Смертельный шанс

« —Чего вы боитесь?»

Этот маленький по своей содержательности вопрос, что слышал в своей жизни каждый. Будь-то мужчина или женщина, старик иль ребёнок. Каждый сталкивался с подобным вопросом, только лишь меняется сам контекст и... Не всегда в хорошую сторону. Разумеется, отвечать на него не обязательно, ведь у каждого должны быть секреты, у каждого, кто не хочет, чтобы его страхи воплотились в жизнь, ведь если это произойдёт, то человек может сломаться, не так ли? Но, бесспорно, как бы кто не открещивался, как бы сильно человек не пытался убедить себя в обратном, но если то, чего боится каждое живое существо наделённое мыслями, разумом. Мы все, все без исключения боимся смерти. Попытка избежать этой участи преследовала поколения раз за разом. Никто не хотел умирать и страх перед неизведанностью бытия пугал и пугает до сих пор. Что же там, в этом загробном мире? Религиозные фанатики утверждают, что Господь Бог милосерден к тем, кто молился и жил по законам Божьим. Они верят, что после смерти, в ходе которой умирает лишь бренное, нечестивое тело, которое склонно к разврату и грехам, а вот чистая, как следа Богини дождя, душа отправляется на небеса, где может найти свой вечный покой. Другие же утверждают, что загробной жизни не бывает, но если круг перерождения, который и определяет, кем ты станешь в следующей жизни и какая судьба тебя ждёт. Но ни один из этих вариантов того, что с нами происходит после гибели, не доказан, поэтому неизведанность кажется нам чуждой. Смерть страшна, но в тоже время прекрасна, она как светлый конец пути, конец истории и завершение всего сущего. Город, только что заполнялся туманом, был так схож с молоком, мягко и тонкой струйкой вливающийся в общий контраст со всеми новыми домами и теми, что стоят целый век, люди порой даже не догадываясь, какие бесчинства могут происходить на тех улицах, где не так давно, по их памяти, толкали тяжелые повозки лошади вместо людей и люди до сих пор остались теми добрыми, отзывчивыми как когда то были раньше... Только не все это понимают. Видя все те перестрелки и даже самые простые поножовщины за углом и на экранах телевизоров ради мобильного телефона, ради мести или ради чего-нибудь еще, что человечество может взять с таких простачков, а после истребить как гонимый всеми палками скот на убой. А молочный туман все это скрывал. Все скрывал в себе, навивая немыслимый страх и тревожность, проникая в самые труднодоступные места человеческого мозга, все больше внушая им неподдельный ужас на такие места, чтобы уберечь, отогнать, припугнуть, дабы те стали осмотрительнее и вглядывались в тени на бетонных стенах домов. Страшились каждого шороха из подворотни и обходили стороной. Там, не подвластен даже сам Бог. Там Боги свои: растерзанные, убитые горем и слепой надеждой на лучший исход люди, что смогли построить на обломках души свой новый путь, пребывая в метаниях вместе с совестью, намеренно преступая закон, чтобы попасть в ту жизнь, с которой их сбросили. Но такого не бывает... И они это понимают, только бояться себе об этом сказать, потешная свое огромное эго, выросшее до самых небес, где их не ждут. Их ждут там, где есть такие же люди как и они и хуже. Таким образами человека далеко на мнение других и уж тем более Бога, что сам сослал ему неугодных далеко в недра земли, не прощая грехи, что были написаны кровью их жертв. Он не простит. Где-то в старых поверьях считается, что такой непроглядный туман сам посланник Сатаны, иначе бы он столько не скрывал сколько видел и слышал душераздирающих воплей о помощи и мольбе. Кто-то считает что он Божий дар, специально посланный для человечества чтобы не видеть все те грехи что совершаются в нем, чтобы люди не стали такими же как подобие людское. Версий много и их достаточно дабы понять одну единственную ошибку, болезнь и весь труд, вложенный в так называемую религию - Ему наплевать. Его грязную работу делают ангелы всех рангов, а он... Просто молчит. Даже когда общественные мнения разнятся, он не станет их оспаривать. — Такемичи, — нежный и чарующий, как пение соловья, ласковый и спокойный, словно водяная гладь и такой, до боли в рёбрах, родной. Откуда он звучал? Как проникал сквозь крохи разума? Почему обволакивал, словно накрывая пледом? Ни на один из этих вопросов не было ответа, казалось, словно этот спокойный и ласковый шёпот, доносится прямиком с того света и зазывает за собой, не позволяет жить дальше. — Такемичи, любимый, почему ты не со мной? — голос раздавался словно над самым ухом, он словно заставлял ощущась прикосновения или же, если быть точнее, объятия смерти. — Почему ты молчишь? Я так хотела быть с тобой, столько лет ждала и любила тебя, а ты просто взял и бросил меня? — она звучала обиженно, словно желая вызвать у слушателя сочувствие, она хотела чтобы её слушали, слушали вечно, не прекращая. — Такемичи-кун, пошли со мной! Мы же так хотели быть вместе, — не прекращал нашёптывать нежный голосок, втягивая на глубину омута сознаний, казалось что да, голос был прав и следовало бы пойти за этим чарующим и трепетным зовом — Я жду тебя, моя любовь. Хотелось последовать за этим зовом, желание овладевало рассудком и мыслями, ради этого любимого и такого искушающего зова, можно было и в ад спуститься без капли сомнений. Казалось, что голос прав, ему действительно уже пора. Пора бросить все бессмысленные попытки спасения, пора оставить эту глупую, юношескую цель, спасти всех. Если бы не синдром спасателя, если бы не его привязанность к этим людям, если бы не его глупость, то ничего из того что произошло, не отпечаталось бы на веки в его мыслях и разуме, не позволяя спокойно жить. Как бы сильно он не старался, сколько бы сил не прикладывал, как бы отчаянно он не пытался всё изменить, всё было бессмысленно. На замену любому - действию, приходит - анти-действие. Он в любом случае останется в проигрыше. Да, он может, может всё исправить, но для чего? Для того, чтобы через десяток лет понять, что снова пошло коту под хвост?! Всё в любом случае умрут! Никто не сможет выжить! Все всё равно умрут. Не важно, от рук Кисаки или же Майки, никто из его старых друзей не останется жив. Кровь его друзей будет навеки отпечатана на его ладонях, а на сердце будет выжжено бремя проклятья, вечное страдание, клеймо боли и одиночества. Ему суждено было остаться в живых, судьба намеренно это сделала, ведь просто хотела поглядеть на страдания глупого и наивного парня. — Такемичи... — голос его любимой девушки прозвучал чуть громче и настойчивее — Неужели ты не хочешь идти со мной? Неужели я не нужна тебе?.. Ты всё же предал меня... А я так сильно тебя любила! — в голосе стояли слёзы, было слышно, что девушка на грани истерики — Из-за тебя, я умирала каждый раз из-за тебя! Это ты, ты во всём виноват! Я ненавижу тебя!!! «Хина...» — голоса не было, было невозможно что либо сказать, казалось, словно всё голосовые связки перерезали и всё что оставалось, так это думать, в надежде, что тебя услышат. — Я ненавижу тебя! Ненавижу, ненавижу, ненавижу!!! — надрывный и уже охрипший от силы голос набатом проносился в голове, разбиваясь о стенки черепа. «Прости меня...» — единственная мысль, что из раза в раз проносилась в голове, не находя выхода. — Я проклинаю тебя, Такемичи!!! Ты никогда и не с кем не будешь счастлив! Все вокруг тебя умрут и ты останешься один, навеки будешь гнить в одиночестве!!! — это был уже не голос Хины, казалось, словно её подменили. Этот устрашающий и злобный голос оглушал своей силой, заставляя уши сворачиваться в трубочку, а мысли превращаться в кашу. В голове гудело, а дыхание перехватывало от собственных эмоций. Было ощущение, словно его пытались задушить, убить на месте, чтобы тот больше не причинял другим проблем, чтобы сдох уже наконец и не мозолил глаза остальным, казалось, словно ненависть и вся скопившаяся злоба каждого, кто умер по его, как ему казалось, вине, сейчас захлестнула его убийственной волной, погребая заживо. Ханагаки подскочил на кровати, сердце бешено колотилось и вот-вот грозились выпрыгнуть из груди, всё тело тряслось, а волосы встали дыбом, казалось, словно он только что чудом избежал лап смерти. Он ощущал его злостное и леденящее душу дыхание на своём затылке, словно сам дух Шинигами спустился к нему с небес, желая вырвать из него душу, ну или хотя бы вырезать часть её. — Пиздец... — это было всё, что смог бы ловить из себя брюнет, перед тем, как погрузившись в свои мысли и свернувшись калачиком на собственной кровати, не начать беззвучно плакать. Может это и было не по мужски, но, когда бы, практически буквально, ощущаешь прикосновение смерти, то можно понять лишь одно - «человеческая жизнь практически ничего не стоит, каждый из нас не бессмертен и рано или поздно, всё равно умрёт, а вот как это будет, уже неизвестно никому.» Похоже Шинигами-саме не понравились игры Ханагаки с судьбой. Что, её намёк был кристально ясен. Можно ли назвать талантом то, что всегда им не казалось? В общепринятом мире «нормальных людей» такое качество сложно назвать чем-то определенным и людским, нежели в отстраненном, хорошо построенном в логическом плане и совершенно искусном во временном. Только нормальных людей в таком обществе, поистине бессмертных талантов чаще всего поддаются гонениям теми самыми «нормальными людьми», что высказываются крайне и крайне неприлично и опрометчиво, не замечая за собой те самые грешки, за которые они же и обсыпали разномастными ругательствами. Хаотичный стук капель дождя, что с силой разбиваются о подоконник с характерным звуком, затмил собой тишину ночи. Казалось, словно этот, иногда повторяющийся, ритмичный стук, отбивал некую незамысловатую мелодию боли и тоски. Словно уж само небо решило пролить слёзы горя и поделиться своим отчаянием, перемешанным с печатью, с другими. Но отчего-то плачь поднебесья казался столь мягким и успокаивающим. Желание забиться в угол от гнетущей тишины и тихо, практически беззвучно, молить о скором прекращении этого, безусловно, давящего чувства боли. Но смерть и судьба явно решили сыграть в карты на чужую жизнь. Человеческая жизнь - разве для миллиарда бескрайних звёзд и галактик она хоть что-то значит? Скорее всего нет, но... Что в этом такого? Что плохо в том, чтобы быть никчёмной пылью в руках смерти? Ведь каждый из людей заслуживает право на жизнь, разве не так? Тогда почему? Почему судьба так жестока? Почему смерть такая игривая? От чего жизнь столь скоротечна? И зачем, зачем вообще была придумана? Именно такие вопросы и приходили в голову, проникая под нить сознания и впиваясь своими клыками прямо в разум, не позволяя перестать рассуждать на этот счёт. Дождь нёс с собой не столько влагу, нежели отголоски горечи, боли, печали, тоски и смерти, но и тысячи вопросов, на которые не найти ответ. Хотя Ханагаки и не пытался. Он бы не смог даже ответ на вопрос о том, почему судьба так любит подкидывать ему неприятности, не то что рассуждать о высшем так, словно он лишь наблюдатель этого бренного мира. Увы, но ещё и фигура на доске для игры в Шоги. Вот только своего значения он не знал. Может он воин? Или палач, что исполняет роль смерти, ведомый её нитями судьбы? Он не мог ответить на этот вопрос, не смог бы сделать этого до конца, ведь тропы жизни перепутаны и сверни он не туда, то мигом может поменять свою роль. Сейчас он лишь человек, что из раза в раз пытается переписать судьбу и закончить этот вечный круг боли и отчаяния. — Чёрт — ругательство само сорвалось с уст мужчины. Давно истлевшая сигарета лежала около него, брошенная в пепельницу, она была такой же ненужной и отчаянно брошенной, как и её владелец. «Жить нужно было, вопреки всему. Раз не получалось умереть — пришлось создать хотя бы подобие того, что люди называют жизнью» — Он не помнил кто ему сказал эту цитату, но он точно помнит ее значение до сих пор. Это давало возможность иметь в седле несколько козырей, так, на непредвиденный случай. Таким образом, новые заботы должны были отвлечь от вечных дум — он ухватился за эту возможность. С переменным успехом, но постепенно это действительно приглушило боль, заставив ее уйти глубоко внутрь, в мрачные низины души, не думая о болезненном понимании что Она больше не вернётся. Время ещё было поздним, но и ложиться уже было не вариант. После кошмаров, как показала практика, уснуть уже не выходило, остаётся лишь слушать шум дождя и ждать его окончания, встречая рассвет.