Жжёная карамель

— Попытка не пытка —

Л.Н.: Если идти по следам,

оставленным не нарочно, Кажется, я встречу там тебя.

К.С.: Тебя найти сложнее,

чем звезду на небе.

(또 다시 밤 twilight)

Спустившись на лифте к нулевому этажу, Сынмин вышел следом за парочкой пассажиров — нужно было дойти до машины, где ждал его стафф. Взглянув на стрелки наручных часов, Сынмин недовольно вздохнул: слишком сильно задержался из-за этих чертовых разборок. Бан Чан наверняка свернет ему шею, как бы сильно ни любил. — Чудесно… — усмехнулся Сынмин, увидев на экране десять пропущенных звонков и столько же сообщений. Выключив беззвучный режим, без особого энтузиазма он набрал номер. Но долгие гудки сменялись тихими паузами со вкусом австралийского молчания — лидер трубку не брал. Может, и не хотел. Подождав ещё немного, Сынмин отключил звонок; сунув телефон обратно в карман, поплелся к машине. Бетонный пол подземного гаража встретил его шаги гулким эхом. Коробка покачивалась в такт его шагам и билась о бедро, но выглядела элегантно и дорого. Возможно, эти корешки обошлись менеджеру Лифень в несколько миллионов вон. Возможно, Сынмин ещё долго будет расхлебывать последствия её щедрости. И тут глаза парня поймали у бетонной стены мусорный бак с непотушенным бычком. Окурок одиноко пускал струйку серого дыма. Сынмин медленно перевёл взгляд на коробку, прищурился, а та, кажется, посмотрела на него в ответ. Пугливо. — Привет, Ким Сынмин! Парень вздрогнул от внезапного громкого голоса и резко обернулся — из приоткрытого окна минивэна на него смотрел Пончик, улыбаясь во все свои тридцать два. — На что это ты смотришь? — спросил он весело. — В мусорке что-то потерял? — А… нет… Это я так, — Сынмин неловко замялся, отводя взгляд от мусорки. — Извините, что заставил вас ждать, — постарался улыбнуться он в ответ и двинулся в сторону машины. Открыв дверь с пассажирской стороны, парень пригнулся и залез внутрь; пройдя к дальнему ряду, положил коробку на пустое сиденье, а сам сел у окна. — Ага… не страшно, — хмыкнул Пончик, оценив постную мину Кима, правда, больше ничего не сказал. Стекло плавно поднялось, закрывая окно — менеджер вернулся к рулю, и, щелкнув рычагом коробки передач, тронулся с места. Вскоре свет люминесцентных ламп сменился на ярко-желтый — солнечные зайчики запрыгнули в салон, растекаясь по приборной панели. Машина скользнула вдоль обочины, набрала ход и уверенно влилась в поток суетливого дня. По салону летал легкий аромат свежих апельсинов, ненавязчиво погружая Кима в привычное состояние комфорта. Он устало прижал затылок к подголовнику сиденья и бесцельно уставился в окно. За ним замелькали стеклянные высотки, пиками крыш царапая синеву неба; рекламные щиты гордо заблестели неоновым отливом, беззаботно предлагая скидки и счастье; а мимо в дымке дня по расплавленному асфальту шли пешеходы, на чьих лицах сверкало легкомыслие лета. Мир вокруг Кима продолжал свой бег, ничего не меняя, ничего не замечая. Отвернувшись, он вжался в сиденье как можно глубже и запрокинул голову на светло-серый потолок — теперь хотя бы не рябило в глазах. Ему достаточно и того, что в голове и без того кружил целый рой назойливых мыслей. И каждая из них возвращалась к тому, что случилось в комнате отдыха, и каждая заканчивалась одинаково — потухшим цветом раскосых кошачьих глаз, устремленных лишь на него. Интересно, что о нем подумали Феликс и Йена? Выглядел ли он и в их глазах глупо…? Хотя, нет… Не интересно. Совсем не хочется этого знать. И про Хёнджина вспоминать тоже не хочется. Сегодня ведь четверг. Но не тот, на который Сынмин рассчитывал. А значит, после записи заняться будет совершенно нечем. Хотя по плану именно сегодня Сынмин надеялся провести остаток дня с Минхо. Теперь ему стоит забыть об этом и выбрать что-то привычное: может, дочитать О’Лири или записать свои мысли в дневник — проанализировать день, запланировать следующий… а может, выйти из общаги и просто бесцельно слоняться по городу, пока шум улиц не вытеснит всё лишнее из головы, а глаза перестанут в каждом прохожем искать знакомые черты. Из динамиков негромко заиграла Summer Breeze от Day6. Сынмин медленно прикрыл глаза и прислушался к словам, анализируя темп, структуру, вокал — как обычно, на автомате. Но вот звучит припев и под ритмичное «Bang-bang-bang» его ладонь непроизвольно сжимается в кулак. Еще один повтор и рукоять револьвера ложится тяжелым грузом, идеально очерчивая кисть его руки. Секунда и рука взмывает в воздухе. Дуло касается виска. «Bang!» — свинец вспарывает череп Минхо. — Почему такой грустный? Бодрый голос Пончика заставил парня вернуться в реальность, прервав воображаемую экзекуцию. — Всё в порядке, — Сынмин ответил чуть запоздало, и голос прозвучал бесцветно, слишком тихо для того, кто только что стрелял в бывшего парня. Слишком тихо, чтобы быть «в порядке». — Хочешь, куплю тебе что-нибудь вкусненькое? — вновь спросил его менеджер. — Может, ту булочку с красной фасолью? Сынмин вяло мотнул головой. Нет, булочку с фасолью он, конечно, любил. А вот красный цвет… Сынмин непроизвольно покосился на коробку, и та снова посмотрела в ответ. Парень недовольно поморщился: нет, красный ему точно не нравится. И улыбаться Пончику тоже не нравится. Ничего не поделать — порой притворяться слишком обременительно… — Я же могу тебя угостить? — потревожил его вновь Пончик и широко улыбнулся, весело подмигнув правым глазом. — Не отказывайся от даров волхвов! Сынмин открыл было рот, но вовремя захлопнул: чуть было не ляпнул, что на сегодня даров ему хватило и он сыт ими по горло. — Спасибо, конечно, но… не хочу, — последнее он произнес почти беззвучно, ведь глаза зацепили за окном знакомый ему район. Инсадон. Однажды он здесь уже был. И, сильно напившись, горланил в vip-зале караоке «Пьяную правду», вспоминая как сказал Минхо: «Тебе больше не с кем гулять? Может, твое одиночество составит компанию?». И с того момента началась их эпопея с круговоротом событий, хаос, к которому Сынмин не привык, которого так старательно пытался избегать. А по итогу… По итогу прошло два месяца, и казалось бы многое изменилось. Кроме одного: они с Минхо не умеют не ссориться. — Может, поговорим? — спросил Пончик, прерывая затянувшееся молчание. Сынмин бросил на него беглый взгляд, но вновь мотнул головой: — Нет… Не хочется. — А если я помогу? Сынмин на этот раз посмотрел на него чуть дольше и нахмурил брови. — Я же сказал, что всё в порядке. Пончик задумчиво прищурился, но прервал их зрительный контакт и перевёл взгляд на светофор, будто бы дожидаясь, когда тот снова замигает зеленым. — Ты выглядишь… слегка расстроенным? — Я просто не в настроении, — поправил его Сынмин, хотя и сам слабо верил в свои слова. — Завтра придёт новый день, и он будет таким же, как и прежде. Какой смысл каждый раз переживать из-за того, как я выгляжу, — хмыкнул он в конце. — Как «прежде»…? — эхом отозвался Пончик и удивлённо выгнул бровь. — Тебя что, Лино покусал? С чего вдруг выражаешься, как он? Наступила очередная пауза, прежде чем менеджер услышал совершенно спокойный, но жёсткий ответ: — Он так не выражается. Пончик мысленно представил, как будь тут Ли Ноу закатил свои кошачьи глаза. — Может и не так, — согласился он, но решил добавить: — А смысл же всё-таки один. — Не один. — Хм… вы поссорились что ли? Сынмин поджал губы, упрямо стиснув челюсти, и промолчал. — Видимо, да, — заключил Пончик. — Вам что, живется скучно? Че вы как дети малые? Ответа, конечно, менеджер не дождался. — Ты знаешь, что часто ищешь вину в себе, даже если она и не вся твоя? Лино тоже такой и не умеет извиняться — делает это так, будто издает приказ… — А мы можем его не обсуждать? — слишком резко оборвал его парень. — Зачем мы о нем говорим? Я не хочу о нем говорить. — Почему? — весьма логично спросил менеджер. — Не хочу. — Так крупно поссорились? — Нет, — и Сынмин посмотрел на него исподлобья, почти что не моргая. «Ой, как страшно», — усмехнулся про себя Пончик. Спустя две секунды затишья его подопечный произнес чётко, почти что по слогам, будто бы желая впечатать каждое слово ему прямо в мозг: — Мы. С ним. Не ссорились. Ясно? Мужчина тут же понимающе закивал: — Ага, ясно-ясно…

***

Вскоре минивэн выехал на трассу. Но не успели они как следует разогнаться, как попали в плотное кольцо автомобилей, застряв посреди километровой пробки. Пончик с досады выругался и смачно вдарил по рулю. — Твою налево…! Да когда это кончится?! Меня что, прокляли?! Его собратья по несчастью явно задавались тем же вопросом, грустно плетясь в общей стайке. Так что выбора у Пончика не было — он послушно сбавил скорость и пополз вслед за остальными водителями. — Меня точно кто-то сглазил, — проворчал он оглядываясь по сторонам. Но пути отступления не обнаружил. Пришлось сложить свои большие ладони друг на друга, упереться ими о руль, и весьма удрученно уткнуться в них пухлым подбородком. — Э-эх…. — протянул он, — Как будто в май вернулся. Помнишь, как я не смог отвезти тебя к мистеру Дюку? Точно так же просидел. Чтоб его… — Меня тогда Лино отвез, — хмуро отозвался Сынмин где-то за его спиной. — Да я знаю… И забрал потом оттуда тоже он. Сынмин отвёл взгляд от окна и теперь внимательно посмотрел на менеджера. — А откуда вы знаете? Мужчина небрежно пожал плечами, и это вызвало цепную реакцию тела — вся массивная тушка слегка пошла волнами. «Как желешка», — Сынмин невольно прикусил нижнюю губу, стараясь не засмеяться. — Вы тогда же опять проторчали в пробке, — не удержался он от шутливого тона. Пончик медленно обернулся и вперил в него свои круглые глаза, полные удивления. — В каком это смысле? — почти обиженно спросил он. Сынмин кашлянул, глаза его забегали, пряча смешинки. — Ну… в прямом? Как сейчас. — Это Лино тебе так сказал? Вопрос застал врасплох. Сынмин моргнул, ещё раз, но мыслительный процесс слегка замедлился — он не понял реакции менеджера. — Ну, да. Сказал. А что? — Вот ведь паршивец… — Пончик укоризненно цыкнул. Сынмин был почти на 99% уверен, что «паршивцем» Пончик обозвал Минхо. — Значит, так он всё обрисовал. — Что значит «обрисовал»? Менеджер посмотрел на парня, умиляясь вечной «почемучке», но после задумался и отвечать не стал; вновь отвернувшись, он лениво навалился тушкой на руль. — Я по-твоему идиот, чтобы весь день в пробке торчать? — задал он встречный вопрос. — Разве я так сказал? — Нет. Но я прямо спрашиваю. — Сонбэ… — Сынмин вздохнул и улыбнулся добродушно, — Ну правда… Если это было не так, то почему он приехал за мной? Менеджер взглянул на него через плечо и с каким-то странным прищуром усмехнулся: — А вот это ты у Лино спроси. Это ведь он просил за тобой не приезжать. Помнится, днём вы поссорились — паршивец сказал, что у тебя понос. Сынмин замер и растерянно открыл рот, но в следующее мгновение закрыл его обратно; глаза сомкнулись, а зубы заскрежетали. Боже, как же стыдно… Вот почему каждый раз всякую хрень творит Минхо, а отдуваться за это приходится ему?! — Не было у меня поноса, — сцедил он сквозь зубы и даже кулаки сжал от обиды. — Я же вам сразу сказал. — А я сразу и поверил, — парировал тот. — Поэтому и позволил Лино поехать за тобой вместо себя. — Зачем? — А ты не понял? Извиниться. — Извиниться? — Сынмин фыркнул: — Серьезно? Как же, ждите. Он не извинялся. У этого парня вообще отсутствует такая функция. — Ну это дело уже вторичное. — Как это «вторичное»? — логика Пончика определенно не соответствовала логике Сынмина: парень слегка взбунтовался: — Все нормальные люди умеют говорить «Извини». Причём так, чтобы это не прозвучало как приказ. — «Нормальные люди»…? — Пончик пристально изучил лицо Кима сквозь отражение в зеркале. — А Лино, значит, не нормальный? — Вопрос, надеюсь, риторический? — оскалился Ким, нисколько не тушуясь. — За шесть лет так и не поняли, что нормальных в нашей группе почти что нет? И Ли-хён возглавляет список неадекватных. Пончик спокойно проглотил издевку: ему не привыкать к выходкам колючего Ким Сынмина. — Лино, много не говорит. Тебе ли не знать этого? Сынмин хотел ему что-то ляпнуть ещё, но был вынужден промолчать: спорить с Пончиком — дохлый номер. Ему ли не знать? Сложный вопрос. Казалось прежде, что знает. Лучше всех знает характер Минхо. Но с тех пор, как они стали встречаться дружить, от хваленой сообразительности мало что осталось. Умный, рациональный и сдержанный Ким Сынмин давно превратился в круглого идиота, что только и умеет, как хлопать глазами. И любой орангутанг в какой-нибудь далекой Суматре явно будет куда сообразительнее его. Тем временем минивэн выбрался из пробки и выехал на широкую улицу, что вела в район Апгуджон — до частной студии Бан Чана осталось всего ничего. Пончик посмотрел на Кима сквозь отражение в зеркале и тихо изрек: — А вы с ним, оказывается, похожи. Может быть… именно тем, что настолько не похожи. И если бы я ошибался, то Лино в тот вечер за тобой не поехал. Да, Минни? Сынмин опустил глаза. Пол под ногами стал единственным местом, куда можно смотреть, не рискуя выдать лишнего.

***

…Минхо лениво оттолкнулся от стены и медленно приблизился. Ещё несколько шагов и его тёмная фигура выросла напротив, как гора. Ветер проник ему за ворот пальто, коснулся волос, и в Кима тут же выстрелили ароматы: терпкий кардамон и сладкая корица, спелая груша и древесно-дымная нотка смолистого парфюма. Старший пах необычно. Даже… вкусно. Ким невольно сглотнул. — Прекрати есть меня глазами, — хмыкнул Минхо, и его кошачьи глаза блеснули янтарём. Он высокомерно вскинул подбородок, поглядывая на шатена сверху вниз. — Я приехал за тобой. — Зачем? — У нас свидание.

***

Пока Сынмин давился воздухом и смущением, Минхо увез его в Мёндон. И была уличная еда, а после — набережная. «Их место». На скамье под раскидистой липой дышалось так легко и свободно… Они пили одно пиво на двоих и делили чимэк. Сынмин вновь проиграл ему спор и был вынужден петь «Wolfgang», как когда-то в студии DeKiRa: позорно скакал и гавкал. Минхо заливисто смеялся, но не с издевкой, а по-доброму… Было в этом вечере что-то непривычное, будто Минхо больше не был тем, кого привык видеть рядом с собой Сынмин. «Потому что я хочу тебя». Как же сильно он тогда устыдился его слов… Сейчас стоило бы устыдиться совсем за иное: старая броня, доспехи и острые колючки, которые вновь вернулись после ссоры, на деле оказались абсолютно беспомощны. Укрыться за ними не получилось — чёртовы бабочки всё ещё упрямо пытались выжить. А Сынмин — дурак. Дурак, который никогда не сможет забыть своё первое свидание, и в глубине души, отбросив гордость и едкие обиды, всё ещё будет мечтать хотя бы раз вернуться на ту набережную снова. Хотя бы ещё раз. — Мы с ним не похожи. Упрямый голос произнес слова тихо, но Пончик его расслышал. — Ты не любишь, когда люди не воспринимают тебя всерьез, дают поблажку только потому, что ты младший. Тебе хочется, чтобы они уважали твой труд и он был оценен по достоинству. Верно? Сынмин предпочел оставить вопрос без ответа. Мужчина вздохнул, глядя на острый профиль его лица, что вновь был направлен к окну: парень избегал разговора, и пусть и скрытно, продолжал игнорировать его слова. — Пять лет назад, помнишь, в 2018-м после Music Bank, я буквально вынес его на руках. Лино до последнего улыбался, будто ничего не случилось. Я думал, что он не хочет беспокоить фанатов. Но потом, в машине, когда я спросил, больно ли ему, он так же отмахнулся и от меня: «Нормально, сонбэ. Завтра пройдет». Этот парень… он очень хорошо умеет притворяться. Сынмин, который прежде не жаловался на свою память, вспомнить, о чем упомянул Пончик, не смог — слишком много воды утекло. Но слова менеджера напомнили Сынмину как два года назад на маленькой кухне их старой общаги он заставил Минхо довериться себе и залатал его уродливые синяки.

***

— Ты уверен, что справишься? — спрашивает Минхо. Сынмин думает всего пару секунд. Нервная капля стекает по краю скулы, глядя на гематомы, которые расползлись по всей спине. Трудно представить, как можно получить такую травму и после ходить, сидеть, еще и в студию переться на запись песни. Но думать об этом некогда. Так что Сынмин быстро смахивает каплю тыльной стороной ладони и шумно выдыхает сквозь плотно стиснутые зубы. Не хватало еще зареветь. — Уверен.

***

С тех пор Сынмин научился оказывать первую помощь не хуже своей сестры. Всё-таки хорошо, что она поступила в университет Корё и способна зашивать людей не глядя. Прирожденный хирург. А Сынмин — быстро учится. Всему. — … и ты сейчас сидишь, говоришь «всё в порядке», а я же вижу, как у тебя зубы стиснуты. Лино совершенно не умеет принимать заботу, будто ему неприятно, когда его жалеют. И ты такой же. Сынмин спорить не стал. Не с утверждением Пончика о себе, а о Минхо. Ведь старший действительно не умеет принимать чью-то помощь, или точнее — никогда её не просит.

***

— Сходи завтра к врачу. П-пожалуйста. Минхо отворачивается, не глядя, и начинает собирать аптечку. Его молчание можно понять как отказ. — Хён…? — Это угроза? — перебивает он, и вдруг резко и с лязгом захлопывает крышку. Он выпрямляется и теперь смотрит Сынмину прямо в глаза. Но тот не сдается. — Да, я угрожаю. — А если не послушаюсь? Усмешка. И Минхо начинает медленно приближаться. — А что если это серьезно? У нас завтра репетиция для Kingdom… — Я вас не подведу. Сынмин это знает: Минхо сдохнет, но отыграет концерт. И это пугает его больше всего. — Тебе будет больно… — И что с того?

***

Надо было взять ножницы и не тейпы разрезать, а его острый кошачий язык. Чик-чик-чик! «Грёбаный придурок…», — усмехнулся про себя Сынмин, но губы предательски затронула слабая улыбка. — …вот Хан-и любит, когда о нём заботятся… Видимо, Пончик уже давно о чем-то самозабвенно вещал, как непослушное радио. Только Сынмин давно прослушал. — …и Хёнджин, который с виду кажется дерзким, по идее сильно привязывается к людям. А Чанбин? Ты погляди на него: он же вообще не может куда-то ходить один. А что касается вас двоих… Но тут Пончик внезапно сбавил скорость, а через мгновение заорал уже во всё горло: — БЛЯДЬ, ТВОЮ МАТЬ! СУКА! В это же мгновение машина дёрнулась в сторону, шины взвыли, цепляясь за асфальт. Пронзительный, металлический визг заложил уши. Сынмин не успел понять, что произошло, как его тело отбросило в бок и он с размаху влип в оконное стекло. Лицо сплющилось и в глазах потемнело. Менеджер с отчаянием вывернул руль до упора, педаль тормоза под ним хрустнула и тут же мимо пролетела «Бентли», проскользнув в сантиметрах от бампера. От неё хлестнуло ветром по кузову и асфальт под колёсами превратился в пыльную кашу. Запахло жжёной резиной, и едкая, удушливая вонь смешалась с запахом перегретого масла в лёгких Пончика. Он с болью стиснул челюсти, почти не дыша. Но пальцы на руле побелели, а вены вздулись по кисти рук, будто были готовы лопнуть и истечь. Всё его тело превратилось в камень, лишь почерневшие глаза остались прикованы к лакированному заду иномарки, что ускользала всё дальше и дальше. Ещё бы секунда и Пончик вгрызся в неё зубами. И похуй, что к тому моменту он уже был бы мёртв… — Вы… вы двое… — голос сорвался на хрип, он попытался выдавить слова сквозь ком в горле, но не смог и процедил сквозь зубы: — лучше… отдадите… чем примете… Фраза повисла — обрубленная, дрожащая в воздухе, и Пончик закричал: — ВОТ ЖЕ СУКА!!! — лицо его перекосилось от бешенства и воздух в легких вынырнул как сгусток с матом: — ТВАРЬ!!! ПОЙМАЮ — НАМОТАЮ КИШКИ НА РАДИАТОР!!! ЗАЖИВО ЗАКОПАЮ, СУЧЬЁ ПОТОМСТВО!!! Лицо залило кровью, пятна проступили на шее, на лбу, на висках. Тело, обычно вальяжное, обмякло, словно за секунды кто-то вытащил из него все кости. Сердце при этом тарахтело где-то в горле так шумно, что Пончик почти ничего не слышал. А за окном лишь клубы чёрного дыма, — густые, как смола, — медленно расползались, поглощая дорогу и удаляющийся рокот двигателя. Но вот Пончик метнул взгляд к зеркалу, увидел, как Сынмин прижимает ладонью ушибленную щёку. — Минни… — выдохнул он тут же в ужасе и резко обернулся, чуть ли ни подскочив со своего кресла. — Господи… как… как ты?! В порядке? Где?! Что болит?! Сынмин осторожно прижался к сиденью, пошевелил челюстью. Зубы были на месте, целы, хоть и звенели, как после удара по боксерской груше. Язык прошёлся по внутренней стороне щеки — там, где приложился к стеклу: тёплая, чуть солоноватая влага отдалась на кончике. Всего лишь кровь. Убедившись, что мозги в черепе и по оконному стеклу не растекаются, Сынмин облегченно выдохнул и вдруг громко, почти истерично рассмеялся. Его смех прокатился по салону и надтреснутый звук вдарил по вискам Пончика. Недолго думая, он развернулся к рулю, включил аварийки и со всей дури дёрнул ручник на себя, обернулся. — Если что, у меня есть аптечка. Там должны быть успокоительные…! Сынмин на его панический лепет засмеялся, слизывая кровь. — Вот и примите их, вам не помешает, — и разразился очередным смехом. Пончик внимательно пробежался взглядом по растрепанному парнишке, убедился, что тот действительно не пострадал, и только тогда неуверенно кивнул: — Так, ты, истеричка маленькая, в больницу поедем? Сынмин хмыкнул в его манере и махнул рукой: — Какая ещё больница, сонбэ? Я не стал месивом на обочине: сижу, дышу, и даже зубы на месте. Чего паникуете? Пончик нахмурился и всерьез задумался, что стоит отвезти этого придурка к врачу. К психиатру, например. Не помешало бы. — Да все в порядке, сонбэ, честно, — сказал потенциальный психопат весьма весело, — И мне в студию надо: Бан Чан шею свернет, если я ещё больше опоздаю. — Сынмин облизнул рот, убедился, что кровь проступила из-за прокушенной щеки и демонстративно высунул язык: — Э-э-э… видите? Да это же фигня! Пончик уставился на него прифигевшими глазами и нервно сглотнул. — Ебтвою мать… вы все меня с ума сведете, чертовы детишки… И всё же, встретив насмешливый взгляд, он нехотя вернулся к рулю. Под его напором автомобиль вновь ожил: двигатель покорно загудел и повёз их дальше, тарахтя похлеще сердца Пончика. Но он ничего не говорил — старался держать язык за зубами и больше не материться. А глядя на его надувшееся, но дико сосредоточенное лицо, Сынмин с силой прижал рот ладонью, лишь бы так откровенно не смеяться. Этот странный день, этот чёртов четверг, каким бы он был, если сегодня он сел в машину с другим стафф? Возможно, до студии Бан Чана Сынмин доехал молча, никем не потревоженный. Не было бы странного диалога, они не застряли в пробке, и чуть не случившаяся авария не вызвала бы в нём столь неуместного веселья. Всё могло быть иначе. Проще. Но вот что ещё более странно — думая об этом, Сынмин понял, что подобный вариант его бы не устроил.

***

Пончик перестал бухтеть, как только машина плавно затормозила у пропускного пункта высотного здания — они уже доехали до места,где ютилась студия Бан Чана. Пончик вынул из нагрудного кармана пиджака представительную карточку, протянул её охраннику и сурово зыркнул на его солнцезащитные очки. Спустя пару секунд шлагбаум плавно поднялся. Припарковав машину на свободном участке в подземном гараже, Пончик выключил двигатель, достал из кармана джинсов пачку сигарет. — Надо бы Бан Чану с ним поговорить… — сказал он вполголоса, почти что про себя. Сынмин, уже готовившийся выйти, невольно замер. — Вы о чём? — Да так… О Лино говорю. Сынмин задумчиво склонил голову на бок, попытавшись уловить суть, но так её и не уловил. — А причём тут Чани-хён? — честно спросил он. Менеджер протяжно вздохнул и слегка дёрнул широкими плечами: — Ну как сказать… он же всё-таки ваш лидер. У Чана есть влияние на Лино. «Влияние»? Сынмин не смог удержаться от смешка. «Да с фига ли…», — пролетело в его голове. Когда в то воскресенье с горячим токпокки они поссорились, а Минхо с размаху разбил шкаф в аккурат у его лица, когда в их общагу внезапно заявился Бан Чан и потребовал показать переписку… Минхо ведь не позволил.

***

— Чан-и, чего пристал? — Отойди, Ли. — Я тебе овечка? — Минхо вопросительно вскинул брови едва заметно ухмыльнувшись. — Я же не с тобой говорю. Не вмешивайся. Но Минхо не сдвинулся с места, и воздух тоже послушно застыл. Пока Чан терпеливо ждал послушания, Минхо молча сверлил в нём сквозное отверстие. — Боишься, что я увижу, что ты написал? — Не боюсь, — спокойный тон Минхо буквально резал воздух. — И он тебе сказал, что не даст. Чего напираешь? Чан посмотрел ему в глаза, не понимая, как истолковать поведение друга. — Он же младше, Ли… , — сказал он всё же, — Он маленький, он не сможет дать тебе отпор. Неужели ты не понимал этого, когда бил? — Я вообще-то тут стою, — Сынмин нервно дёрнул плечами, выглядывая из-за спины Минхо. — Хватит уже обсуждать меня же при мне же. Минхо вновь посмотрел на Чана и взгляд его карих глаз в миг стал мрачным. — Мне не нравится, что ты давишь на него, — сказал он. И хоть голос звучал привычно спокойно, Чан почему-то почувствовал себя пристыженным. И ему далеко не понравилось это чувство. — Ли, ты старше, но, видимо, уже не понимаешь своей ответственности, поэтому… — Понимаю, — перебил его Минхо, глядя всё так же лениво из-под полуприкрытых век, — Но ты слишком напираешь, а это раздражает. Отойди от него. Фраза столь неожиданная от Ли вынудила Сынмина опешить и открыть рот от удивления, но он вовремя захлопнул его обратно. Только щёки всё равно вспыхнули и налились алым помидорчиком. Чан, заметив это, инстинктивно потянулся к нему, но Минхо тут же резко одёрнул его руку: — Я же попросил тебя не приставать. Ты что, плохо слышишь? — голос Ли стал гуще, жёстче, без тени насмешливого настроя. — Руки убери.

***

И какое влияние на Минхо может иметь Чан? В плане работы, конечно, он может и семь шкур с него содрать, и сказать, что так и было. Но в остальном — вряд ли. — Он всё равно не будет его слушать, — усмехнулся Сынмин на слова Пончика, причем с полной уверенностью глядя на его профиль, — Ли-хён вообще никого не слушает. Пончик неспешно обернулся к нему, запрокинул руку на подголовник сиденья, и насмешливо произнёс вопрос: — Вот как? Так, значит, ты хорошо знаешь Лино? — Поверьте, знаю. — И то, что Чан-и близок с ним, тоже? — Они не близки… — Неужели? Сынмин не стал спорить, лишь утомленно закатил глаза и фыркнул. Ну а зачем объяснять Пончику, что и так лежит на поверхности? Это же Чан постоянно пытается сблизиться с Минхо, а тот, как обычно, никого к себе не подпускает. Выхватив с сиденья коробку с женьшенем, Сынмин поднялся с места и аккуратно стал пробираться между кресел, решив, что разговор с менеджером окончен. — Минни, а ведь в Канвондо их застал не ты, а я, — сказал тот вдруг. Сынмин остановился и посмотрел на него. Прошло некоторое время, прежде чем он смог спросить: — … что значит «застали»? Менеджер вздёрнул бровью и едва слышно усмехнулся, будто, наконец, переиграл упрямого мальчишку. И, неспешно вынув сигарету из пачки Marlboro, он стал крутить её между пальцев. — Застал в прямом смысле — на веранде, — ответил он спокойным и размеренным голосом, вспоминая прошлую осень, когда он выехал вместе со всей группой в двухдневный отпуск. — Я просто хотел выйти покурить, ведь вы все спали, ночь же была. Но тут я услышал их смех, а после увидел — они лежат на веранде, слушая музыку и глядя на звёзды. Стало как-то неловко их прерывать. «Неловко спать на потолке — одеяло спадает», — вспомнил Сынмин когда-то обронённую фразу Минхо, а сам медленно сел в первое попавшееся кресло. Он не отрывал взгляда от затылка менеджера, но Пончик молчал, будто и не собирался продолжать с ним разговор, и молча почесывал свой начисто выбритый подбородок, глядя куда-то сквозь лобовое окно. Возможно ждал, когда Сынмин уйдет и он сможет спокойно покурить. Но молчание затянулось. А Сынмин не выходил. — В Канвондо небо по ночам чище, и звёзды там светят ярче. Что в этом особенного? — хмыкнул Сынмин, и голос его прозвучал почти непринуждённо. — Ага, ничего особенного, — вяло отозвался Пончик, вновь глядя на свои пальцы, что аккуратно прокручивали сигарету. Помолчав, он добавил словно невзначай: — Но в тот вечер небо было ни при чём. Сынмин почувствовал, как в животе что-то кольнуло, скрутило, будто бы он не ел уже несколько дней. И эта тупая боль непрошено окрасила внутренности, а губы поджались, пропуская зубы по коже. Коробка выскользнула из рук, пала на пол. Почти бесшумно. Ладони нашли друг друга и пальцы переплелись, пытаясь удержать то, чего уже нет. Обивка сиденья тихо скрипнула под ним, но Сынмин непроизвольно замер, уставившись взглядом в пол. Наступила тишина. Время медленно шло, а Сынмин не мог объяснить себе, почему до сих пор не вышел из машины, чего ждёт и чего он так боится услышать. Но ведь боялся…? — С одной стороны ты прав. Лино мало кого слушает или воспринимает всерьез. Со стороны может показаться, что он не подпускает к себе и Чана… Но это не так. — Пончик задумчиво улыбнулся своим мыслям, и лицо его смягчилось, будто румяный пирожок. — Может, это знаю только я, но они умеют общаться. Пусть и на своём уровне. Сынмин не знал куда деть свои глаза и уставился на незаметное пятно на ковролине. Сердце почему-то продолжало сильно щемить в груди, хоть логически объяснить это он не мог. Как и то, что ему были нужны слова, и в то же время — нет. Как это объяснить? Всё тело отталкивало внешние мотивы, а разум прислушивался. Когда-нибудь придёт время, и Сынмин пожалеет, что слишком много думает. Когда-нибудь его рефлексия приведёт к ошибке. Но сейчас правда была на его стороне. Пончику ведь невдомёк, что Минхо в «близких» отношениях с тем, кто сейчас сидит в его машине. Это он, скромный и гордый Ким Сынмин, близкий человек для Минхо. Это он знает вкус его губ. Это он тайно обнимал его в таком же подземном гараже, и в том музыкальном классе школы мистера Дюка, куда Пончик не приехал… Менеджер ведь не знает, что в тот день мая Минхо не просто вернулся к Сынмину извиниться, а забрал его с собой. На свидание. А вчера ночью Сынмин впервые спал с ним, пусть и без последствий, но всё же… он был так счастлив. До последнего, наперекор всему, в глубине души Сынмин будет верить, что это он для Минхо «близкий». Он выбрал его. Он сам так сказал, тогда, в вагончике. — Вы не правы. — Ты не можешь всего знать, Минни. — А что я должен знать? — вскинул голову Сынмин, вновь уставившись на затылок менеджера. — О том, какие звёзды у нас в Канвондо? Мне это не интересно. — Суть же не в этом… — А в чём? Хоть на этот раз его вопрос прозвучал скептически, Сынмин начал по тихой себя корить. Вот с какого чёрта он становится таким любопытным? Это ведь выглядит так жалко….! — Я могу ошибаться, — продолжил Пончик. — Они тогда слушали демку. Это была песня Лино. Грустная, кстати, если прислушаться, — Он замолчал, будто бы пытаясь вернуться воспоминаниями в прошлую осень в Канвондо. — Бан Чан сказал тогда: «Смысл песни в том, что ты сожалеешь». А после он посоветовал Лино попробовать не отдаляться от человека, который ему нравится… — И… кто это? Пончик посмотрел на Кима через зеркало заднего вида и усмехнулся. — Да откуда мне об этом знать? Это песня Лино. У него и нужно спрашивать. Менеджер старчески покряхтел, нахмурился, решив немного порассуждать над темой: — Могу, конечно, ошибаться, но вроде Бан Чан сказал: «Ты пел не о ней». Тогда напрашивается вопрос: Чан знал, о ком на самом деле пел Лино? Или знал, о ком Лино не спел? Ответить на это Сынмину было нечем. Так что он тихо отвернулся к окну, делая вид, что ему наплевать. «Я не хочу этого знать. Да и посрать о ком пел Минхо. Посрать кто ему нравится…», — какая-то маленькая, злобная, эгоистичная частичка его души так и открещивалась от слов Пончика. Сынмин превратился в того упрямого неверующего, что не понимает, зачем креститься — а на хрена, если всё равно не помогает? Но стоило Пончику произнести следующую фразу: «В любом случае, это не столь важно», как язык тут же ожил и сам без спроса задал вопрос: — Почему не важно? Менеджер медленно поднял взгляд к зеркалу, вылавливая чужие карие, с секунду помолчал, глядя в них, и ответил таким же спокойным голосом, что и прежде: — Потому что они говорили не о песне, а о доверии. Чан советовал Лино найти того, кому он поверит. — …поверит? — Ага. Но наш Лино, конечно, не повёлся. Всего лишь постебался: «Доверять — это всё равно что пытаться удержать воду в дырявом ведре — сколько ни старайся, всё равно вытечет», — сказал Пончик и хмыкнул. — И знаешь что самое печальное? Бан Чан сказал: «Попробуй таскать это ведро — вдруг что-то изменится? А если ничего не получится, то у меня всегда для тебя найдется крепкое плечо». Пончик откинул голову на подголовник сиденья и зажмурился, грустно рассмеявшись. — …порой мне кажется, что Чан выполняет работу за нас. Незаметный и тихий… а мы всегда остаемся позади. Взгляд Сынмина пал коробку, что валялась на полу. Подумав, он нехотя взял её в руки. Её красная тень яро отразилась в его зрачках, как налитое пятно. Вот если бы… Если бы сегодня в комнате отдыха с ними был Бан Чан, что бы он сказал? Что бы он посоветовал им, если, просто в порядке бреда, представить, что он был бы в курсе их тайных отношений с Минхо. Урезонил? Помирил? Принял бы их…? — А тогда сработало? — вполголоса задал Сынмин свой последний вопрос. — Кто его знает, — устало ответил менеджер, невидящим взором глядя в пустоту подземки. — Но вроде Лино в последнее время стал более открытым, даже искренним и куда весёлым, скажи? — но тут Пончик обернулся к нему и хитро ухмыльнулся: — Только не забывай, что Лино — это Лино. И в тот раз он настолько громко фыркнул на слова Чана, что все птицы в округе разлетелись! Представляешь?! А я… — и тут он замялся, улыбка слегка пожухла и он с досадой протянул: — … Э-эх..! Я между прочим, так и не покурил. Дверь с его стороны распахнулась — Пончик вышел. Воспоминания одолели или никотиновая зависимость, но он завернул за машину, быстро чиркнул зажигалкой и с закрытыми глазами глубоко втянул дым в лёгкие. Сынмин же остался сидеть внутри, запаянный в свои собственные воспоминания. О вечере в Канвондо он не знал изначально — в тот вечер его одолела усталость и он рано лёг спать, и, заглушив шумы музыкой сквозь наушники, он попросту заснул. Было бы глупо сейчас представлять, что, если бы не это, то на той веранде вместо Чана мог бы оказаться с Минхо именно он. В холодный апрель по пути в маленький бар в Кимпхо, когда они обсуждали свои сольники, Сынмин счёл песню Минхо обычной романтической новеллой. А тот прямым текстом отрицал это, заявляя, будто «Limbo» всего лишь о дружбе. Сынмин ему не поверил. И Феликс, вроде бы, тоже. А теперь… «И теперь это всё ещё не твоё собачье дело…». Грустно усмехнувшись своим мыслям, Сынмин поднялся с места и вылез наружу. Пончик уже успел докурить и скинуть бычок в урну, когда он подошёл к нему. Обернувшись менеджер поднял глаза на Кима и впервые заметил красную коробку в его руке. Точнее — разглядел надпись. — Что это? — заморгал он вдруг удивлённо. Сынмин покосился на коробку, пожал плечами. — Женьшень вроде…? — Да я вижу… Китайский что ли? — Не знаю. Она со мной не разговаривает. Пончик не поддержал его остроумия и спросил напрямую: — А откуда она у тебя? Сынмин замялся: почему-то вдаваться в подробности и объяснять, что это подарок от менеджера Лифень ему совсем не хотелось. Так что он небрежно бросил: — Да так… мой подарок. Женьшень ведь полезен для здоровья. — Для чьего? — Ну… для человеческого? — Сынмин недоумённо уставился на менеджера. Пончик задумчиво почесал подбородок, разглядывая коробку, а после ухмыльнулся: — А что, твоё здоровье уже хромает там? — В смысле… где «там»? Менеджер пространно оглядел его, задержал взгляд на области паха, но тут же метнул глаза обратно к коробке. — Нет, ну, конечно, если тебе это так нужно… — промямлил он и снова достал из пачки сигарету, резво кивнул в сторону лифта: — Это, самое, иди. Пора уже. Сынмин окинул его скептическим взглядом и сощурился: — Что это с вами сегодня, сонбэ? Вы здоровы? Менеджер сунул сигарету в рот и растянул губы в самодовольной ухмылке. — Я в полном порядке. Трое детей всё-таки, — хмыкнул он и чиркнул зажигалкой. Огонь потух, и они вновь посмотрели друг на друга. Тут мимо них медленно проехал фургончик с мороженым. Пончик проследил за ним и оскалился, прикусывая кончик фильтра сигареты. — Кто-то мечтает подхватить фарингит? — сцедил он с усмешкой, но вдруг улыбнулся ещё шире, заметив логотип на фургоне: эскимо с тремя слоями пломбира разного цвета. — Да там мятное… — Кто? — не расслышал Сынмин. — Мятное… ну мороженое, — Пончик вынул сигарету, смахивая дым подальше от Кима, — Ты не знал, что Лино раньше любил мятное мороженое? — Он ест мятный шоколад, — поправил его Сынмин со знанием дела. — Ага, ест, — Пончик затянулся внимательно глядя на фургон, — Но раньше, когда он ещё был трейни, Минхо любил мороженое со вкусом мяты. Тащился просто! И меня пару раз угощал. Эх, хорошее было время… И он был другим. Между ними вновь повисла пауза. Пончик, отведя взгляд от фургона, посмотрел на Сынмина. — Что, о Лино задумался? Сынмин тут же нахмурился и мотнул головой. Это вынудило Пончика улыбнуться, но он прикусил себя за нижнюю губу и быстро отвёл взгляд. — Ага… мириться не собираешься, значит, — будто бы между делом бросил он, после всё-таки покосился на молчаливого парня. — Нет? Не будешь?

***