2:0

      лэмптон любит сидеть на студии. просто так или работать — неважно. она является его особым убежищем, где от остального мира его отделяет тяжелая железная дверь, пароль от которой знает только он, и хорошая звукоизоляция. в очередной раз заперевшись подальше от всех и бесцельно просиживая время, мужчина услышал звонок в дверь. с громким ворчанием «кого там принесло» он направился к двери. не думая открыв ее, лэмптон удивленно уставился на пришедшего к нему журналиста, в руках у которого была настольная игра, предназначенная для двоих.       — лэмптон, ты всегда сидишь один, и я п-подумал, — парень сбивается, краснея. — может поиграем?       бизнесмен молча пожимает плечами, пропуская внутрь помещения. линч его любит, и он это знал. не то чтобы парень ему сам признался, просто он очень эмоциональный и совершенно не умеет ничего скрывать. возможно и слишком наивен, раз полагает, что генри этого до сих пор не понял. а что генри? линч был невероятно милым и добрым, всегда спокойным и уравновешенным, но иногда его прошибало на какие-нибудь пошлости. и в последнее время все чаще. если ему в голову взбредет понаряжаться в разные откровенные костюмчики дома или полапать тело старшего из-за скуки, блондин и вовсе был вынужден срочно ретироваться в ванную. егор чертовски сексуален, и чтобы отрицать это нужно быть либо слепым на оба глаза и глухим на оба уха, либо полным идиотом. а лэмптон не тем, не другим не являлся. хотя стояк на младшего товарища тоже так себе ситуация. ну неправильно все это.       лэмптон — старше, и должен поддерживать, подбадривать и помогать, быть всегда рядом, защищать от всего на свете, а он… а он мучается от снов, в которых нагло трахает журналиста во всех только существующих позах и местах. тут не то чтобы находится рядом с ним, в глаза элементарно смотреть стыдно. но каждый раз, когда линч приходил и смотрел на него своими невинными глазами, которые от поднятых домиком бровей казались невероятно большими, он не мог его не впустить и не подпустить к себе, после коря себя за оплошность, за не остановленные намеки парня, да и просто за свои же мысли. такими темпами он запросто мог не удержать себя в похожей ситуации, но даже если он прекрасно это понимал, эта черноволосая бестия все равно сейчас была с ним наедине.       автоматически захлопнувшаяся дверь скрывает единственный яркий источник света, погружая комнату в полумрак. пока линч пытается разложить принесенное на небольшом столике, лэмптон все же тащится к выключателю. как бы он не любил эту полусонную тихую атмосферу, сейчас она не к месту. щелчок. мужчина никогда до этого не представлял, что эта лампа способна светится настолько ярко — просто не было необходимости ее включать. но егор, видимо, доволен, что теперь можно было разглядеть что-то, расположенное дальше расстояния вытянутой руки. бизнесмен садится напротив и смотрит, как усердно тот выкладывает все карточки по своим законным местам, предусмотренным инструкцией, и невольно внутри него образуется комочек чего-то теплого, а лицо грозится расплыться в идиотской улыбке.       — играем на желание, — звучит совсем не похоже на вопрос, так что младшему остается только согласиться.       после завершения всех приготовлений, линчу приходится вспомнить, что в настольных играх он, вообще-то, не очень хорош. но это время он использует по полной: рука периодически оказывается в преступной близости от чужого паха, пару раз даже «случайно» задевая его; используя предлог, носящий имя «не вижу, что там написано», наклоняется слишком сильно, оказываясь непозволительно близко к мужчине. он не выдержит этой партии. как назло, и кубики оказываются явно не на стороне журналиста, так что теперь он наигранно удрученно смотрит на генри в ожидании наказания. ему просто нужно как-то наказать младшего за проигрыш. всего лишь. ха. внутренний голос в голове истерически смеется, потому что мысли совсем не соответствуют привычным заданиям из разряда «пробеги столько-то раз вокруг того-то» или «принеси мне кофе на подносе, держа его одной рукой». в любой другой раз он бы сказал оставить его одного и не мешать работать, или, на крайний случай, отправил бы куда-нибудь за чем-нибудь пусть и не очень нужным, но находящимся подальше от сюда. однако сейчас его останавливают те самые мысли, соблазняя на совсем другой ход событий.       — давай еще раз. если выиграешь — мы квиты, если нет — будешь должен два желания, — диктует новые правила лэмптон, а линч, ожидавший, что его сейчас выгонят, радуется возможности продлить нахождение рядом с ним.       «ничему его жизнь не учит» — мысленно выносит свой вердикт генри, раздумывающий как более продуктивно использовать выигранные желания. в голове зреет нечто очень интересное, основанное на непонятном самому мужчине желании наказать беднягу больше за его сексуальность, нежели за проигрыш.       — раздевайся, — выдает внезапно он, приземляясь на кожаный диван позади егора, и наблюдая на лице того целый букет эмоций: начиная с «неужели я ему нравлюсь» и заканчивая пассивной паникой.       — ч-что? — кое-как вернув способность говорить и заливаясь ярко-розовым, неуверенно спрашивает парень, косясь на вход в студию.       — я хочу, чтобы ты разделся, — совершенно обыденным и невозмутимым тоном повторяет первое желание старший. а линч, кажется, понимает, что жестоко влип. — ты же знаешь, сюда никто не зайдет, — добавляет следом, видя смятение и пугливые взгляды, адресованные двери.       но что поделать? проиграл — выполняй. младший нерешительно стягивает свою рубашку, кидая ее куда-то на стол, и маленькими пальчиками тянется к ширинке, видимо, до сих пор надеясь, что это все шутка и генри передумает. как бы не так. «полностью» — звучит команда подозрительно довольным голосом, и парень самолично лишает себя последнего предмета одежды. теперь он стоит, не решаясь поднять испуганный и смущенный взгляд и стыдливо прикрывая то, что как бы не должно, но говорит явно не о том, как ему сейчас неловко. у лэмптона в голове проскальзывает мысль, что журналист просто дьявольски красив. и почему он так долго себя сдерживал? он его же действительно сильно хочет. медленно изучает контуры обнаженного тела, и, черт, как же тот прекрасен. совершенно не отдавая себе отчета в действиях и ломая продуманный план действий, утягивает смущенного парня к себе на колени, прижимая как можно ближе и разглядывая неловкий румянец на щеках.       — а теперь… сделай мне минет, — горячее дыхание опаляет ушко брюнета, чужая рука мягко гладит его волосы, а ему искренне хочется верить, что это сон. или нет?       аккуратно соскальзывает на диван, оказываясь прямо перед мужчиной, и лишь на секунду заглядывая в затуманенные пеленой чего-то незнакомого глаза. дрожащие пальчики тянутся к чужой ширинке, что никак не хочет поддаваться маленьким ручкам. он мог бы лишь чуть-чуть спустить джинсы вместе с бельем, но что-то подсказывает ему снимать все полностью. лэмптон молча позволяет, зная, что будет дальше, но не желая останавливать этот ход событий, что какая-то часть его давно хотела воплотить в жизнь. и на этом моменте рассудок у младшего отключается окончательно:       у генри на него стоит.       уже более решительно линч расстегивает нижние пуговицы чужой белоснежной рубашки и сразу наклоняется ниже, теперь пошло и нагло смотря в глаза, находящиеся где-то сверху. почему-то сейчас он чувствует себя совершенно уверенно между немного раздвинутых ног. он много раз делал это в своем воображении, и сейчас, в реальности, пусть и присутствует некий страх, но он постепенно отступает, обостряя желание. поддаваясь подсказке подсознания, целует низ живота, заставляя старшего нервно сглотнуть. он знал, что у егора бывают приступы пошлости, знал, что порой он читает очень неприличные вещи, но такого явно не ожидал. сопротивления, паники и недоверия — да, но не подчинения, не в этой ситуации. не ожидал и мокрых поцелуев на внутренней стороне бедра — скоро там будут яркие пятна, он в этом уверен.       а линч понемногу входит во вкус.       да, ему это определенно нравится. нравится лэмптон и то, что он делает для него. ненормально? пусть. но от пробного мазка языком по набухшей головке у старшего вырывается тяжелый выдох. дыхание учащается и сбивается к чертям, вокруг становится жарко, а линч, повинуясь честно проигранному желанию, аккуратно берет в рот, обхватывая ствол преступно пухлыми влажными губами. рваный выдох, чужая ладонь в волосах больно тянет пряди — он мазохист, если ему это нравится. глубже, вязкая слюна скапливается в уголках рта, на языке непривычная тяжесть — нравится. пробное движение головой одаривается хриплым полустоном сверху. дико нравится. резко набирает темп, стараясь брать еще глубже, расслабляя глотку, чтобы головка утыкалась в дальнюю стенку. стоны. восхитительно.       журналист так увлекся, что даже не замечает, как лэмптон откинулся назад так, что опрокинулся через подлокотник. парень упорно борется с рвотным рефлексом, чувствуя, как чужие руки гладят его где-то у затылка, словно домашнюю зверюшку.       дзынь.       звук колокольчика заставляет отстраниться. слишком много времени требуется, чтобы осознать, что звук доносится с ошейника, что оказался надет на нем. в голове вертится огромная туча вопросов, но непослушные губы произносят лишь неуверенное «откуда?»       — для тебя купил, — довольно тянет старший, опрокидывая удивленного парня под себя и впиваясь в опухшие губы. — как будто знал, что не выдержу.       больше егор ничего делать не обязан, но руки сами расстегивают пуговицы рубашки и стягивают ее. красивый. торс и грудь большие, массивные, значительно больше него, хочется потрогать... блондин обхватывает рукой основание чужого члена, делая несколько движений, пошло шепчет в ухо: «ты же меня хочешь, признавайся», отчего линч сразу срывается на громкий стон и испуганно закрывает рот ладошками. острый кончик языка очерчивает контуры ушной раковины, сладкие губы плавными петлями спускаются ниже, гуляют по торсу, время от времени осыпая комплиментами. контроль потерян, газ включен. линч закидывает на лэмптона ноги, притягивая ближе, жарко шепчет что-то отдаленно напоминающее просьбы взять, а тот подносит руку к его рту. достаточно одного прикосновения к губам, и длинные тонкие пальцы исчезают за ними. целует где-то на линии скул, лоб, около зажмуренного глаза, и кончику носа тоже не удается спрятаться от внимания. мокрые пальцы скользят вниз, задевают мошонку и останавливаются возле сжавшегося колечка мышц, делая несколько кругов по краю.       нетерпеливые стоны слетают один за другим, и указательный медленно входит внутрь. линч болезненно скулит, жмурится, в уголках глаз скапливаются слезы, но пухлые губки упрямо просят: «еще». генри, явно не предполагавший до этого момента, что младший такой мазохист, ухмыльнувшись, добавляет второй, начиная ими двигать и раздвигать внутри. егор от таких махинаций извивается и стонет, демонстрируя свои гибкость и вокальные данные, ноги сами собой разъезжаются шире, давая больше простора. стоит генри нащупать комочек нервов, как журналист начинает неосознанно шептать его имя, постоянно прося: «еще, еще, еще».       решая, что парень уже достаточно растянут, он убирает пальцы, слыша огорченный всхлип, который тут же заменяется громким выдохом, стоит ему поднести ко входу головку. лэмптон пытается сделать все медленно и аккуратно, но линч сам неожиданно насаживается до конца, громко вскрикивая.       — не торопись, рико, — мягко шепчет парень и старается отвлечь от боли поцелуями, медленно набирая ритм, и с каждым толчком задевать простату, доставляя максимальное удовольствие.       — генри… ах…       мужчина усмехается, видя, насколько быстро линч потерял контроль. но даже таким — нуждающимся и пошлым — он выглядит прекрасно. и лэмптон оставляет на губах младшего очередной мокрый поцелуй.       линч сонно жмурится и неохотно открывает глаза. вместо привычного ярко бьющего из окна солнца перед ним полумрак, освещаемый лишь подсветкой монитора компьютера. еще не до конца проснувшийся мозг лениво подбрасывает картинки минувшего дня, заставляя своего обладателя изрядно покраснеть. со стороны входа слышится звук ввода пароля, и железная дверь поддается, пропуская вошедшего. лэмптон раздраженно толкает ее ногой, стараясь не создавать лишнего шума, но заметив кутающегося в плед парня, тепло улыбается и садится рядом, протягивая стаканчик со свежесваренным чаем.       — проснулся? — и такой же теплый, как и улыбка, смех, вызванный еще большим смущением гусенички напротив и неловкими попытками взять напиток не скидывая с себя мягкого пледа. толи пощадив, толи пожелав усугубить положение, притягивает парня к себе, позволяя сделать глоток прямо со своих рук, и, целуя в макушку, как-то не очень успокаивающе тянет: — я уже все видел, лисица.       линч от такого заявления едва ли не давится, и, посмотрев на довольную физиономию, располагающуюся чуть сверху, принимает из рук ее обладателя горячий напиток, наконец позволяя ткани спасть со своих плеч, открывая абсолютно обнаженное тело. нет, встречаться ему никто не предлагал, бизнесмен просто в какой-то момент поставил его перед фактом, что он теперь принадлежит лишь ему. а егор и не против. какой там — он бы запищал от восторга, если бы в этот самый момент его не заставили кончить, громко вскрикнув, что, в принципе, тоже не так уж плохо.       — у меня все болит, особенно поясница ноет, — жалобно хнычет парень, опираясь спиной куда-то на бок сидящего рядом и мирно пьющего свой горький кофе лэмптона.       поставив стаканчик на столик, растягивается на чужих коленях, утыкаясь носом в кожаный диван, что так неприятно лип к телу, и болезненно стонет, получив несильный шлепок по и без того настрадавшейся заднице. а генри лишь смеется, попутно напоминая, кто вчера просил его трахнуть снова и снова, пока окончательно не выбился из сил и не уснул, так и не удосужившись хотя бы дотянуться до собственной рубашки. журналист наигранно обижается и пытается ударить слишком наглого любовника в грудь, но тот перехватывает изящные руки и совершенно невозмутимо их удерживает, будто линч и не прилагает никаких усилий для своего освобождения.