Томас Марволо Мракс

      В этот раз лето тянулось медленнее, чем два прошлых. Не то, чтобы оно было неинтересным. Просто было более однообразным и привычным. Том снова много читал, проводил время с питомцами и с родителями. В конце июля родители Тома объявили ему, что их семья приглашена на бал в малфой-мэноре. Марволо, конечно ради приличия, поинтересовался, нет ли у него возможности остаться дома, но после ответа «ни в коем случае!» от матери, парню ничего не оставалось, кроме как начать готовиться к оному событию. Честно говоря, Томас успел забыть, что мальчики, в отличие от девочек, растут достаточно быстро и внезапно. Он с удивлением рассматривал собственное отражение в зеркале: лицо парня вытянулось, заострилось, приобрело ту аристократичную утонченную угловатость, которая бросалась в глаза у Кадмуса, но при этом не лишилось своего очарования. Пожалуй, эта черта уже от Альдины. Неизменными остались винного цвета глаза, цеплявшие любого своей выразительностью и глубиной. Сам Том, правда, внимание на это не обращал. Он смотрел на себя и терялся. Он узнавал себя, того Тома Реддла, каким был. Но при этом видел перед собой совершенно другого человека. Прошло всего пара месяцев, а из зеркала смотрел уже статный юноша, пускай и с пока еще детской мягкостью. Кудрявые волосы снова, как и десятки лет назад, падали на лицо парой выбившихся из общей копны прядей. Мракс успел подумать, что старик-то наверняка его узнает… А потом хмуро понял, что Дамблдор, если и узнает, то виду не подаст. И будет продолжать, как и сейчас, внимательно наблюдать… Ох, нет, не о нем и не сейчас!  Костюм не сильно отличался от магловских троек, за исключением парадной изумрудной мантии заместо пиджака и пары украшений-артефактов. Нижняя часть костюма – брюки и рубашка, оказались черными. А жилет был подобран под цвет мантии. Ноги украшали строгие туфли, блестящие от свежего лака. На воротнике рубашки, под галстуком, красовалась серебристая брошь с цепочкой, на концах которой были две небольшие змейки. Подаренные родителями кольца и фамильный перстень так же красовались на руках парня. Том посмотрел в зеркало на внутренней стороне дверцы гардеробного шкафа и удовлетворенно улыбнулся. Изумрудный с серебром ему к лицу. Элафи, к превеликому сожалению Марволо, пришлось остаться дома. Девочка была отпущена в собственный террариум, где и уснула почти сразу. А сам парень направился к родителям, которые наверняка собрались. Не тут-то было. Кадмус, конечно, был уже готов, потому и ждал возлюбленную за чтением газеты в гостиной. Завидев сына, мужчина удовлетворенно улыбнулся и встал, откладывая бумагу в сторону. — Мерлин, я и забыл, как быстро пролетело время! Еще вчера ты был малышом, к которому постоянно бегала Дина, а теперь… Посмотри на себя, какой красавец! — протянул отец, обходя Тома вокруг, — и как тебе идет изумрудный… Загляденье. Сейчас твоя мать спустится, позволь и ей полюбоваться. — Конечно, отец, куда же я денусь, — с улыбкой ответил ему Том, подходя к дивану. Однако сесть он не успел. Альдина как раз спустилась и охнула. — Превеликий Салазар, какой ты у меня красивый, Марволо! — улыбаясь, протянула женщина, подойдя к парню. Несмотря на то, что Том ростом пошел в отца, который был выше жены почти на голову, сейчас парень был снова ниже матери – та явно не брезговала каблуками. — Только стоило волосы уложить, пожалуй, — задумчиво протянул Кадмус, — а то как я в школе… — Ни в коем случае! Уложит, и будет больше похож не на твоего сына, а на сына Малфоя! Ну уж нет. Лучше прихвачу с собой расческу… Пусть лучше остается таким же красавцем, чем уподобляется этим павлинам. — Ну, Дина, ты ведь с ними в родстве, как ты можешь так говорить? — с неприкрытым сарказмом протянул отец. «Вот так новость» — успел подумать Том. Но в слух произнес иное: — позвольте мне два вопроса. Мама, ты не рассказывала о своем родстве… И зачем мы туда вообще едем, если вы так не любите Малфоев? Не думаю, что отказ от бала сильно бы повлиял на нас. — На нас – нет. А вот на них… Ты ведь и сам знаком с Малфоями, сынок, — Кадмус покачал головой, а Альдина села на кресло, поправив юбку. Стоит отговорить ее от этих туфель. — Именно. Они крайне капризные и не самые приятные представители знати, малыш. Было сложно выстроить с ними нормальные отношения, особенно после моей свадьбы. — В каком смысле? — Дина, ты в самом деле ему не рассказывала?  Вот те на, — буркнул под нос мужчина и улыбнулся сыну, — это очень веселая история о семейном упрямстве. — Ну… Время у нас еще есть, — с намеком произнес Том и медленно сел во второе кресло. Кадмус сел на диван. — Ну, рассказывать там не особо много. Я дочь Абраксаса Малфоя, младшая сестра Люциуса, настояла в детстве, что хочу учиться в Хогвартсе вместо Шармбатона, еще в школе познакомилась с Кадмусом. Так и закрутилось. Я влюбилась в твоего отца. А у нас сам знаешь, браки – дело сугубо договорное. Почти нет браков по любви, одни фиктивные. Ну я и отказалась. Заявила, что выйду за Кадмуса, даже если родители против будут. А они и были: как же так, он же Мракс! Я им говорила, мол разве есть честь более великая, чем сродниться с семьей великого Салазара? А они мне нет, да нет. Ну в итоге я здесь с тобой и твоим отцом, выжжена с семейного гобелена, а на приемах появляюсь только как жена Кадмуса, но никак не Альдина Малфой. С Люциусом мы только недавно помирились. Пускай и в тайне от отца. Вот так вот. «Охренеть» — было первым, что подумал Том после рассказа матери. — Ты чего так замолчал? — Кадмус смотрел на сына, который пока ничего не ответил. — Пытаюсь смириться с тем фактом, что тот, кого я два года подряд желаю придушить собственными руками – мой двоюродный брат, — Томас сморщил нос, — ужас какой. Лучше бы я и дальше думал, что ты не из этих «двадцати восьми», мам. Кадмус сперва переглянулся с Альдиной, и через пол минуты они зашлись мягким смехом в унисон друг другу. — Вот вам смешно, а мне его еще пять лет терпеть, — позволив себе капризно фыркнуть, Марволо обернулся на часы, — нам пора, не думаете?       В давно знакомый Тому с прошлой жизни малфой-мэнор семья добирается сперва аппарацией (с Томом аппарировал Кадмус), а следом пешком мимо защитного барьера. Залы мэнора остались такими же большими и величественными, как когда-то. Когда Мраксы пришли, в бальной уже было немало волшебников, но все, как один, повернулись на, несомненно, известных гостей. Том держался удивительно ровно и важно для своего нынешнего возраста и отсутствия бального опыта в этой жизни. Легкая напускная улыбка играла на его лице с момента входа в особняк. Глазами юный Мракс искал своих приятелей, которые наверняка тоже должны быть приглашены. «Поиски» прервали подошедшие к новоприбывшим гостям Люциус и Драко. Том тут же глубоко вздохнул и коротко поклонился. Разговор родителей и старшего Малфоя Том не слушал, но уловил краем уха, что последний назвал Альдину «сестренка». Значит не скрывает. Зато Драко, который с глазами по два чайных блюдца смотрел то на старших, то на Марволо, видимо ничего не знал. Ох, лучше бы не знал и дальше. Младший Мракс сказал отцу, что поищет своих знакомых, и отошел от родителей, оглядываясь. Драко пошел с ним. — Ты знал? — тут же спросил он, смотря на однокурсника. — Что я твой двоюродный брат? Знал, но не многим дольше тебя. Видимо, это не та информация, которую мы обязаны были знать, — ухмыльнулся Том, — я успел узнать об этом дома от мамы перед самым выходом. Ты, к слову, не знаешь, Нотт и Забини сегодня будут? — Они тут. Около стола с напитками, — хмуро отозвался Драко. — Прекрасно, — и Марволо двинулся, ожидаемо, в сторону своих приятелей, которым, зачем-то, тут же рассказал новость дня.       Во второй половине дня часть гостей разъехалась, Том перестал чувствовать свои ноги, а родители явно не собирались пока что возвращаться домой. Вновь стоя около стола с напитками, Том, потягивая, на радость, цитрусовый сок, заметил, что к нему, уловив момент, двинулся Малфой. Только вот в этот раз не Драко, а Люциус. — Я думал, вы заняты гостями, — улыбнулся ему Том. — А я думал, вы танцуете, — фыркнул Малфой. — Из всех моих партнерш за этот вечер, ваша жена – единственная, кто правда умеет танцевать, мистер Малфой, — хмыкнул Том и отпил прохладный сок. — Я ей передам, — с улыбкой ответил лорд. — Нет нужды. Я ей уже сказал это сам, — он вновь прервался на напиток, и между ними повисла неловкая пауза, которую пришлось прерывать Тому, — вы что-то хотели, верно? — Да, хотел, — он понизил голос, и Мракс заметил, как Люциус занервничал, — я хотел… Поинтересоваться… Что вы теперь собираетесь делать, — и еще тише, — милорд… — Узнал, все-таки, — рыкнул на самого себя Том и залпом опрокинул в себя сок, будто это был и не сок вовсе, — ничего не собираюсь. Я связан по рукам и ногам ближайшие пять лет. Буду доучиваться, улыбаться и не привлекать к себе внимание…— Он оглянулся и повернулся на Малфоя, понижая голос, — и лелеять тихие мечты о том, что сделаю с тобой за собственный дневник, Люциус. — Я… Я не знал, как вам его передать, — он поджал губы. — А ты не пробовал хоть раз подумать? Ну, например, о том, что, понадобись он мне, я бы написал тебе сам? — тут же нахмурившись, Том посмотрел в глаза Малфоя, которые тот сразу же отвел, и вздохнул, — никому больше не говори. Я знаю, что ты рассказал Снейпу, и это тоже было ошибкой. Больше никому. — Я понял… Простите, милорд, — тихо просипел он и поднял глаза на парня, — Мой сын не слишком надоедает? — Твой сын долго не проживет, если будет слишком надоедать, — ровно отозвался Том и посмотрел на мужчину, — напомни ему об аристократической сдержанности, Мерлина ради. И о манерах. Он слишком многое себе позволяет. Поверь, если я каждую его выходку буду писать тебе, ты поставишь барьер от сов после двадцатого письма. — Я попробую с этим что-нибудь сделать, — он вздохнул, — позволите вопрос? — Том кивнул, и Люциус продолжил: — как именно вы вернулись? — Как-нибудь я тебе все объясню. Если вкратце: остатки моей души перебросило в тело младшего кровного родственника – Марволо Мракса. Годовалого ребенка, — он хмуро посмотрел на свои руки, — так что вот он я. — Я понял, — кивнул мужчина и, заметив, что к ним направляется кто-то из гостей, склонил голову собеседнику, — прошу простить.       После этого разговора Марволо скрылся в саду. Там он просто наслаждался тишиной. Ровно до момента, пока его не нашли Теодор и Блейз. Вернее, Тео влетел в сад по наводке Драко, утягивая за собой Блейза за руку, с глупой шуткой о призраках и «морёвженом» . Хотя это даже шуткой не назовешь. Так, каламбур. Правда, смеялись они больше с выражения лица Тома, которое явно без слов называло Тео идиотом. Болтали парни ни о чем. А иногда ни о чем не болтали. Мракс смотрел на двух парней рядом с собой и невольно вспоминал их родителей, с которыми был знаком когда-то. Том отчасти даже скучал по своим школьным годам, скучал по людям, которых искренне, без сомнений мог назвать своими друзьями. Парень наблюдал за двумя слизеринцами с теплотой, но и с хорошо скрытой тоской. Пожалуй, Марволо мог сказать, что доверяет им. Но сам прекрасно понимал, что даже им он не может открыться полностью, не может рассказать некоторые свои тайны, не сможет раскрыть, кто он такой. Ночь вступала в свои владения, и на небе зажигались сотни звезд. Том перестал слушать приятелей, когда случайно заметил десятки созвездий. Нотт и Забини обратили внимание, что волшебник рядом подозрительно даже для самого себя долго молчит, и повернулись в его сторону. А следом они уже втроем сидели на зеленой траве и смотрели на бесконечное множество светил, складывавшихся в причудливые фигуры. Родители слизеринцев в таком виде их и нашли. Правда, когда они пришли, Тео уже уютно спал на коленях Мракса, который рефлекторно гладил парня по волосам. И лишь мягко улыбались, даже не став ругать парней за такой импровизированный побег с бала.       После приема все пошло вновь своим чередом. Как обычно, в конце августа пришел новый список книг к покупке к новому учебному году: «СПИСОК УЧЕБНИКОВ К ПОКУПКЕ ДЛЯ 3-ГО КУРСА: Темные силы: пособие по самозащите. Квентин Тримбл Стандартная книга заклинаний. Третий курс. Миранда Гуссокл Трансфигурация. Средний уровень. Эмерик Свитч УЧЕБНИКИ ДЛЯ ПРЕДМЕТОВ ПО ВЫБОРУ: Чудовищная книга о чудовищах Древние руны. Пособие. Нумерология и грамматика Маглы. История. Как рассеять туман над будущим. Касандра Ваблатски» За книгами Том в этот раз пошел один. И пускай сейчас было не самое лучшее время, когда стоило начинать проявлять свою самостоятельность, слизеринцу было все равно. Его родители опасались сбежавшего преступника, Сириуса Блэка. И пускай, как узналось из разговора с ними, Кадмус все еще считал его невиновным, они не стали отрицать тот факт, что соседство с дементорами сводит с ума. Книги были куплены быстро и без проблем. Выбрать парень в этом году решил руны, уход за магическими существами и нумерологию, потому дополнительно он купил всего три книги из пяти. При очередном просматривании списка учебников, Том заметил один факт: ни одной книги Локхарта. Значит, проклятие работает, и у них будет новый преподаватель. Быть может, все будет не так плохо, и новый преподаватель окажется на порядок лучше. Правда, хуже быть, по мнению Тома, уже не могло априори. Но на деле узнать это парню еще предстояло. Может быть он подумает, как можно снять собственное проклятие с должности, если какой-нибудь преподаватель будет ему особо симпатичен. 

*** 

      Чемодан, сова, вокзал. Очередная, ставшая по праву ежегодной рутина. Том не жаловался. В поезде он стал искать свободное купе, но такого не нашлось. Даже золотое трио – Гарри с улыбкой помахал Тому – делило купе с мужчиной – вероятно, новым профессором. Потому пришлось идти дальше, до вагона со столами и креслами. Тут Мракс в этой жизни еще не был, но вот в прошлой это был его любимый вагон: тут всегда были его самые близкие знакомые, в беседах с которыми проходила вся поездка. «Впрочем, — подумал Том, — Сейчас поменялись лишь масштабы». За одним из столиков сидели Теодор и Блейз, к которым Марволо с искренне радостной улыбкой на губах подсел. Малфой, конечно, тоже скоро пришел и, ожидаемо, хотел прибиться к компании, но Крэбб и Гойл туда уже не вписывались (вернее, не вмещались), потому пришлось отсесть. Том мысленно поблагодарил неширокие сидения. Однако доехать спокойно в этот раз у них не получилось. Поезд стал останавливаться, а свет замерцал. Томас нахмурился и огляделся. Но стоило в привычно теплом вагоне раздаться неуместно зимнему холоду, парень побледнел, точно свежий снег. Дементоры. Он чувствовал, как забилось собственное сердце, понимал, что постепенно на него накатывает страх, утягивая Тома в пропасть паники… И Мракс просто глубоко вздыхает, унимая неприятные эмоции. Он слишком хорошо научился брать под контроль собственные чувства, чтобы так просто поддаться влиянию этих существ. По крайней мере, он так думал. Остальные студенты в вагоне явно не понимали, что происходит. Многие жались друг к другу, надеясь, в подобных клубках тел они не будут представлять интереса снующим вокруг вагона тварям, кем бы они не были. Твари, стоит сказать, летали тенями за окнами, хорошо видные в мерцающем свете поезда. Надежды Тома относительно этих особей в вагоне, вернее их отсутствия, однако, не оправдались. Сперва в вагон медленно вплыл один монстр в темной мантии, сопровождаемый запахом мороза и как будто болота. Он плыл в почти согнутом виде, будучи настолько высоким, что не вписывался в стандартный вагон. Около трех метров в высоту, если глазомер Тома его не подвел. Хотя какая ему, Мордеред раздери, разница? Существо плыло медленно, поворачивая голову с капюшоном, и рассматривая лица студентов, какие были видны. Том не прятался, чего не сказать, о паникующем Малфое, который судорожно пытался скрыться от твари, почему и был посажен к Блейзу за спину вставшего Тома. Дементор повернулся к юному лорду и стремительно подплыл, а из другой двери показался второй дементор, явно более недовольный. Видимо, его кто-то прогнал. Парень успел проклясть свою жизнь за то, что он абсолютно игнорировал патронусовы чары, которые сейчас были бы как никогда кстати. Приблизившееся к Мраксу существо опасно возвышалось над ним, словно понимая, кто именно перед ним находится, и желая причинить человеку как можно больше страданий, пускай, он и не мог истинно увидеть бывшего лорда. Тому вновь стало страшно, но страх этот был уже не из-за влияния сущности, а его собственный. Марволо попятился, пытаясь быстро придумать, как ему выскользнуть к двери, но сущность удивительно точно схватила парня за руку. Рука дементора оказалась обжигающе холодной, склизкой и неприятной, будто к слизеринцу прикасался утопленник. Элафи давно проснулась и выползла, отчаянно зашипев, но монстр не обращал на нее совершенно никакого внимания, и Том только и мог, что отбросить питомицу в руки Теодора, чтобы ей ничто не навредило. Марволо почувствовал, как сквозь его внутренние стены просачиваются все самые острые разочарования и страхи за обе его жизни, вновь чувствовал всю боль, что успел испытать. Он невольно вспоминал первое «урод», брошенное ему в спину кем-то в приюте, первый темно-фиолетовый с примесью болотно-зеленого цвета синяк от побоев, вспоминал первые горькие слезы от обиды и жгучей ненависти. Парень вспомнил, как стоял перед зеркалом в свои тридцать, смотрел на самого себя, медленно утекавшего сквозь темную хватку мерзкой магии, и как впервые подумал: «Чего бы мне это ни стоило». Он вспомнил тот миг, когда видел собственный, отраженный в него же, смертоносный зеленый луч. А еще он вспомнил, какой болью отозвались недоверчивые взгляды Дамблдора, обращенные в его сторону. Вспомнил, как сильно злился, когда человек, который забрал его из проклятого приюта, делал все, чтобы Том вновь остался один… На него накатило крайней степени отчаянье, какого он никогда еще не чувствовал. А может и чувствовал, но сумел об этом забыть. Но еще он ощущал, как вся радость от встречи с друзьями, все тепло от лета с родными – все это медленно ускользает от него. Он видел краем глаза, как кто-то выскользнул из вагона, но сам был не в силах отвести взгляд от уродливого лица, скрытого под капюшоном разодранной мантии. Мраксу стоило огромной силы воли и физических стараний, дабы суметь наглухо захлопнуть свое сознание. Он чувствовал собственные – такие нереальные, неправильные – слезы на глаза, ощущал, как они падают на щеки, как слабеют ноги. Влияние дементора ослабло, но не исчезло вовсе.   Парень сумел вырвать свою руку из крепкой хватки и оттолкнуть от себя неправильно осязаемое создание точно в тот момент, когда в вагон вбежал новый преподаватель, в котором Том смутно узнал Люпина. Слабый патронус легко прогнал тварей из вагона, а сам Мракс, наконец, позволил себе обессиленно упасть на сидение, чуть не встретившись лицом с поверхностью стола. Римус тут же двинулся к парню, а сам Том даже не понимал, что капли, падающие на деревянную поверхность – его собственные слезы. Драко трясся под боком, чрезмерно громко скуля. Блейз пытался отпихнуть от себя прилипшего волшебника, а вот Тео не сводил с Тома взволнованного взгляда. Мракс потер лицо руками, несильно надавливая пальцами на глаза и невольно размазывая слезы по коже. Он и подумать не мог, что эти твари могут не просто не испугаться его («оно и понятно, идиот» — говорил он сам себе), но и так на него подействовать. Слезы лились по щекам совершенно бесконтрольно, не желая останавливаться, а внутренняя истерика от поднятых из глубины сознания потаенных боли и метаний, которые он так отчаянно закапывал в себе, не желала отступать ни на йоту. Он не дрожал и не всхлипывал. Его плечи не дергались. Состояние парня выдавали лишь мандраж в руках и рваные вздохи, помимо непрекращающихся слез. Приятели Мракса впервые видели его таким, и даже Малфой вскоре затих. Да чего уж, даже сам Том не помнил себя в таком состоянии, потому не понимал, что с ним творится. Том, наконец, поднял глаза, все еще застланные размывающей окружение пеленой влаги, и только сейчас заметил вокруг себя толпу. Профессор сидел рядом с Тео и ждал, когда Том придет в себя; вокруг них толпились другие слизеринцы. И даже Гарри Поттер, видимо, искавший ни то Люпина, ни то самого Марволо, оказался рядом. Но Мраксу было все равно. Он медленно поднялся и прошел в сторону туалета мимо расступившихся перед ним сокурсников. Ему срочно надо было умыться. Холодная вода казалась слишком теплой, неправильной. Неправильным казалось все вокруг. Том посмотрел в зеркало над небольшой раковиной. Его болезненно-бледное лицо больше напоминало по цвету себя в прошлой жизни – он был слишком бел. Глаза покраснели от слез – и это было все, что выдавало его живость. Парень опустил взгляд на руку, на которой краснел отпечаток потусторонней ладони, и помыл и ее, смывая неприятные остатки слизи и чувство холода. Когда он вернулся в вагон, студенты уже расселись по местам, а Люпин и Поттер сидели рядом с Тео. Малфой, однако, даже несмотря на компанию целых двух гриффиндорцев (И пускай Люпина знал когда-то только бывший Реддл), уходить тоже не торопился. Мракс сел за стол и поднял на странную компанию глаза. Только сейчас он вспомнил про Элафи, которую Нотт поторопился отдать. Девочка обвила руку хозяина тельцем и, опустив голову на ладонь парня, тихо зашипела: — Что это было? — Твари. Темные, мерзкие твари, Элафи. Прос-сти, что кинул, малыш-шка. Я не хотел, чтобы оно как-то навредило тебе, — Том погладил ее по спинке. — Не извиняйс-ся. Я понимаю. — Я в порядке, — тут же сказал Том на родном английском, когда Гарри раскрыл рот. — В самом деле? — фыркнул Блейз. — Ну полно тебе… На вот, — Люпин протянул кусочек шоколада и улыбнулся, — съешь. Станет полегче. — Спасибо, — коротко ответил Том и принял сладость. Сомневаться над чем-то сейчас он не хотел. Да и сил не было, потому совсем скоро шоколад таял во рту, пока сам Том смотрел в стол пустым взглядом, — никогда не думал, что они так действуют. — Никто не может себе представить, как на него повлияют дементоры до непосредственной встречи с ними, Том, — тихо сказал Римус, после чего утешительно улыбнулся, — я, кстати, Римус Люпин, у вас буду в этом году ЗоТИ преподавать. — Я догадался, — тихо ответил Мракс. Голос его был почему-то хриплым, севшим. Будто он только что громко кричал. Или проспал сутки. Взгляд слизеринца упал на потерянного и тоже помятого Гарри, — а ты чего такой помятый? — Тоже с этими тварями познакомился, — хмуро ответил Гарри, смотря на приятеля, — в обморок шлепнулся. Говорю им, что кричал кто-то, но в вагоне тишина была. — В обморок? Тоже мне, избранный, — буркнул Малфой под нос, однако Том услышал и обернулся на сокурсника со раздражением в глазах. — Мне напомнить, как ты трясся на коленях Блейза за моей спиной, а потом еще скулил, как псина? — он отвернулся от Малфоя, — если дементор обращает на тебя внимание, не сомневайся, дерьма в твоей жизни хватает. И нужно быть действительно сильным человеком, чтобы просто на ногах после него устоять, а я уже не говорю, что в моральном равновесии. Не мудрено, что Поттер сознание потерял. — Но ты ведь не терял… — Я в истерику скатился! Это тоже, знаешь ли, не достижение! — Тома раздражался все больше и больше. У Гарри защипало шрам. «Это позор» – вертелось на языке юного лорда, однако Малфою Мракс не сказал больше ничего. Впрочем, сам Драко тоже больше ничего не рискнул спрашивать. Гарри поджал губы, встал и пару раз осторожно похлопал Тома по плечу, прежде чем уйти с профессором из вагона. Сам Марволо отвернулся к окну с противоположной от них стороны и поджал губы. Он позволил себе слабость. И перед этими тварямии, и сейчас, перейдя не только на крик, но и на сквернословие, до которого старался не опускаться. До самого Хогвартса они больше не разговаривали. Даже почти не двигались. В вагоне в целом повисла тишина, нарушаемая лишь редкими перешептываниями. И шипением между Томом и Элафи, перед которой он еще несколько раз извинялся, что так грубо бросил.

      Директор был впервые, на памяти тома, таким разозленным. Еще до распределения новых первокурсников, Альбус подошел к Гарри, дабы узнать самочувствие того. А следом, к удивлению Мракса, двинулся и к нему. — Мистер Мракс, как вы себя чувствуете? — его мягкий голос казался искренне обеспокоенным, — меня поставили в известность о случившимся. А я уже – отправил сову вашим родителям. — Зря вы это сделали, директор, — лишь тихо вздыхает в ответ Мракс. — Почему же? — Потому что, если мама примчится сюда завтра, вам придется слушать ее недовольство, сэр, — Томас качает головой. — На которое она, хочу заметить, будет иметь полное право, — хмуро отвечает Альбус и смотрит на парня, —  так, как вы себя чувствуете, мистер Мракс? — Сносно, спасибо за беспокойство, сэр, — Том отвечает директору улыбкой, с удивлением понимая, что сейчас она выходит проще, чем много лет назад, пускай она все еще фальшивая. Дамблдор кивает и уходит, скользнув по плечам Мракса ладонью в подобии поддержки. Марволо на это совершенно не реагирует, погружаясь в собственные размышления. Осознание, что Дамблдор больше не воспринимается им, как главный враг, да и как враг как таковой вовсе, доходит до сознания слизеринца внезапно. Юный лорд не может четко вспомнить, в какой момент его жгучая ненависть к этому старику, взращиваемая в нем еще с детства самим Альбусом, угасла. Он склоняется к объяснению, что случилось это в прошлом году, когда они были вынуждены симулировать подобие командной работы. И пускай Том сделал все сам (опуская факт, что он сам все и заварил), директор казался искренне заинтересованным в результате дела. Распределение проходит, как обычно. Впрочем, и речь директора. За исключением ремарки о дементорах. Весть о том, что эти твари будут стоять по периметру школы, не обрадовала никого. По залу прокатился гул, а Том поддавшись порыву, обернулся на Поттера, который в свою очередь, поступил так же. На лице Тома читалось крайнее неудовлетворение, а у Гарри – волнение и страх. Внезапно Марволо осознал суть маячащей где-то на периферии сознания мысли. Вернее сказать, не столько мысль это, сколько иррациональное, совершенно непонятное для него самого желание – довериться директору. Снова. Разница в этот раз была явная: Альбус смотрел на него, совершенно явно вспоминал Тома Реддла и нескрываемо жалел. А вот о чем именно – о собственных действиях или бездействии, Томас не знал. И Мракс хотел снова довериться старику, упасть в середине его кабинета и говорить, говорить и говорить, будто на исповеди. Снова взяться за сморщенную руку и пойти в обещанное светлое будущее. Хотел, желал и… ненавидел себя за эти мысли. Воспоминания, ловко поднятые с глубин памяти парня, словно бы шептали: «не верь ему больше», «ты же не хочешь вновь почувствовать боль, быть преданным?». И Том соглашался с этим. Он не хотел, не собирался. И пускай глаза предательски защипало, Том был выше этого. Как бы он не собирался жить дальше, он вновь обещал себе: больше не доверять старику. Никогда больше. Марволо поднял глаза к потолку, смотря на бархатное полотно заколдованного неба, укладывая все обрывки своего прошлого по полочкам внутренних шкафов, закрывая за ними дверки. — Том? Все хорошо? Том? Том! — голос Блейза звучал удивительно далеко и почти нереально, пока Мракс не вынырнул из своих мыслей. — Что? — хрипло спросил он, пуская на парня глаза. — Все в порядке? У тебя глаза на мок- — Я в порядке, — сухо отозвался он и, оглянувшись на зал, медленно поднялся из-за стола, так ничего и не съев, — пойду пока раскладывать вещи, — и он удалился из зала, уже не видя, как обеспокоенно смотрели ему в спину Забини и Нотт, как удивился его уходу Малфой, и как проводил его фигуру тяжелый взгляд голубых глаз за очками-половинками… Том свернул в туалет, где позволил себе не только умыться, но и разбить зеркало ударом кулака. Не сказать, что ему понравилась боль, но легче стало. Надо вернуть привычку практик в выручай-комнате. «Эпискеи» легко остановил кровь из ненарочно созданных ран на тыльной стороне ладони, выталкивая из светлой кожи осколки стекла. Дальше и само зеркало оказалось восстановлено коротким «репаро», а кровь смыта в холодной воде из открытого крана. Элафи, так и не спрятавшаяся под его мантию, ничего не говорила. Она просто льнула своей макушкой к щеке хозяина, стараясь оказать ему хоть какую-то поддержку. Когда Томас вернулся в факультетскую спальню, он увидел знакомую слизеринскую троицу около его кровати. Малфой, живший в другой комнате, видимо, пришел за компанию, а вот Тео и Блейз, жившие с Томом по счастливому стечению обстоятельств, явно ждали его. — Том, что случилось? — в лоб спросил Тео, хмурясь. Блейз лишь поджал губы, что и выдало и его непонимание, смешанное с волнением. — Не понимаю, о чем ты, — спокойно ответил он, обойдя парней. Чемодан оказался поднят на кровать, и из него достались сумка и учебные принадлежности. Том совершенно точно не хотел с ними обсуждать это. И плевать, что он возвращался к самому себе в прошлом, чего решил не допускать. Плевать. — Перестань, — наконец вздохнул Блейз и, подойдя к сокурснику, коснулся его плеч ладонями. Том замер, чувствуя, как пальцы аристократа осторожно, почти незаметно, огладили руки под тканью мантии, так сильно напоминавшей самому лорду любимый маглами джинс-лен, — Том, не надо. Не закрывайся. Хотя бы не от нас. — Именно, — подхватил Тео. Марволо обернулся на них, на удивление, совершенно не пытавшись сбросить с себя темнокожие руки, — мы твои друзья, Том. Просто… Ты можешь рассказать нам, если тебя что-то тревожит. — Тем более, — внезапно встрял и Малфой, — от тебя-то мы уж точно не отвернемся. Слизерин – это семья, помнишь? — Вот! — усмехнулся Забини, но улыбка его быстро пропала с лица под тяжелым взглядом Мракса. Парень глубоко вздохнул и посмотрел на всех троих по очереди. — Я в порядке, — ровно ответил он, и Тео всплеснул руками в немом возмущении, — я просто еще не до конца отошел от встречи с теми тварями.  У меня есть что желать забыть и не желать вспоминать. По одному тону парня можно было понять – подробностей ребята могли не ждать. Тому нужно было время и пространство, дабы прийти в себя. По крайней мере, так думали слизеринцы. На деле, ему это все нужно было лишь для того, чтобы разобраться, наконец, в себе.         А дальше началась учеба. Первые пары по рунам и нумерологии прошли в знакомстве с предметами. И пускай Том был уже давно с ними знаком. Освежить в памяти общую информацию о предмете еще никому не мешало. Нумерология Мраксу сильно напоминала магловскую математику, с которой у него, в свое время, проблем не было, прочем, как и со всем остальным. Профессору Вектор, впрочем, парень симпатизировал куда больше, чем ее предмету. Преподаватель нравилась ему за свою строгость и извечную дисциплину на занятиях. Руны Томас, впрочем, всегда считал интереснее.  Потому и на пару по ним он пошел с большим энтузиазмом. Предмет был тяжелым. Это факт. Но у Тома был не то талант к этому предмету, не то просто склонность в сочетании с жгучим желанием к изучению и уже имеющейся базой. Потому у него руны шли охотнее, чем у других студентов. К удивлению Тома, Грейнджер тоже выбрала эти предметы. Стоит сказать, эта девушка всегда удивляла Мракса своей любовью к знаниям. Ни дня она не проводила без книг, а когда дали ей выбор предметов, как узналось из разговора с ней непосредственно, она с крайней охотой выбрала весь список. За это Том не мог не зауважать грязнокровку чуть больше. Уход за магическими существами, к удивлению Томаса, поставили вести Хагрида. Конечно, речь полувеликана иногда была слишком невнятной, а сам он не отличался высоким умом, но его любовь к детям и к животным всегда была безоговорочной. К занятиям Том отнесся скептично, но отказываться от них не стал. Особенно, когда понял, что Рубеус решил знакомить студентов с существами непосредственно. Когда Хагрид привел студентов на поляну в лесу, их уже ждал небольшой табун гиппогрифов. Том охнул, но не смог отвести глаза от животного на своего профессора. — Перво–наперво запомните, — сказал Хагрид. — Это зверь гордый. Никогда ему не грубите. Не то и с белым светом проститься недолго. Малфой, Крэбб и Гойл не слушали: они о чем-то шептались. С самим Томом стоял Теодор, тоже выбравший этот предмет. — Гиппогриф все делает по своему хотению и очень любит блюсти церемонию, — продолжал Хагрид. — Подойдешь к нему, поклонись. И жди. Он в ответ поклонится, можешь его погладить. Если на поклон не ответит, не тронь и скорее отойди подальше: когти у него как сталь. Кто первый хочет познакомиться? Ученики на шаг отступили от изгороди. Даже трое друзей не горели желанием пообщаться с крылатыми красавчиками. Гиппогрифы вскидывали свирепые морды и шевелили могучими крыльями. Им, похоже, не очень нравилось сидеть на цепи. А вот Том совсем страха перед животными не чувствовал. — Позволите, профессор? — спросил Том, ловко перемахивая через изгородь. Тео прищурился, поджав губы, а кто-то из девчонок ахнул. — Конечно, Том! — тут же заулыбался лесничий, отвязывая одного из гиппогрифов. Клювокрыл медленно вышел вперед и остановился, внимательно наблюдая за студентом. Слизенинец сделал пару шагов к животному и галантно поклонился, так и не оторвав взгляд. Алые глаза волшебника с жадностью и малоскрываемым восхищением смотрели в янтарные глазки полуптицы. Существо сделало пару шагов к волшебнику и, еще какое-то время смотрев на него, поклонилось в ответ. Том медленно разогнулся и, когда Клювокрыл распрямился, рискнул неспешно подойти к животному. Рука легко легла на подставленную морду, и пальцы осторожно прошлись по приятным перьям. Гиппогриф довольно заурчал, пока Хагрид во всю нахваливал Тома и рассказывал остальным о прелести и опасностях этого существа. Вскоре Марволо отошел обратно к Нотту, пока к существу захотел подойти Поттер. Его животное приняло охотнее, чем самого Мракса, поклонившись ему почти сразу. Помимо поджатых губ, Том никак не выдал свое недовольство по этому поводу. И так бы и закончилось занятие, если бы Малфой, как обычно, не принялся испытывать судьбу. Абсолютно как обычно. — Держу пари, — обратился он к гиппогрифу, стремительно подходя к зверю, — ты ничуть не опасен! Ты глупый, огромный, уродливый зверь! — Идиот! — Мракс только и успел, что дернуть Драко к себе и выставить собственную руку. Боль молнией рассекла предплечье, а следом, пока она разливалась по всей конечности огнем, Том почувствовал, как по руке потекла горячая жидкость, а в нос ударил металлический запах. Малфой испуганно взвизгнул, впрочем, как и прочие. Хагрид охнул, побледнев, а сам Том только и смог, что издать сдавленный стон. Все же, это больно. Гиппогриф, явно сперва хотевший ударить снова, теперь смотрел на Мракса с птичьим волнением. Элафи тут же вылезла из-под мантии и крепко обвила руку хозяина выше локтся, сжимая ее до чувства онемения. И Том тут же понял почему – кровь из раны сквозь зажимающие ее пальцы лилась яркая, совершенно не переставая. Мракс побелел и нашарил второй, не менее окровавленной рукой палочку, — эпискеи… Ну же… Блять… — шептал он себе под нос, зажимая палочку дрожащими пальцами. Мысли путались, но заклинание все же сорвалось с ее кончика, пускай и не с первого раза. Драко, вскочивший, отбежал от Тома и стоявшего рядом с ним зверя, за которого сам Томас успел зацепиться, пусть и не понял, когда. Тео тут же осторожно двинулся ближе к ним. — Том, тебе надо в больничное крыло, — взволнованно просипел парень, протягивая подрагивающую от волнения руку другу, дабы тот мог ухватиться за нее. — Да, надо бы, — едва слышно ответил Том, потерев лицо рукой. Кровь осталась на оном мазками, но Мракса это не волновало. Его волновало другое: почему он вообще решил защитить этого идиота? — М-мой отец узнает об этом! Эта глу- — Малфой! — голос Тома раскатом прокатился по поляне, заставляя животных забеспокоиться, а самого Малфоя тотчас замолчать, — Твой отец непременно узнает о том, как его тупой сын игнорирует все слова о безопасности ради собственного эго! Только напишу ему об этом я! Не сомневайся, он узнает! И узнает о том, что моя рука оказалась располосована. Вместо твоей, к сожалению. — Но Том! — растерянно охнул слизеринец, то удивленно распахивая глаза, то хмуря брови, — с каких пор ты защищаешь таких жалких созданий? — С тех, когда перестал вставать на сторону тупых и убогих, — со стальным холодом ответил Мракс, сверкнув алыми, как его же кровь, глазами. — Хватит, Том, — отдернул приятеля Нотт, поглядывая зло на блондина, — идем. Мы с Блейзом обязательно поговорим с ним. Том кивнул, и медленно пошел в сторону замка, придерживаемый Теодором и сопровождаемый Хагридом. Плелся он неспешно, даже медлительно из-за то и дело заплетающихся ног – пока он пытался остановить кровь, вытечь успело достаточно, чтобы ему пришлось бороться со слабостью, а в больничном крыле ему понадобилось крововосполняющее зелье. Да уж. Он успел забыть, какого это – жить в таком смертном теле. Обед Том провел наполовину у мадам Помфри. Бадьян лечил раны быстро, но болезненно. Том стойко вытерпел, даже не пискнув. Вкус кровевосполняющего зелья был не самым приятным, но терпимым. Правда металлический привкус во рту держался еще долго. На обед, вопреки возмущению целительницы, он пришел уже под конец, в новой рубашке и мантии. К удивлению Мракса, к нему сели не только Тео и Блейз с Малфоем, но и Гарри, который стойко игнорировал последнего. — Ты как? — спросил гриффиндорец, коснувшись плеча змея. Элафи выглянула из-под мантии, дабы проверить, кто ее тронул. Гарри охнул и отдернул руку. — Теперь в норме, — выдохнул в ответ Мракс, покосившись хмуро на Малфоя. — Что произошло? Меня не было с вами одну пару, а ты уже чуть не помер там! — подхватил Блейз, смотря на парней с волнением. — Малфой случился, — буркнул Тео. Гарри кивнул. — Кое-кто решил, что он умнее законов животного мира, и полез с оскорблениями на гиппогрифа. Только удар пришелся, к сожалению, на руку Тома. Вроде, задели артерию, — хмуро пояснил лев, осторожно коснувшись руки Марволо. Тот взглянул на Гарри и сам поднял рукав, обнажая свежие шрамы, — ужасно… — Ты бы вообще лучше не лез, Поттер, — раздраженно бросил Малфой. — А ты бы рот свой не раскрывал, павлин, — рыкнул на него в ответ Нотт, — он не из-за Поттера со шрамами теперь. — Закройтесь оба, — прервал их сам Мракс, поправляя рукав. — А теперь, — послышался медлительный низкий голос профессора зельеварения прямо позади парней. Тео дернулся, а Малфой помрачнел, — объясните мне сейчас же, почему вместо обеда я был вынужден выслушивать истерику нашего косматого друга на предмет того, что мой студент чуть не погиб? Нотт? Малфой? Объяснитесь? — Нечего объяснять, — встрял Томас, — Малфой оказался сказочным идиотом, решив раздраконить  гиппогрифа, а я героически, — Мракс поморщился от этого слова, — спас вас и мадам Помфри от скулежа на ближайшую неделю. — Прекрасно, — хмыкнул Снейп, — покажите свою руку, — Том закатил глаза и снова поднял рукав. Гарри, Блейзу и Снейпу теперь во всей красе предстал два длинных уродливых шрама с неровными краями. Полоса зажившей кожи проходила по предплечью наискось по внутренней стороне. Снейп поджал губы, но от студена отступил. Гарри едва заметно побледнел, а Блейз нахмурился. На том и закончили. Декан ушел, наконец, обедать, Гарри – за свой стол, а слизеринцы, доев свои обеды, поплелись на ЗоТИ.       Посередине кабинета защиты стоял огромный шкаф, а профессор Люпин – рядом. Боггарт, как скоро стало известно, то и дело брыкался в шкафу, раскачивая тот, и постоянно пытаясь вырваться. А Люпин спокойно объяснял детям, что они будут учиться прогонять боггартов, так как они – явление совершенно нередкое в неухоженных домах или сырых подземельях. Учиться решили на практике. Вернее, решил преподаватель. Том же желанием узнавать, какой у него боггарт теперь, совершенно не горел. Все справлялись с тварью по очереди. Лонгботтом, Уизли, Патил, Поттер, чей боггарт стал дементором… И скоро в кабинете не осталось никого, кроме Тома, кто не справился бы с существом. — Ну же, мистер Мракс, попробуйте, — улыбался ему Люпин, — я буду рядом. И Тому ничего не оставалось, как взять покрепче палочку и медленно на негнущихся ногах подойти ближе к шкафу, ощущая, как в его спину направлены взгляды сокурсников с двух факультетов. Ему не было страшно, но ледяная неизвестность пробирала. Дверца распахивается, и из нее выходит он. Тот, от которого Томас хотел убежать. Тот, кто разрушил его жизнь. Тот, кто стал его собственной гордостью и кошмаром. Тот, кто был его прошлым, его сутью. Волан-де-морт вышел из шкафа удивительно грациозно, медленно. На губах Темного Лорда играла холодная, маниакальная улыбка. Он был таким, каким его запомнил мир и он сам. И Томас только сейчас осознал в полной мере, какой же уродливой оказалась его душа. — Скучал по мне? — холодный шипящий голос, такой знакомый и такой чужой, разнесся по аудитории. Лицо юного волшебника сморщилось – теперь хотя бы понятно, почему его последователи дрожали, стоило ему просто заговорить. Голос Темного Лорда тоже оказался пробирающим. — Том, заклинание, — взволнованно напомнил парню профессор, но Марволо не мог ничего с собой сделать. Он не боялся, но он задумался. Боггарт с лицом Темного Лорда смотрел своими алыми глазами в такие же глаза напротив, и улыбался. А Том… Только и делал, что смотрел в ответ, направляя свою палочку на существо. Почему именно он? Почему он сам? — Ридикулус, — сорвалось тихое заклинание с губ парня, но ничего не произошло. Мракс поджал губы. Он не знал, что ему будет смешным, потому что на самом себе все это казалось просто позором. Существо перед ним засмеялось зловещим, пугающим смехом. Хотя… Одно все же было, — ридикулус! — и боггарт становится похож на маленького ребенка трех лет с лицом ужасного лорда. Спустя минуту в аудитории вместо смеха слышится детский плач, а Мракс коротко усмехается, смотря, как заливается слезами британское зло. — Отлично, Том! — не сдерживая смех, восклицает ему Люпин, пока боггарт, опозоренный, прячется обратно в шкаф. Марволо проводил существо мрачным взглядом, но так и продолжил стоять там, куда встал пару минут назад. И вновь ему казалось, что прошел час, когда прошло на деле всего ничего. Этот год стал подкидывать ему с самого старта столько сюрпризов, что у Мракса появилось желание позорно сбежать из школы и вернуться домой. Складывалось ощущение, будто его жизнь пытается что-то сказать юному лорду. Или показать. А он этого отчаянно не понимает, словно и сам был ребенком.       Когда оказалось, что Полная Дама сбежала с портрета, а Сириус Блэк был в Хогвартсе, все студенты ночевали в большом зале. Томас тогда еще очень долго сидел поверх своего спального места и смотрел на зачарованный потолок, в котором сияли искусственные звезды поверх красочных туманностей, погрузившись в собственные воспоминания об этой школе прошлого, когда преподавательский стол еще возглавлял директор Армандо Диппет.       Так и шла учебная рутина. Часы сливались в дни, дни в недели. Том совсем затерялся во времени и домашних заданиях.   — Разрешите, профессор? — постучавшись, заглянул в кабинет зельеварения Том, когда уроки кончились и у преподавателей, и у студентов. — Заходите, мистер Мракс, — сухо отозвался зельевар, не поднимая глаз от бумаг, — что вы хотели? — Научите меня патронусу, пожалуйста, — произнес парень, неспешно подойдя к преподавательскому столу. — Простите? Патронусу, мистер Мракс? Не думаете, что вам лучше к Люпину с этим вопросом? — декан, наконец, поднял глаза на парня. Лицо тома было непроницаемым, как и его разум. — Ну если вы настаиваете, — он пожал плечами и отвернулся, — я был уверен, что вы с можете меня научить, но раз вы сами в себе сомневаетесь… — Чего вы добиваетесь, мистер Мракс? — угрожающе протянул декан. — Ничего, сэр. Я просто хотел освоить патронус, но у меня самого ничего, увы, не получается, — он пожал плечами, медленно шагая к двери, — извините, что потревожил. — За час до отбоя, — Том остановился, — приходите сюда. Посмотрим, что можно с вами сделать. Марволо ушел из кабинета с довольной улыбкой на лице, которую профессор зельеварения уже не видел. Впрочем, ушел он ненадолго. Уже через пару часов парень вернулся в кабинет. Столы оказались сдвинуты к стенам, а Снейп стоял посередине кабинета без своей мантии. Том скинул собственную на один из столов, после чего приблизился к мужчине. — И так? — Что именно у вас не выходит в этом заклинании? — повернулся на студента зельевар. — Все, очевидно же, — хмуро отозвался Том, смотря на мужчину, который вблизи оказался немного ниже Тома. — Вы понимаете суть этого заклинания? — и, не дожидаясь ответа Мракса, он продолжил, — Патронус есть светлая магия, пускай и действует он по принципу темной. Патронусы заимствуют свою силу из положительных воспоминаний и эмоций, связанных с ними. Заметьте, мистер Мракс, светлых. Злорадное удовлетворение или горделивая радость не подойдут. Лишь искреннее счастье. Чем сильнее испытанные чувства, чем ярче используемое воспоминание, тем сильнее будет патронус. В нем нет ни заумных движений, ни верного произношение. Все зависит лишь от воспоминаний. Это понятно? — Понятно, сэр, — голос Мракса звучал задумчиво и тихо, он явно обдумывал сказанное преподавателем, пытаясь понять сказанное. — Дальше. Не надейтесь с первого раза вызвать телесный патронус. Это ни у кого не получается. Вам нужно сперва суметь вызвать патронусовый щит, а уже затем думать о телесном его проявлении. — А у вас есть телесный патронус? — Да. — Понятно. — И так, я дам вам время на подбор воспоминаний, а потом вы будете пробовать. На самом деле, моя помощь в освоении этого заклинания минимальна. Все зависит от вас, мистер Мракс. Пытался Том искренне и долго. Он перебрал множество воспоминаний, но патронус упрямо не хотел появляться. И только, когда очередь дошла до воспоминания о семье, о его новой, ставшей такой родной, семье, из палочки вырвалась серебристая дымка, быстро ставшая широким щитом. В памяти Тома они вновь отмечали день рождения Альдины. Мать Томаса давно хотела новое платье, потому Кадмус и Марволо решили подсуетиться. Платье выбрали быстро и без проблем – Дина любила фасон строгий, но элегантный. И цвет выбрался легко. Они, конечно, хотели, по классике, изумрудный, но сошлись на бардовом, который Дине был совершенно точно к лицу. Но сам Том суетился тогда не над платьем, а над вторым подарком. Он очень хотел подарить матери к платью колье в комплекте с кольцом. Ох, сколько он магазинов обошел, сколько времени убил и сколько потратил денег – не счесть. Но счастливая улыбка женщины после удивленного взгляда дорогого стоила. Особенно когда Дина тут же пошла примерять подарки. Том никогда так не старался ни ради кого. Просто незачем было. Но тут… Тут Марволо хотел сделать одного из немногих дорогих себе людей счастливым. И сделал счастливой не только мать, но и себя. Когда парень вынырнул из собственных воспоминаний, он с удивлением рассматривал явление патронуса. Он был слабым, но он был. — Отлично, мистер Мракс. Тренируйте этот щит. Первое время он будет получаться не постоянно, — Снейп наблюдал, как щит пропадает, словно втянувшись в палочку, — для подобного колдовства нужна концентрация, а держать ее, сами понимаете, сложно. Сначала тренируйте его, чтобы щит вызывался каждый раз и без проблем. Телесный вызывается по такому же принципу. — Понял. Вы долго его тренировали? — Достаточно, — ответил Снейп, рассматривая лицо студента с легким прищуром, пока сам Том рассматривал свою палочку в легкой растерянности. Когда слизеринец перевел взгляд в лицо декана, они еще какое-то время смотрели друг на друга так, будто хотели что-то сказать, но не решались. Но Том вскоре просто отвернулся и пошел к своей мантии, помещая палочку обратно в однажды подаренный ему чехол для оной, — мистер Мракс. — Да? — Обернулся на профессора Том, замечая, как на дверь накладывается несколько заклинаний. Он замечает, как Снейп колеблется, выискивая что-то в глубине алых глаз. — Чем вы собираетесь заниматься после Хогвартса? — с осторожностью спросил он. — А почему вы интересуетесь, сэр? — Вы ведь и сами понимаете, о чем я. — Вы желаете, чтобы я озвучил ваши мысли, но наглухо закрыли свое сознание, профессор, — Том наблюдал, как побледнело больше обычного лицо Снейпа. Тот в мгновение опускает голову, а следом склоняется сам. — Милорд… — Малфой рассказал? — Да. — Надеюсь тебе хватит ума не рассказывать об этом разговоре никому? Особенно старику. Или мне стоит стереть тебе память? — он угрожающе понижает голос, смотря на мужчину, который так и не позволил себе подняться. — Нет, я ничего ему не скажу, мой лорд, — сипло отвечает Снейп. — Прекрати меня так называть, — буркнул Мракс, чем удостаивается несдержанного удивленного взгляда зельевара. — Почему? — Северус, я прожил больше десятка лет в семье двух волшебников, сумев забыть о своем отвратительном прошлом, дементоры летят на меня, как моль на свет, а моим боггартом теперь оказался Лорд Волан-де-Морт. Как ты думаешь, неужели я не мог пересмотреть собственные взгляды и поступки? Неужели я не мог переосмыслить свою жизнь? Привязаться к нынешней? К людям в ней? — Простите, милорд, просто… То, каким я вас запомнил, и какой вы сейчас… Два разных человека… — Мы и есть два разных человека. Знаешь, за столько лет я свыкся с одной мыслью: пожалуй, в ночь на Хеллоуин пророчество все-таки исполнилось. И, ради Мерлина, поднимись наконец. — Что вы имеете ввиду, — спрашивает мужчина, медленно выпрямляясь, — говоря о пророчестве? — То и имею. Гарольду Поттеру было предначертано убить Лорда Волан-де-Морта, Северус. Но как именно – никто не уточнял, — Мракс прислонился к парте бедром, опираясь на нее. Руки давно уже перекрещенные покоились на груди парня, — Я пришел к ним в дом, и этот малыш отразил в меня мое же заклинание, с помощью или без. Я был вынужден не просто заново проживать жизнь, но и переосмыслять ее. И, грубо говоря, сам факт того, что ныне я сделал бы иные выборы, можно назвать гибелью Темного Лорда. Теперь ты понимаешь, Северус? — Да, — он посмотрел на студента задумчиво, словно снова решаясь на что-то, — простите мне мой интерес… Как вы вернули свой рассудок? — Ты же помнишь, что я добился некого успеха в поисках бессмертия? — Снейп кивнул, и Том коротко усмехается, — я разделил душу на некоторое количество осколков. Так вот, эта магия, непременно крайне темная, неестественная, и пошатнула мой рассудок в сочетании с, честно говоря, и так больным разумом… Я забрал несколько из сосудов и вернул себе часть осколков. — Ясно, — тень догадки пронеслась в глазах Снейпа, но тот не стал уточнять ничего сверх сказанного, — тогда позвольте мне еще три вопроса. Как мне следует обращаться к вам, если не «милорд»? — По имени, Северус. Марволо. — Что вы все-таки будете делать дальше? Ну, примерные планы. — Учиться, что ж еще. Хогвартс никуда не делся. — И… Мне искренне интересно, почему вы, Марволо, выбрали снова нумерологию и руны, когда вы и так их знаете в совершенстве? — Ох, Северус, — тихо рассмеялся Том, покачав головой, — Работа в этой школе сильно на тебя повлияла, — Мракс уперся ладонями в парту за спиной, откидываясь на руки, выглядя при этом как совершенно обычный школьник, но совсем не как величайший темный волшебник, — начнем с того, что руны я в совершенстве никогда не знал. Это крайне сложная и интересная наука. Нумерологию я взял для того, чтобы освежить собственную память и проверить, не ввели ли ничего нового. Магических существ я в прошлом не брал. Мне не интересно, но Рубеус преподносит практику, что я ценю. Не считаю опыт общения с существами лишним… — Но почему не прорицание? — Северус, скажи честно, ты серьезно веришь, что эта пародия на провидицу способна нас чему-то научить? — он усмехается, покачав головой, — предмет прорицания абсолютно бесполезен и изжил себя в далеком прошлом. Прорицание дано только тем, у кого есть талант и дар. Как у бабушки Трелони. У нее самой таланта нет, есть только дар, который она сама, впрочем, совершенно не освоила. А магловедение… Мне хватило моего первого детства в приюте, чтобы прочувствовать все прелести «маглов» на себе, мой старый друг. — Вы так спокойно об этом говорите… — Когда я учился в своем прошлом, я цеплялся за корни матери, потому что это единственное великое наследие, которое у меня было. Мне было стыдно говорить о приюте, учась среди чистокровных семей, понимаешь? А потом… Я потратил всю жизнь на выстраивании этого величия вокруг себя и своего имени, чтобы просто так растоптать собственный авторитет признанием о том, что величайший маг Британии рос в приюте маглов? — лицо Марволо скривилось, точно от зубной боли, — сейчас… У меня нет нужды ни скрывать это, ни хвататься за корни. Моя новая семья, как и эта тушка, абсолютно чистокровные, с немнимым наследием и влиянием. И она есть. Ты понимаешь, о чем я? — Кажется, да, — коротко ответил Снейп. Тишина, наступившая между ними, не была комфортной. Она оставляла в воздухе ощущение недосказанности, незаконченности. Том смотрел на Снейпа, не прячась, рассматривал его и понимал, что его когда-то юный последователь с хорошим потенциалом все потерял, заметно постарев даже для своих тридцати с небольшим, а ведь прошло-то чуть больше десятка лет. Снейп рассматривал лорда в ответ, тоже не слишком-то скрываясь. Но он не искал видимые итоги жизни юного мага на лице, он вновь искал что-то в глубине алых глаз. — Марволо, ответьте мне на еще один вопрос… — в один момент прерывает тишину зельевар. Слизеринец кивает, — Блэк ведь действительно предал Лили? — Нет. Нет, и я, впрочем, как и мой отец, искренне не понимаем этих идиотов, которые этому слепо поверили. Мне всегда было очевидно: Блэк не был способен предать Поттера. А вот кто был способен, так это Петтигрю. — Петтигрю? Этот трус? — неверяще повторяет преподаватель, опуская стеклянный взгляд в пол, — она ему верила… — Они все верили, — брезгливо замечает Том, — я не знаю, правда ли Блэк убил эту крысу, но мне он точно никогда не помогал. — Я мог догадаться, — шепчет себе под нос Снейп. — И что бы ты сделал? Бросился бы под аваду? Самолично грохнул бы Петтигрю и сел бы в Азкабан? Ничего ты бы не сделал, даже если знал. — Наверное вы правы, — Снейп отворачивается, и Том отстраняется от парты. — В таком случае… Спасибо, что помог с патронусом. Не распространяйся об этом разговоре никому, — он берет в руки свою мантию и медленно направляется к двери. Заклинания с нее спадают, и парень без проблем может выйти, — доброй ночи, профессор. — Доброй ночи, мистер Мракс, — необходимая дистанция тут же легко достигается. Том усмехается своим мыслям – дистанция-то у них была всегда, только положения ролей в них точно противоположные. Студент – профессор, Лидер организации – его приспешник.         Том, как и когда-то в прошлом, добрался до выручай-комнаты, которая из раза в раз принимала вид большого пустого зала с зеркальными стенами и парой каминов для тепла. Идеальная комната для отработки заклинаний. Навивающая воспоминания о первой учебе в Хогвартсе. Парень прошел вглубь. Два камина тут же зажглись, а на их поверхности лежал огромный слой пыли, будто бы сюда больше и не ходил никто после Реддла. Том прикрыл глаза и потер их пальцами. Рядом что-то зашуршало, и Мракс, распахнув глаза, увидел большое кресло в виде мешка. Слизеринец с недоверием опустился сперва рядом, рассматривая причудливый элемент интерьера, а потом опустился уже в него, позволяя себе немного расслабиться. После разговора с деканом, в жизни Мракса ничего не поменялось. Дементоры были такими же своевольными созданиями, но Том с ними больше не виделся. К счастью.       Так и шли его учебные будни: общение с Ноттом и Забини, тренировки в выручай-комнате, редкие беседы со Снейпом, прикрытые для остальных дополнительными занятиями… Прекрасная, спокойная и родная рутина для юного волшебника. Которая прервалась весной. Северус и Том прогуливались по заднему двору школы, наслаждаясь предвечерним воздухом. Марволо рассказывал профессору удивительно открывшуюся летом тайну нового родства с Малфоями, а Снейп удивлялся и продолжал слушать, явно собираясь допросить на этот предмет Люциуса. Ровно до момента, когда они заметили, как черный пес утягивал Рональда Уизли под иву, а Поттер и Грейндежер бежали за ними. Снейп и Мракс переглянулись, но первый жестом остановил студента. И не спроста. Через считанные минуты профессор Люпин быстрым шагом направлялся к этой же иве. — Пойдешь туда? — спросил Том очевидную вещь. — Пойду, — хмуро отозвался Снейп. — Я следом, — Том усмехнулся и взмахнул палочкой, растворяясь в воздухе на глазах профессора. — Я успел забыть, что ты не студент, — коротко усмехнулся в ответ Снейп, отворачиваясь. — Я так и понял. Снейп кивнул, и они вдвоем двинулись в проход под ивой. Снейп скрываться совершенно не собирался, а вот Томас под Дезиллюминационными чарами двигался следом, стараясь не выдать себя. В воющей хижине, в которую и вел потайной проход, уже стояли Блэк, Люпин и Поттер. Грейнджер закрывала собой Уизли, который отчаянно прятал в руках орущую крысу. Сцена, развернувшаяся далее – безумно злой сейчас, пускай и такой холодный обычно Снейп, орущий в руках Уизли Питер и растерянный Гарри – была настолько смешной, что Тому пришлось приложить усилия, чтобы не засмеяться. Снейпу хотелось посочувствовать. Тройной экспелиармус обеспечит Снейпу пару дней в больничном крыле. Ох, и скандал же будет… Но Томас пока что лезть не собирался – не хотел сместить фокус двух мародеров с Петтигрю на него самого. Тем более, что Снейп либо забыл слова Тома, либо не смог в них поверить. Мракс дождался, когда Питтера развоплотят, наставят на него палочку, и дети потеряют бдительность окончательно. Три ступефая угодили в свои цели легко. Поттер, Грейнджер и Уизли оказались на полу точно в ряд – одарить обливейтом двух волшебников куда проще, чем пятерых. Три другие пары глаз тут же стали озираться по сторонам.  — Кто здесь? — рыкнул Блэк, в которого направилось легкое силенсио. Чары невидимости с парня спали так же легко, как и наложились. И теперь взгляды вновь направлены на Тома. — Мистер Мракс? Что вы тут делаете? — хмурится Люпин, — сколько вы слышали? Но Том не отвечает. Он скрещивает руки с палочкой за спиной, пока алые глаза юного волшебника в сочетании с легкой, фальшивой улыбкой на губах, не мигая, рассматривают мерзкое крысиноподобное лицо Петтигрю перед собой. Мгновение, и Питер падает с воем на колени, кланяясь к ногам бывшего хозяина. Осознание проносится на лице Люпина, и палочка в его руках теперь обращена на Тома, как и палочка в руках Блэка. — М-милорд! — заливался Питер где-то на полу, пока Мракс с той же улыбкой рассматривал преподавателя и беглеца. — Так все это время…— он не заканчивает. — И да, и нет, — хмуро отзывается Том, — дадите шанс теперь мне объясниться, господа Лунатик и Бродяга, и мне сразу вас связать? — Говори, — голос Римуса звучит вновь сурово, серьезно. Глаза его пристально следят за тем, как какое-то заклинание отправляется в скулящего в ногах Лорда анимага. Он затихает, а сам Мракс прислоняется плечом к стене около входа в помещение. — Знаете, жизнь – крайне забавная штука… Я жил идеей о бессмертии, но так его и не достиг, пускай и набрал себе якорей. Я все же умер тогда, в ночь на Хеллоуин, — Он поднимает алые глаза на профессора и беглого преступника, — И вот я перед вами. Никакой не Волан-де-Морт, а просто Марволо, сын Кадмуса Мракса. — И нам подразумевается просто поверить, что ты стал таким хорошим? — рычит Блэк, с которого снимается заклятие немоты. — Нет, конечно нет, — парень качает головой, — однако такое странное перерождение ни для кого не пройдет бесследно. Особенно для души, рожденной под амортенцией. — И какое это имеет отношение? — Рожденные под амортенцией дети никогда не бывают нормальными, Сириус. Считается, что они не способны любить, — тихо напомнил Римус, нерешительно, но опуская палочку. — Именно. Да и в принципе чувствовать по-человечески. Не знаю, насколько на самом деле это правда, но мне никогда не давали ни шанса, ни повода, — он пожал плечами. — К чему ты клонишь? — К тому, Блэк, что сейчас у меня появилась семья. Так несправедливо, правда? — он подошел к Гарри, сидящему под стеной без сознания, и погладил оного по волосам, пускай Сириус и рявкнул на него, —  Я отобрал чужую, но обрел собственную. А сейчас я вынужден играть роль нормального студента и ребенка… И наблюдать за результатами своих решений, — Том встал и махнул рукой от Гарри на Петтигрю. — И ты у нас типа раскаялся? — фыркнул Блэк, поглядывая в явном нетерпении с Томаса на Петтигрю. — Скорее, переосмыслил жизнь… Хотя, может быть, это можно назвать раскаянием… Как минимум, я бы не стал лезть к Поттерам. Хотя давай будем честны – это уже ничего не изменит. Марволо ненадолго замолчал, смотря на Петтигрю. — Вы не убьете его, — вскоре сказал он, кивнув на Хвоста. — А это еще почему? — будь сейчас Блэк в виде собаки, он бы вновь зарычал. Люпин все это время молчал, смотря на Тома задумчиво и тяжело. — Потому что, Блэк, иначе либо ты будешь пожизненно в бегах, либо сядете вы оба. Ты правда хочешь такой судьбы себе и своему дорогому Римусу? — насмешливо протянул Мракс, но слова его были серьезными, — Я его свяжу, а вы приведете его Альбусу. Отдадите Фаджу. И ты, Блэк, получишь свою свободу, дом и крестника. Хорошая перспектива? — И поверю, что ты просто так решил нам помочь? По доброте душевной? — рыкнул он. — И да, и нет. Я желаю ему смерти не меньше твоего. Так что… Считай, это солидарность. Ну или просто услуга за услугу. — За услугу? — Однажды я расскажу обо всем Альбусу. О том, кто я, что я натворил и как оказался тут… Я хочу, чтобы к этому моменту ты убедился в моем нежелании прикончить последнего Поттера. И замолвил обо мне слово. — Не бывать этому. — Сириус. — Что? Не говори, что ты ему веришь? Римус, не глупи! — Сири. Его боггарт – Волан-де-Морт. Тот, прошлый. — И что? Боггарт всего лишь… — Боггарта не обмануть! Сам знаешь, Сири, — Римус поджал губы и коснулся руки друга, — Сири, давай. Это такой шанс. Пожалуйста. — И чем я буду лучше этой крысы?! — Тем, что ты никого не продаешь на свою жизнь, Блэк, — пожал плечами Том. На Питера набрасываются плотные путы. Том выпрямляется, а после усмехается сам на себя, пускай и взгляд его вмиг делается в несколько раз мрачнее, — Сириус, ты помнишь своего брата? — Регулуса? Помню. Он был тем еще фанатом твоей персоны. — Он погиб, — сухо оповестил Том, оборачиваясь на Блэка. Тот почти моментально стал угрюмее в стократ. — Мне должно быть до этого дело? — он пытался звучать равнодушнее, чем у него получилось. Видно было и Мраксу, и Римусу – Сириусу больно. — Да. Он предал меня, — две пары глаз вмиг взметнулись на Лорда, — он украл один важный артефакт. Сам кончил в озере с инферналами. Ваш домовик до сих пор его оплакивает. — Понятно, — сипло отвечает он. Сириус переглядывается с Римусом, и протягивает руку. Том выгибает бровь, — что, даже без обета? — А на кой мне обет от тебя? — усмехается Мракс, скрестив руки на груди, — забирайте их и уходите. Я приведу в сознание Снейпа и… этих… — Римус? — прозвучал неуверенный голос Сириуса, — Рим, а как… Ты же зелье не принял… Римус замер, смотря то на Сириуса, то на Тома, и поджал губы. — Может, — задумчиво начал Том, — я сбегаю до кабинета? Где у тебя зелье? — Ты не успеешь, — хмуро отозвался Люпин, — Приводите Снейпа и остальных в сознание и убирайтесь. Скоро тут станет опасно. Том переглянулся с Сириусом. Тот поджал губы, но кивнул. Мракс тут же вылил хорошую дозу ледяной воды на сокурсников – они всего-то были без сознания. — Поднимайтесь! Ну же, вставайте! Грейнджер, Поттер, ну! — тут же засуетился Мракс. Гарри приходил в себя быстрее, чем грязнокровка. — Том? Что ты тут делаешь? Что происходит? — Убираться надо, Поттер, вставай! Разбуди Уизли! Ну же, Грейнджер, поднимайся! — Да что происходит? — Я не выпил зелье, Гарри. Мой оборот для вас опасным будет… Уходите немедленно! — Гарри тут же вскочил, приводя в сознание и Рона. А Том в пару прыжков пересек комнату и оказался рядом со Снейпом. Того приводить в сознание пришлось долго. Достаточно долго, чтобы в окнах хижины показалась луна. Люпин замер, точно окоченевший. Том потянул Снейпа на себя, помогая ему встать, не сводя глаз с оборотня. — Уходите! Все! — вскрикнул Сириус, кивнув Тому на Петтигрю. Студенты были выпихнуты вместе с шатающимся Снейпом из комнаты, а следом и из хижины, а сам Том заклинанием тащил по воздуху связанного обездвиженного Петтигрю, прикрываемый Блэком. Когда они вышли, по тоннелю уже слышался тихий вой будто бы раненного животного. Гарри медленно опустил Рона на траву и сел рядом. Гермиона села рядом с ними, следя за старшими. Снейп смотрел то на Тома, то на Блэка, и явно мечтал, как сдаст последнего дементорам. — Том, а ты как там оказался? — все-таки спросил Гарри. — Не вам одним же нарушать правила, — фыркнул Том в ответ, — мы с профессором Снейпом увидели, как Блэк вас увел. — И ты… — Я слышал все, что вам рассказали, и видел все, что показали, — Томас кивнул на Петтигрю. — Идемте, — хмуро отозвался Снейп, — все. Профессор Люпин, несомненно, не убьется. А нам нужно оповестить директора. И министра.         И… Так они и поступили. Фадж, появившись в кабинете директора и завидев Петтигрю и пять свидетелей, помимо Альбуса и Сириуса, побелел. Появилось ощущение, что он шлепнется в обморок вот-вот. Но он стойко держался, пускай и схватился за сердце. — Вот ведь скандал будет…— шепнул он под нос. Сириус фыркнул. — А вы побольше без суда и допроса сажайте, и будет вам что не дело, то скандал! — рявкнул он, не переставая обнимать Гарри, который так и не пожелал отходить от крестного, который каких-то десять минут назад предлагал парню жить вместе. — Каким образом Петтигрю прятался столько лет? — спросил хмуро молчавший до этого Альбус. — Мы – я, Джеймс и он – незарегистрированные анимаги, сэр, — пояснил тут же ему Блэк, — мы научились этому к пятому курсу, когда узнали, что Римус – оборотень. Питер был крысой. А после произошедшего поселился у Уизли. Я узнал его на их фотографии из Египта… — На той газете, которую я тебе оставил… — охнул Фадж. — Да. В азкабане развлечений не так много, знаете ли…— буркнул анимаг. Естественно, между Альбусом и Корнелиусом висел не озвученный вопрос об оборотном зелье. Мало ли, чем все это время бегства и нахождения в Хогвартсе занимался Блэк. Том этот страх понял и снял с Питера парализующее заклинание, которое наложил перед самым уходом из хижины. Следом с предателя спали путы, и крысоподобный волшебник заскулил, наконец в состоянии оглядеться. — Профессор Дамблдор! Гарри! Гарри, милый мальчик! — запищал, точно крыса, Питер. — Как ты смеешь! — рыкнули Мракс и Сириус в унисон, и Петтигрю сполз от них, задрожав. — Мне следует покинуть вас ненадолго. Возьму пару авроров и вернусь… И созову визенгамот… Альбус, вас ждать? — Конечно, господин министр, — улыбнулся ему директор. Следом он повернулся на Снейпа и студентов, — а вы, мистер Мракс, мистер Поттер и мисс Грейнджер, сопроводите профессора Снейпа и мистера Уизли в больничное крыло, будьте любезны. Студенты переглянулись, Гарри снова обнял Сириуса, и они впятером направились в больничное крыло. Столь тяжелый для Северуса и золотой троицы день на этом и закончился. Все были оставлены ненадолго в крыле (один только Рон там задержался, пускай Помфри пыталась задержать и Снейпа), и уже через пару дней все студенты с придыханием читали о скандале, разразившемся в магическом сообществе, когда к суду в полном составе мало того, что представили Сириуса Блэка, так еще и Питера Петтигрю.       Сириуса оправдали, а Питер был приговорен отбывать наказание в Азкабане заместо Блэка, в отдельной камере, связанный и привязанный, без возможности сбежать. А вот Блэку предстояло разморозить свой счет в банке, восстановить собственное имя и отремонтировать свой дом. Пожалуй, у этого учебного года был хороший конец, судя по счастливой улыбке Гарри после прочтения газеты. Перед самым отъездом из Хогвартса, Том, не сумев побороть в себе интерес, выловил Гарри и полюбопытствовал, поедет ли он теперь в Блэк-хаус. Гарри тут же погрустнел и покачал головой, поделившись, что у Сириуса пока еще слишком много дел, и Гарри наверняка будет ему мешаться. Мракс поддерживающе похлопал Поттера по плечу, и на том они разошлись каждый к своей компании.