Шрамы от Шипов

      — Пожалуйста, матушка, не отдавайте меня ему, — подле женщины в ногах сидит хрупкий омежка, который уже несколько часов плачет в подол её платья. — За что вы так со мной? Почему именно я? — он не выдерживает и срывается на крик, за что получает звонкую пощёчину от матери и недовольный взгляд отца.       — Мы сказали, что ты едешь к господину, значит, так и будет, — грозный голос отца отбивается от стен и расходится эхом по небольшому залу. — Господин выбрал тебя, и не вздумай и слезинки проронить перед ним, иначе до конца своих дней останешься гнить в подвале его особняка, — альфа заканчивает разговор, закрыв эту тему раз и навсегда, покидает зал, направляясь в свою комнату.       — Чонгук, прекрати плакать и возьми себя в руки, уже ничего не исправить. Мы с отцом слишком много задолжали Господину Чону и не сможем собрать ту сумму в срок, — голос женщины становится спокойным, и омега немного расслабляется, поднимая свой взгляд на матушку. — Ты — единственная наша надежда и спасение. Поживёшь недолго у Господина и вернёшься обратно, мой мальчик, — женщина гладит сына по голове, а тот не верит ни единому её слову, потому что знает, что не вернётся, знает, что останется там до конца своей жизни рабом, которого продали собственные родители.       Всю ночь Чонгук плачет, лёжа в постели, ни на минуту не прикрывая глаз, сон всё никак не приходит, и омега заплаканными глазами смотрит в потолок. Он никак не может понять, за что с ним так поступают, почему отдают в рабство совершенно незнакомому господину. Все в городе знают что Чон Хосок — человек не с самой лучшей репутацией, в его имениях побывали сотни омег, многих больше никогда не видели, а те, кому повезло выбраться оттуда, либо пребывали всю оставшуюся жизнь в страхе, либо совершали самоубийство, так и не восстановившись после тех ужасных дней. Никто не понимает, почему омеги, что вернулись от Чон Хосока, так боятся альф и любых прикосновений к телу, дёргаются от малейшего шороха и каждую ночь бьются в истерике от кошмаров.       Люди начали догадываться, анализируя их поведение, но сказать или сделать они ничего не могут. Любое высказывание либо действие против господина — и ты больше никогда не увидишь свою семью.       Чонгук понимает своих родителей, и от этого ему становится ещё паршивей. Родные хотят сохранить свои жизни, хотят и дальше жить счастливо без страха, что в любой момент в их дом ворвётся стража и убьёт семью. Но омега всё же не понимает, почему эта свобода даётся им ценой его жизни.       Парень засыпает с мыслями, что уже завтра он будет в особняке, его ждёт неизвестность, и это пугает больше всего. Омеге снится незнакомый господин, что сидит на чёрном жеребце на берегу озера и смотрит на солнце, оно вот-вот появится из-за горизонта. Чонгук не видит его лица, но как только мужчина слегка поворачивает в сторону омеги голову, картинка тут же исчезает, остаётся только холод и неприятное чувство тревоги.

***

      Чонгук просыпается рано утром, как только солнце показало свои первые лучи. Окончательно из сна его выводит голос матери, что велит как можно быстрей собираться и не задерживать людей, которых прислал Господин Чон.       Омега уже собран, когда отец говорит, что его ждут. Чонгук последний раз взглянул на старшего брата, который даже не удосужился попрощаться, лишь его грустный взгляд говорит, что он не хотел такого исхода для младшего омеги. Родители решили провести его до повозки. Матушка несколько минут крепко обнимает сына, шепчет слова утешения, и что всё будет хорошо, плачет и не хочет отпускать своё дитя. Чонгук не плачет, слёзы закончились ещё ночью, он лишь мягко отстраняет от себя заплаканную женщину и смотрит на отца, что кивает ему на прощание, провожая повозку грустным взглядом.       Спустя несколько часов омега заметил, что они приближаются к городу, лес стал реже, а дорога ровнее.        Весь путь Чонгук просидел, уставив взгляд в одну точку. Не плакал, не кричал, не задавал вопросов, всё как велел ему отец, лишь иногда он поднимал свои глаза на уже светящее высоко в небе солнце и лес, в котором изредка появлялись различные мелкие животные.       Уже ближе к вечеру они прибыли к имениям господина. Те находятся на самой окраине города, практически в лесу, где нет ни одной лишней души. Высокий забор, плетённые металлические ворота, и вот повозка останавливается около главного входа в особняк. Дом, больше похожий на дворец, выполнен в коричнево-красных оттенках, большие окна с красивыми подоконниками, на которых стоят живые цветы. Это всё, что было цветущим в этом дворе, вся остальная территория выложена камнем, омега лишь вдалеке видит несколько деревьев, которые создавали имитацию сада.       Это всё, что успел разглядеть парень, пока его с силой не подтолкнули и не велели поторопиться.       Чонгук заходит в просторный зал. Интерьер также выполнен в тёмном стиле, что хорошо сочетается с внешним видом дома. Прямо по центру комнаты стоит большой кожаный диван с двумя креслами по бокам. За ним расположена широкая лестница, покрытая тёмно-красным ковром. Также в правом углу виднеется винтовая лестница, что скорее всего, ведёт в подвал.       — Здравствуй, Чонгук, — мужчина сидит на том самом диване, смотря на омегу тёмным, прожигающим взглядом, ожидая, когда на него обратят внимание. — Что? Нравится? — он отводит взгляд от парня и скалится в улыбке.       Чонгук наконец поднимает глаза на господина. Всё, как и описывали люди, мужчина примерно тридцати лет, высок и по чьим-то меркам даже красив. И та самая улыбка-оскал, что не предвещает ничего хорошего.       — Для чего я здесь? — набравшись смелости говорит омега.       — Надо же, какой красивый голос, — Хосок подходит к парню и берёт его за подбородок, вертя голову в разные стороны. — Смотрю и личиком уродился. Старик Чон был прав, необычной красоты у него сын.       Чонгук на этих словах цепенеет. Значит, отец уже давно планировал его сослать сюда, ведь поговорить с господином они могли лишь единожды, когда тот первый раз приезжал лично предупредить о долге. В глазах парня начинают скапливаться слёзы обиды.       — Ты чего, золушка? — усмехается господин и протягивает руку, чтобы стереть влажную дорожку от слезы, но омега не дает, отворачивает голову, дабы избежать неприятных прикосновений. — С характером, значит, — альфа, развернувшись, снова садится на диван. — Ты хотел узнать, для чего ты здесь. Я отвечу на твой вопрос. Теперь ты — мой, я могу делать с тобой всё, что пожелаю, и ты не сможешь отказать или показывать свой паршивый характер. Изначально думал отправить тебя работать в сад или на кухню, но увидев тебя, понимаю, что ты слишком красив для такой работы. Так что поработаешь в другом месте, в моей постели, — омега с шоком смотрит в глаза напротив. — Именно, золушка, я надеюсь, ты не подведёшь. Отведите его в комнату, и чтоб он был готов к сегодняшнему вечеру, — обращается мужчина к прислуге, напоследок бросив взгляд на парня, и уходит на второй этаж.

***

      Чонгука ведут вниз по той самой лестнице, и как оказалось, внизу был вовсе не подвал. Узкий длинный коридор и по две двери с каждой стороны, в одну из которых заводят омегу. Небольшая комната с двумя кроватями, большим шкафом и тумбочками, из освещения лишь лампочка, что мигает и светит совсем тускло, кажется, вот-вот потухнет вовсе.       — Как видишь, жить будешь не один, твоя кровать та, что не занята. Сосед придет чуть позже, можешь пока разложить свои вещи. Я приду за тобой ближе к вечеру, лучше поспи, пока есть время. Видно же, что ты устал с дороги, — пожилая женщина всё никак не умолкает с момента прихода в комнату, рассказывая и показывая парню его жилище.       — Простите, тётушка, а к чему готовить? — парень смотрит на женщину, непонимающе хлопая ресницами.       — Как это к чему? Ты, малец, хоть знаешь, для чего тебя сюда привезли? — омега слегка кивает. — Ну, тогда почему ты задаёшь мне такие вопросы. В общем, я всё тебе показала и рассказала, лучше отдохни, я приду за тобой позже, — говорит женщина, закрывая за собой дверь.       Омега снова переводит свой взгляд на комнату, условия здесь оставляют желать лучшего, всё же это подвал, переделанный под комнаты. Он не сказал бы, что и в родном доме он жил в прекрасных, комфортных условиях, но здесь было намного хуже.       Взяв свою сумку с вещами, что до этого времени лежала у двери, Чонгук подходит к свободной кровати. Сил разбирать вещи у него совершенно нет, ужасно хочется спать. Он ложится на ещё незастеленную бельём кровать, и не замечает, как проваливается в сон, так и не дождавшись своего соседа.

***

      Чимин заходит в комнату и сразу же замечает спящего на кровати парня. Его предупредили о новом соседе, и что тот будет также служить господину в паре с ним. Парень подходит к своей кровати и садится лицом к спящему омеге. Чимину искренне жаль его, никому и никогда он бы не пожелал оказаться в этом месте. Ещё некоторое время омега смотрит на парнишу и, встав с кровати, направляется в ванну, сегодня он помогал на кухне, у господина были гости, целый день беготни по кухне, а позже хлопоты в остальном особняке выжали из Чимина много сил, поэтому, приняв решение, что уже после купания разбудит новенького, чтобы тот готовился к ночи, он направляется в ванну.       Чонгук просыпается от тихого незнакомого голоса. Его плеча легонько касается тёплая ладонь, и он наконец, пробуждается ото сна, мгновенно жалея, что проснулся. Все события прошлых нескольких дней наваливаются горой воспоминаний, но пересилив себя, омега садится на кровать, замечая перед собой парня, что, по всей видимости, и был тем, кто разбудил его.       — Вставай, тебе нужно приготовиться, — говорит омега и отходит к шкафу.       На нём лёгкий, потрёпанный халат, а влажные волосы, скорее всего, после принятия ванны, зачёсаны назад.       — Как Вас зовут? — подал голос Чонгук, потирая заспанные глаза.       — Я Чимин, и давай на «ты», — тот слегка поворачивает голову и улыбается, — Не засиживайся долго, тебе нужно успеть подготовиться к ночи. Сегодня Господин Чон ждёт тебя, — слышен тяжёлый вздох.       — Я Чонгук, — улыбается.       — Чонгук-и, как ты здесь оказался? — омега садится на кровать рядом с парнем и берёт его ладошки в свои.       — М-мой отец задолжал господину большую сумму, но у нашей семьи не было таких денег, — не выдержав, он тихо всхлипывает, опуская взгляд на переплетённые ладошки. — Когда господин пришел за долгом, то понял, что его ему не вернут, так что предложил другую уплату, — ещё один всхлип не заставляет себя долго ждать, после небольшой паузы продолжает: — Он предложил отдать одного из детей. У меня есть старший брат — альфа, и конечно, недолго подумав, выбор моих родителей пал на меня, — первая слезинка катится по щеке. Не удержался, не смог вспоминать всё без слёз. — Я… я долго плакал. На коленях молил матушку не продавать, но меня никто не слушал, отец лишь накричал и сказал не совершать глупостей и слушаться. И вот я здесь.       — Чонгук, не плачь, солнце. Всё будет хорошо, мы переживём это вместе. Твои родители действительно плохо поступили с тобой, и я уверен, они будут жалеть об этом до конца жизни, — и обнимает так крепко, что становится гораздо теплее.       — Чимин, а к-как попал сюда ты? — вытирая слёзы, смотрит в глаза напротив.       — Ах, это длинная история. Но если кратко, меня продал собственный альфа, — грустно усмехается и пожимает плечами. — Я ему надоел, стал скучным и уже непривлекательным. А когда он узнал, что Господин Чон покупает омег для собственных утех за очень хорошую сумму, то без раздумий собрал мои вещи и усадил в повозку, пожелав счастливой жизни. Вот так тоже бывает Чонгук-и, казалось бы, любимый человек, но как же подло он может поступить, — не давая выйти наружу слезам, Чимин улыбается. — Но я уже привык, и я не хочу, чтобы и ты привыкал к этому. Надеюсь, что у тебя появится способ выбраться отсюда, хоть я и не нашел ни единого пути наружу.       Чимин снова обнимает младшего и напоминает о делах, помогая омеге привести себя в порядок. Целый вечер до прихода уже знакомой старушки омеги собираются и делятся историями из жизни. Они много смеются и шутят, находя друг в друге тех самых друзей, которых ни у одного из них никогда не было. Миссис Ли, так звали ту старушку, оповестила Чонгука о времени, и наказав поспешить, вышла из комнаты.       — Ты… главное, ничего не бойся. Господин хоть и страшный человек, но он не сделает тебе больно, если будешь слушаться. Я жду тебя здесь, — и снова крепко обнимает, давая понять, что действительно рядом и бояться нечего.

***

      Ступая по холодному кафелю, омега дрожит от страха. Как только он вышел из своей комнаты, вся уверенность и надежда мигом растворились, и от прежнего спокойствия не осталось и следа. Маленькие пальчики подрагивают, слёзы, накопившиеся в глазах, так и просятся политься рекой. Чонгук не хочет, он боится, в голове мелькают мысли развернуться и бежать куда-нибудь, лишь бы подальше от этого места и людей. Но когда поднимает взгляд на большие дубовые двери, последняя капля надежды растворяется в тёмном море отчаяния.       — Постой здесь, я оповещу господина о твоём приходе, — тихо проговаривает Миссис Ли и удаляется за массивную дверь.       Спустя минуту, женщина выходит и жестом указывает омеге входить. Чонгук заходит в чужую спальню, не поднимая глаз. Под ногами расстелен мягкий, красный ковёр. В комнате горят лишь свечи, создавая в спальне лёгкий полумрак. Здесь тепло, в отличие от температуры в остальной части поместья. Парень одет лишь в длинную, белую ночную рубашку, он очень удивился, когда в выданной одежде не обнаружил нижнего белья, но Чимин сказал, что так нужно. Конечно, Чонгук никак не возразил, лишь нацепил на себя лёгкую ткань и недовольно осмотрел себя в зеркале, отмечая, что рубаха уж слишком тонкая.       — Ты чудесно выглядишь, — Господин тихо подходит, а омега невольно вздрагивает. — Ты меня боишься, — это не звучит как вопрос, скорее, утверждение, произнесённое с довольной ухмылкой.       — Как я смею, Господин, — всё так же не поднимая глаз, отвечает парень, вспоминая все указания Чимина. Не дерзить, не пререкаться, слушаться господина во всём.       — Очаровательный, — мужчина накрывает щёку омеги рукой и легонько поглаживает. — Не волнуйся, я не сделаю тебе больно, но только если и ты будешь вести себя хорошо.       Тяжёлая рука ложится на талию омеги, немного сжимая, и парень не сдерживает писка. Вторая рука со щеки́ перемещается на подбородок, заставляя поднять взгляд. Глаза мужчины наполнены похотью и желанием, не человеческим желанием. Господин будто зверь, смотрящий на свою добычу, вызывает табун неприятных мурашек покрыть тело омеги. Чужие губы оказываются на хрупкой шее, рассыпая лёгкие поцелуи, мужчина глубоко вдыхает нежный запах, с наслаждением заполняя им лёгкие. А Чонгуку плакать хочется, нервно сжимая губы он молит о скором завершении этой ночи, ему не нравится, хочется забиться в ближайший угол и просидеть там, пока его не спасут, не заберут из лап этого монстра. Но спасения нет и не будет, его продали и забыли, спасения нет, и омеге нужно надеяться лишь на себя и свои силы. Как жаль, что они у него на исходе.       — Ты изумительно пахнешь. Господь, как же я хочу тебя, — парень не успевает дослушать предложение, как его подхватывают на руки и бросают на постель.       Омега с шоком наблюдает, как господин стягивает с себя одежду, оставаясь совсем обнажённым, а главное, замечает его взгляд. Чёрные глаза, кажется, становятся ещё чернее. Мужчина присаживается рядом с парнем, сразу же снимая с того белую ткань. Чонгук мечется взглядом по постели, ищет укрытие, хватает край одеяла и пытается прикрыть наготу, но ему не дают. Крепкая рука срывает с парня одеяло, оставляя того совсем без защиты. Омега как испуганный зверёк смотрит на мужчину, слёзы сами начинают литься по щекам, оставляя после себя мокрые дорожки.       — Ну, что ты, цветочек, — лукаво усмехается. — Если не хочешь, чтобы я сделал тебе больно, просто не сопротивляйся.       — Я… я не хочу, — голос дрожит, чужой запах душит. — П-пожалуйста, не нужно. Я всё сделаю, только… т-только не делайте этого, — омега с мольбой смотрит в тёмные глаза, но не видя там ни грамма сострадания, опускает обречённый взгляд.       — Я тебя купил, чтобы ты родил мне наследника, — он усмехается, рассматривая шок в опухших от слёз глазах. — И я не собираюсь выслушивать твои мольбы и слёзы. Мне некогда с тобой возиться, так что повторюсь, будь хорошим мальчиком и наслаждайся.       Первое, что чувствует Чонгук — руки, раздвигающие его ноги и оглушающий писк в ушах. Омега как в бреду начинает кричать и молить о спасении, брыкается и размахивает ногами. Второе чувство — жар щеки от пощечины. Тело словно онемело, а голос будто пропал, лишь слёзы были доказательством каких-либо сопротивлений.       — Я же говорил, слушайся — и я не сделаю тебе больно. Ты сделал свой выбор, цветочек, — рычит мужчина.       Парня резко хватают и переворачивают на живот. Омега успевает лишь всхлипнуть от резких движений. И вот третье чувство, самая сильная боль, которую он испытывал когда-либо. Большая плоть вошла в него резко, без подготовки, заставляя омегу закричать от жгучей боли. Мужчина сразу же начинает двигаться, не давая тугим стенкам привыкнуть к наполненности.       Чонгук пытается выбраться, снова кричит и просит прекратить, но его не слышат. Его вжимают в кровать и шипят на ухо о покорности, слёзы постепенно заканчиваются.       Почему взрослые всегда говорили, что половой акт приносит только удовольствие? Почему тогда он ощущает только омерзение, а не удовольствие? Почему нет и капли счастья? Лишь какое-то неизвестное чувство пускает свои корни внутри. Может, в первый раз всегда так? Но почему же в груди так болит и ноет, словно из него вырвали душу и оставили лишь зудящую дыру.       — Ах…чёрт. Мелкий паршивец, — рычит господин и выходит из омеги, Чонгук его не слышит, ему слишком больно, у него нет сил. — Твои родители говорили, что у тебя через неделю течка, — парень распахивает глаза. Нет. Только не это. — Ты проведешь её со мной. А пока ты отправишься в особое место за плохое поведение, — и одевшись, удаляется из спальни.       Чонгук лишь слышит чужие голоса за дверью и шуршание около постели, после чего проваливается в сон, желая больше не проснуться.

***

      Под особым местом альфа имел ввиду сырой подвал поместья. Вернее, это маленькая комнатушка без окон, где с потолка капает вода, омега даже не знает, откуда та могла взяться. Чонгук находится здесь уже третий день. Его руки оплетены железными прутьями с острыми шипами. Запястья сразу же покрылись порезами, белая рубаха пропитана кровью и слезами. Больно, невыносимо больно. Один раз в сутки ему приносят еду и воду, но парень отказывается от еды, выпивая лишь стакан жидкости. После той ночи у него началась лихорадка, тело болит, задний проход безбожно печёт, будто его заживо порвали изнутри и снаружи. Хотя почему «будто». Чонгук горько усмехается, вспоминая тот вечер, и уже которую ночь пытается найти выход из этого ада.       Он никогда бы не подумал, что окажется в такой ситуации. Что его жизнь перевернётся вверх дном за один лишь вечер. Омега мечтал стать поваром, любовь к готовке у него была с детства. Матушка заметила интерес ребёнка и всячески поддерживала. С каждым годом блюда становились всё сложнее, а рецептов всё больше, Чонгук мечтал уехать в город и работать в кафе на кухне, но видимо, его мечте не суждено сбыться.       Мечта стать поваром становится всё недосягаемей, иной выход — брак. Но кому теперь он будет нужен, использованный, изуродованный. На таких лишь пальцем тычут и маленьким детям-омежкам ставят в пример, чтоб те никогда не дошли до такой жизни.       Чонгук приходит к выводу, что его жизнь — пустая трата времени. Профессии нет, ни один альфа на него не посмотрит, а жить и зарабатывать омеге нужно. Рано или поздно он выберется отсюда, или же его просто вышвырнут.       Снаружи раздаётся звук шагов, и омега удивляется. Еду приносили примерно шесть часов назад, поэтому это точно не слуги. Парень поворачивает голову, и за решеткой на двери в темноте видит знакомое лицо.       — Эй, Чонгук, ты спишь? — тихий шёпот за дверью заставляет его подойти ближе.       — Чимин? Это ты? — шепчет в ответ, не веря, что омеге удалось пробраться к нему.              — Да, Чонгук-и, я спасу тебя, слышишь? Я вытащу тебя отсюда, — и говорит таким уверенным голосом, что хочется верить, довериться и надеяться. Но Чонгук знает, он не выберется, теперь это его место проживания. Его личный ад.       — Нет, хён, я никак не выберусь. Уходи скорее, если тебя поймают, то накажут. Не жертвуй собой ради меня, — он оседает на пол, облокачиваясь на дверь. Голова кружится, живот болит, прося дать ему хоть кусочек еды, но омега не сдастся. Он умрёт, но не родит ребёнка этому монстру.       Из-за мыслей парень не слышит, как старший тихо уходит, напоследок пообещав, что вернётся, что найдёт способ освобождения, пока не стало поздно. У него есть четыре дня и лишь один единственный план. Чимин не хочет погубить будущее мальчишки, на себя ему давно плевать, а вот младший ещё может спастись и обрести счастье, почувствовав настоящую любовь.       Последующие два дня прошли словно в бреду. Чонгук всегда переживал предтечное состояние довольно болезненно, но тогда, дома, матушка давала ему отвар, облегчающий боль. Но сейчас нет ни дома, ни матушки, ни отвара, лихорадка уже второй день истощает и так слабое тело. Высокая температура, ломка в теле и самое неприятное, зуд в заднем проходе такой, что хочется выть.       Чонгук лежит на полу скрутившись комочком, он уже несколько раз терял сознание от высокой температуры и истощения. Из-за железной проволоки, что окольцовывают запястья, парень потерял много крови. Раны жгут и болят, омега устал хоть как-то бороться с этой болью. Он просто лежит и ждёт своего конца, иного выхода он не видит и не предугадывает.       Чимин после того единственного раза больше не приходит. Не то чтобы омегу это расстраивает, но крошечная надежда живёт в его сердце. За всего один вечер, Чонгук привязался к этому человеку, ему жаль старшего, и мысль, что он ничем не может ему помочь, убивает его. Парень про себя усмехается, вспомнив, где он и в каком состоянии, Чонгук себе помочь не может, что говорить о других. Через несколько дней его заберут и снова отведут в ту тёмную спальню, снова будет больно, а потом… А потом девять месяцев вынашивать чужого ребёнка, живя с этим жестоким человеком. Что будет после родов, он не знает, да и знать не хочет. Будь что будет, сопротивляться судьбе он не станет, и раз та решила, что омега должен проживать такую жизнь, то будет так. Другого выбора нет, или он просто не хочет давать себе ложные надежды. Нежный запах лилий уже не витает легким шлейфом, сейчас он отдаёт горечью, ещё никогда омега не чувствовал такого запаха.       Из очередного сна, вызванного потерей сознания, выводит шорох за дверью. Мысль о том, что это может быть Чимин, заставляет омегу резко встать, а после — пожалеть об этом. Голова кружится, всё вокруг плывёт, движение руками оставляет после себя новые царапины. Чонгук шипит от боли, но всё же встаёт, прислушиваясь к звукам. Он ожидал, что старший как и в прошлый раз, шепотом позовёт его, но следующие действия заставляют напрячься.       Замок двери тихо щёлкает, а Чонгука настигает волна паники, ведь ещё рано, течка не началась, зачем к нему пришли. Слёзы накапливаются в уголках глаз, он уже собирается ползти в любой угол комнаты, лишь бы его не достали, но из-за открытой двери выходит Чимин. Не веря своим глазам, Чонгук пытается стереть пелену с глаз руками, но только лишь делает хуже, царапая острыми шипами нежную кожу. Парень тихо шипит, и к нему тут же подбегает старший омега.       — Чонгук-и, ты в порядке? — с беспокойством в голосе спрашивает старший. — Боже, ты так исхудал, почему ты ничего не ел? Этот тиран на тебя даже шипы нацепил, мой бедный мальчик, — тараторит Чимин, а младший пытается сфокусироваться на его лице. — Ну, ничего, мой хороший, мы сейчас вытащим тебя отсюда. Только нужно поторопиться, у нас не так много времени, — договаривает омега и поднимает парня с пола.       — В каком смысле? Что ты задумал? — бубнит Чонгук и, с трудом переставляя ноги, вместе со старшим выходит из комнатушки.              — У меня здесь есть знакомый альфа, он с самого начала относился ко мне хорошо. Юнги — один из приближённых Господина, сейчас тот уехал по делам на несколько часов. У нас есть план, слушай внимательно, времени действительно очень мало, — Чимин говорит серьёзно, видимо, переживает, что план не сработает, поэтому Чонгук лишь слабо кивает, давая понять, что готов слушать. — Молодец, так вот, Юнги сможет на несколько минут отвлечь охрану, и в это время я проведу тебя через забор, за ним будет лес. Ты должен бежать как можно дальше и быстрее, слышишь? Они не должны тебя поймать, беги, куда глаза гладят, лишь бы подальше отсюда. — Но… но хён, а как же ты? Я не хочу уходить без тебя, — омега не хочет один, своим уходом он подвергает опасности две человеческие жизни.       — Так нужно, меня уже не спасти, а ты ещё можешь познать все прелести жизни. Просто беги, беги и не оглядывайся.       Чонгук и не замечает, как они оказываются перед неизвестной дверью, возле которой их ждёт альфа, видимо, тот самый Юнги.       — Будь счастлив и ни о чём не волнуйся, — альфа гладит парня по голове и кивает Чимину, чтобы тот был готов.        Получив аналогичный жест в ответ, резко открывает дверь, пропуская омег наружу. Старший спешит, они быстрым шагом, которым Чонгук только может идти, направляются к большому кусту роз, в глубине которого, как оказалось, есть маленькая дверь, ведущая за пределы территории прямо в глубину тёмного леса.       — Ты сможешь, Чонгук-и. Обо мне не волнуйся, всё будет хорошо, помнишь? — младший кивает. — Я верю в тебя.       Чимин целует омегу в лоб и закрывает перед ним калитку. А Чонгук разворачивается к лесу, и понимает, что назад дороги нет, иной исход истории всё же есть, и лишь от него зависит, будет ли его финал счастливым.

***

      Тяжёлое дыхание и хруст веток под ногами разносится эхом по лесу. Чонгук бежит, не оглядываясь, он уверен, что за такое короткое время его пропажу точно не обнаружат, и узнают, что омега пропал, лишь завтра, когда вновь принесут еду.       Тело давно ослабло, парнем движет лишь страх и надежда на спасение. По его подсчетам он пробежал несколько километров. Тонкая, белая рубашка давно не похожа на красивую сорочку для сна, вся в дырах и пропитана грязью подвала и леса после дождя. Ему нужно продержаться ещё немного, но Чонгук не знает, где находится, и куда ведёт эта тропа. Нужно продержаться до рассвета, бежать, что есть силы, и уже потом, когда он будет уверен в безопасности, позволит себе отдых.       Солнце практически взошло, круглый диск показывается на горизонте меж деревьев, лес наполняется звуками поющих птиц и пробудившихся животных. Чонгук преодолел большое расстояние, и территория Господина Чона должна была давно закончится.       Сейчас, стоя у выхода из леса, он смотрит на озеро, в котором так красиво играют первые утренние лучи. Вдыхая любимый запах росы, Чонгук невольно вспоминает детство. Они с родителями часто выходили на прогулки на рассвете. Именно так запах леса стал для омеги родным и любимым.       Тяжело перебирая ноги, парень подходит к озеру. То играет с золотыми лучами, заманивая окунуться в прохладную утреннюю воду, Чонгук поддаётся искушению, заходит по коленки, тело покрывается мурашками от холода. После длительного бега в горле словно пустыня, поэтому собрав ладони на лад блюдца, омега пытается утолить жажду, насколько это позволяют сделать шипы.       Вдоволь напившись, Чонгук чувствует, что вот-вот снова потеряет сознание, выходит на берег и ложится на траву.       Течка на пару с болезнью оказывают на слабый организм негативный эффект. Тело обмякло, ноги практические не держат, руки ниже запястья еле двигаются. Запах практически пропал, несмотря на течку. Омегу это должно беспокоить, но не сейчас…       Вдалеке он слышит вой собак и приближающийся топот копыт.       Его быстро нашли, и омега лишь надеется, что это не люди Господина Чона. В ушах звучат фразы Чимина и Юнги.       «Ты ещё сможешь познать все прелести жизни». «Будь счастлив».       Чонгук всю неделю грезил смертью, отказываясь жить данной Богом судьбой. Но сейчас, оказавшись на волоске от смерти, слыша остатками сознания чужие голоса, он понимает, что не хочет умирать. Что хочет познать в этой жизни не только боль, но и любовь, счастье и покой.       — Здесь омега, аккуратно берите его и отвезём к молодому господину, пусть он решает, что с ним делать… — последнее, что слышит Чонгук, прежде чем организм окончательно ослаб.       Омега теряет сознание, на секунду увидев в темноте знакомый силуэт…