Младшим надо помогать

Чан – идеальный партнёр. Идеальный во всех смыслах. Во всём, что делает. Чонин абсолютно уверен в этом. Рабочая суета теперь вновь приносила удовольствие, нелепые проблемы постепенно покинули жизнь, а на их место пришло новое, ранее не изученное чувство любви. Началось спонтанно. После той самой ночи, казалось, весь мир макнэ перевернулся с ног на голову. Было неловко, страшно. Честно, хотелось сбежать. Желательно в другой город. Однако Чан, будто предусмотрев это, решительно остановил его. Сбегать уже нельзя. Решать дело теперь нужно было по-взрослому.

***

— Я понимаю твои чувства, Йена... прекрасно понимаю, – монотонно шепчет Крис, гладя парня по высветленным прядям и пропуская их через пальцы. Чонин лежал на кровати, свернувшись в клубок из пледа и по-глупому пялясь в стену. Прикосновения лидера и его спокойный голос немного успокаивали, но чувство тревоги никуда не исчезло. — Я... сам не понимаю. Мне кажется, что... — Скажи пожалуйста, ты жалеешь о том, что произошло? – прерывает его Чан. Чонин отвечает, не задумываясь. — Нет. Не жалею, хён. — Уверен? — Да. — Хорошо. Потому что я тоже не жалею. Я ни в коем разе не попрекаю тебя, не осуждаю и не отношусь к тебе как-то иначе. Я сделал то, что считал нужным, не преследуя никаких корыстных целей, веришь? — Ты что, хён? Конечно, я не просто верю, я знаю это! – восклицает он, показывая лицо из клубка коричневого пледика, – просто... это слишком резко навалилось. — Я знаю. Мне тоже страшно. Но я переживаю за тебя. И разумеется, я понимаю, что мне нужно взять ответственность за все свои слова и действия. — Ты всегда берёшь на себя так много, как я могу... — Верно. Знаешь, иногда стоит просто плыть по течению, – отвечает непринуждённо Бан, – главное не молчать, смекаешь? — Да.. да. Я понял. — Хорошо. Будем разбираться вместе, Йена, – Чонин выползает из-под пледа, садясь на кровать и потирая глаза руками. Лидер завороженно следит за его движениями, думая, в какой момент сам смог потерять контроль над ситуацией и как теперь восстановить баланс. Ладно, образуется...

***

Те редкие моменты, когда расписание всех мемберов включало только отдых, были самым что ни на есть настоящим подарком вселенной. Проводить такие дни было весело, и можно было хоть ненадолго забыть о своём образе айдола и пожить жизнью обычного человека, хотя Чан не умел разделять эти две части себя. Даже отдыхая, он умудрялся находить работу, за что над ним не единожды подшучивали остальные. И даже сидя в каком-то кафе на окраине Пусана, он оставался не просто Чаном, а лидером, который усердно следит за своими товарищами по группе, чтобы те не вели себя слишком вызывающе и не натворили глупостей. Парни смеются в потоке бурных обсуждений, звеня стеклянными бутылками, сплетничают о прошедших премиях и косяках в подготовке, а Бан потягивает вишнёвую газировку, пытаясь не терять мысль и не выпадать из беседы. Он на пару с Ли-старшим трезвенник на сегодня, это небольшая цена за то, чтобы младшие как следует отдохнули и восстановили силы. То ещё удовольствие – спорить с выпившим Хёнджином, который начинает протестовать и филосовствовать, отказываясь садиться в машину, потому что, видите ли, "звёзды посмотреть хочется". Крис нервно вздыхает, сбрасывая ответственность за этого романтика на Минхо, которого, на удивление, Хван покорно слушается. Интересно... Сам везёт тех, кто гораздо спокойнее – Феликса, Сынмина и, разумеется, Чонина, который дремал на переднем сиденье, сложив руки на груди. Миленько. Добирается до отеля без происшествий, видит на парковке вторую машину и облегчённо выдыхает, понимая, что приключения на сегодня закончились без лишних происшествий. Макнэ совсем не выглядит пьяным, даже подвыпившим при всём желании его не назовёшь, должно быть, градус просто выветрился за то недолгое время, что они добирались до места. Он втягивает прохладный влажный воздух, перекидывается парой слов с Феликсом, пока они вчетвером идут по лестнице наверх, желает хёнам спокойной ночи и плетётся хвостиком за лидером. Открытое окно заставляет неприятно поёжиться от холода, поэтому Чан сразу его закрывает, пока младший сидит на кровати, стягивая с себя пушистую кофту. — Как себя чувствуешь, всё хорошо? – спрашивает между делом тихо Бан, сворачивая толстовку и закидывая её в рюкзак. — Порядок... – бубнит сонно Ян. — Мгм, хорошо.. В душ первым пойдёшь? — Ага.. – тянет он, зевая, затем встаёт и направляется в душ, закрывая дверь. Чан лежит на кровати с прикрытыми глазами, сложив руки под затылком и летая в своих мыслях. Прислушивается к доносящимся звукам воды, встаёт, когда они затихают, ища в рюкзаке свой бальзам для волос. Как только макнэ возвращается, уже лидер проныривает в душ. Соприкосновение тела с мягкой простынёй и подушкой расслабляет, Бан бросает осторожный изучающий взгляд на Чонина, что поправляет одеяло и на мгновенье замирает, глядя на него в ответ. — Что? – спрашивает он тихо. — Ничего, Йена... – заверяет Крис, мимолётно опуская глаза на футболку, что не скрывала рельефа не до конца просушенного от воды тела. Ян нахмуривает брови, когда понимает это, и немного неловко закрывается рукой. — Не пялься на меня, хён.. – бурчит, качая головой и чуть сжимая пальцы на ткани. — Ойщ, да... извини... – Чан мысленно трижды даёт себе подзатыльник за неуместный выпуск своих демонов. "В музыку. Выпускай их в музыку и возьми себя в руки, чтоб тебя!" Чонин с недоверием смотрит на него, кидает едва слышное "Спокойной ночи" и, накрываясь одеялом почти с головой, отворачивается к стене. Чан ещё около минуты прожигает глазами этот пушистый клубок, затем гасит свет и ложится на кровать сам. С утра парни преспокойно завтракают полным составом и выезжают обратно в Сеул. Возвращаются в третьем часу дня и разбегаются по компании: кто в спортзал, кто в гости к другим артистам, кто танцевать. Чан, узнав о том, что свободна студия, занимает себе два часа в расписании. Теряется за родным продюссерским местом в экране монитора, погружаясь с головой в привычное для него занятие. Ноты выстраиваются на дорожках, перкуссия встаёт с чёткой, мастерской огранкой, мелодия клавишных меняется на пол-тона выше. Ля-диез... хорошая тональность, которая прекрасно подойдёт для звонкого музыкального голоса... В дверь раздаётся слабый стук, будь Крис в наушниках, наверняка бы не услышал. Он затихает, прислушиваясь. Стук повторяется, и под одобрение лидера на "музыкальную фабрику" заходит Чонин. — Йена, зачем пожаловал? – спрашивает Бан, поворачиваясь на кресле в его сторону. — Шёл с четвёртого зала, попросили зайти к тебе и напомнить про время: сюда через пятнадцать минут Герои придут. — Да.. я помню, спасибо. — И.. хён..? Прости меня за вчерашнюю грубость. Голова шумела немного.. – говорит Ян, хлопая глазами и пяля куда-то в стекло кабины записи. — Не оправдывайся, я понимаю, – улыбается легко Чан, – остальных видел? — Нет. Кажется, они всё ещё заняты своим делами... – предположил младший. — Хорошо. Пойдём пообедаем? – предлагает лидер, в спешке сохраняя проект и соскакивая с удобного стула. — Мгм, – только и ответил Чонин. Они спускаются вниз, в кафетерий. Лидер, как настоящая заботливая мать, просит макнэ не скромничать и взять нормальную еду вместо булочки и кофе. Тот, конечно, хотел возразить, но один взгляд старшего чуть ли не заставил его сердце выскочить из груди, потому он покорно кивает и берёт себе гукпаб, который Чан любезно оплачивает. Они обедают в тишине, изредка перебиваясь фразами, касающимися работы. Ян по-прежнему выглядит немного обеспокоенным, хоть и старается не подавать вида. Но Бан не слепой. Он всё видит. Но говорить не торопится. "Сам скажет. Если захочет" – пролетает в голове. Вечером группу ждал неожиданный сюрприз: Минхо, вернувшийся с нетипичным для него хорошим настроением, позвал всех поужинать самгёпсаль в кафешку, недалеко от общежитий. Любопытный Чанбин пытался осторожно выведать причину такой внезапной щедрости, однако Ли не торопился раскрывать карты, отвечая односложно и противореча самому себе, с улыбкой наблюдая за тем, как Со злится, наигранно надувая губу. — Так всё таки, что такого хорошего у тебя случилось? – шепчет ему на ухо Чан, и получает очень тихий ответ, который заставляет проморагаться , переваривая, а потом кинуть короткий взгляд сначала на Лино, потом на Хана. О как. Вернувшись в свою комнату, он едва успевает выползти из душа, даже не натянув футболку, как его покой нарушает стук в дверь. На пороге Чонин. Удивлённый при виде хёна, совсем ошарашенный и краснеющий в мгновенье, как наливное яблоко. Бормочет что-то под нос, разворачиваясь и наверняка готовясь ретироваться, а Крис хватает его за запястье, без усилий затаскивая внутрь и закрывая за ним дверь. — И-извини, хён. Я наверное совсем невовремя... – пробубнил младший, стушевавшись как подросток и опустив глаза в пол. — Если дела касаются моих мемберов, то это всегда вовремя. Я только из душа вылез, не обращай внимания, – легко смеётся он, накидывая чёрную футболку, что наконец помогает младшему облегчённо выдохнуть и встретиться с лидером взглядом. — Хён, я должен кое-что прояснить и уточнить... — Слушаю. — Когда пару дней назад ты сказал мне, что нужно "плыть по течению", что именно ты имел в виду под этой фразой? — Смотря, в каком ключе... – задумчиво тянет Крис, видя как искорки загораются в чужих зрачках. — Ты понял о чём я. — Я и не знал, что ты всерьёз стал это воспринимать. — А как иначе? Ты думаешь такое так просто отпускается? — Эй, спокойно... Знаешь, я не хотел давить на тебя, понимая, что из-за этого ты можешь снова начать пропадать в своих мыслях и надумывать себе всякое. Поэтому я решил, что будет неплохо просто понаблюдать за ситуацией. — Возможно, да. Вот только навязчивые мысли никуда не пропадали! – признаётся Чонин. — Почему ты не сказал мне? — Именно поэтому. Потому что это ты. — В тихом омуте... – догадывается Чан. — Не то слово. Из-за этой херни я теперь проблем не оберусь... – отвечает Ян, опираясь спиной о стену и поглядывая на висящие часы. — Да ну. Нам не привыкать. — Тебе легко говорить. — Я понимаю, почему ты переживаешь. С нашим ритмом жизни подобное не ново, я тебе уже сказал... – старается успокоить парня Бан, – просто время от времени... постарайся выходить из зоны комфорта в пользу самого себя, не думая об остальных. Чонин покраснел. — Я бы лучше умер одиноким и вечным девственником. — Да брось, любого из наших спроси: всё норм. Разрядка всем нам время от времени нужна, – Чан отходит к столику, садится перед зеркалом, берёт в руки крем и, выдавив немного на пальцы, наносит на зону лба, щёк и шеи, – видишь ли в чём дело... такие перебивки в моменте иногда приводят к неожиданным последствиям. — Что? — Хах. Минхо сегодня был очень щедрым, я даже почти поверил, что он способен на это бескорыстно. — Может я тупой, но не понимаю... – Чонин задумчиво поднимает бровь подходя ближе и наблюдая за тем, как Чан перед зеркалом приводит себя в порядок. — На всё свои причины. Мне стоило бы держать язык за зубами, но... среди нас сегодня зародилась официальная парочка, – цокает Бан, ловя в отражении взгляд младшего и усмехается, когда видит резкую смену эмоций на его лице. Дошло таки. — Да ну... Это нечестно! Нельзя встречаться внутри группы, – восклицает недовольно Ян, складывая руки на груди. — Завидуешь что-ли? — Может и завидую. Эти двое всегда казались мне странными.. — Хёнджин предполагал такой исход событий... – парирует Чан, убирая со столика в тумбочку разложенную косметику, – это был вопрос времени. — И ты совсем не находишь это странным? — А что? Пусть веселятся, любят, трахаются, раз есть такая возможность, – слетает с языка старшего, – им же лучше, лишь бы не палились лишний раз, разве что. — Вот как... – отвечает тихо Чонин, уводя глаза в сторону. Вроде резонно. Даже не поспоришь. Неразлучники хреновы. — Получается, они уже давно просекли эту тему? – Ян проходит вглубь комнаты, скромно садясь на край кровати лидера. — Что-то вроде того. Но, признаться честно, оно очень предсказуемо, не находишь? – спрашивает Чан, повернув голову в сторону младшего. — Ага... – кивает слабо макнэ. Он всё ещё выглядит потерянным. И старший смекает что к чему. — Чонин, я же тебе говорил, что всегда готов быть рядом, так? – внезапно выдаёт он. — Да, хён, я знаю это. И благодарен за всё, что ты делаешь для ме.. нас, – исправляется Ян резво. — Хорошо, – улыбается лидер, – и о чём ты думаешь всё это время? Не считая группы и своих моральных загонов? Чонин замолк, пытаясь понять, стоит ли беспокоить старшего своими переживаниями. Не хотелось нагружать и без того очень занятого по всем фронтам лидера. — В последние дни я рефлексирую в попытках понять свои чувства.. к тебе. — О. Вот как значит. И? Что удалось выяснить? — Выяснилось, что я совсем безнадёжен, когда встаёт этот вопрос, – выдыхает нервно младший, – типа, слишком однозначно, даже перевернуть в другом свете не получится. — Говоришь так, будто злишься на самого себя. Это же не плохо? – спрашивает Бан, пожав плечами, – чувства нужны, чтобы их чувствовать. — Это иногда так больно, – слетает с губ Чонина быстрее, чем он обдумывает эти слова. — Это точно. Но есть вещи и побольнее, уж поверь. — Вроде вот ты и поддерживаешь, а лучше нихрена не становится. Я, кажется, только сильнее нервничаю. — No pressure, я имею в виду, ничего такого. Всё в порядке. В комнате повисает удручающая тишина. Слышно наверное даже шорохи и грохотание лифта в подъезде. Но даже в свете настольной лампы Ян видит на лице вечно спокойного лидера лёгкий румянец. Смущён? — Это ты и хотел мне рассказать, верно? – улыбаясь, интересуется он. Смотрит так необычно, будто присматривается к реакции. Чонин молча кивает, не желая открывать рот дабы случайно не наговорить ещё больше лишнего. — Ты очень смелый парень, Чонин-а. Безумно смелый. Усвоил, о чём был наш первый разговор. Научился разговаривать, чтобы решать вопросы. Молодец. Атмосфера вновь начала давить, хоть макнэ и понимал, что Чан того совершенно не желает. Похвала явно дурно на него влияет. Или дело в самом человеке, от которого он её получает. Лидер без слов вздыхает и приобнимает его одной рукой, скорее по-отцовски. — На самом деле мне очень льстит то, что из всех красавчиков в нашем окружении ты выбрал именно меня, – рассуждает он, – не волнуйся даже на этот счёт, окей? — Меня пугает то, насколько ты спокоен, будто для тебя это совсем обыденно... – отвечает Ян. — Не обыденно, конечно, но... в какой-то мере ожидаемо, что ли... Полагаю мне и самому нужно будет немного над этим подумать. — Учти, я вряд ли смогу находиться с тобой в одной группе, если придётся гасить то, что на душе.. – Чонина резко оборвали, приложив ладонь к губам. — Даже и не смей. Я не позволю разрушить то, что выстраивал больше семи лет. Ничего гасить не надо. Я же не отвергаю тебя. Да, я не могу дать тебе того же, но и не отрицаю, что всё ещё может поменяться. Я слабо представляю себе грань между любовью и просто привязанностью, – он рвано выдыхает, убирая руку. — Но почему? — Вы же сами говорите, что у меня на уме одна работа. Я с этим никогда не спорил, – Бан пожимает плечами, прожигая взглядом стену. Справедливо. — Чонин, давай так: чувствуешь себя "неважно" – приходишь ко мне, мы этот вопрос решаем и со спокойной душой расходимся, не выводя это на обозрение остальным. Хочешь романтики? – постараюсь организовать то, что будет в моих силах. Не обещаю конечно Париж, свечи и шелка, но как минимум на прогулку до кафе или фильм вечером время найду. Хорошо? Чонин быстро-быстро кивает. — Да, хён. Спасибо... Я пойду к себе, – Чан осторожно хватает младшего за запястье, прежде чем тот успевает подорваться с места. — Постой. Ещё кое-что. — Что? – макнэ не успевает среагировать, когда лидер совсем неожиданно прижимается своими губами к его. Он застывает, почти не дышит, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Бан не отказывает себе в удовольствии запомнить вкус чужих губ, пользуясь растерянностью парня. Однако он не желает увлекаться, поэтому отстраняется спустя считанные секунды. — Вот теперь можешь идти. Спокойной ночи, – Крис расслабленно улыбается и похлопывает младшего по спине. Тот едва слышно угукает и исчезает из комнаты. И что это было? А чёрт его знает.

***

— Так, я не понял, чё расселись, как на базаре? Ещё раз! Бесконечный, кажется совсем нескончаемый счёт из одних и тех же цифр, недовольный текущим раскладом Минхо, что ворчит абсолютно на всех, Хёнджин, что едва живой лежит на полу, обдуваемый со всех сторон ручным вентиляторами, которые, как ему кажется, совсем не помогают. Любимая атмосфера. Только сегодня что-то работа совсем не идёт. В конце концов Хван встаёт, трясёт взмокшими волосами и направляется к выходу из зала, кинув напоследок, возможно грубее, чем следовало бы: — Я пойду просушусь, позовёте, как будет, что репетировать. Чан напряжённо вздыхает, сползая по стене на пол. Минхо, сжимая кулаки, отходит в другой угол, чтобы подышать и успокоиться. Лидер подзывает его к себе. — Давай закончим на сегодня, пока не перессорились все... — Время жмёт, – бросает он в ответ. — Нормально, мы успеем, сейчас лучше уже не будет, сам видишь, – Крис кивает в сторону парней, и Ли соглашается, складывая руки на груди. — Ладно, на сегодня всё. Расходимся! – объявляет он, прокашлявшись, – я тоже пойду просушусь, заодно и нашей принцессе усмирю пыл и объясню, почему не стоит грубить старшим. — Не перестарайся там! – со смешком проговаривает Джисон. — На твоём месте я бы тоже замолчал, Хан-а, – тянет Лино, нахмурив брови, – с тобой мы ещё дома отдельно поговорим. И тот замолк, уведя глаза в пол. Остальные, находясь где-то в своих мыслях, перекинулись друг с другом парой слов о чём-то личном, и стали собираться. Чонин поглядывал на хёнов, думая о тягостях сегодняшнего дня, о совсем провальной тренировке и явно раздражённых мемберах. Ему было не по себе. Взгляд задержался на лидере, на шее которого от злости слишком уж соблазнительно выступили вены. Чонин напряжённо сглотнул, помотав головой в стороны. — Чонин? Тебе нехорошо? – забеспокоился Феликс, подойдя к нему ближе, Чан моментально обернулся на них. — Нет.. нет, я в поряд.. ке, – заметив, как старший внимательно за ними наблюдал, он внезапно поймал себя на мысли, что серьёзный Крис, пожалуй, одно из наиболее шикарных его состояний, от которого колени сами подкашиваются, и осознав этот поток раздумий, Ян заливается кашлем. — Йена, это не "в порядке", – отрицает Ли, похлопывая его по спине. Джисон и Чанбин так же стекаются возле него. Чонину не нравится, когда они так делают. Это заставляет думать, будто на тебя со всех сторон давят. И Чан, кажется, эту взаимосвязь на подсознательном уровне улавливает, потому вздыхает, разведя руки в стороны, и уже сам подходит разобраться. — Ребят, отойдите на два шага назад, дайте ему подышать, – он перехватывает макнэ от отпрянувшего Феликса, забирает из его рук воду и протягивает её парню, – давайте-ка правда по домам, нам сейчас нельзя выбиваться из колеи. Йена побудет у меня сегодня, я позабочусь о нём. Команда соглашается, и они кучкой покидают зал. Всю недолгую дорогу до общежитий шли молча. Попрощались уже перед тем, как разминуться на этаже. Чонин заходит к Чану, почти как в родную квартиру, убирает кроссы на обувную полку, и наконец может вздохнуть спокойно. Лидеру же на телефон поступает звонок, едва он успевает расстегнуть ветровку. Его глаза округляются, когда смотрят в экран, и он выходит за дверь, чтобы переговорить. Чонин же неспешно снимает свою куртку и вешает её на крючок у зеркала, не упустив возможности посмотреть на себя. Чан возвращается спустя пару минут, и создаётся впечатление, что в квартиру заходит будто совсем незнакомый человек: дверь захлопывается с такой силой, что мышцы на спине макнэ от страха поджимаются. — Это просто, блять, отвратительно-блядский день! – Крис срывает кепку со своей головы и бросает её стену, чуть было не попав в появившегося на дороге Чонина, который в последний момент закрывается руками и от неожиданности присаживается на колени. Рассерженный Чан выглядел настолько не похожим на самого себя, что Чонину было страшно даже на него глаза поднять. — Ох.. Йена.. прости меня пожалуйста, – он опирается спиной о стену, сжимает трясущиеся руки в кулаки так, что вены на них выступают, будто норовясь прорвать тонкую кожу, шумно выпускает воздух через ноздри, пытаясь выровнять дыхание и успокоиться. — Что случилось? – тихо спрашивает Чонин, всё ещё сидя в безопасном для себя положении. — Время... нам сроки сократили, блять, снова! Это то, чего я боялся больше всего. Почему, чёрт возьми, именно сейчас? – кулаки соприкасаются со стеной с характерным глухим стуком и Яну кажется, что нужно срочно что-то делать, пока он не разнёс в щепки собственный дом и его самого. — Чан-Чан-Чан.. – зовёт он осторожно, плавно поднимаясь и подходя чуть ближе: это же его хён, самый надёжный, и ничего плохого своим не сделает, даже когда в ярости, так ведь? Бан глаза закрывает, стоя неподвижно, как крепкая каменная статуя, и Чонин идёт ва-банк – подходит совсем близко, складывает руки на талии и утягивает в объятия. Сравняться с массивным Чаном конечно тяжело, но ухватиться за него удобно вполне получается. Они стоят так какоке-то время, прежде чем старший спокойно выдыхает через рот и бросает резко: — Ты хёном меня не назвал.. — Ч-что? – переспрашивает макнэ. — Обратился невежливо. Только по имени, – глаза лидера открываются и смотрят куда-то в стену, не торопясь выбираться из плена чужих рук. — Ты против? — Нет.. Мне нравится. Но на работе так не смей делать, – его тон возвращает привычную мягкость, и он наконец высвобождается из хватки, стягивая куртку и легко проводя рукой по своим волосам, – спасибо. Это и правда помогло. Прости за мою резкость. — Всё хорошо... Поделишься? — Пошли в комнату, расскажу.. Они проходят в комнату Криса, скидывая кофты на стул и присаживаются на кровать. И Чан, выдержав короткую паузу, начал рассказывать. — Нам сократили срок для сдачи альбома. На целый месяц. — Сколько? – ошарашенно спрашивает макнэ, – в смысле.. по какой причине? — Чё-то вроде говорят из-за предиктов и планов камбэков другого дивизиона. Не особо понял, но.. кажется наш отдел решил взять на свою ответственность камбэки наших сонбэ и младших, поэтому сокращает сроки нам, типа говорят: "вы крутая группа, работаете в таком удобно-быстром темпе, разберёмся с вами побыстрее и основательно возьмёмся за других". — Чё? Нахрена? У нас разделение на дивизионы сделано не просто так. Разве отделы не должны заниматься только своими группами? С какой радости, а главное, на какие средства они собрались камбэкать группы, которые не относятся к нам? У них что, своего финансирования мало? — Да откуда мне знать, тут акционеры решают, а не мы. Видимо у них какой-то свой особенный план. – вздыхает лидер, устало склонив голову. — Сумасшествие.. — Не то слово. Поверить не могу, как сейчас нам всё это навёрстывать? Как я остальным это скажу? Ты видел, что было на сегодняшней тренировке? Это же кошмар! Парни на грани ссоры, хорео не идёт, демки до ума не доведены, а тут ещё и сроки. Я-ж со студии не вылезу теперь.. — Чан.. – спокойно зовёт светловолосый, взяв его за руку, и лидер замолкает, сфокусировав взгляд на нём, – сейчас явно не то время, чтобы паниковать и гнаться за дедлайнами. Иначе это правда до добра не доведёт. Ты же сам сказал: нам нельзя выбиваться из колеи... Я знаю, время непростое, проблем куча, но.. мы должны держать головы поднятыми вопреки всему, верно? — Да. Верно... — Мы справимся с этим, все вместе, как семья, так? — Да. — Выдыхай, – улыбается Ян светло, – Всё образуется. И Чану, как по волшебству, правда становится лучше. Он смотрит в сверкающие лисьи глаза напротив, чувствуя, как от чужой улыбки растекается тепло по телу, усмиряя его пылкий нрав и расслабляя. — Я уверен, завтра все отдохнут, спокойно всё обговорят и помирятся, просто, не беги за лошадью на своих двоих, ладно? – мягко проговаривает Чонин. — Да, ты прав, спасибо, – на лице лидера вырисовывается сдержанная улыбка, хотя честно, самому казалось, что он был готов на месте разрыдаться от внимательности и казалось такой элементарной заботы своего младшего. Впрочем, Ян всегда был его личным успокоением, действующим гораздо эффективнее любых других. — Не тебе одному вечно всех успокаивать, ты и так несёшь на себе огромный груз, поэтому никто из нас не упустит возможности позаботиться о тебе в ответ... – словно читая мысли, парирует светловолосый, и у Бана в голове случается короткое замыкание, вследствие которого он глупо пялится на парня, поджимая губы и в считанные секунды оказывается слишком близко, вынуждая в моменте смущающегося младшего поджать голову к плечам и отползти чуть назад. — Чан..? – Крис подползает к нему ещё ближе. — Не могу просто смотреть, ты слишком очарователен, у меня сердце не выдерживает, – отвечает спокойно, лёгким толчком в грудь опрокидывая на простынь и нависая сверху. Смотрит, изучающе так, обжигающе, как тогда, когда в первый раз перешёл черту. Мыслительные процессы на лице написаны и загораются яркими предупреждающими фонариками. — Погоди-погоди, ты чего? – интересуется Ян, пытаясь приподняться на локтях, но оказывается снова прижат массивным телом, а чужие губы знакомо затягивают в тягучий горячий поцелуй, дурманящий и выбивающий воздух из лёгких, вынуждающий жадно вдыхать через нос и жмурить глаза от наступающей пелены. Чан отрывается совсем неохотно, и даже не пытается оправдаться или объяснить. — Хён? – предпринимает очередную попытку макнэ. — Йена, я говорил, что не устрою тебе романтику при свечах в Париже... но что насчёт свечей в Каннаме, сразу после окончания промоушена этого альбома, м? Как ты на это смотришь? – Чонин недоумённо хлопает глазами, пытаясь сфокусировать разбегающиеся по сторонам зрачки. — А что насчёт твоей неопределённости? Ты же недавно сказал мне, что.. — Я, должно быть, теперь уже всё понял. — Ты уверен? Мне кажется, это очень большая ответственность... — У меня было время подумать. И я готов рискнуть, так что разделим её на двоих, – он ещё раз коротко клюёт парня в губы, смотря с самой чистой лаской и неподдельной решимостью, что сомнений в голове не порождает абсолютно. — А мы точно справимся? — Конечно, и с альбомом вопреки сжатым срокам справимся, и с чувствами справимся, – улыбается Чан, крадя ещё несколько коротких поцелуев, наслаждаясь ответной реакцией в виде подрагивающих рук и краснеющих ушей. Чонин слишком легковозбудимый. Чан понял это ещё в их самый первый раз: тот неопытен, однако очень жаден до тактильного контакта, как бы не отрицал это при остальных. Поэтому завести его особого труда не составляет. И Крис возьмёт ответственность и за это. Пусть Ян и краснеет ярче румяного яблока на солнце, пусть и пытается закрыться от настойчивых касаний, пусть и матами несдержанными кроет, когда сам охотно толкается в чужой кулак. Ему всё простительно. А Чан точно не упустит возможности лишний раз насладиться видом такого макнэ в его руках, пропуская немного грубо меж пальцев его кудрявые волосы и с упоением целуя, шепча тихо всякую грязь, пока рука кружит на горячей плоти, вычерчивая узоры, ускоряясь и приближая к точке невозврата. А Чонин лишь с огромным нескрываемым кайфом между стонами и неразборчивым лепетом повторяет его имя. И целовать разнеженного парня после хочется бесконечно, пока губы не онемеют, чтобы показать безмолвно, как сильно горит сердце от простого взгляда и упоминания любимого имени младшего, пока тот смущённо кутается в одеяле и прижимается ближе, привыкая к таким неожиданно накатившим, но желанным изменениям. А работа... а что работа? Она остаётся такой же, только теперь красок добавляет постоянная мысль о том, что недалеко от Бана маячит очаровательный лис, которого время от времени можно загнать под лестницу и украсть несколько поцелуев, совершенно наплевав на рамки приличия и кружащих вокруг менеджеров и стаффа. Работа над альбомом вопреки урезанным срокам шла хорошо, потому что мотивацией служили мысли о скором свидании в Каннаме, в которое Крис собирается выложиться на все сто. Чонин ещё во время спешной подготовки явится к нему в одну из ночей, когда Чан останется в студии, чтобы прямо там отвлечь своего хёна от работы и заставить взять перерыв не самым стандартным образом. А Минхо ещё потом в общем чате будет без стеснения отпускать про них шутки, зная, что точно останется безнаказанным. Ведь он тоже предполагал, что этим всё и закончится. А Джисон проиграл ему и его интуиции салат с креветками и три пачки рамёна. Безумно? Зато как же в их стиле. В стиле Stray kids – хаотично, ярко и с душой.