Жжёная карамель

***

Сынмин наблюдал, как Пончик пускает колечки дыма, стоя чуть вдалеке, чтобы не травить его легкие. Дым вился по воздуху, цепляясь за свет от потолочной лампы, и не успевал рассеяться между частыми затяжками. — Мириться не собираешься, значит, — буркнул Пончик не глядя на него, и таким тоном, будто бы и не спрашивал вовсе, а констатировал факт. После недолгого молчания он все же покосился: — Нет? Не будешь? Сынмин едва заметно вобрал в лёгкие воздуха, задержал дыхание и медленно выдохнул; он молча продолжал смотреть на дымок. Брови его сами собой сошлись в единую хмурую линию в упорной попытке сохранить спокойствие на непробиваемом лице. Может, сегодня какой-то особенный день, убывающая Луна, Венера в созвездии Марса или ещё какая хуйня, раз буквально каждый решил до него непременно доебаться. Только что схлынувшее чувство раздражения из-за ссоры с Минхо и Хёнджином вновь возвращалось. Пончик начал Сынмину очень сильно не нравиться. — Я же сказал, что мы не ссорились, — упрямству и стойкости Кима можно было бы позавидовать. Пончик посмотрел на него, меря насмешливым взглядом, и зачем-то усмехнулся. — И хочешь сказать, что вы с ним не похожи? — вздернул он бровью, глубоко затянувшись. Кончик сигареты тут же вспыхнул и зажегся цветом горелого апельсина. — С Ли-хёном? — Сынмин не стал притворяться, ибо и так понял о ком намекает сонбэ. Повернув голову, он посмотрел в глаза менеджера и мышцы лица свело в приторно фальшивой улыбке. — А что, не заметно? Я же его копия. Мы с ним однояйцевые. Пончик метнул взгляд на коробку с женьшенем, губы его сжались, щеки набухли, и он разразился громким хохотом. Сынмин его веселья не разделял. Сынмин хотел подойти и немножко так треснуть Пончика по черепушке. — Может, хватит уже курить? — проворчал он, демонстративно кашляя. — Я почти задыхаюсь. — А Лино бы так не сказал, — давясь от смеха менеджер быстро затушил бычок об крышку начисто вычищенной урны и замахал руками, отгоняя остатки дыма, хотя и был от Сынмина на приличном расстоянии. — У вас пластинку заело? — Сынмин нахмурился ещё больше, прежде чем брызнуть фирменным ядом: — От никотина у вас страдают не только легкие, сонбэ. Я за вас почти переживаю. Менеджер проглотил эту колкость с абсолютно спокойным лицом — давно привык к характерам парней. И не такое слышал за годы плодотворной работы. Сынмин на его взгляд был даже вежливее некоторых индивидов. — Помнишь, что я тебе сказал? Мужчина подошел поближе, глядя на парня сверху вниз. Благо, его двухметровый рост ему это позволял. Но Сынмин ничуть не стушевался — гордо выпрямил осанку и прямо посмотрел в глаза: он себя тоже карликом не считал. Пончик окинул его очередным изучающим взглядом и коротко хмыкнул. — Я говорил, что после ссоры ты будешь злиться, но все равно искать вину в себе. Ты сейчас этим и занимаешься, верно? — Не верно. — Знаешь, чем ты отличаешься от Лино? — Вообще не интересно. — Из вас двоих долго и самозабвенно рефлексируешь только ты. А он не такой. Он просто возьмет и что-нибудь сделает. Когда придёт время. — Не в этот раз, — фыркнул Сынмин, но тут же поджал губы, поняв, что ляпнул лишнего. Пончик расплылся в самодовольной ухмылке. — Вот я тебя и подловил! — победно шлепнул он себя по бедру. Сынмин зло сощурился и сложил руки на груди. Коробка с женьшенем повисла, раскачиваясь на тонком запястье. Было бы неплохо взять ее и впечатать по пухлой мордочке Пончика. Как-то Минхо сказал: «Только он тебя любит из всех стаффов». Но сейчас Сынмин сомневался, что их чувства взаимны. — И чего вы добиваетесь? — Я знаю вас уже шесть лет. Всех вас восьмерых. И не хуже, чем родных детей. Так что не надо тут притворяться передо мной. — Я и не притворялся. — Неужели? — Пончик тихонько рассмеялся, умиляясь обиженной мордашке, подался чуть вперед, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — И о чем или о ком ты тогда так задумался, Минни? Сынмин слегка высунул кончик языка и прижал им верхнюю губу. Иногда эта привычка помогала ему сконцентрироваться и стабилизировать нервы. Сейчас она помогала удержать во рту нецензурную речь — Пончик и впрямь начал раздражать, особенно его проницательный и хитрый взгляд. Сынмин хотел бы объяснить, что его мысли связаны с Минхо по одной простой причине — он не хотел ни параллельных, ни второстепенных, ни биполярных сравнений с этим придурком. Была бы возможность, он вынул бы мозг и подставил под струю воды, чтобы смыть его образ на веки вечные (нет, конечно, ни за что).

Sondia, Vincent Blue 그렇게 넌 나의 비밀이 되었고

Пончик и не ведал, как Сынмину тяжело на душе. А ведь ещё только сегодня утром он был счастлив: проснулся весь закутанный в объятья Минхо, настолько сильно к нему прижатый, что футболка на спине слиплась от пота. На шее теплилось чужое дыхание — размеренное и ровное. Наверное, Сынмин не отказался бы иногда начинать свой день именно так. Именно с ним. Прежде чем уйти от спящего котохёна, Сынмин оставил на его губах легкий поцелуй. Он был уверен, что этого будет достаточно для его психического здоровья. Подзарядился с утреца, ну и хватит. Но стоило прикрыть за собой дверь, как его потянуло обратно в чужую спальню, хотелось прокрасться на цыпочках и юркнуть в тёплые объятья. После их единственной ночи Сынмин убедился, что ему нравится как пахнет Минхо. Очень. Если обнимать его подолгу, а не три минутки как обычно, то запах мяты и пряных трав становится настолько родным, что оседает на коже, как свой. И открывая глаза, осознавать, что Минхо сопит рядышком, сам пропитанный мёдом и ромашками, взлохмаченный и с тенью пушистых ресниц на слегка припухших от сна щеках — это чертовски приятно… «Хочу еще разочек, хочу обратно», — мысли капризно кружили в голове, пока Сынмин плелся в ванную, пока умывался и чистил зубы, неловко встречаясь взглядами со своим смущенным отражением. На завтрак Сынмин привычно пожарил яичницу и сварил кофе. Минхо украдкой поцеловал его в макушку, пока заспанный Джисон зевал во весь рот, а Йена умолял друга почистить зубы. Самое обычное утро на четверых, где Сынмин в роли кухарки, а старший — в роли дегустатора. Друзья о чем-то спорили и смеялись, Сынмин с Минхо почти с научной точки зрения обсуждали степень прожарки желтка. Всё было неизменным. Как и Минхо — блестел плутовскими глазками, облизывая масляные губы, и хищно улыбаясь уточнял привычным тоном: «А где мой кофе, Ким Сынмин?». Направляясь со всеми вместе на утреннее шоу MCountdown, Сынмин старался думать только о выступлении. Концентрироваться на работе, будучи безумным перфекционистом и трудоголиком до мозга костей, Сынмину не составляло труда. А сегодня он был особенно собран и полон сил, несмотря на царивший в гримерке хаос. Натянув наряд от стилистов — серый пиджак с серебристыми звездами, белую рубашку и черные брюки, — Сынмин завязал на шее тонкий галстук, поправил свои карамельные пряди с оттенком грейпфрута и улыбнулся собственному отражению. Ему казалось, что сегодня будет еще один хороший день. Лучший день. Рядом маячили все остальные: Чанбин примерял странные очки, Феликс тискал его бицепсы, вокруг них привычно терся Хёнджин, как бы невзначай задевая Феликса рукой; Минхо у соседнего зеркала скептически разглядывал гигантский берет, размышляя, как он сможет исполнить трюк с прыжком и не потерять сей нелепый каприз стилистов; а Джисон метался по углам и безостановочно горланил песню, испытывая нервы Йени и Чана. И лишь Сынмин наблюдал за всеми со стороны и тихо улыбался, думая, что ему очень повезло в этой жизни. А когда Минхо как будто бы случайно оказывался рядом, мимолетно кидая на него фирменные ухмылки, Сынмин убеждался — да, черт побери, ему очень повезло. Главное, сильно не палиться, иначе друзья заметят, как при виде Минхо у него ускоряется пульс и в глазах пляшут неконтролируемые алые сердца.       …Между ними что-то изменилось после этой ночи. Словно бы присутствие Минхо для Кима стало ощущаться чуть по-другому. Пространство и время, вся атмосфера вокруг рядом с ним ощущались иначе. Было в этом что-то неуловимое, но определённо притягательное. Но что больше всего радовало Сынмина, так это то, что рядом с Минхо он мог быть самим собой: цапаться с ним, пререкаться и спорить, зная наверняка, что в этом нет ничего плохого. Им не надо было притворяться другими. И Сынмину оказалось безумно комфортно в этом немного неправильном, не идеальном их мире. Главное, чтобы ни единая душа не узнала, как в глубине сердца Сынмин бережет свои самые первые робкие чувства. Так что, режим «обычный Ким Сынмин» был включен на всю катушку и парень всё утро держался молодцом: ни разу не поддался соблазнам, ни разу не позволил измениться их привычной динамике отношений. Но, конечно, Минхо на это не подписывался и в покое его не оставил — ни мысленно, ни физически. Он последовал за ним в уборную сразу после их победы на шоу, и, сам того не ведая, исполнил все тайные желания Кима — дал насладиться их уединением. Всласть. Губы на коже, ласки сильных рук, и Сынмин потерял голову, забыл, что должен быть серьезным молодым человеком с «мордочкой кирпичиком». И касаясь Минхо, чувствуя его, он без зазрения совести тешил себя мыслью, что самый главный выигрыш есть только у него одного, и прямо сейчас обнимает его со спины и шепчет тихое: «Я закрыл за собой…». Это утро четверга было прекрасным. До того самого момента, пока Сынмин не принял от Лифэнь коробку с женьшенем, а потом солгал Минхо о встрече с «другом». И в миг из милого и пушистого котохёна Минхо превратился в холодного и чужого Ли Ноу.       «Если думал, что я каждый раз буду молча хавать твое вранье, то у меня плохие новости, Ким Сынмин. Этого больше не будет». И всё. Маленький мирок Сынмина благополучно треснул и рассыпался. Отчасти Пончик прав, потому что Сынмин много думал об этой ссоре всё то время, что стоял в комнате отдыха и пока ехал в машине. Он понимал, что ошибся, утаив от Минхо правду: нужно было признаться, что вчера он встречался не с кем-то там, а с балбесом Хван Хёнджином. Но на тот момент казалась, что это всего лишь маленький секрет, совсем невинный, крохотный, но необходимый. Сынмин же дал слово — пообещал Хёнджину сохранить их разговор в тайне, пока у этого тупоголового придурка не хватит смелости признаться Феликсу. От их встречи Сынмин даже испытал небольшое облегчение, ведь о его чувствах узнал хотя бы один близкий ему человек. Может быть это была судьба — оказаться с Хёнджином там, где всё у них началось еще в мае под стрекот цикад и дынное соджу. Тогда они оба храбрились, утверждая, что ненавидят своих друзей, а по итогу оказалось, что их сердца мыслят иначе. Сынмин больше не стыдился своих чувств. Он хотел жить ими. Потому что у него всё впервые. И всё всерьёз. «Какой же ты придурок, Ким Сынмин…», — парень с досады зажмурил глаза, вспомнив, что именно говорил Хёнджину, как именно у него дрожал голос, когда он произносил:       «Просто мне нравится только Минхо. Я ничего не могу с этим поделать». Как же сильно он стеснялся, сбивчиво признавая простую истину:       «Я хочу попробовать. Я хочу быть с ним, пока у меня есть шанс. И держаться за руки хочу. Даже если это кажется неправильным, я все равно этого очень хочу». Хёнджин его понял и даже не осудил, да и сам признал по итогу, что «кажется» питает «нездоровые чувства» к веснушкам Феликса. Признал, пусть и со скрипом. Такой глупый и ранимый Хван Хёнджин. Их общая тайна не только объединила, а словно укрепила их дружбу, сплотила против предрассудков времени. По крайней мере, Сынмин думал именно так. А сегодня Хёнджин его предал. Из-за коробки с китайскими корешками.       «Не поступай так с ним. Он не поймет». Сынмин почему-то был уверен, что Хёнджин, зная о его чувствах, поняв о ссоре с Минхо, окажется на его стороне, попробует поддержать, или хотя бы выйдет поговорить. Но всё вышло немного иначе. Теперь разговаривать со своим «товарищем по несчастью» Сынмин больше не хотел. С логической точки зрения за свою крохотную ложь он испытывал вину перед Минхо, сожалел, что в момент эмоционального срыва не смог подобрать верных слов. Но оправдываться за эти чертовы корешки Сынмин категорически не собирался. Да и с хрена ли? Он не сделал ничего плохого. Стафф часто дарят мемберам что-то полезное, и еда или витамины не исключение (на радость Чанбина). Но если этот гребанный придурок Ли Минхо вдруг решил, что имеет право указывать от кого Сынмин может принимать подарки, а от кого нет — то он дебил. Чувства чувствами, но жертвовать своей гордостью и независимостью Сынмин не планировал. Он никогда не уступал, не сдавался и не прогибался. Ни под чьим напором. И это будет неизменно. Так что Пончик может найти лишь одно сходство между ним и Минхо. — Минни, ты знаешь, что чаще всех покупаешь нам кофе? Сынмин выплыл из своих мыслей и снова устало вздохнул, обращая внимание на неугомонного стаффа. — И к чему это? — Просто кажется ты не замечаешь, что заботишься о нас и постоянно спрашиваешь, не нужно ли нам чего. Лино тоже заботится. — Дико рад за него, — Сынмин фыркнул, ничуть не тронутый его словами. — Я тоже радуюсь, — небрежно заметил Пончик, вытащил из переднего кармана пиджака мятную жвачку и сунул в рот, медленно разжевал. — Лино приносит нам закуски, напитки, или теплый плед, если холодно. Только молча. Он из тех людей, кто просто берет и делает без лишних слов. — В итоге вы пришли к выводу, что он заботливый малый, а я навязчивый болтун? — Сынмин усмехнулся, но голос все-таки дрогнул. Стало немного обидно, ведь он себя таким не считал, как бы критичен к себе ни был. — Нет. Вы оба мало говорите, — Пончик добродушно улыбнулся, заметив как младший по тихой закипает. — Вы с ним разные, и я не спорю. Просто пойми, что в моих глазах вы похожи. Возможно именно тем, что настолько не похожи. Он протянул руку и легонько коснулся пальцем кисти Сынмина. — Ну… чего ты надулся? Злишься на него? — Я же сказал, что… — Злишься. — Нет. — Вы с ним поссорились? Сынмин нарочито утомленно вздохнул и закатил глаза. — Я на этого прид… прекрасного человека не злюсь. Он меня просто бесит. Как всегда. — Тогда, может, я тебе помогу? — Чем? — Молотком. Сынмин застыл и в который раз за день с подозрением уставился на менеджера, но тот подошел к нему вплотную, приобнял за плечи и заговорщицки зашептал: — У меня в багажнике есть лопата. И мешки для мусора. — Лопата…? — Ага. Совсем новая. Сынмин некоторое время стоял в ступоре, не замечая, как у него от удивления вытянулось лицо. — Вы что, маньяк? — усмехнулся он нервно. — Ага. Специализируюсь на связывании и закапывании. Так что молоток на тебе. — На мне…? — Расклад простой: я вырубаю Лино, буду его удерживать, а ты прибьешь. Потом где-нибудь его закопаем. Сынмин еще больше вытаращил глаза, не веря «собственному счастью», но поймав хитрые глаза стаффа все же не сдержался и прыснул со смеху.       

***

Флешбэк из «Заката октября»

21 октября, 2021 год

студия Kiss The Radiо

За два года до событий

Пончик припарковал минивэн на свободном участке подземного гаража и выключил двигатель. Время приближалось к вечеру. — Минни, идёшь? — обернулся он к Сынмину, что как-то заметно притих. — Да, минутку, сонбэним. Мне тут надо позвонить. Можно я немного задержусь? — А… ну, конечно. Догоняй, а я пока пойду, поищу Лино. Как только дверь за Пончиком закрылась, Сынмин аккуратно вынул из рюкзака припрятанную коробочку. Совсем небольшую, черного цвета. Но выглядела она весьма симпатично. Даже дорого. Сынмин затаил дыхание и осторожно раскрыл ее, скептически осмотрел содержимое. Маленькая гравировка Montblanc блеснула серебристым узором. Сынмин нахмурился и задумчиво почесал затылок. — Я что, перестарался…?       

Stray Kids «Winter Falls»

       Пончик тем временем огляделся среди припаркованных авто, не спеша достал из куртки пачку Marlboro. И тут их взгляды встретились — Минхо стоял невдалеке, небрежно прислонившись к капоту своей белоснежной Audi. В чёрной кепке, надетой козырьком назад, сером худи оверсайз и свободных брюках, скрестив ступни и сложив руки в карманы распахнутого пальто, Минхо стоял весь из себя расслабленный и минималистичный. Ну просто икона urban style. — Привет, сонбэ, — коротко, но вежливо поклонился он, когда неторопливо подошел поближе. — Ага, и тебе не хворать, — небрежно бросил Пончик критически рассматривая внешний вид парня. Без помощи стилистов и трех слоев макияжа Минхо выглядел просто превосходно. Если, конечно, не учитывать его фирменную ухмылку. Вот она придавала некой дерзости, даже надменности. И как и всегда малость бесила Пончика. Но в целом его образ был чудным. Зрители Kiss the Radio будут довольненькие. Пончик фыркнул про себя от этой мысли, и, предусмотрительно оглядевшись по сторонам, поднес сигарету к губам. Минхо вдруг кашлянул. — Что…? — не понял Пончик, но проследив за его взглядом, разочарованно вздернул бровью. — Серьезно? Мне не курить? — Желательно. — А если я отойду подальше? На метр. Пончик указал куда-то в глубь парковки, где было темно, сыро и жутковато. — Лучше на десять. И лучше потом, когда я уйду. Менеджер хмыкнул от подобной наглости, но все же смиренно кивнул и сунул пачку обратно в карман. — Ладно, тогда говори, что хотел, зачем просил приехать пораньше? — Хотел вас предупредить. — Меня? О чем? Минхо медленно облизнул губы и невольно увел взгляд в сторону, избегая прямого контакта. Мимолетный жест. Но Пончик сразу напрягся, и не спуская с него глаз, непроизвольно стал изучать каждую мелкую деталь, ловить крохи улик, чтобы предугадать тему предстоящего разговора. Хотя, интуиция ему уже подсказывала, что говорить они будут явно не о котиках. — Я сегодня с вами не поеду в общагу, сонбэ. — Да что ты…? — Ага. — Не поедешь? — Не поеду. — Почему? — У меня дела. — Какие? — Личные. Пончик сощурился и немного помолчал, проводя расчёты в уме. Мозг буквально заскрипел, пытаясь просчитать все возможные варианты личных дел Минхо, исключая противозаконные. — Ты к родителям? Я могу подбросить до Кимпхо после съемок. — Я не домой. — А куда? — У меня дела. — Какие? Уже дважды задав один и тот же вопрос и не получив ответа, Пончик почувствовал себя идиотом. — В угадайку будем играть или прямо скажешь? — Я уже сказал. Словесный пинг-понг явно был не в пользу менеджера. Может быть, если бы на месте Минхо был кто-то другой, например Джисон, — всё оказалось бы куда проще: Пончик за пару секунд добрался бы до сути — Белка обычно сама раскрывала все карты, будто радиоволна. Но с Минхо всё немного иначе. А если попробовать на него надавить, то ничем хорошим это не закончится. С одной стороны, Пончик высокий двухметровый бугай, гроза всех стафф и ходячая мотивация для Чанбина, а Минхо ниже его ростом. Так что, схватить его за шкирку Пончику не составило бы труда. Но, к сожалению, у Минхо черный пояс по тхэквондо и крепкие бедра. А это весомый аргумент. Он может так садануть с колена, что Пончик будет собирать свою челюсть по фрагментам. Как бы там ни было, он обязан выяснить куда именно собирается сваливать Минхо. — А я могу как-то поконкретнее узнать, что это за дела у тебя такие? — ласково спросил менеджер, очень стараясь выдавить из себя абсолютно незаинтересованную улыбку. — Извините, но нет. Пончик проглотил очередной отказ и не подал виду, как внутри всё моментально сжалось. Он лишь напряженно нахмурил брови, пытаясь припомнить какой сегодня день недели. Телефон в кармане джинс сразу стал куда ощутимее, будто бы тяжелее. В нем он хранил расписание Stray Kids: различные заметки про их привычки, аллергии, фобии, болезни, адреса родителей, телефоны родственников и прочие важные детали. Телефон был настоящей базой данных для Пончика. А еще у него отдельно были помечены все понедельники в году. Красным. И не потому, что каждый понедельник — это праздник жизни. Ни хрена подобного. Для Пончика — это напоминание, что нужно быть начеку. И тут калькулятор в голове выдал ответ — сегодня четверг. А это хуже, чем понедельник. У Пончика зачесались руки, захотелось вынуть телефон, раскрыть календарь и сунуть его под нос Минхо. Пусть тоже убедится — сегодня не его день. Но, как говорится, умные мысли преследовали его, только язык оказался быстрее. — Лино, ты опять за старое? Минхо едва вздернул бровью, не сразу поняв сути брошенной фразы. Но вскоре на его губах вновь заиграла ухмылка. — И в мыслях не было, сонбэ. Пончик не поверил. Ни на грамм. И где-то в глубине души, под толстым слоем «ну и пох, меньше знаешь — крепче спишь», что-то пробудилось и неприятно зашевелилось. Пончик сразу распознал в этом «нечто» некогда забытое чувство тревоги. Настроение тут же испортилось. — Я, конечно, крайней тронут, что ты в кои-то веки решил меня предупредить. Но если другие стафф прознают о твоих побегах, терпеть не станут. — Привыкнут. — Ха… — Пончик не верил своим ушам. — С чего ты взял? Они не такие, как я! — Знаю. — Ты и против них пойдешь? — А надо? У менеджера перехватило дыхание. — Ты понимаешь, что тебя ждет…? — Понимаю. Ничего особенного? — «Ничего особенного»?!.. Да ты б… — Пончик прикусил себя за язык, чуть не разразившись трехэтажным матом. — А где Сынмин? — Минхо ловко соскочил с темы и стал озираться по сторонам, даже заглянул за спину менеджеру, будто бы младший мог все это время там прятаться. — Почему он не выходит из машины? Неужели подох? — Ага, — скрипнул зубами Пончик, — От одной мысли о встрече с тобой. — Хм… значит, я один сегодня веду шоу? Пончик перевел взгляд на невинную улыбку Ли, и у него нервно задергался глаз. Серьезно, в какой храм нужно сходить и какому боженьке поклониться, чтобы найти силы и дальше терпеть лютый характер Ли Минхо? Пончику тоже хотелось бы с таким же невозмутимым выражением лица выводить людей из себя. После разговоров с Минхо, у Пончика всегда брезжило смутное желание пойти и кого-нибудь грохнуть. — Вся причина как раз в том, что ты не один, — процедил он сквозь зубы. — Но ты опять забыл, кем и где работаешь. Имей ввиду, подставишь себя — подставишь и нас. Если вдруг мои парни тебя с кем-то застукают — меня уволят, журналисты сожрут Пак Джинена, заодно и всех вас. Тебя сразу исключат из группы и расторгнут контракт. Этого ждешь? Тебе мало того, через что прошел Хёнджин? Только-только всё устаканилось, а ты решил подлить масла в огонь? Запомни Лино, я помогать тебе не буду. Из принципа. Пончик был уверен — за всё время своего деструктивного поведения Минхо еще ни разу не попался под прицелы камер только по нелепой случайности. Кто его знает, может, ему судьба благоволит, или он просто родился под счастливой звездой. Но и ей рано или поздно придет конец. — «С кем-то застукают»? Вы что… следите за мной? Судя по голосу, который в миг стал на пару тонов ниже, Минхо находился на границе между «я раздражен» и «тебе конец, Пончик». — Уже год как не слежу… — как-то на автомате пролепетал менеджер и кинул пугливый взгляд на чужие кроссовки — не хотят ли они случаем проехаться по его лицу? — И к чему тогда угрозы? — Минхо смотрел на него мрачно, практически не моргая. — Я не угрожаю, а предупреждаю. — Вот как…? Минхо скептично усмехнулся и звучно цокнул язычком. Пончик проследил как тело парня слегка качнулось. Он невольно сжал кулаки, готовый обороняться. Но Минхо всего лишь опустил голову и уставился в пол. Через время послышался назойливый неровный звук: шкряб… шкряб… шкряб… — запинаясь о шероховатую поверхность бетона, Минхо стал царапать подошву кросс. Медленно и медитативно. У Пончика пересохло в горле. Он туго сглотнул и опять взглянул вниз. На боковой части обуви Минхо он заметил логотип Nike; изогнутая линия галочки дергалась с каждым движением ноги. Пончик вспомнил, что этот логотип означает «swoosh» — звук рассеченного воздуха. Пончик не знал, что собирается предпринять Минхо. Но одно понимал точно: даже если он сейчас запретит — Минхо всё равно уйдет. Попытки управлять этим парнем всегда были сродни пыткам. Все равно, что бороться с цунами при помощи чайной ложки. Так же бессмысленно, как мёртвому припарка. Не хотелось этого сознавать, но правда была горькой: в жизни Минхо Пончик совершенно ни на что не влиял. — Лино… скажи честно, ты опять вернулся к снотворным? Тело Минхо окаменело. Парень медленно поднял свой мрачный взгляд, и менеджер снова проклял свой язык: в попытке не уступать Минхо хотя бы сегодня, он походу серьезно рискует нарваться на проблемы. Этот упрямый паршивец больше не то что не будет его предупреждать о своих побегах, а просто пошлет на хуй и «задушевных» бесед ему уже не светит. Пончик останется не у дел, без тени надежды на доверие. — Если ты сейчас уйдешь, что я потом скажу Чану? Что опять отпустил тебя бухать? Или что у тебя шило в жопе заиграло, а я остановить не смог? — то ли струсил, то ли паника охватила, но Пончик смалодушничал и воззвал к совести Минхо. Последняя жалкая попытка достучаться до человека. — Лино, а если тебя поймают…? А если вдруг… Но тут он запнулся, почувствовав, что голос уже дребезжит. Собственное бессилие одолело и стало клокотать в горле. Желая хоть как-то его унять, Пончик вытащил из кармана сигареты, вынул одну и резко сунул в рот. Но, поймав очередной мрачный взгляд парня, нехотя убрал его и запихал в пачку. На самом деле, Пончик был уверен, что имеет полное право сейчас волноваться за Минхо. Еще год назад парень заставлял его ловить бледного и вздрагивать от каждого шороха и звонка. Минхо был нестабилен, всё ещё пил таблетки и не мог спокойно спать по ночам. Чего ему стоило прикидываться нормальным на камерах — Пончик себе не представлял. Конечно, он давно в этой индустрии и на его глазах многие рано или поздно слетали с катушек. Но зачастую это происходило в расцвете карьеры, а не в самом ее начале. Только у Минхо все было как всегда — без стандартов и прописанных правил. Обычно принято бояться за тех, кто слаб. Но те, кто сильнее, страдают не меньше, и таких людей вернуть обратно очень тяжело. Пончик сам в этом убедился. Он и вправду перестал следить за Минхо год назад в 2020-м, но потому что Минхо вернулся в прежний режим: не просто много работал, а пахал без продыху, не блудил хрен знает где и с кем, а нормально ел и даже научился спать без таблеток. Однако у Минхо появилась новая привычка — уходить без спроса уже по понедельникам. Пончик был бы не Пончик, если не выяснил куда именно. Однажды ему это удалось: он выяснил, что Минхо проводит время на набережной. Один одинешенек. Просто сидит на скамейке под раскидистой липой со стаканом кофе и молча смотрит на реку. Часами. После пары-тройки таких прогулок, Пончик облегченно выдохнул и оставил парня в покое. Весь следующий год Минхо почти ни разу не давал ему повода для беспокойства. Оправдываться перед ним за свою слежку он не хотел. Это ведь была не просто его работа, как самого старшего из стафф — Пончик по-человечески за него переживал. А сейчас, от одной мысли, что Минхо снова может вернуться к прошлому, что перед ним опять замаячит это ёбаное «хэллоу, я твоя депрессия» — становилось не по себе. Если такое повторится и Минхо уже не выкарабкается, то всех их ждет полный и беспросветный пиздец. А Бан Чан, доверивший ему своего мембера, сдерет с него три шкуры и закопает где-нибудь на границе Сеула. — Сейчас я не такой, — услышал Пончик глухой голос Минхо, такой же неровный, как и звук, что шкрябал бетонный пол. Не глядя в глаза, Минхо добавил: — Это в прошлом, сонбэ. — Мне тебе на слово поверить…? — стафф попытался небрежно усмехнуться, но вышло фальшиво. Рука снова рефлекторно потянулась за пачкой сигарет: бороться с желанием закурить стало уже невыносимо. Но заметив, что пальцы откровенно дрожат, Пончик стыдливо спрятал руку в кармане джинс. Сердце гулко забилось в груди, подгоняемое тревогой, когда он решился задать свой последний вопрос. — Помнишь… в январе Сынмин сбежал с тобой. Сегодня тоже…? В гараже повисла убийственная тишина, будто все посторонние звуки сдохли на полпути к ним. Мужчина затаил дыхание, а взгляд Минхо вернулся к нему еще более мрачным и темным. — Я его об этом не просил. Он сам захотел. — А сегодня…? — Повторяю: это было всего один раз. Пончик снова попытался усмехнуться, но губы дрожали. Он незаметно отвернулся, приглушив протяжный и жалостливый вздох. В груди стало безумно тяжело, пульс перешел на чечетку, и захотелось сдаться, где-нибудь спрятаться и притвориться трупиком. Кто бы знал, как Пончику на самом деле было тяжело в этот момент. Ему не хотелось ни предполагать, ни представлять, что сегодняшний побег Минхо может быть связан с Сынмином. Не хотелось думать, что Минхо может утянуть Сынмина за собой. В тот вечер января после шоу DeKiRa он чуть не сошел с ума, разыскивая своих придурков. Вроде были прямо перед ним еще пять минут назад, а потом пуф! И пропали. Ему и в голову тогда не пришло, что Минхо увел Сынмина на набережную, туда, где привык проводить время исключительно один. Знал бы, как говорится, соломку подстелил: приехал, схватил обоих за шкирку, да и утащил в общагу. На следующее утро Пончик нашел их в зале для практики. Они как обычно препирались во время прогона хореографии, и никто из парней не обращал на них внимания. Лишь один Пончик смотрел на их лица и скрежетал зубами. Потому что заметил: Минхо не просто ворчит, а помогает младшему, закатывает глаза и надменно усмехается, но терпеливо показывает движения раз за разом. Сынмин после подошел объясниться. Но привычное красноречие явно дало где-то сбой, ибо Пончик ни хрена не понял из рассказа про «слона на вертеле» и «жареную корову». Зато Сынмин смеялся, словно прошлый вечер был каким-то забавным приключением, а не побегом. Пончик смотрел на его лучезарную улыбку и реально охуевал: как может быть настолько беспечным обычно собранный и серьезный парень? Он что, башкой вчера стукнулся…? А другой серьезный парень подошел как и всегда молча, протянул Пончику стаканчик с кофе, а еще булочки подогнал. Воздушные, безумно ароматные. Минхо счел нужным уточнить, что они не отравлены, хотя были сомнения, ведь он их купил вместе с Сынмином. И, пока Пончик давился слюной, он приобнял его за плечи и буркнул тихое: «Извини нас, сонбэ». «И как ты посмел продать душу за булочки?! Как ты мог простить их?!». — Я понимаю, что вы беспокоитесь. Пончик невольно вздрогнул, вынырнув из воспоминаний, и пару раз сморгнул, пытаясь сфокусироваться на настоящем времени. И хотя Минхо смотрел на него всё тем же непроницаемым взглядом, вроде как уже не злился. И шкрябать по полу перестал. — Извините меня, сонбэ. — … что? — Извините, что доставил вам столько неудобств. Пончик, никак не ожидавший услышать подобное снова, шумно сглотнул и в сотый раз прощупал в кармане пачку Marlboro. Вот теперь курить захотелось безбожно. Может, всё потому, что всего лишь на долю секунды, но он отчетливо расслышал, как у Минхо дрожал голос. Как бывает у нашкодившего мальчишки, который постоянно бунтует и огрызается, не позволяет вмешиваться в свою жизнь и тем более жалеть его. Но каждый раз поступая неправильно, он всё равно приходит извиниться. Потому что до конца остается честен. Такие мальчишки больше всех ждут того, кто их когда-нибудь поймет. По-настоящему. И это несправедливо. Это безумно несправедливо. Пончик прокашлялся, неловко пытаясь отогнать из горла хрип, и спрятал глаза, чтобы ненароком не встретиться с Минхо взглядами. Иначе парень заметит, что его эмоциональный фон весьма нестабилен, как консистенция желе, что норовит растечься в разные стороны. — Возьмите, сонбэ. Пончик замер, как только Минхо протянул ему небольшой свёрток. Обычная крафтовая бумага была перетянута джутовым шпагатом. Внутри что-то лежало. — Что там…? — Бомба. — Как мило… И, конечно, это мне? — Вам, — Минхо заметил как у Пончика мило навострились ушки и впервые улыбнулся за это долгое время. Черты его лица сразу приобрели мягкий и тёплый оттенок. Но Пончик на эту удочку не купился. Сверток не внушал ему доверия. Собственно, как и сам Минхо. — Слушай, если ты собрался тут всё взорвать, то сейчас как бы не место и не время. Я, если честно, немного не в настроении. — Просто разверните. — Я близок к тому, чтобы развернуть тебя и дать тебе под зад. — Верю. Но сначала разверните. — Ты ж б…! — Пончик снова еле сдержался от мата. Резко выхватив из рук Минхо несчастный сверток, он испепелил парня взглядом. — Вот если там собачье дерьмо… Но договорить Пончик не успел — рядом внезапно оказался Сынмин, вынудив его успешно подавиться бранью. Пончик посмотрел на него глазами полными невысказанного возмущения, но все-таки вся нецензурная лексика была экстренно свернута и затоплена в желудке. Сынмин, словно миротворец, одним своим появлением аккуратно вклинился в их разговор. Он сжимал в руках лямку любимого рюкзака и хранил на губах дружелюбную улыбку. Переглянувшись с Минхо, коротко кивнул в знак приветствия и старший ответил ему тем же. — Извините, что заставил вас ждать. У меня были дела. — Личные? — ухмыльнулся Минхо. Сынмин чувства юмора не понял, а вот у Пончика опять начал нервно дергаться глаз. — Вроде мы и так заранее приехали, разве нет? У нас осталось еще 15 минут, — деловито подметил Сынмин, но, увидев в руках менеджера сверток, удивленно охнул: — Ого… а что это? — Не твоё дело, — сбрил его старший. — Я просто спросил, хён. — А ты не спрашивай. Вообще не резонируй, будь добр. — А ты не хами, хён. Будь добр. Минхо повернулся к нему, словно в замедленной съемке, и окинул насмешливым взглядом. Привычный «взгляд натуралиста», изучающего редкий вид насекомого. — Я с тобой недостаточно добр, Ким Сынмин? — Ты кажется путаешь зло с добром, Ли Минхо. — Не зови меня по имени — мы на работе. — Вообще плевать. Минхо вновь выразительно взглянул на младшего и на его аккуратных уголках губ заиграла ухмылка. Сынмин расшифровал это по-своему: подобный взгляд обычно приберегают для особо редких экземпляров в кунсткамере. Но Сынмну было пох, так что он лишь сморгнул, как будто ему в глаз попала крошечная, незначительная песчинка чужого мнения. У него железные нервы, полный и беспросветный дзен. Пончик, стоявший между ними, успел сосчитать до тридцати. Он старательно концентрировал внимание на паутине в углу стены, прикидывая ее возраст и шансы на выживание. Делал все возможное, лишь бы не вклиниваться в их «прекрасный» диалог. Сколько бы ни прошло времени, ему все равно не понять, почему эти два дебила продолжают строить из себя врагов. Четыре года прошло с момента их знакомства, а ничего, бляха муха, не меняется. Как грызлись, словно бешеные бурундуки, так и грызутся. Сейчас, игнорируя их очередную перепалку, Пончик считал себя стратегом: хотел сохранить свои выстраданные нервные клеточки. За последние минуты общения с Минхо их осталось критически мало, а вечер только начинался. — Хочешь, чтобы я был с тобой еще добрее? — по аккуратным губам Минхо расползлась очередная гаденькая ухмылка. — От тебя добра ждать не стоит, уж лучше сразу помереть, — парировал Сынмин и почти галантно отодвинулся, будто стоять рядом со старшим ему уже было в тягость. — Если хочешь помереть, могу устроить. — Пожалуй, откажусь, Минхо. — Я же просил не звать меня по имени. — А я уже сказал: вообще плевать. — Ким Сынмин, ты борзеешь. — Ли Минхо, а ты… — А НУ ЗАТКНУЛИСЬ ОБА!!! Парни вздрогнули от внезапного ора и пугливо уставились на Пончика. Менеджер выглядел весьма раздраженным, почти красным. — Бляха… — выругался он и вдруг запрокинул голову к потолку, тихо-тихо взмолился: — Пожалуйста, боженька, если ты там есть, завали им обоим рты… — Это же он все начал! — одновременно выпалили парни и тут же переглянулись. — Ты чего это повторяешься за мной, Ким Сынмин?! — Это я повторяюсь?! — Ну не я же! — Да это же… — ЗАТКНИТЕСЬ Я СКАЗАЛ!!! Парни повторно оглохли и проглотили языки. Сынмину показалось, что у него из ушей брызнула кровь. Пончик огляделся по сторонам — проверил, нет ли свидетелей его краткосрочной истерики. Но, благо, гараж был пуст. С облегчением выдохнув, он схватился за голову, та гудела и грозилась взорваться. Он не удивился бы, если оттуда посыпались искры как в диснеевских мультиках. Другого исхода быть не могло, когда перед ним были ЭТИ ДВОЕ. — Вы че, издеваетесь? — прошипел он сквозь зубы. — Угораете надо мной?! У меня сын так не верещит, как вы! А ему пять! — Да че мы сделали-то? — Замолчи, Лино, клянусь, я на грани нервного срыва…! — Вот именно! Это он каждый раз… — И ты заткнись, Минни…! — рявкнул на него Пончик, вынудив вздрогнуть и невольно отпрянуть обратно к Минхо. Нервно жуя свои пухлые губешки Пончик переводил гневный взгляд с одного на другого, параллельно пытаясь дышать носом и успокоиться. Но ни фига не выходило: нервы звенели колокольчиком, глаз все еще дёргался. Пончик отступил на пару шагов, снова запрокинул голову к потолку и натурально взвыл. — А че это с ним…? — В душе не чаю. — Ты успел его выбесить? — Да почему я то сразу…?! — А кто еще то? Это же ты тут с ним… — Да хватит уже шушукаться!!! Я вас слышу! — Пончик взвизгнул и почти что подпрыгнул на месте. — Да что с вами обоими не так? Почему вы вечно препираетесь?! Вас же невозможно слушать! И слышать! Как только Бан Чан вас терпит? А я вообще доживу с вами до пенсии? Бляха, явно же не светит мне! Нет же, да…?! Минхо с Сынмином снова недоумённо переглянулись, синхронно пожали плечами и прыснули со смеху.               …На дворе стоял октябрь, был уже поздний вечер, и осень накрывала город темным покрывалом, проникая в подземку гулом запоздалых такси. Трое всё еще стояли сгруппировавшись слегка хаотичным треугольником. — Синхронность у вас на высоте, можно выпускать на арену, клоуны. А теперь ноги в руки и пошли, у нас шоу горит. — Сначала разверните, сонбэ, — Минхо кивнул на смятый сверток. — Давай потом, — менеджер вяло отмахнулся. — После эфира разверну, посмотрю, всмотрюсь… — Нет. Сейчас, — с нажимом произнес Минхо. Он внимательно посмотрел на стаффа и между ними повисло трехсекундное молчание. Минхо, по идее, надеялся, что Пончик поймет, почему сверток нужно развернуть сейчас. — Ты не отстанешь, да? — Не отстану, — подтвердил Минхо. — А чего ты такой настойчивый, хён? — встрял опять Сынмин. — Завались, — привычно сбрил его старший. Пончик устало обвел их взглядом и хотел было снова приструнить, но сил уже не осталось. Прощупав сверток, он пришел к выводу, что внутри что-то мягкое. — Ну надо же — это не бомба. Какое облегчение! Начало уже радует. Минхо усмехнулся и отвёл взгляд в сторону, хрипло кашлянув. Сынмин заметил весьма не привычную для него эмоцию: показалось, будто старший стесняется. Пончик тем временем бесцеремонно разорвал бумагу, бегло пробежался взглядом, готовый бросить тривиальное «Спасибо, свободен!». Но изучив содержимое, мужчина растерянно моргнул. — Это ещё что за… Сынмин украдкой подошел к нему поближе и тоже заглянул внутрь свертка. — Обалдеть…! — выпалил он ошеломленно и вдруг хлопнул в ладоши и весело рассмеялся. — Ким Сынмин, не беси… — Минхо метнул на него взгляд, в котором транслировал весьма четкое послание: еще один смешок и Сынмин отхватит пиздюлей. Самых натуральных и самых что ни на есть заслуженных. Младший предусмотрительно отпрыгнул на безопасное расстояние, с силой зажал рот обеими руками, но плечи продолжали содрогаться. Минхо еще с секунду смотрел на его конвульсии апатичным взглядом и затем отвернулся. — Не обращайте на него внимания, сонбэ, — махнул он с безнадегой, — Ким Сынмин всегда был придурковатый. Я уже привык. Пончик что-то пробурчал в ответ, то ли соглашаясь, то ли отрицая этот факт. По сути ему было все равно, потому что мысли сосредоточились на содержимом свертка. Он сжимал его в руках, не понимая, что делать с этой «бомбой». — Всё хорошо, — Минхо заметил его растерянность и улыбнулся, легонько хлопнул по плечу в знак поддержки, — Вам пойдет, сонбэ. — Я очень сомневаюсь… — А вы примерьте, вдруг…? — Ты шутишь? — Нет, я предельно серьезен. Менеджер поджал губы, его маленькие круглые глазки подозрительно сощурились. Он внимательно изучал чужие эмоции, но не находил в них ни иронии, ни плохо скрытого сарказма — выражение лица Минхо вновь было нечитаемым. Ни намека на привычный расклад, к которому Пончик мог бы быть морально готов. — Зачем…? — глухо задал он свой вопрос и туго сглотнул, чувствуя, как его спокойствие сегодня точно отправится в краткосрочный отпуск. И не факт, что вернется. — Поиздеваться решил? — Никогда бы я так с вами не поступил, — опроверг его домыслы Ли и даже нахмурился. — Это ради красоты! — протрубил Сынмин за спиной Пончика и разразился очередным хохотом. Минхо затолкал язык под щеку и оскалился, глядя на него. Ким Сынмин натурально начал его бесить. Не прошло и секунды, как Минхо сократил разделяющую их дистанцию, резво схватил парня, провернул его вокруг своей оси и сделал захват. Не успел Сынмин и пискнуть, как оказался обездвиженным и плотно прижатым к широкой груди старшего. — Прекрати, — прорычал тот ему прямо в ухо. — Хён… — Сынмин хрипло рассмеялся и ухватился за чужие предплечья, что сжимали его за шею, — Задушишь… отпусти…! Но Минхо его просьбам не внял, только опустил руки чуть ниже и обхватил за плечи, сцепил ладони в такой жёсткий замок, что ни дернуться. — Я реально придушу тебя этой ночью, бестолочь, — сцедил он сквозь зубы. — Первой попавшейся подушкой. Клянусь. Чувство самосохранения у Сынмина сегодня явно блуждало где-то в иных мирах. Он никак не мог унять свой смех, как бы Минхо его не удерживал. И от стальных объятий хёна ему было совсем не больно. — Перестань ржать, идиотина… — Минхо замолчал, и после недолгих раздумий снова прижался чуть ближе и спросил совсем тихо: — Неужели… неужели это так ужасно? Сынмин не ответил сразу, но хотя бы перестал смеяться, и разжав его руки спокойно высвободился. Он поправил одежду, выждал немного, прежде чем обернуться к Минхо. Когда их взгляды вновь встретились, он мягко улыбнулся. — Расслабься… Я не из-за этого смеялся. — У тебя был очередной приступ? Сынмин фыркнул, но не стал язвить в ответ, замечая, что Минхо напряжен. — Я просто… не ожидал от тебя такого. Это на тебя не похоже. — Ты о чем…? — не понял его старший. Сынмин пожал плечами и состроил невинное личико. И от взгляда его до странного теплых карих глаз Минхо стало не по себе. На секунду ему даже показалось, будто младший смотрит ему прямо в душу, а мир вокруг уменьшился до периметра их двоих, и больше никого и ничего вокруг нет. Только они и это пространство времени. — Это очень мило, хён. — … Мило? — эхом отозвался за ним Минхо и растерянно замер. Они так и стояли, глядя друг другу в глаза, пока старший не выдержал и первым не увел взгляд в сторону. Отступив на пару шагов он небрежно отряхнул пальто, будто бы там могло остаться что-то лишнее после Сынмина. Из-за заправленных под берет волос, кончики его ушей были сейчас хорошо видны. И они были красными. — Глупости говоришь, ничего подобного. — Ты молодец. Я почти горжусь тобой, хён. Минхо опять застыл и медленно поднял на него взгляд. Шутил ли Сынмин или был серьезен — старший до конца не разобрал. Он уже давно привык, что для него Ким Сынмин — это синоним к слову «странность», его персональное ходячее недоразумение. Но сегодня он был вынужден признать: порой Сынмин его смущает.               Оставшийся где-то на периферии их мира Пончик не вслушивался в их разговор. Он стоял на прежнем месте и шуршал крафтовой оберткой сосредоточенно размышляя. «И что делать? Взять? Или не взять? А почему нельзя взять?», — вертелось в его голове. Рациональность подсказывала ответы: «Потому что есть устав и правила JYP», «Потому что вы — не друзья: Лино твой подопечный, а не друг, а ты — его менеджер и не более». Верно, так и есть. Да и потом, с какой стати двухметровый бугай, от которого все стажеры ловят бледного, будет щеголять в шарфике с забавными котиками? Еще и в красном. И пусть их пушистые мордахи наивно смотрят на него, ожидая лучшей участи, Пончик ни за что не поддастся на эту провокацию. «Господи… Да и куда я в нем пойду? На Кудыкину гору? Ждать, пока рак на горе свистнет?!». От одной мысли о том, как он будет выглядеть в этом красном шарфике, Пончику стало не по себе. Надев его он точно сойдет за придурка, а этого никак нельзя было допустить, иначе его безупречная репутация среди стафф померкнет. Ну и немножко пострадает гордость. Достаточно и того, что он позволяет всем в SKZ звать себя Пончиком, хотя, между прочим, у него есть имя — Чхве Сонхо. И у него есть трое детей, красавица жена и некрасивая ипотека. — Не нравится? Пончик невольно вздрогнул, когда Минхо снова оказался рядом. Сынмин тоже стоял напротив и смотрел во все глаза, ожидая, что же скажет менеджер. — Нет, да… то есть, просто… — Пончик запнулся, потеряв нить мысли. После предыдущего разговора с Минхо в голове был полный хаос. Но теперь Пончик предпочел бы снова пережить это, чем то, что происходит сейчас. Он потупил взор, пряча свои бегло скачущие зрачки, лихорадочно попытался придумать более правдоподобный и вежливый способ отказаться от подарка. «Скажу, что мне не холодно», — подумал было он, но подсознание размазало его жалкое оправдание. И правильно сделало. Минхо такой же мерзляк, как и он, потому не редко приносит ему кофе и теплый плед, если съемки на улице. Солгать такому парню не получится. Пончик снова вгляделся в содержимое свертка, будто бы мог отыскать там подсказку. Его взгляд задержался на одном из душераздирающих котиков. Мужчина нахмурил лоб, пытаясь понять, что же его так смущает. Но мыслительный процесс давался с трудом, будто весь мозг заплыл жиром. И только через время в памяти обрывками замелькали картинки из прошлого: его трехлетний сын, рисунок цветным карандашом, большие глаза и усики-запятые, наивное: «Нравится, пап?»… Рисунок почти выцветший с заломами по краям до сих пор приклеен на дверце холодильника. Пончик хранит его и в галерее своего телефона. Иногда, когда мир вокруг катится к чертям, он на несколько секунд позволяет себе забыться, рассматривая эти усики. И тогда кажется, словно бы мир не так уж и плох. Его маленькому Сону уже пять, и сейчас он рисует куда лучше. Но всё равно вряд ли Пончик когда-нибудь забудет тот день. Кстати про день… Пончик застыл со стеклянными зрачками, дыхание тут же перехватило, горло сковало и он поперхнулся воздухом. — Сонбэним, что с вами? — Сынмин подхватил обмякшего менеджера за плечи, когда грузное тело мужчины чуть не согнулось пополам. Минхо придержал его с другой стороны и помог крепче выстоять на ногах. — Что случилось? Вам плохо? — Нет… Всё в порядке… — прохрипел тот едва слышно. Но нет. Ни хрена не в порядке. Но с чего бы вдруг…? Как он посмеет рассчитывать на такое? Конечно, он как-то показывал Минхо рисунок сына, когда тот рассказывал про своих СунДунДо. Но это было всего раз, мимолетно. Разве мог этот паршивец настолько хорошо запомнить нарисованных? Не может этого быть, шептало черствая рациональность. Но котики с шарфа практически идентичные с теми, кого хранит его память, стирали все сомнения. И сколько бы Пончик не вглядывался в их мордахи, ничего не менялось. «Вот же черт…» По телу разлился жар и тихо проник в каждую клеточку. Стало до боли грустно и радостно одновременно, что Пончик схватился за сердце, сжал посильней, надеясь — вдруг боль утихнет…? Но тело не слушалось и продолжало гореть, а рука сама потянулась к свертку, пробежалась по каждой петельке, невесомо, совсем осторожно касаясь ткани — мягкая, теплая… черт, просто идеальная для октября. — Зачем ты… — выдавил из себя Пончик, и тут же замолчал, устыдившись, каким дрожащим и хриплым оказался его голос. Надо было бы сказать «спасибо», рассмеяться или отшутиться, хоть что-то сделать. Но Пончик стоял будто изваяние и не мог пошевелиться. Минхо, наблюдая за его душевными муками, улыбнулся, а после как и всегда небрежно пожал плечами. — Мне тут сказали, что это мило, — ответил он и покосился на Кима. Младший поймал его встречный взгляд и смущенно поджал губы, совсем чуть-чуть позволив розовому цвету коснуться своих щек. — Извини, Лино…. Но я не могу это принять, — Слова дались с трудом, почти что через силу, словно говорил не Пончик, а кто-то другой. Он очень аккуратно и бережно завернул шарф обратно в крафтовую обертку, и робко протянул Минхо. — Не обижайся. И… все равно спасибо тебе. Минхо смотрел на него чуть дольше, щуря глаза, а после вдруг хмыкнул: — Не можете? А кто сказал, что я приму его обратно? Он демонстративно сунул руки в карманы пальто и вскинул голову вверх, выпустив изо рта невидимое облачко пара. Немного помолчав, задумчиво произнес: — Холодно на улице, сонбэ… Не находите? Ладонь мужчины почти дрожала, сжимая скромный подарок, который Минхо не хотел забирать; сердце сжималось в ответ, не желая его возвращать. Пончик был сбит с толку и не знал, что делать, куда деть сверток, да и себя заодно. Впервые в лабиринте правил и уставов он не нашел ответа на один единственный вопрос: как ему поступить? — А примете мой? — Сынмин как и всегда невовремя прервал размышления Пончика «о вечном». Парень резво скинул с плеча рюкзак, молния вжикнула, и он вынул свою припрятанную коробочку. Благо, после краткосрочной потасовки с Минхо она не помялась. Немного замешкавшись, Сынмин протянул Пончику свой презент. — Там запонки… ну для рубашки. Вдруг вам понравятся? Пончик заторможено моргнул пару раз, плохо соображая, кто он и что вообще происходит. Он перевёл свой растерянный взгляд на Минхо, но тот лишь пожал плечами — он тоже не ожидал от Сынмина подобного. — Возьмите, пожалуйста, — младший решительно прогнулся в поклоне чуть ли ни на пополам, придерживая коробочку обеими руками. У менеджера челюсть так и отвисла. Минхо улыбнулся и добавил: — С Днем рожденья, Пончик.              

Stray Kids «애(Mixtape: OH)»

Менеджер полз вслед за парнями в сторону лифта едва перебирая ногами. В одной руке он держал коробочку, а в другой — сверток с шарфом. Челюсть вернулась на место, но мозг отказывался работать. Он попытался вспомнить, когда парни дарили ему нечто подобное. Кто-то из всех восьмерых. И ответ был один: никогда. Обычно они отправляли поздравительные сообщения или голосовые, приносили брауни от Феликса, а Чан как-то насильно всучил путевку на Филиппины для всей его семьи (и убёг, пока Пончик не отказался). Но даже всё это казалось ему весьма удобоваримым. Понятным. Только что же Пончику делать с этими бешеными бурундуками…? — Зачем вы, не стоило… — продолжал он смущенно бурчать, плетясь позади них с понурой макушкой. Он был ужасно смущен. Минхо с Сынмином не вслушивались в его бормотания и опять препирались между собой. Выдержали пять минут перемирия. Почти рекорд. — Ты решил повторяться за мной? — хитро ухмылялся Минхо, косясь на Сынмина, что шел по левую руку от него уверенным шагом. — Ты слишком много надумываешь, хён, — усмехнулся он в ответ с абсолютно невозмутимым видом. Минхо ткнул кнопку вызова лифта и прислонился плечом к ее вертикальной раме, глядя на младшего сверху вниз. — Значит, у тебя просто хорошая память? Сынмин облокотился с противоположной стороны и вздернул подбородком. — А что, завидно? — Твой язык, Ким Сынмин… — Напрягает? — Не исключено. — Сочувствую, хён, — Сынмин сделал вид будто задумался и добавил: — Нет, солгал. Ни капли не сочувствую. Минхо невольно ухмыльнулся и коротко кивнул, будто бы капитулируя. С виду его младший — безобидный щеночек, а внутри — дикобраз с тысячью иглами. И каждая из них ядовита. Ничего не меняется. Думая об этом, Минхо продолжал рассматривать внешность Сынмина. Из-под расстёгнутой молнии пуховика Кима выглядывал ворот бомбера и горловина белой футболки. На плече висел шарф, а на шее Минхо заметил тоненькую цепочку с круглым кулоном в форме вишенки. Минхо уже замечал ее раньше и даже трогал. В тот день Сынмин с пеной у рта заявлял:       «В реальной жизни я не одеваюсь, как ты. Мне вообще не нравится, как ты одеваешься . Минхо не был бы так категоричен — вкус в одежде у них скорее совпадает, нежели разнится. И если Сынмин снова наденет его рубашку (из-за пари или по иной причине) никто и не подумает, что она с чужого плеча. Телосложение у них практически идентично, если не учитывать, что будучи таким широкоплечим Сынмин всё равно выглядит хрупким, а Минхо куда крупнее его. Возможно, все из-за узкой талии и стройных тоненьких ножек Сынмина. Этот контраст особенно заметен сегодня из-за пухлого пуховика и свободных джинс. Сынмин выглядел забавно… Словно чупа-чупс. — Что? — одними губами спросил он, заметив, что Минхо слишком долго на него пялится. — Ничего, — пожал плечами старший и снова растянул губы в насмешливой ухмылке. Лифт подъехал и все трое зашли внутрь. Кабина оказалась свободной, и парни прошли в глубь, оба встали с противоположной стороны напротив друг друга, прислонившись к стене. Через секунды этажи замелькали на табло. Периферическим зрением младший заметил, что Пончик стоит лицом к дверям и всё ещё гипнотизирует сверток и коробочку — мужчина явно был в прострации. — А у меня вышло круче, — самодовольно заметил Сынмин и, дождавшись пока Минхо обратит на него внимание, кивнул на менеджера. — Да неужели…? — скептично хмыкнул Ли. Его темно-карие блеснули и во взгляде появился знакомый огонек озорства. — Тогда спорим? Сынмин не стал колебаться. — Спорим, — с вызовом отозвался он. — Помнишь, когда мой День рожденья? Сынмин выгнул бровь и надменно фыркнул: ну еще бы он не помнил! Эти циферки отпечатались у него в подкорке головного мозга — слишком часто путал даты, слишком часто выбешивал этим хёна. — Дурацкий вопрос. Ты заведомо проиграешь. Минхо принял его откровенную насмешку и лишь пожал плечами. Конечно, он знал, что Сынмин ответит правильно. Сегодня на Kiss The Radio у них специальный выпуск, и эфир посвящен их Дням рожденья — у Сынмина он уже был 22 сентября, а у Минхо наступит через четыре дня. Возможно, ему даже подарят тортик, и на этом всё. Вряд ли Сынмин раскошелится на подарок для него. Младший, конечно, не жмот. Но получить от него что-либо было бы немного… странно. Хотя от нового коврика Минхо бы не отказался. Предыдущий мохнатик был безжалостно убит месяц назад этим самым Ким Сынмином. И это в тот самый момент, когда Минхо впервые решил сделать ему подарок — он вручил ему толстовку , а Сынмин уронил пиццу и оставил пятно на ковре. Конечно, Минхо его за это немного побил, как обычно, но Сынмин не особо сопротивлялся. Может быть, он был рад подарку. Он же любит удобные и простые вещи, и ему идёт серый цвет. Так же как их кухонной стене общаги — две черты карандашом. Минхо так и не смог стереть эти два сантиметра разницы их роста. Даже после ссоры на крыше, даже после того, как стыдился смотреть на синюшную шею Сынмина. Какой смысл, если всё что было — уже не исправить. — Ну так что? — спросил Минхо, глядя на Кима. — У тебя День рожденья 25 октября. Я выиграл, — безапелляционно заявил Сынмин и улыбнулся так, что его глаза превратились в полумесяцы. — Пока нет, — сбрил чужую радость Минхо. Улыбка слетела и лицо Сынмина слегка вытянулось от удивления. — Хён, тебе паспорт показать? Я точно знаю, что ты родился 25 октября! Минхо как и всегда старательно избегал здравого смысла, решил Сынмин. Но тут старший оттолкнулся от своей стены и переместился на его сторону, встал почти вплотную, загородив его от Пончика. Наклонившись чуть ближе он шепнул: — Мы собирались спорить, чей подарок лучше. Причем тут дата моего Дня рожденья? — еще и бровь выгнул скептично. — Как это причем? — обомлел Сынмин. — Ты же сам спросил! — Я просто так спросил. А спорили мы на подарок. Сынмин выглянул из-за Минхо, проверяя не подслушивает ли их менеджер. — Ну так спроси у Пончика тогда, чей подарок был круче: мой или твой. — А причем тут сонбэ? — хмыкнул старший, и, поймав еще более обалдевшее лицо Сынмина, нахально нагнулся еще ближе и шепнул на ухо: — Спор был не про его подарок. А наш с тобой, бестолочь. — Наш? — Ага. Но из нас двоих дарил ведь только я. Или ошибаюсь? Не успел Сынмин переварить информацию, как они подъехали на нужный этаж и двери лифта резко распахнулись. Минхо отстранился и вальяжной походкой неторопливо вышел следом за Пончиком. Ему пришлось с силой прикусить себя за губу, чтобы не засмеяться. Лишь спустя пару секунд ступора Сынмин понял, что его обдурили. — Погоди…! — он все-таки догнал старшего, и, пытаясь подстроиться под его широкий шаг, сбивчиво залепетал: — Хён, а почему мы вообще спорим на это? Я же вообще у тебя ничего не просил! Ты же сам мне подарил! Я же… — Вот видишь, какой ты невоспитанный, Ким Сынмин? А я заботливый и внимательный, — перебил его Минхо и невинно захлопал ресницами. Сынмина аж перекосило. — Да в каком это месте?! — почти рявкнул он. — О, во всех местах. Поверь мне, — Минхо заиграл бровями и многозначительно ухмыльнулся. Младший потерял дар речи и врос в пол. Минхо не стал его дожидаться и пошел себе дальше. «Вот же хитрый жук…», — пролетело в голове Кима вместе с «догнать, прибить, зарыть». Минхо обернулся, но не останавливаясь продолжил идти задом наперед, глядя на него всё с той же нахальной улыбкой. По его донельзя радостной мордочке Сынмин понял, что «хитрый жук» доволен собой как никогда. — Чего ты там застрял, Ким Сынмин?! — нарочито громко крикнул Минхо в пустом коридоре и принял максимально грозный вид, изо всех сил пытаясь не смеяться. — Мне ещё долго тебя ждать в этой жизни? Шевели булочками, щенок! Шоу без тебя не начнется! Сынмин открыл рот, приготовившись выплеснуть весь свой арсенал словесных пакостей прямо в лицо этому придурку. Но объект его праведного гнева всё еще смотрел на него, всё еще грациозно пятился назад абсолютно небрежно сунув руки в карманы пальто. От одного его по-детски радостного вида, блеснувших заячьих зубов, вся желчь Сынмина куда-то испарилась. План мести рассыпался, так и не успев осуществиться. Сынмин запрокинул голову вверх и захныкал. Громко издавая звуки раненого тюленя, он послушно пошел следом за Минхо. — Ты нереально бесишь меня, хён… боже-е-е… как же ты бе-е-е-с-и-и-ишь… Минхо остановился, дождался, пока Сынмин с ним сравняется, и тут же вздернул бровью и смерил его высокомерным взглядом. — У нас все взаимно. Но обмениваться любезностями будем потом. — А можно как-то от них вообще отказаться…? — Нельзя, Ким Сынмин.               Через пару часов радиошоу закончилось. Пончик ждал парней в коридоре. Он уже привык к этому ожиданию и снова предусмотрительно осматривал периметр, чтобы никто лишний рядом не замаячил. За неполный год работы в Kiss The Radio парни рассчитали количество шагов до заветной двери, что ведет к свободе. А точнее, к лифту. «40 шагов и мы на свободе!», — объявил как-то Минхо и Пончик, конечно, проверил его слова на деле. Чисто из любопытства. И надо же, Минхо рассчитал всё верно. Дверь наконец распахнулась и парни вышли наружу. На радость Пончика, бурундуки вели себя на редкость прилежно: не ругались, не препирались, а молча шли к нему навстречу. Неизменным было одно — Минхо шел чуть впереди, прикрывая собой Сынмина, а младший следовал за ним, ни на шаг не отставая. Сейчас глядя на Кима, Пончик заметил, что парень выглядит немного иначе, чем пару часов назад: как-то уж чрезмерно утопает в своем безразмерном пуховике. Приглядевшись, Пончик понял, что дело в его шарфике — он был слишком сильно затянут. «Явно Лино постарался», — хмыкнул про себя менеджер. Отбросив лишние мысли, Пончик незамедлительно возглавил их строй и все трое направились к лифту, отсчитывая в мыслях 40 шагов. Пончик прикрывал ребят за своей широкой спиной, очень надеясь, что выглядит сейчас как те самые телохранители из голливудского кино: уверенным, грозным и неприступным. Жаль, что шарф с забавными котиками на его могучей шее ломал весь этот стереотип. Но Пончик профессионально хмурил брови и ни за что не хотел в этом сознаваться. Как и в том, что на манжетах его белоснежной рубашки под строгим пиджаком прятались маленькие серебряные запонки.

***

             

8 июня 2023 год

Наше время

Sondia, Vincent Blue 그렇게 넌 나의 비밀이 되었고

— Ты в порядке? — Пончик смущенно отлип после короткого объятья с Сынмином и внимательно посмотрел ему в глаза. — В полном, — кивнул младший и даже ещё раз улыбнулся. — Но я так сильно опоздал, что Чани-хён точно оторвёт мне голову. — Правда? Круто. Тогда ты больше не сможешь мне возражать. Бляха, наконец-то я получу желанную тишину! Сынмин фыркнул утомленно закатывая глазки и, помахав на прощание, направился к лифту. Пончик расслабил плечи, даже выдохнул с облегчением. Но тут вдруг Сынмин обернулся и заорал: — Сонбэни-и-им! — Господь всемогущий!!! — Пончик вздрогнул и выронил сигарету. Улыбка Сынмина тут же погасла, как только он понял, чем менеджер занят. Он одарил его хмурым взглядом, полным осуждения и неподдельного разочарования в человечестве. Пончик не выдержав этого морального давления расстроился, всхлипнул, и спрятал пачку обратно в карман. Сынмин вновь засиял и продолжил двигаться к лифту, пятясь задом. — Вы мне лопату обещали, сонбэним! И молоток! Я всё помню! — Вали уже, пока я не кинул ими в тебя! — рявкнул весь красный Пончик. Покурить нормально ему не дадут, видать. Но можно хоть порадоваться тому, что Сынмин выполз из своего паршивого настроения. Пусть и маленькая, но все же это была победа Пончика. Ещё сегодня утром он мог бы быть уверен, что Сынмин один из тройки самых адекватных в их восьмерке, где главарем являлся Ян Чонин. Крошка Хлебушек по натуре был на голову выше всех остальных — слишком крепкая психика. И эта тройка состояла из него, Сынмина и Минхо. Но походу эти двое сегодня выпали из списка адекватных и присоединились к другой группировке, где обычно тусили Джисон, Феликс и Хёнджин — «тройка нейролептиков», как шутливо называл их про себя Пончик. Потому что Джисон — самый милейший на свете социофоб, парадоксально болтливый и энергичный; Хёнджин — натуральная Drama Queen, человек способный заморочиться по любому поводу и без, ибо творческие натуры все немного с прибабахом; и, наконец, Феликс — пушистый птенчик, демонический ангел с нежной душой, который любит без меры и может обливаться горючими слезами, даже если весомых причин на это нет. Все трое для Пончика были особенными людьми, исключительными каплями в море. А теперь, видимо, ему придется добавить в их компашку еще и Минхо с Сынмином — людей непредсказуемых и совершенно не поддающихся его логике. Успокаивало, что у Пончика были Чан и Бинни — апофеоз адекватности. Костяк, стержень, зерно здравого смысла в хаотичной восьмерке. Они полагались на него, а он — на них. На фоне остальных они выглядели как два острова спокойствия в океане абсурда. Конечно, если не присматриваться к тому, что один из них постоянно разговаривает сам с собой, а второй имеет нездоровую любовь к еде. По-хорошему, порой Пончику хотелось забыть кто они и кем работают, взять, да и завалиться вместе на Чеджу и просто наслаждаться свободой морского бриза. Ни о чем не думая. Никуда не спеша. Иногда ведь все просят минуты тишины. Так что Пончик иногда немного мечтал, представляя, как однажды наступит этот день, они сбросят с себя бремя обязанностей, оставят где-то в пыли шумного города тревоги, и будут самими собой. Увидят как волны Чеджу омывают берег, вдохнут полной грудью солоноватый, пьянящий воздух и затеряются в этом моменте, не отсчитывая ни секунд, ни рабочих часов, слушая лишь ритм прибоя. Хотя бы пару раз в год им не помешал бы такой отдых, немного поставить на паузу эту бесконечную гонку длиной в шесть лет. Каким бы Пончик не был строгим менеджером, он понимал, что для психического здоровья необходимо отдыхать. Чтобы не сойти с ума от напряжения. Чтобы у парней остались силы и дальше его бесить. И если бы он только мог, то затушил бы весь белый свет и помог всем бродячим детишкам урвать немного времени у жизни. Ненадолго. Но, как и всегда, Чхве Сонхо остается лишь затушить потухший бычок и продолжить быть их Пончиком, менеджером с базой данных и «красными понедельниками», с гулко бьющимся сердцем и непрошеным волнением. В слегка меланхоличном настроении он сел за руль, когда в кармане зазвонил телефон. Увидев на экране имя, Пончик не сразу поверил в происходящее, даже пару секунд раздумывал, всматриваясь в дисплей. — Ты телепат? — хмыкнул он, поднеся телефон к уху. — Привет, сонбэ. — Ага, и тебе не хворать, Лино.

***