом начинает пугать. Омега подошёл поближе и увидел лестницу, уходящую вниз, в подвал. Откуда-то у него появилась храбрость, и он начал спускаться вниз. Благо коридор был освещён, видимо какой-то автоматической системой, срабатываемой при открывании двери. Лестница была не сильно длинная и выводила в маленькое помещение. Оно было тоже похоже на библиотеку, все стены были уставлены стеллажами с книгами. Кое-где валялись свечки, по углам лежали вещи. Но самое странное это была пентаграмма, нарисованная посередине. Что больше всего ужасало, это наручники на цепях, уходящие в пол внутри этой пентаграммы. Енджун сделал пару шагов вперед, чтобы получше рассмотреть. Но этот рисунок был не знаком ему. От этой пентаграммы веяло унынием, болью, одиночеством и скованностью. Отойдя пока на пару шагов, он пошёл рассматривать книги. Проходя вдоль рядов, он заметил одну, выделяющуюся от остальных. Она была словно новая и не покрытая пылью, как другие. Енджун достал ее, раскрыл и строчки бросились ему в глаза. "День 47. Попытка номер 152. Уже перепробованы множество пентаграмм из различных источников. Нужная пока не найдена." "День 90. Мы объединили несколько пентаграмм. В этот раз должно получиться." "День 91. Эксперимент прошёл успешно. После призыва, ангел остался в круге. Пока чары действуют Она такая красивая... Ее волосы изумительны, они, к удивлению, розовые, словно сакура, а белоснежные крылья скрывают много могущества, кожа белоснежна и, кажется, излучает небольшое сияние" "День 93. Мы не можем её вытащить. Эксперимент провалился" "День 237. Мы проводим различные опыты над ней, проверяем различные болезни. Это удивительно спустя несколько дней организм адаптируется к любому вирусу. В будущем это может стать колоссальным открытием" "День 281. Мы не можем выработать вакцины. Люди не могут выдержать ангельской крови." "День 674. Она медленно погибает. Она ничем не больна, но умирает, находясь в нашем мире." "День 1037. Живот экземпляра растёт, по всем признакам она беременна. Но этого не может быть..." Далее неразборчиво, записи были залиты какой-то жидкостью. На задней стороне обложки было подписано "Великий Пророк, Чхве Аран" Пролистав еще страницы, из книги случайно вылетел какой-то листочек и приземлился на краю пентаграммы. Енджун наклонился поднять потерянный фрагмент, но тут его взгляд наткнулся на пятна, которые раньше он не заметил. Это были засохшие коричнево-бурые пятна, пятна засохшей крови. Испугано попятившись назад, Енджун побежал вверх по лестнице. Забежав в свою комнату и закрыв дверь, он обессилено сполз по стенке. И только сейчас он заметил, что тот листок остался в его руках. "Она отомстит всему людскому народу. Оказавшись на Земле, она превратилась в падшего ангела, ей нет пути назад. Поэтому сейчас её расплата будет жестокой. Поэтому сейчас все люди пожалеют об этом поступке и будут долго оплачиваться. Появится на свет её дитя и будет наделено способностями, которые помогут уничтожить весь людской народ, оно будет послано для их смерти. Это будет его предназначение." Енджун сразу все понял. Это он является этим ребенком. И это над его мамой когда-то давно издевалась его прабабка. Енджун ненавидел сам себя, настолько ненавидел, что хотелось исчезнуть. Его взгляд утыкался в собственные руки и ноги. И он ненавидел их. Почему они занимают столько места? Он хотел сжаться до таких размеров, чтобы его больше никто не смог увидеть и заметить, и все забыли о нём. Ненависть к себе поглощала его, угрожая затопить без остатка. Почему он существует в этом мире? Ему казалось, что он не должен был рождаться, он лишний. Слезы лились двумя дорожками по щекам, соединяясь и капая на колени. Енджун, не моргая, смотрел, как одежда впитывает в себя жидкость. Он даже не заметил появление кого-то ещё в комнате. Через окно пробрался Чхве Субин и стоял сейчас тихо, боясь спугнуть этого маленького котёнка. Остаётся много вопросов, как альфа нашёл этот дом. Он сделал шаг по направлению к омеге, но пол предательски заскрипел, и Енджун поднял своё заплаканное личико, смотря на него оленьими глазами. Слезы снова начали скапливаться, угрожая устроить целый потоп. Он как маленький протянул ручки к альфе, и тот без колебаний в два шага пересек комнату и сгрёб в свои объятия этого маленького котёнка, надеясь подарить тепло и спокойствие. Он немного покачивал его, крепко прижимая к себе, говоря успокаивающие слова на ушко. Так они и просидели несколько часов, не замечая ход времени. Енджун рассказал все подробности Субину. Сейчас они лежали на кровати и смотрели на звёзды, которые были немного видны через большое окно. Омега успокаивался в объятиях альфы. Сейчас Субин казался самым близким человеком, который его понимает и не отвернётся. — С-Субин, ты был прав насчет всего. Что я монстр. — Всё будет хорошо, не переживай. Возможно, это были записки просто Чхве Аран, а не настоящая правда. Может быть, просто так истолковали все эти события. Правды никто не знает. — Если бы это было неправдой, у меня бы не было этой ужасной способности, — шмыгнув носом, пробормотал Енджун и уткнулся под руку альфы, вдыхая успокаивающий запах морозного льда. — Она не ужасна, ты просто нравишься всем. Некоторые будут не любить тебя, например, как профессор Кан, боясь утонуть в тебе. Но знаешь, для кого-то ты словно звёздочка в небе, и являешься самым прекрасным, что только могло появиться на свет. Я защищу тебя, не подпущу никого, кто мог бы причинить тебе боль. Субин взглянул на омегу, который успел уснуть. Он лишь крепче его обнял, словно самое драгоценное сокровище. Он даже не особо чувствовал ломку, слишком сильно испугавшись за этого маленького котёнка. В голове было только одно: защитить. Проснувшись на утро, Енджун оказался один в комнате, Субина как будто здесь и не было. Может это всё был сон? Опять этот чёртов Субин не вылезает из головы. В любом случае он ему очень помог и даже можно сказать спас от утопления в этой грязи. Теперь омега чувствовал себя гораздо спокойнее, ему еще стоит принять себя, но это уже не кажется таким страшным. Он знал, что он справится.

***

Енджун вернулся в школу. За все это время мысли о Субине не переставали посещать его голову. Он так плотно засел там и пустил свои корни, что омеге казалось он сходит с ума. Он даже особо делать ничего не мог, кроме того что думать о том, как ему хочется скорее увидеть уже то родное лицо, поговорить с ним. Это так сильно давило на голову, в мыслях только и был "Субин, Субин, Субин". Тянуло к нему с непреодолимой силой, что было больно даже физически. И этот запах. Он словно ходил за ним по пятам, окутав его со всех сторон. Только сейчас, приближаясь к комнате, он вспомнил, что не видел Чонина очень давно и ужасно соскучился по нему. — Привет, Чонин! Как прошли твои выходные? — Енджун! — Чонин радостно подскочил и бросился к омеге в объятия, — Я так скучал! Я не смог поехать домой. Мне пришлось находиться здесь совсем одному на все выходные! — Ох, я тоже очень соскучился, Чонин-и. — А как твои прошли выходные? — с интересом спросил Чонин, немного отрываясь от объятий. — А-а-а, это... Это на самом деле долгая история. Позже я тебе всё расскажу, — с грустной улыбкой сказал Енджун, — Чонин-и... Я хотел тебя спросить. Чем я пахну? — Что? — Чонин округлил глаза, — Джуни, я тебе разве не говорил? У меня произошла травма в детстве, после которой я не могу различать запахи, — грустно проговорил он. — Воу, я не знал... Тяжёло тебе, наверное, приходится. — Да нет, я привык, — улыбнулся омега, — Это было еще в раннем детстве, я даже и не помню, каково это чувствовать запахи. Енджун! Тебе плохо? — неожиданно он согнулся пополам от сильной боли. — Если честно, я себя нехорошо чувствую... — У тебя, кажется, начинает подниматься температура. Сходи срочно в медицинский пункт, они дадут тебе какие-нибудь таблетки. — Хорошо... Его тело словно простреливало. Спустившись на первый этаж, он медленно плёлся в сторону медкабинета. Он уже проходил мимо церкви, как его что-то остановило. Почему-то его тянуло зайти внутрь. Время уже позднее, там никого нет, возможно, сами боги его зовут, чтобы он замолил свои грехи, и ему станет легче. Он толкнул тяжелые двери, заходя внутрь. Свечи горели по всему залу, пытаясь отогнать сумрак. Пахло сандалом. Енджун прошёл вперед, ближе к скамейкам, смотря на иконы. В голову снова пришли мысли о его происхождении. Боль распространилась по животу, жар, словно волной, накатил на него. Омега чуть не задыхался, воздуха не хватало. Он даже не заметил, как кто-то подошёл сзади. Вздрогнул лишь тогда, когда почувствовал, как руки обвивают его со спины. — Милый Енджун-и, что ты делаешь здесь так поздно? Омега сразу узнал этот голос и руки. — Я н-ничего... Мне стало плохо, я искал медицинский кабинет... Субин, что ты делаешь? Ахм... — руки альфы нежно поглаживали сначала руки омеги, затем он положил их на свои, словно показывая, можешь сделать то же самое. — Джун-и, ты весь горишь, — Енджун почувствовал прикосновение влажных губ к основанию своей шеи. — Енджун, ты знаешь, насколько мы подходим друг другу? У меня тоже есть секрет, — зашептал Субин на ухо, продолжая поглаживать руками, — Ты падший ангел, живущий на земле. Я падший ангел, выгнанный из ада, — Вот почему тебя так тянет ко мне, — ещё один поцелуй в шею, чуть выше прежнего места, — Ты не заметил? Мы как свет и тьма. Две противоположности, но тянущиеся друг к другу как магниты. Идеально подходим друг к другу. — Субин, ч-что ты такое говоришь. — Мы два порочных создания, застрявшие в этом мире. И тебе это нравится, даже течка спровоцировалась на мой запах, — ещё два поцелуя, один уже на затылке, возле волос, другой за правым ухом, — Разве ты не чувствуешь это? — он проник рукой под футболку Енджуна и положил руку на разгоряченный живот. Омега резко втянул его и издал невольный стон, — Как ты нуждаешься во мне. Субин укусил кончик уха, сразу облизнув его. Его руки начали блуждать по телу, поднимаясь и опускаясь, оглаживая живот и грудь. — Не хочешь ли мне покаяться в грехах своих? — С-Субин-а, пожалуйста, не н-надо. Но в тоже время он чувствовал, что его болезнь становится лучше. Он невольно откинул голову ему на плечо, подставляясь рукам альфы, доверяясь им, не совсем понимая, что происходит. Субин начал поднимать футболку омеги вверх, задевая пальцами участки кожи, снимая ее. Довольно оглядывая оголённую спину, он слегка надавил ладонью между лопаток, чтобы омега наклонился над скамьёй. Иконы, казалось, смотрели с осуждением. Но им было на это все равно, они были полностью поглощены друг другом. Их даже забавлял тот факт, что они находятся в храме, там, где им должно быть, но сейчас занимаются осквернением чистилища в знак упрека за их ссылку. — Такой хороший мальчик. Ты не представляешь как долго и как сильно я мечтал о тебе, — Субин начал снова покрывать поцелуями его спину, обхватив руками тонкую талию. От шеи, каждое плечо, спускаясь вниз по позвоночнику. Влажные горячие губы обводили каждую выпирающую косточку, каждый изгиб. Дойдя до поясницы, он слегка вбирал кожу губами, посасывая, стараясь не оставлять отметин. Енджун на это издал тихий жалобный стон, с отчаянием сжимая спинку скамьи. Послышались шаги за дверью, кто-то направлялся в эту сторону. Субин приподнялся, прислушиваясь. — Кажется, кто-то хочет прервать нашу Исповедь, дорогой, — Енджун лишь не понимающе моргал, на что Субин умилительно усмехнулся и поднял омегу на руки, — Предлагаю занять более укромное место. Енджун лишь цеплялся за плечи Субина, вдыхая аромат острого льда, тихо хныкая. Альфа нёс его к одной из кабинок, где как раз произошла их первая встреча. Закрыв за собой дверь, он сел на скамейку, усадив сверху на колени омегу. — Тише, нас могут застукать, — произнёс Субин и подтянул его ближе к себе, припадая к шее. Енджун схватился за руки альфы, теряя разум. Омега успел заметить, что зрачки старшего были расширены, словно он находился под эйфорией, он тихо хныкал, пока слышал, как в храм кто-то зашел. Как оказалось, профессор Кан решила провести вечернюю службу и сейчас негромко молилась у какого-то бога. Но бога здесь давно нет. Субин руками спускался всё ниже, лаская кожу. Горячие губы исследовали его лицо, мягко коснулись виска, двинулись вниз и мазнули по скуле, нежный, легкий поцелуй коснулся уголка губ. Одна рука легла на его шею, спустившись на плечо и вернувшись назад. Скользя вверх, нежно массируя затылок. И, наконец, альфа захватил в плен губы напротив, издавая облегчённый тихий стон. Омега удивлённо вдохнул воздух, боясь даже дышать. Субин умело целовал его губы, сначала верхнюю, потом переходя на нижнюю, иногда облизывая кончиком языка. Омега старался поспевать за ним, неумело повторяя. Енджун начал исследовать всё, до чего он дотягивался, проводя ладонями по шее, плечам и спине, в то время как руки Субина уже оглаживали и мягко массировали бедра, на что омега вновь заскулил. Альфа, воспользовавшись моментом, языком проник между губ, углубляя поцелуй и заглушая их стоны. Они начали двигаться как будто одно целое, исследуя друг друга. В это время Субин, переместив руки на ягодицы, резко придвинул ближе к себе так, что омега теперь явно чувствовал возбуждение альфы, которое упиралось ему прямо в пах. Оба издали облегченные стоны. — Мххмх, Енджун-и, ты уже такой мокрый, даже одежда вся намокла, — разорвав поцелуй с тонкой ниточкой слюны, произнес Субин. — Не надо... П-пожалуйста, альфа, — бормотал Енджун. Субин начал слегка двигать бедрами, создавая трение, в котором оба так сильно сейчас нуждались. Енджун лишь словно маленький котёнок прижимался ближе, уткнувшись в шею. Он тяжело дышал, а Субин сходил с ума и покрывался мурашками от чувства дыхания на его коже. Он лишь сильнее вцепился в Енджуна, увеличивая давление пальцами на мягкие ягодицы омеги. У обоих сбилось дыхание. Субин помогал тереться омеге о бедра, стараясь облегчить его состояние. Хотя сам изнывал от возбуждения. Енджун толкался навстречу, движения уже стали рваными. Он вцепился зубами в плечо альфы, дыша только им. С громким стоном, он взорвался, словно разбившись на множество мелких осколков, и обессиленно растекся на Субине, почувствовав расслабление и небольшую усталость. — Альфа, — выдохнул он. — Всё хорошо, котёнок, ты молодец, — успокаивающе шептал Субин, — Ты хорошо справился, — альфа посмотрел вниз на умиротворённое лицо Енджуна, покрасневшие щёки, прикрытые глаза, веки слегка порхали, словно взволнованные бабочки, — Боже, что же я делаю, — почти беззвучно прошептал он. Субин аккуратно подхватил омегу под коленями и руками, крепко обнял, прижимая к груди. Он понес его в комнату, на третий этаж. По дороге, он смотрел, как Енджун слегка сопел у него на руках, свернувшись в клубочек. Альфа старался дышать коротко и редко. Открыв комнату, он тихо подошёл к кровати Енджуна, аккуратно опуская его. Перед тем как его полностью положить, омега вцепился в него и испуганно посмотрел в глаза альфы. — Не оставляй меня. Пожалуйста, не оставляй меня Субин, — взмолился он, чуть не плача. — Но, — он взглянул на спящего Чонина на соседней кровати, — Что мне делать? — Останься со мной, — всхлипнув, произнёс он, — Пожалуйста. — Ты уверен? Енджун закивал головой. Субин тяжело вздохнул, его тело до сих пор горело, а кости словно ломало на тысячи осколков. Ему очень тяжело сдерживаться рядом с Енджуном, как он это выдержит? Видимо для него эта ночь будет длинной и тяжёлой. Он, вздохнув, поднял снова омегу на руки и понёс в свою комнату. У него соседей не было, альфа начал нервничать, его мозг находился, словно в тумане. Он аккуратно устроил его на кровати и накрыл одеялом. Перед этим он дал ему свою одежду, чтобы переодеться, потому что старая была испачкана, и так он надеялся хоть немного перебить запах омеги своим. Енджун свернулся клубочком, обнимая подушку. Субин лёг рядом, отвернувшись в другую сторону. Он шумно дышал, ему как будто не хватало воздуха. Прикрыв глаза, он старался успокоить свой пульс. Альфа почувствовал копошение сзади себя, а потом раздалось тихое "хён". Енджун метался по постели, иногда постанывая. — Субин, помоги, пожалуйста. Опять все болит, как будто огонь внутри. Ты мне сейчас так нужен, — хныкал он. — Я не могу, — обняв его, альфа пытался его успокоить, — потерпи, пожалуйста, скоро всё пройдет. — Почему не можешь? Агхн, п-пожалуйста, все так болит. — Ты сейчас не соображаешь из-за течки, я не могу, я не смогу остановиться, ты потом возненавидишь меня, потерпи немного, — Субин уже тяжело дышал, прижимаясь к шее Енджуна, там, где запах был сильнее всего. — Субин, я люблю тебя, пожалуйста, — омега цеплялся руками за его плечи и шею, — Я сам не заметил, как влюбился в тебя, но ты... Я больше ни к кому не чувствовал такого, как к тебе. Я хочу всегда с тобой быть. Альфу уже всего трясло, поводок, на котором он держал себя, разорвался, он с рычанием набросился на Енджуна, больше не сдерживаясь. Омега будто становился мягким под его руками и словно таял, следуя каждому движению альфы. Он впился в его губы, целуя и кусая их, врываясь внутрь, исследуя каждую клеточку. Енджун довольно мычал в них, обнимая спину Субина. Оторвавшись, альфа спускался вниз по изгибу, даря множество поцелуев линии сонной артерии. Медленно исследовал его ключицы, одна за другой, слегка покусывая, втягивая кожу. Субин отстранился и заглянул в лицо омеги. — Я тоже люблю тебя, Енджун. Субин посмотрел в его глаза, которые сейчас были словно тёмное озеро, в котором плескались звёзды. Он тонул в Енджуне без конца. Поцеловав ещё раз его в губы, Субин поменял их положение, перевернув омегу на живот. Енджун удивлённо застонал. Субин смотрел на своё чудо, поднимая свою же собственную футболку, которую дал несколько минут назад, открывая взор на тонкую спину. Он поцеловал Енджуна за ухом, проводя кончиком носа вниз, к основанию шею, покрывая поцелуями все плечи, лизнул место, где находилась железа. Горячие и влажные губы оставляли следы на лопатках, а дыхание обжигало и пускало мурашки от этого места по всему телу, концентрируясь внизу живота. Ладони нежно обводили все изгибы, слегка сминая. Енджун еле дышал, отпуская тихие вздохи и стоны. Он весь изгибался под напором альфы, ласкаясь к его рукам и губам. Субин медленно спускался всё ниже, покрывая поцелуями каждый участок кожи. Особое внимание досталось выпирающим крестцовым косточкам, которые с особой тщательностью Субин, едва касаясь, целовал. Руки гладили поясницу и, проведя вниз, они наткнулись на пояс штанов. — Енджун-и, приподнимись немного, малыш, — очередной стон сорвался, заглушаемый подушкой, но он сделал, как ему было велено. Скоро омега лежал уже абсолютно обнажённым. Субин сдерживал себя, чтобы не накинуться на него прям сейчас. Он восхищался его красотой. Расцеловывал его бедра, сжимая их, он видел, как пальцы погружаются в эту мягкую кожу. — Субин, пожалуйста, быстрее, Аххгхн! — альфа укусил его за правую ягодицу. — Тебе так уже не терпится, котёнок. Он массировал ягодицы, кусая и облизывая, раздвигая их немного в стороны. Собственное возбуждение уже невозможно сильно давило на штаны, требуя выхода. Он наклонился и на пробу лизнул колечко мышц, которое сразу же быстро сжалось, а сверху послышался ещё один стон. — Ч-что ты делаешь?! — пытаясь отодвинуться, вскрикнул Енджун, но Субин быстро поймал его за ягодицы и держал стальной хваткой. — Лежи смирно. Альфа начал медленно вылизывать, не входя внутрь. Слегка подул, и Енджуна начало мелко трясти. Поцеловав, он мягко гладил ягодицы, чтобы немного успокоить омегу. Толкнулся на пробу внутрь кончиком языка. — Х-хён! А-аххх, пожалуйста! Обводя стенки внутри, он, то погружал, то снова убирал язык. Когда омега уже расслабился и его язык свободно проходил внутрь, он прикусил слегка край дырочки и снова широко лизнул. — Ты очень вкусный Енджун-и. природная смазка вместе со слюной уже стекала по бедрам, пачкая простыни. Собрав её, Субин протолкнул сначала один палец, нежно обводя все стеночки. Почти сразу ввел второй. — А-ахнгх! Нет, нет-нет, Субин, быстрее. Два пальца свободно проходили, и альфа стал на пробу сгибать их, ища заветную точку. Уже со второго раза он попал по комочку нервов. И Енджуна подкинуло на кровати, он выгнулся, подаваясь ягодицами назад. Субин усмехнулся и ещё надавил на эту точку, слыша прекрасные стоны. Он ввёл уже третий палец, Енджун закусил зубами угол подушки. Когда три пальца стали свободно проходить, он убрал руку. — Потерпи ещё немного. Он снял наконец-то с себя всю одежду, член, вырвавшись из тесного заточения, ударился о живот. Он уже сам весь сочился предэякулятом и сейчас размазывал его по коже. От облегчения Субин утробно зарычал. Он провёл пару раз вверх-вниз по члену, размазывая смазку. Он придвинулся ближе к Енджуну, приставляя головку члена ко входу, потираясь между двух половинок. — Если будет как-то дискомфортно, скажи мне сразу. — Альфа, давай быстрее уже, — простонал Енджун. И Субин толкнулся внутрь, охваченный жаром. Они оба застонали в унисон. Альфа вошёл только наполовину. Давая времени немного привыкнуть, он вошёл до конца, тяжело дыша и стараясь не двигаться, чтобы не причинить боль. — Альфа! Пожалуйста, двигайся. Субин с низким стоном стал медленно выходить и входить. Он сжимал его талию, пока набирал обороты. Кусал его шею, вдыхая запах. Целовал все места, до которых мог добраться. Он наращивал темп, омега удовлетворённо стонал, выгибаясь навстречу. Протянув руки вперёд схватился за бортик кровати. Субин, не сдерживаясь, набрал мощный темп, по комнате разносились шлепки кожи о кожу, и влажные хлюпанья. Он попадал прямо в заветный комок нервов, и Енджун уже просто хныкал, разваливаясь на части. Субин медленно остановился и полностью вышел, услышав недовольный стон со стороны омеги. Но альфа быстро перевернув его на спину, вошёл в него снова, сразу набирая высокий темп. Енджун обхватил его всеми конечностями, прижимая ближе к себе. Так альфа входил гораздо глубже, и удовольствие стало разноситься ещё больше. Субин смотрел в глаза напротив, не сдержавшись, начал целовать его. Оба стонали друг другу в губы, передавая вибрацию, дыша друг другом. — Альфа! Ахнха, я почт-мгфх... Субин, рыкнув, облизнул Енджуна за ухом. Они оба двигались к точке наивысшего наслаждения. Напряжение нарастало, возбуждение казалось было уже на пределе. Субин обхватил истекающий член Енджуна, головка, которого была уже красно-бордового оттенка. И стал поглаживать его в такт толчкам. Член Субина начал пульсировать и набухать, он сделал последний глубокий толчок, протолкнув узел внутрь. Енджун со стоном имени альфы на губах кончил, струйками попадая себе на живот. Субин обнял Енджуна и потянул лечь на бок, не выходя из него, прижимая к себе и двигаясь очень аккуратно. Он поцеловал омегу в висок, его лоб был покрыт капельками пота. Енджун смотрел на него большими глазами, в которых отражалась искренняя чистая любовь. Они оба тяжело дышали. — Я люблю тебя, Субин. — И я тебя люблю, мой ангелочек, — альфа ещё раз нежно поцеловал его. Субин не мог поверить, что этот ангелочек теперь действительно его. Он не мог понять, что такого сделал в жизни, чтобы заслужить самого прекрасного человека на свете. Енджун находился, словно в большом коконе мятного льда. И он чувствовал себя в этом коконе в нежной безопасности. Омега хотел до конца жизни вдыхать только этот запах. — Субин, я хотел всё спросить у тебя, — зевнул омега, — А какой ты чувствуешь у меня запах? Субин прижал его только крепче к себе. И снова глубоко вдохнув, с нежной улыбкой произнёс: — У тебя запах падающих звёзд.